Путь волка

Глава 1. Оборотень на кладбище

Той ночью я шел через лес на кладбище. Вдалеке слышался вой, но я не придал этому значения – природа обманчива. Стояла полная луна и ярко светили звезды. Но и без них я бы нашел дорогу – я бывал тут за последние два месяца много раз. На этом кладбище я похоронил своего друга. Его смерть была загадкой: убийца совсем не оставил следов. Сегодня я хотел спокойно посидеть у могилы и подумать над делом.

Не успел я пройти сто шагов до конца лесной тропинки, как где-то справа затрещали сучья. Будто сквозь них лез не человек, а зверь. Я остановился и крикнул.

– Кто там?

Треск усиливался. Тогда я закричал:

– Это коп. У меня пистолет. Хватит шутить. Сейчас огонь открою, уроды.

Шум нарастал. Я достал Беретту из кобуры и передернул затвор.

– Сукины дети, не шутите со мной, мне не до веселья, – я взвел курок и приготовился стрелять.

Из кустов показалась голова тощего медведя. «Откуда в Бостоне медведи, господи», – мелькнула мысль. Я выхватил из-за пояса револьвер с бронебойными патронами, добрый Кольт, взвел курок, и приготовился палить с двух рук.

Медведь с какой-то небывалой для его тощего вида прытью кинулся на меня. «Наверно есть хочет», – подумал я и сразу открыл огонь, пытаясь от души накормить свинцом животное.

Светало. Я очнулся на земле с неглубокой раной на груди. Кусты и земля были забрызганы кровью. Видимо, я ранил зверя, и он побрел умирать в чащу. Да и хрен бы с ним, зато я цел. Но надо показаться врачу.

На приеме доктор Мухамед неодобрительно качал головой и говорил:

– Мистер Харисон, ну зачем вы пошли на кладбище в полнолуние, это не к добру…

«О мой бог, просто делай свою работу, суеверный черт», – подумал я.

После больницы я заехал домой переодеться и поехал в отдел.

Мне нужно было найти убийцу моего напарника Хэнка Саливана. Хэнк не раз спасал меня от пуль и научил выходить на след преступников. Он говорил: «Думай как преступник, это поможет». Ах, как бы мне сейчас пригодились его советы!

Я сел за стол и стал в сотый раз изучать материалы дела. Сначала я посмотрел видео с заправки, на котором в последний раз был запечатлен живой Хэнк. Вот он выходит из машины, держась за пистолет в кобуре. Оглядывается, вставляет заправочный пистолет, проводит карточкой по терминалу бензоколонки. После он идет в магазин также держась за пистолет. Заправщику дает 30 долларов и идет назад.

Вот показания заправщика: «Мужчина явно спешил, он дал 30 долларов и попросил включить колонку номер 1. Сказал, что карта не прошла».

Через полчаса тело Хэнка нашел шериф Монтгомери Бернс в пяти милях от заправки на хайвее Янки Дивижен не доезжая трех миль до залива. Пикап стоял прямо у дороги и работал. Одна фара была разбита, капот вмят, лобовое стекло треснуло – как будто машина врезалась в крупное животное. Рядом лежало тело.

Отчет судмедэксперта гласил, что смерть наступила в результате частичного отделения головы от тела, из-за чего были разорваны сонная артерия и внутренняя яремная вена, а также перебиты 4 и 5 шейные позвонки. Характер ран указывает на то, что удар был нанесен тупым, массивным предметом с применением значительной силы. Сторонних отпечатков и следов ДНК на теле и в машине не обнаружено. Вот и все улики.

Загадка, которую мне предстояло разгадать. Так кто же тебя убил, Хэнк? Только недавно мы отмечали мой день рождения, в который ты подарил мне револьвер и пять коробок бронебойных патронов (вот вчера, кстати, и опробовал их в деле), а уже через два дня ты был убит.

За эти два месяца со дня смерти напарника я перерыл все его (а получается наши) дела. Может кто-то решил отомстить? Версия рабочая… Но почему разбита фара и вмят капот? Что это было… И почему такая странная смерть. Если хотели отомстить, могли бы просто пристрелить. А убить топором или мачете да с одного маха – это на удачу, к тому же у Хэнка всегда при себе оружие…

Преступники, если они готовили нападение конкретно на него, все это должны были знать, и поэтому смерть при таких странных обстоятельствах никак не вязалась с мотивом мщения… Ну и как это было? Хэнк сначала сбил внедорожником преступника, потом он встал и убил? Ну бред же… Думай, думай. Может они подкинули труп на капот, Хэнк остановился, и потом его убили… Тоже бред.

Все эти два месяца я цеплялся за соломинки, отрабатывая версии. Сегодня у меня была назначена встреча в тюрьме MCI Конкорд с Фредом Джонсоном. Этот черный сукин сын сидел за убийство семьи из трех человек – жены, мужа и трехлетнего мальчика. Конченый мудак под кайфом вломился в дом и застрелил всех троих из дробовика. Выйти на него было несложно. Перед домом висела камера, и Фред засветил свою рожу. Когда мы его брали через пять часов после убийства, он неистово дрочил свой огромный хер. Хэнк кинул Фреда через себя на пол, его елдак сломался. И черный ублюдак стал кричать, что всех нас отымеет и отомстит… Что же, пришла пора с тобой встретиться…

– Ну вот мы и увиделись вновь, Джерри Харисон, – начал Фред Джонсон, когда я вошел в комнату для допросов – а где твой напарник, Хэнк Саливан? Слышал, ушел в отрыв – и ему оторвало голову.

– Зато он жил с нормальным хером, не поломанным, – огрызнулся я.

– А ты откуда знаешь, долбился с ним? – ответил Фред.

Этот обмен словесными ударами мог продолжаться вечно. Фред Джонсон Сидел на стуле, руки были прицеплены к столу, а ноги сковывали кандалы.

Я сел напротив черного ублюдка и перешел к делу.

– Ты знаешь кто его убил? – спросил я.

– Знаю, знаю, – заржал Фред Джонсон, отклоняя свою мясистую морду с двойным подбородком назад.

– Твоих рук дело? – спросил я.

– Ну как я мог, я же отбываю пожизненное наказание, – усмехнулся Джонсон.

– Это потому что в штате Массачусетс нет смертной казни, грязный ты ублюдок, – резко ответил я.

– Так я никого не убивал! Ты же знаешь, что это так. И Хэнк знал, а теперь он мертв… – многозначительно прошептал Фред Джонсон.

– Опять эти бредни про невиновность. Они уже всем надоели. Давай ближе к делу. У тебя есть информация? – спросил я, начиная раздражаться.

– Да, есть. Но она тебе не понравится. Бойся полной луны. Близится твой час, – сказал Фред Джонсон

Из тюрьмы я уходил со скверным настроением. Этот ублюдок ничего мне не сказал по существу.

В управление я не поехал, а направился сразу домой. Меня клонило в сон, я даже пиво пить не стал, отлил – моча была красная – и сразу лег на диван не раздеваясь.

Следующий день казался каким-то бредом. Я проснулся в кустах парка, который был через два квартала от моего дома. Причем я был голый, без трусов и носков. Хорошо, что было ранее утро, и я смог дойти до дома без приключений.

Парадная дверь на крыльце была выломана. Казалось, что ее кто-то выбивал изнутри. Я зашел в дома и увидел странное. У дивана валялись разорванные джинсы и рубашка, ботинки были вывернуты и изрезаны. Пистолеты лежали на полу в кобурах с полными магазинами, ремни были порваны.

По всему выходило, что я бродил во сне. Хорошо, что без оружия. Видимо смерть напарника так подействовала на меня, что у меня начала подтекать крыша.

День прошел как обычно в поисках ответов на вопросы. Я решил подослать к Фреду Джонсону в тюрьму своего проверенного агента под прикрытием, чтобы он выведал его возможную причастность к смерти напарника. Помогли старые знакомства с начальником тюрьмы, задницу которого я однажды спас от тюрьмы. Сегодня вечером агента должны подселить к нему в камеру…Что ж, подождем.

А пока наступил вечер и меня снова клонило в сон, как будто я весь день разгружал вагоны. В этот раз я на всякий случай разделся до гола и пристегнул себя наручниками к ножке дивана. Ножки дивана были с утолщениями в конце, поэтому наручники надежно защелкнулись.

Какого же было мое удивление, когда ранним утром я снова проснулся голым в парке с наручниками на запястье. Рука не болела. Я вбежал в дом и ахнул. Ножка дивана была выломана, а диван ободран, как будто стая мексиканцев искала в нем наркотики.

Я попробовал сломать соседнюю ножку, но она была прикручена намертво… Это с какой же силой надо было дергать…

Из-за того, что пришлось убираться, я был на рабочем месте только в полвосьмого. В двенадцать раздался звонок. Звонили из тюрьмы. Агент, которого подсели к Фреду Джонсону, был убит. Фред исколол ему заточкой горло.

Через пять минут я был в кабинете начальника, усатого козлорылового Девида Скотта. Он был действительно похож на козла да и вел себя не лучше.

– Знаешь, Джерри. Это зашло слишком далеко. Через полчаса сюда приедут федералы и похоже у нас серьезные проблемы. Зачем ты все это затеял? – сказал Девид Скотт.

– Что затеял? – косил под дурака я.

– Нахера ты агента подослал в тюрьму к Фреду Джонсону, теперь у всего управления проблемы. Тебя кто просил вести параллельное расследование, смертью Хэнка федералы занимаются, ты зачем туда лезешь, что ты наплел начальнику тюрьмы, это же все незаконно нахер. О мой бог… – вздохнул Девид Скотт.

– Ну ты же знаешь, что это мое личное дело… дело чести, – вздохнул я.

– Я с тебя сниму твой значок, дебил… Все к этому идет.

Вечером я снова разделся до гола. В этот раз я решил не пристегивать себя к единственной кровати, а заснять все на камеру. Я поставил айфон на полку напротив кровати, включил запись и сразу вырубился.

Проснулся я рано и снова в парке. Все лицо было в какой-то жиже. Я провел ладонь по лицу и увидел, что это кровь. Я сразу ломанулся домой к айфону. Но меня ждало разочарование.

– Гребаный Тим Кук, ты заколебал, поставь уже нормальную батарею… – заорал я.

Телефон разрядился в ноль, то видео, которое было доступно, заканчивалось на том, что я безмятежно спал.

В этот день я решил поехать к начальнику тюрьмы, выяснить детали убийства агента и поговорить с ним насчет Фреда Джонсона.

Старый Лесли Браун скоро должен был выйти на пенсию. Но я доставил ему много проблем вчерашним происшествием.

– Ты что наделал, Джерри, ты что наделал, – начал он свое нытье, закуривая сигару.

– Да это ты что наделал. Мы разве так договаривались, Лесли? Тейлор был хорошим агентом, много раз выручал. Как у этого ублюдка оказалась заточка? – спросил я.

– А вот хрен знает. Этот Кривочлен парень непростой. Черный сукин сын подорвал мне статистику. Теперь моя пенсия под вопросом.

– Да будешь ты отдыхать на пенсии, баб трахать, – сказал я.

Лесли расстроено покачал головой.

– Ну тогда пить будешь, – утешил я.

Лесли достал бутылку скотча и плеснул в два стакана.

– А сейчас я что по твоему мнению делаю? – сказал он.

Я отпил глоток. В горло попал дух ношеных кроссовок. Мне стало плохо, я захотел блевать.

– Хороший виски, – похвалил я, – в общем мне нужна еще одна встреча с Фредом Джонсоном.

– Ну ты же знаешь, что это невозможно… По крайней мере сейчас. Федералы продолжают тут ошиваться. Все это мне не нравится, – сказал Лесли, нюхая свой вонючий виски.

– Хорошо, давай подождем пару дней, пока все утихнет. А я съезжу к вдове Тейлора. Хоть они уже и не жили пять лет вместе, он помогал детям, у него же их двое… Там ребята собрали ей. Надо передать конверт, – сказал я.

– На вот, добавь, – Лесли достал двадцатку из бумажника. Потом подумал и добавил еще двадцать, – у нее двое детей осталось.

Вдова жила в Олбани за двести миль от Бостона. Я доехал до нее по 90-ому шоссе уже затемно.

– Здравствуй, Бренда, – мне открыла миловидная 35-летняя женщина, высокая и стройная, с хорошеньким приятным лицом.

«Интересно, почему они развелись, она же секси», – подумал я.

Бренда я все объяснил и попросил зайти.

– Да мы с Тейлором давно не живем вместе… Это конечно печально. Он помогал, давал деньги. Как я теперь буду кормить детей… – сказал Бренда и облизнула губы.

Линда и Анжела, две сестры-близняшки 9 лет, сидели на диване, уткнувшись в телефоны.

– Мы тут с ребятами собрали деньги… Нехорошо получилось. В общем, это тебе, – я передал конверт Бренде и встал, чтобы уйти.

– Ты куда-то спешишь? Посиди, расскажи, как это произошло. У меня есть пиво, – ласково сказал Бренда, взяв меня за руку.

– Так я за рулем. Если пару банок выпью, – сказал я, вновь садясь на диван.

Мы говорили о какой-то ерунде. Мне было неловко, что из-за меня убили ее мужа. Но Бренда все не отпускала меня. Ее алые губы гипнотизировали, а груди и бедра как будто просвечивались сквозь легкое платье. От ее тела шло приятное женское тепло. И в какой-то момент я понял, что не смогу подняться с дивана, потому что у меня жуткий стояк на Бренду. Надо было срочно подумать о чем-то плохом, чтобы он прошел.

Я начал вспоминать фотографии своего напарника с частично оторванной головой, но это не помогало. Дети ушли наверх, а Бренда все никак не прекращала болтать чепуху. Я попытался отсесть, чтобы не чувствовать манящее тепло ее тела, но она придвинулась еще ближе и прошептала, чуть касаясь губами мочки уха:

– Я хочу, чтобы ты меня оттрахал этой ночью, Джерри.

Она дотронулась до моей правой ноги и начала двигаться выше.

«Что я делаю», – подумал я, но было уже поздно.

Этот вечер был блаженным. Утром я проснулся от странного запаха, как будто воняло рвотой. Я открыл глаза и ошалел. Такое зрелище я не видел ни на одном месте преступления. Вся кровать была залита кровью, на полу валялась Бренда с распоротым животом, кишки были повсюду, а белый потолок был в серой жиже. Мои руки, лицо, грудь, были в крови и ошметках плоти. Дверь в комнату была выбита. Я кинулся в комнату близнецов… Они были убиты, как и их мать, самым жестоким способом.

«Господи, это сделал я…», – мелькнула мысль.

И тут у меня в голове сложился пазл. Полная луна, нападение медведя, амнезия, разорванная одежда, выбитая изнутри дверь, эти убийства… Я стал оборотнем. И ничего не помню после того, как превращаюсь в чудовище… Гребаный Тим Кук…

Что же теперь делать, как лечиться? Уже через пару дней, если не сегодня, меня схватят. Тут везде моя ДНК, отпечатки, это просто не смыть, да и бессмысленно. Я же вчера всем сказал, что поеду к вдове. Да и камеры, тут везде камеры, меня найдут. Машина стояла весь день у дома. Время смерти зафиксируют… Я вернулся в комнату Бренды с зажмуренными глазами, чтобы не видеть всего ада, и прикоснулся к руке Бренды. Рука была холодная – значит женщина умерла давно. Я блеванул.

«Господи, я блюю человеческими остатками», – подумал я и начал блевать еще сильней.

И тут меня как будто током ударило. Я вспомнил слова черномазого Кривочлена Фреда Джонсона… Он говорил, чтобы я боялся полной луны. Оборотни нападают в полнолуние. В полнолуние оборотень напал на меня за день до встречи с Фредом. Значит, Фред знал, что на меня готовится покушение, но не знал, что я его удачно предотвратил.

До того, как меня схватят, у меня был в запасе день, сегодняшний день. Я принял душ и надел одно из платьев Бренды. По Гугл Картам я нашел ближайший магазин одежды и купил джинсы, рубашку и куртку. Теперь можно ехать в тюрьму на встречу к Фредом Джонсоном… Последнюю, как я полагал, встречу.

Начальник тюрьмы, между прочим, мой старый приятель и должник, был настроен недружелюбно и пускать меня к Джонсону не хотел.

– Тут федералы. Не время сейчас, – сказал Лесли.

Я попросил поговорить с федералом. Агент Куксакер, так он представился, оказался дружелюбным молодым человеком лет 27. Он как раз хотел поговорить со мной об этом деле, заезжал в наш отдел, но меня там не застал.

– Так зачем ты подослал к Фреду Джонсону агента под прикрытием Тейлора? – сказал молодой высокий агент. Он был некрасив. Маленькие губы вызывали отвращение.

– Как ты знаешь, агент, два месяца назад убили моего напарника. Я провожу независимое расследование… Концов нигде нет. Поэтому я дергал за старые дела, проверяя, может это была месть? Джонсона я особо не подозревал, этого черножопого наркомана, но на всякий случай решил прощупать и эту версию. И после встречи с ним она показалась мне рабочей. Он сказал, что я следующий. И чтобы я ходил и оглядывался. И он так это мне сказал, будто что-то знал про убийство моего напарника.

– А вот это уже интересно, – сказал явно заинтересованный моей историей агент Куксакер.

Я продолжал:

– Поэтому я и решил подсадить в нему в камеру агента Тейлора, чтобы вытащить из него правду. И сейчас, после убийства моего человека, я хочу встретиться с Кривочленом… – сказал я.

– С Кривочленом? – переспросил удивленный Куксакер.

– Да, при задержании ему сломали член. Но это отдельная история. В общем я хочу снова его увидеть и поговорить, может что-то да прояснится. Если сказать правду, за день до встречи с ним на меня напали, врач сказал, что рана неглубокая. Я открыл огонь, преступник убежал, но Фред Джонсон, как я теперь понимаю, про нападение на меня пока не знает. Поэтому у меня есть чем его удивить, – сказал я.

– А это может сработать. Давай попробуем, – сказал Куксакер.

Через двадцать минут я зашел в комнату, в которой сидел Фред Джонсон. Он не был таким веселым, как в последнюю нашу встречу. Его руки были в наручниках и закреплены цепью к столу, на ногах кандалы. Когда он меня увидел, на его лице отобразилась досада. Я стал говорить так как есть и как я понимал ситуацию. Я знал, что наш разговор записывают и что агент стоит за стеклом и все слушает.

– Я знаю, что это по твоему приказу убили моего напарника и покушались на меня, когда я шел к его могиле. Ты будешь гореть в аду, ублюдок. Я знаю, что это ты подослал ко мне того зверя, чтобы убить, как убили моего напарника. Не отпирайся, – начал я разговор.

Фред посмотрел на меня с ненавистью и заговорил своими большими губами:

– Мне уже нечего терять. Ты убил моего брата, ублюдок. Наслаждайся победой! Но твоего напарника не вернуть, Хэнк Саливан гниет в могиле.

Фред засмеялся и продолжал:

– Его не вернуть, он просто сдох, как безродный пес, брат рассказывал, как убил его одним ударом, – злые глубоко посаженные глаза Кривочлена засверкали.

– Так он все помнил, твой брат, но как? Я ничего не могу вспомнить после тех ночей, – сказал я.

Фред понял, о чем я говорил. Его лицо перекосилось сначала от недоумения, потом от смеха. Он заржал, как кобылица.

– Так вот в чем дело. Теперь ты проклят. И не помнишь, как убивал. Ну что же, открою тебе один секрет, который когда-то открыл мой брат. Контроль над волком приходит не сразу… Надо сначала побыть в его шкуре долгими лунными ночами. И когда ты не контролируешь себя, ты убиваешь невиновных. У меня все, уходи.

Фред отвернулся. Было понятно, что разговор закончен.

Я пошел к выходу. Дверь открылась.

– Джерри Харисон, – на прощанье крикнул мне Фред Джонсон по кличке Кривочлен, – помни: когда на город опускается ночь, волк выходит на охоту.

Дверь захлопнулась.

– Что это было? – спросил агент, когда мы с ним снова увиделись через пять минут.

– Да чертовщина какая-то… – сказал я, смахивая со лба пот.

– Так где, ты говоришь, похоронен твой напарник? – спросил Куксакер.

– Я не говорил. Но он похоронен на кладбище Форест Хилс, это юг Бостона, по Блу-Хилс авеню, далее на Мортон стрит.

– Четыре дня назад там застрелили Мэтью Джонсона, брата Фреда Джонсона…В него попали двенадцать раз. Пять пуль были из сплава серебра…

– Да кому понадобилось делать такие пули… и нахера… – сказал я, не смотря агенту в глаза.

– Пока вы там беседовали, я узнал, кому… Твоему напарнику. Три месяца назад он заказал оружейнику 10 коробок… – скакал Куксакер. Он явно пытался зажать меня в угол.

– Хм… к чему эти намеки, ты думаешь я в него стрелял? – я посмотрел Куксакеру в глаза, – да, возможно, защищаясь, ты же сейчас слышал, что сказал Фред, что его брат убил Хэнка и хотел убить меня.

– Твои патроны мы отправим на экспертизу. А об убийстве, даже в целях самозащиты, надо сообщать, ты же знаешь, как все надо делать не хуже меня, – сказал Куксакер.

– Да какое убийство? Было темно. На меня напали. Я отстрелялся, потом посмотрел: вокруг, никого нет. Что же мне, о каждой стрельбе в Бостоне теперь сообщать? Это я буду целыми днями рапорты писать, бумаги не хватит…

– Мы проведем расследование и всё выясним, – сказал агент.

– Я арестован? – спросил я.

– Нет, не арестован. Ты пистолет не сдавал при входе. Где он, в машине? Я хочу взять патроны на экспертизу, – сказал Куксакер.

– А потом эти патроны найдут в голове у Джонсона… Нет уж, давай все по закону. Приноси ордер, я пока позвоню адвокату… Ты же знаешь, как все надо делать не хуже меня, верно, законник? – сказал я.

Я сел в машину и понял, что пока свободен. Этот идиот Куксакер должен был арестовать меня, но он зассал это сделать, а ведь основания были более чем достаточные.

Когда я отъезжал от тюрьмы, я уже все понимал. Ублюдок Фред Джонсон подослал своего брата оборотня убить нас. Мой напарник выяснил, кто на нас охотится, и отлил серебряные пули, один комплект которых вместе с пистолетом подарил мне. Я всадил все пять пуль в брата Фреда Джонсона, когда тот вылез из кустов меня убивать. Но оборотень меня поцарапал и заразил своим вирусом – и я стал зверем. Каждую ночь я становлюсь адской машиной смерти и несу людям горе и страдания.

До темноты остается полчаса. Меня опять клонит в сон. Рядом лежит заряженный кольт, подарок напарника. Его пули однажды спасли мне жизнь. Я пока не решил, покончу с собой или рука дрогнет – и я продолжу убивать? Сейчас уже нет времени искать клетку или подвал с хорошей дверью. Поэтому сегодня я или убью себя или убью других. Ах, как хочется жить!

Глава 2. Устный договор с агентом ФБР

На следующее утро я проснулся в парке голым. Город еще спал, и только ранние птицы щебетали, встречая рассвет.

Голова гудела. Я встал на колени и провел по лицу – оно было чистым, без крови. Значит, я никого не убил в эту ночь. Полная луна сошла, и наверное, сила волка ослабла. Я ничего не знаю об этом, это всё мои догадки, не в библиотеку же идти? Хотя чем черт не шутит, возможно, придется провести собственное расследование, если меня не поймают.

Но мне нужно вернуться домой, забрать деньги и пистолеты, одеться, в конце концов, а потом уже свалить из города. Думаю, про убийство двух детей и их матери в Олбани уже известно. Скоро полицейские выйдут на меня по камерам – и тогда мне крышка. А уж когда увидят, каким чудовищем я становлюсь по ночам, то сдадут властям на опыты. Этого мне еще не хватало!

Прежде чем войти в свой дом, я огляделся. Никаких подозрительных машин не было. Мой детективный нюх подсказывал, что все чисто. Даже слишком чисто. Но была не была, чем черт не шутит?

Войдя в дом, я достал из шкафа неразорванные джинсы (их оставалось все меньше), и стал их надевать. В этот момент из-за шторы вышел агент Куксакер, ступая по ковру в своих лакированных туфлях. Этот еще молодой по полицейским меркам агент имел неприятную внешность. Его большие оттопыренные уши просвечивались от света, который шел от окна.

Дальше была немая сцена. Что же делать? Я покосился на лежавший на диване в кобуре Кольт, но Куксакер покачал головой.

– Не стоит этого делать, Джерри Харисон, ты не успеешь.

– А кто же мне помешает? Попробуешь защелкнуть на мне наручники? Ты же знаешь правило 21 фута. Рискнешь подойти ближе? – с наездом сказа я.

– Да я просто пришел поговорить. Я тебе не враг. А может даже друг, – сказал Куксакер, сделав два шага назад в знак примирения.

– Хм, ты думаешь, по мне дурка плачет? – я не мог понять, к чему ведет Куксакер.

– Да нет, не дурка. А стальная клетка. Я сейчас занимаюсь делом тройного убийства в Олбани. И от меня зависит, что с тобой будет дальше. Но мы можем прямо сейчас договориться, на берегу, так сказать, и найти для тебя хороший выход из всей этой непростой ситуации. Ведь по сути убивал не ты… А зверь внутри тебя, – последние слова Куксакер с сочувствием, пытаясь втереться ко мне в доверие.

– Ближе к делу. Мне нечего тебе предложить, – бросил я, скача на одной ноге. Джинсы никак не налезали.

– А вот это не так. Ты думаешь, я такой 27-летний дурачок, который попал в бюро случайно или по связям? Но это не так. Расследование убийства агента в тюрьме, которого ты подослал к Кривочлену это всего лишь прикрытие. Ха, кстати про Кривочлена – я узнал подробности этой истории у твоих коллег, она действительно смешная. Но сейчас к делу. Правительство поручило мне решить более серьезную проблему – откуда все эти оборотни появились в США.

– Все? Нас много? – с интересом спросил я. Джинсы я уже надел и искал в шкафу рубашку

– По всей стране фиксируются необъяснимые убийства с особой жестокостью. Но нам удается пока все это скрывать от общественности. Вот и в доме Бренды мы уже все подчистили, – успокоил меня Куксакер.