- -
- 100%
- +
Глава 1
Кажется, я потеряла сознание. И на пол свалилась. Наверное в прихожей, потому что под щекой был песок и мелкие камушки. А еще свет зачем-то включила, иначе почему так бьет по глазам даже сквозь закрытые веки? Тошнота никуда не делась, боль тоже по-прежнему пульсировала, хоть и не так оглушительно как раньше. Открывать глаза и тем более шевелиться не хотелось, но надо было подниматься и ползти к себе, чтобы до смерти не перепугать домашних.
Я поглубже вдохнула, собираясь с силами, оперлась на руку и поняла, что глаза мне все-таки лучше открыть. Потому что внизу был вовсе не неубранный песок, щедро осыпавшийся с уличной обуви каждый вечер.
Я лежала посреди дороги. Обычной такой проселочной грунтовки с глубокими выбоинами и пыльными кустами вдоль обочины. Лунатить начала? В пользу этой версии говорили мои босые ноги и синяя ночная футболка, в которой я была накануне. Против недвусмысленно выступал тот факт, что вокруг было лето, а моя мигрень была вызвана снежным циклоном в середине февраля. Пару климатических зон я точно пешком пересечь не могла.
Снова попыталась подняться, чтобы осмотреться получше, но новая волна тошноты и головокружения заставили уронить голову обратно в пыль. И тогда я почувствовала это. Вибрацию, которая не имела никакого отношения к моей головной боли. Дорога под моим виском мерно и все более отчетливо содрогалась как будто… как будто… Как будто по ней во весь опор неслась лошадь! Прямо на меня!
Подскочила я так резко, что ноги запутались друг о друга, а голову повело настолько сильно, что я едва не рухнула обратно. На пару шагов меня все-таки хватило, но тут обочина накренилась, я больно проехалась ладонями по земле и услышала оглушительное ржание.
Испугаться еще сильнее или приготовиться к смерти я не успела – перед глазами снова потемнело. Но на этот раз меня ждала не пустота. Я ничего не видела и не слышала, но по-прежнему чувствовала собственное тело, ощущение это было настолько странным, что словами описать его едва получалось. Словно тело и я существовали отдельно друг от друга. В одном и том же месте, в одном и том же положении, но как будто так до конца и не связанные между собой. Тело растягивалось, изгибалось, меняло форму, но при этом оставалось неизменным.
Дикость этого ощущения и невозможность его осознать в полной мере словно парализовали. Мне хотелось кричать, хотелось открыть глаза и вырваться из этого кошмара, но, казалось, я не могу даже дышать. Не знаю, как долго это продолжалось, время как будто перестало существовать. Но прекратилось все в одно мгновение, словно кусочки пазла сложились наконец в правильном порядке, и осталась только я. Никогда раньше не обращала внимание на это ощущение, но теперь, чувствовать себя целой, казалось чудом само по себе.
***
В следующий раз приходить в себя было гораздо приятнее. Я лежала на чем-то мягком и была завернута в одеяло, пахло костром и какой-то горячей едой, а совсем рядом был слышен шелест набегающих на берег волн. Как в походе давным давно, когда мы брали байдарку и отправлялись искать очередной крошечный необитаемый островок посреди озера. Хорошее было время, никаких проблем, разве что страдания по очередной неразделенной любви…
Слишком долго пребывать в блаженном потоке воспоминаний у меня не вышло. Мозг удивительно быстро ожил и принялся анализировать произошедшее. Выводы были не слишком утешительными. Хотя бы потому, что для любых дальнейших размышлений нужно было открыть глаза, а делать это не слишком то хотелось. Но проблему выбора в этот раз решили за меня.
– Пришла в себя?
Голос раздался так близко, что я невольно отшатнулась и распахнула глаза. Рядом со мной на стволе поваленного дерева сидел мужчина, широкоплечий, темноволосый, в том, что, наверное, стоило назвать дорожным плащом. Больше ничего разглядеть не удалось – за то время, пока я была без сознания, сгустились сумерки. Отблески костра плясали на одежде, волосах, лице незнакомца, делая картину еще менее реалистичной. Смотреть снизу вверх было не слишком удобно, но я не хотела садиться, опасаясь головокружения. Казалось, стоит сменить положение и реальность снова попытается уплыть от меня.
Итак, мужчина, ночь, лес, где-то у меня за спиной, судя по звукам, переступает копытами лошадь, и больше никого. Так себе расклад, и уж точно не в мою пользу. Мысли эти, судя по всему, отразились на моем лице достаточно отчетливо, потому что незнакомец задумчиво хмыкнул и поспешил меня заверить:
– Можешь не бояться. Если бы хотел надругаться или еще какое непотребство совершить, возможностей была масса. Но меня, уж прости, полумертвые девушки не сильно привлекают.
Логика в этом, безусловно, была – если бы хотел что-то сделать, уже давно сделал бы. Не то чтобы это делало ситуацию полностью безопасной, но лежать и дрожать в любом случае не вариант. Меня подобрали на дороге, устроили с комфортом (насколько это возможно посреди леса), вреда никакого не причинили. Как минимум нужно понять, где я, что произошло и что делать дальше.
– Пить хочешь? – снова заговорил мужчина, не дождавшись ответа.
И я кивнула, потому что в горле действительно пересохло и отказываться было глупо. Мне протянули флягу с водой. Кожаную. Пришлось все-таки приподняться, чтобы нормально отпить, головокружения как ни странно не последовало, и я облегченно вздохнула. Отчасти потому что действительно стало легче, а отчасти потому что вода была вкусной и холодной, как раз такой как нужно, чтобы утолить жажду и прочистить голову.
– Спасибо, – поблагодарила я, возвращая флягу. И наконец поняла, что мне казалось странным каждый раз, когда я слышала его голос, потому что мой звучал так же – как будто дублированный фильм, в котором из-под знакомой речь слышна оригинальная дорожка. Все понятно, но звук все равно как будто двоится.
– Где я? – еще раз подала голос на пробу, но эффект повторился.
– Посреди Нойварского леса, примерно в двух днях пути от Нойвара в одну сторону и в полутора от Эйденверса – в другу, – ответил мой невольный спутник, перебирая содержимое своей объемной сумки. Что именно он ищет в темноте не удавалось разглядеть. Да и ответ его тоже не многое прояснил.
Основных гипотез у меня было две, но ни первую, ни вторую, пока не хотелось не то что озвучивать, даже мысленно формулировать. Потому что который из вариантов более дикий я пока не готова была определиться.
– Долго я была без сознания? – пока я задавала вопросы, оставалась иллюзорная надежда на то, что новая информация добавит недостающий фрагмент к уже имеющейся, и все станет простым и очевидным. А еще я пыталась привыкнуть к странному звучанию наших голосов, но пока они вызывали только противный зуд в моем и без того измученном мозгу.
– С того момента, как мы с Вороном чуть тебя не затоптали – несколько часов. До этого – не знаю, – судя по всему, он нашел то, что искал, и теперь проделывал загадочные манипуляции с котелком, подвешенным над огнем. Сначала туда отправилось содержимое сразу нескольких тряпичных мешочков, извлеченных из большой сумки, а после у меня в руках оказалась большая железная кружка, наполненная обжигающим варевом.
– Что это? – пахло, как ни странно, приятно, но пить неизвестно что я не торопилась. Не то чтобы опасалась быть отравленной, скорее просто из принципа.
– Это небольшая гарантия, что ты проживешь до конца нашего путешествия. Я, конечно, тебя немного подлечил, но для того, чтобы понять, что с тобой на самом деле, нужно чуть больше времени и нормальная обстановка. Меня, кстати, зовут Эйв, и, если у тебя нет других планов, я настоятельно рекомендую отправиться со мной в Цитадель.
Других планов у меня, очевидно, не было. Происходящее, конечно, все еще могло оказаться бредовым сном или скорее галлюциногенным бредом. Но тогда бояться происходящего было и вовсе глупо, поэтому я пригубила содержимое кружки, оказавшееся каким-то травяным отваром. Потом получила свою порцию ужина – довольно специфической, но вполне съедобной похлебки из странной крупы с кусочками жесткого мяса. После еды меня начало клонить в сон, Эйв больше ничего не спрашивал, мой, перегруженный событиями и непонятной информацией мозг, отчаянно буксовал и отказывался выдавать даже просто связные мысли, не говоря уже о вопросах по существу. Поэтому я сидела на своей лежанке, закутавшись в одеяло и смотрела как пляшут язычки огня в костре, как трескаются и переливаются разными цветами раскаленные угли, и чувствовала себя почти как в детстве. Удивительно спокойно и почти уютно, несмотря на незнакомый лес вокруг и незнакомого мужчину, чей задумчивый взгляд совсем не беспокоил.
***
Проснулась я, когда уже совсем рассвело, голова была ясной и легкой, какой не бывала уже очень давно. Костер полностью прогорел, но от углей все еще шло приятное тепло. Утренний воздух был свежим и даже немного прохладным, хотя за ночь я совершенно не замерзла.
Моего спутника видно не было, но со стороны берега доносился характерный плеск.
Я аккуратно поднялась и несказанно обрадовалась, не испытав никаких неприятных ощущений. Даже ладони, которые, я вчера ссадила, упав на дороге, совершенно не болели.
Первым делом, как следует оглядевшись, я посетила густой куст в стороне от нашей стоянки, а потом отправилась искать Эйва. Идти босиком по лесу приходилось аккуратно, но я часто делала так в детстве, поэтому не испытывала особых затруднений.
Плеск воды доносился со стороны берега небольшой речки, спуститься было не сложно, обнаружить моего вчерашнего спасителя и того проще. Он уже набрал воды в котелок и флягу, а теперь, судя по всему, заканчивал умываться.
У меня наконец появилась возможность рассмотреть его, правда пока только со спины – длинные волосы до лопаток, стянутые в хвост, не черные, скорее темно-русые, впечатляющий рост, под свободной белой рубашкой угадывается тренированная спина и плечи. В общем есть на что посмотреть.
В этот момент я почувствовала себя неловко, не столько из-за собственного оценивающего взгляда, сколько из-за моего внешнего вида, хотя весь масштаб бедствия без зеркала представить себе было трудно. На мне все еще была домашняя ночная футболка – хорошо хоть длинная, почти до колена, только теперь она была еще и в пыльных разводах, которые были отчетливо видны на темно-синей, почти черной ткани. С лицом и волосами дело обстояло явно не лучше. Несколько ногтей на руках сломаны, расчесаться или тем более почистить зубы нечем. Невольно вспомнились вчерашние слова Эйва о том, что его такие девушки не привлекают. Привлекательного действительно было мало. Хотя с другой стороны, я прекрасно знала, что для тех, кто действительно хочет «надругаться», как правило, не особо важно, как выглядит жертва и в каком она состоянии…
Тфу… дрянь какая с утра пораньше в голову лезет. Но это, к сожалению, мое нормальное состояние – стоит мозгу зацепиться за что-нибудь, и поезд мысли уже не остановить.
Пока я размышляла о прекрасном и не очень, Эйв закончил плескаться и повернулся ко мне. В этот момент я благополучно забыла, насколько непрезентабельно выгляжу, хотя, казалось бы, все должно было произойти с точностью до наоборот.
Я не могу сказать, что он был красив… хотя нет, наверное, все-таки могу, потому что красота это гораздо более широкое понятие, чем те узкие рамки, в которые нас все время пытаются запихать. Никогда не умела описывать внешность, все эти высокие скулы и правильные носы всегда были для меня не более чем набором слов. В Эйве меня поразили глаза, темно-серые, пронзительные, живые, когда мы встретились взглядами, я почувствовала именно это – он видит меня, а я вижу его. А значит, этот момент вполне может стать началом новой истории, каким бы неподходящим не казалось время и место.
Я всегда умела чувствовать такие вещи – ту самую искру, которая вспыхивает между двумя людьми. Иногда они кажутся абсолютно не подходящими друг для друга, часто так оно в действительности и есть. Но искра это не судьба или предназначение, это даже не шанс на будущее. Это всего лишь взаимное притяжение, когда два взгляда столкнулись и вспыхнули. Как сейчас.
– Доброе утро? – наконец выдала я наиболее подходящую случаю мысль.
– Утро было пару часов назад, но я подумал, что не стоит тебя будить. Умывайся и будем выдвигаться, перекусим в дороге, не стоит терять время.
Эйв подобрал вещи и направился к лагерю, а я осталась стоять на берегу. Ощущала я себя странно, вроде бы меня и не упрекнули ни в чем, но неприятный осадок все равно остался. Но на рефлексии времени действительно не было, поэтому я зашла в воду по щиколотки и наклонилась, чтобы зачерпнуть воды. Это оказалось не так холодно, как я опасалась, дно покрывал мягкий песок, а река была удивительно прозрачной, так что мелкие камушки легко просматривались даже на глубине. Если бы не обстоятельства, я бы даже решилась искупаться.
Но время поджимало, заставлять себя ждать не хотелось, поэтому пришлось наскоро умыться, прополоскать рот, попытаться оттереть мокрой рукой пыльные пятна с футболки и, потерпев поражение, признать гигиенические процедуры законченными.
По дороге назад я попыталась расчесать волосы пятерней, но большого успеха тоже не достигла – без нормальной расчески разобрать колтуны не удалось.
Эйв был уже полностью одет и заканчивал собирать дорожные сумки, Ворон был оседлан, и я только сейчас поняла, что дальнейший путь придется проделать верхом. Мой опыт общения с лошадьми был весьма скромен, но даже его хватало, чтобы понять – даже несколько часов в седле превратятся для меня в пытку, о том, что будет на следующий день даже думать не хотелось. Да и наряд мой не слишком располагал.
Альтернатива была столь же безрадостной. В нормальном состоянии я могла бы пройти 10-15 километров, может быть даже больше, если делать регулярные привалы. Но мое состояние было далеко от нормального, к тому же едва ли у моего спасителя найдется запасная пара обуви 37 размера.
В общем, с какой стороны ни посмотри, это был провал.
Эйв внимательно осмотрел меня с ног до головы и, кажется, пришел к похожим выводам. Несколько мгновений его лицо оставалось задумчивым, а потом он присел на корточки и начал перебирать вещи в одной из сумок. На свет были извлечены белая длинная рубаха и широкие штаны невнятного цвета. Эйв еще раз задумчиво оглядел меня, но вариантов особо не было, поэтому странный комплект перекочевал ко мне в руки.
Переодеваться в кусты я отправилась без слов. Мне понравилось то, как мы поняли друг друга, и еще больше понравилось то, что между нами не возникло неловкости.
Рубашка была явно мужской, что не удивительно, и доходила мне почти до колена. Рукава пришлось закатать на несколько подворотов, чтобы не походить на Пьеро. Со штанами дела обстояли чуть лучше – ситуацию спасал пояс и тот факт, что своему владельцу, они, судя по всему, должны были быть чуть ниже колена.
В любом случае, это было лучше, чем пыльная ночная футболка, но и ее я решила на всякий случай сохранить, свернула как можно компактнее и вручила Эйву. Моя единственная собственность перекочевала в одну из дорожных сумок и на этом процесс сборов был завершен.
Я прикидывала ситуацию и так, и этак, но ни одного варианта, при котором я к концу дня не превратилась бы в еще большую обузу, все равно не видела.
– Я не умею ездить верхом и вряд ли смогу далеко уйти босиком.
– Ну, допустим, уметь тебе ничего не нужно, Ворон вполне в состоянии нести двоих. Мышцы, конечно, с непривычки болеть все равно будут, но после дневного перехода я постараюсь тебя подлечить. А ты постарайся продержаться 3 дня, – Эйв закрепил последнюю сумку и обернулся, чтобы внимательно посмотреть на меня. Я в очередной раз поразилась яркости его взгляда. Не уверена, что мне хоть раз до этого попадались настолько невероятные глаза.
В ответ я просто кивнула. Продержусь. Выбора у меня все равно нет.
Солнце было уже высоко и прорезало лес косыми лучами. Я осторожно подошла к Ворону, конь был высоким, гораздо больше, чем те лошадки на которых мне доводилось кататься, косился на меня большим лиловым глазом, но недовольства не проявлял. Даже позволил потрогать гладкую шелковистую переносицу и провести рукой по мощной шее.
– Тебе помочь? – поинтересовался Эйв, кивая в сторону седла, когда наше знакомство с Вороном можно было считать состоявшимся. Я тяжело сглотнула. Откуда-то из прошлого всплыл старый страх показаться неловкой и нелепой, как в тот самый первый раз. Хотя тогда я взлетела в седло так ловко, будто училась этому пол жизни, даже инструкторша удивилась. Но тогда я не боялась, что мое собственное тело предаст меня в самый неподходящий момент, и могла на него положиться. Сейчас – нет.
Глупая бравада все равно одержала верх, я не хотела быть девушкой в беде больше, чем того требовала ситуация. Схватилась за луку, поставила левую ногу в стремя, глубоко вдохнула… и в следующий момент уже действительно сидела в седле. Как будто тело вспомнило давно забытое умение, хотя ни о какой мышечной памяти речи быть не могло.
Эйв удовлетворенно хмыкнул, взял Ворона под уздцы и повел в направлении дороги. Пока все казалось не таким страшным, как я успела себе навоображать, но в то же время я знала, что растянутые и перетруженные мышцы дадут о себе знать по-настоящему только завтра утром, когда я не смогу даже пошевелиться не скривившись от боли.
Дорога была такой же, какой я ее помнила – серо-желтой, извилистой, с пыльными придорожными кустами. Обычный, ничем не примечательный проселок, я видела таких немало. Разница заключалась только в том, что на этот раз я была явно не в своем мире. Ведь все действительно сводилось только к двум вариантам – либо это другая реальность, либо я сейчас в палате с мягкими стенами и под очень сильнодействующими препаратами. Учитывая, что сделать ни в том, ни в другом случае ничего нельзя, по крайней мере пока, я предпочитала исходить из первого варианта.
Вообще, было удивительно, насколько спокойно мой мозг воспринял эту перспективу, никакой паники, никакой истерики, даже гнева или отрицания и то не было. То ли шок все еще не прошел, то ли мой истощенный организм просто не способен был уже на такие яркие эмоции. А может быть я просто оказалась готова к чему-то подобному – все эти книги, фильмы, бесконечное количество реальностей и историй, в итоге идея, что наш мир – единственно возможный, кажется не логичной, а угнетающей.
Мысли текли размеренно, подстраиваясь под ритмичный шаг Ворона, я думала о произошедшем, о встрече с Эйвом, о том, что меня ждет дальше, о том, какой он, этот новый мир, и будет ли в нем для меня место. Очень о многом надо было расспросить, но я не могла заставить себя открыть рот и нарушить молчание.
Эйва тишина, судя по всему, тоже устраивала. Один раз он снял с пояса флягу и протянул мне, отпил сам только после того, как я сделала несколько глотков. А потом через какое-то время присоединился ко мне в седле, позволив откинуться спиной себе на грудь и немного расслабиться. Я чувствовала усталость, хотя прошло совсем немного времени, и все больше сомневалась, что продержусь хотя бы до обеда.
Тело было тяжелым и непослушным, мне казалось, что еще немного и пальцы на луке просто разожмутся. Но теплое тело за спиной успокаивало. Близость другого человека была приятной, я уже почти забыла это чувство. И, чтобы не думать о деревенеющих мышцах, я думала о том, как здорово было бы свернуться калачиком по теплым боком и наслаждаться этим ощущением комфорта и безопасности. Даже удивительно, что Эйв – вчерашний незнакомец, мог вызывать у меня все эти эмоции.
Как соскользнула в сон, я даже не заметила.
***
Новое пробуждение было похоже на прежнее. Я снова лежала на поляне у разведенного костра, правда на этот раз было еще светло, плечи укрывал дорожный плащ. Он был тяжелым, теплым и резко пах кожей, лошадью и чем-то еще, наверное, Эйвом.
– Сказал бы «доброе утро», но пока еще даже не вечер, – мой спутник сидел на корточках возле костра и колдовал над котелком, из которого уже начинало вкусно пахнуть съестным, – Кстати, мое имя ты знаешь, а свое так и не назвала. Раскроешь тайну?
– Я… – скрывать, как меня зовут я не собиралась, но вчера, да и сегодня утром об этом просто не заходила ресь. Что может быть естественнее, чем представиться? Только вот, когда я попыталась закончить фразу, поняла, что в моей памяти зияет дыра. Маленькая, аккуратная, как раз на месте самого первого, что знает о себе каждый человек. Я не знала как меня зовут. Я знала, кто я, ощущала себя как обычно, и до этого момента не видела ни единого пробела, мои мысли текли свободно, ни разу не споткнулись ни о какое несоответствие.
И тут меня захлестнула запоздалая паника. Меня уже предавало мое собственное тело, если предаст еще и разум, что останется? То единственное, на что я могла полагаться всегда, в любой ситуации. Кто я, если я не помню собственного имени? Что еще я потеряла? И как много у меня осталось от меня самой? И где гарантия, что я – это все еще я…
Воздух царапал горло, а я все никак не могла нормально вдохнуть, задыхалась, пытаясь протолкнуть его дальше в легкие, до боли в груди. Но не чувствовала облегчения. Только все нарастающий животный ужас от невозможности получить хотя бы глоток воздуха.
А потом я увидела его глаза, такие яркие, что они смогли пробиться сквозь пелену паники, мне даже казалось, что они светятся. Эйв что-то говорил, я слышала его голос, но смысл слов до меня никак не доходил. В следующий момент его ладонь прижалась к моей груди там, где сходятся ребра, и я испытала странное ощущение, как будто внутри что-то лопнуло. А затем воздух снова хлынул в легкие и все это стало не важным, потому что нет ничего лучше возможности просто дышать. Боги, как же это потрясающе.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мой мозг насытился наконец кислородом и начал снова воспринимать окружающую реальность. Эйв продолжал поддерживать меня за плечи и говорить какую-то успокаивающую ерунду, вроде как это все не важно и я могу не называть своего имени, если не хочу, мол, он все понимает и у каждого есть право на свое личное-приватное. Мило, конечно, но моя паническая атака… или чем там был это приступ, не была вызвана никакой страшной семейной трагедией, за мной не охотится братство убийц, я не являюсь наследницей какого-нибудь королевского дома, или что там еще успел себе навоображать мой спаситель. И этот вопрос стоило прояснить, чтобы не вводить в заблуждение человека, который и так проявлял ко мне чудеса доброты и участия.
– Спасибо, – наконец, смогла выдавить из себя я, голос был все еще хриплым, так что протянутая фляга пришлась как нельзя кстати, – Я бы сказала, как меня зовут. Это не тайна. Но я только сейчас поняла, что я не помню своего имени…
Страх от этой мысли вновь прокатился ледяными мурашками по телу и осел комом где-то под диафрагмой. Сколько еще дикости должно со мной произойти, чтобы я перестала удивляться и реагировать так остро? Или это и будет значить окончательную потерю себя?
Эйв нахмурился, потом довольно бесцеремонно ощупал пальцами мою голову, видимо проверяя, не ударилась ли я во время какого-нибудь из своих падений. А я снова вспомнила, что моим волосам сильно бы не помешала расческа. И ванна. И шампунь. И бальзамчик. И вообще, нормальная одежда, нормальная кровать и те блага цивилизации, о которых тут, судя по антуражу, даже не слышали. Вообще удивительно, что за два дня я ни разу не вспомнила про свой смартфон. Объяснить это могу разве что тем, что большую часть времени я спала или находилась без сознания.
Тем временем, Эйв, не найдя на моем черепе ни зияющей раны, ни даже завалящейся шишки, решил подойти к решению проблемы с другого конца:
– А что вообще последнее ты помнишь? Откуда ты родом? Где твоя семья? Как оказалась посреди богами забытого тракта? Только спокойно, давай постараемся обойтись без приступов больше, хорошо?
– Хорошо то хорошо, но сомневаюсь, что это от меня зависит. Чем больше я думаю, тем больше понимаю, что не помню практически ничего. Я помню, что у меня есть семья – папа и мама, но не помню их имен. Я помню, что жила в большом городе, но не помню, как он назывался. Я помню, как пыталась заснуть в своей кровати, мучаясь от чудовищной головной боли, а потом открыла глаза лежа на дороге. Но самое дикое не это…
Тут я замялась, потому что не слишком представляла себе, как можно рассказать о том, что я, кажется, пришла из другого мира, и не очутиться в итоге в местном приюте для умалишенных или и вовсе на костре. Эйв был добр ко мне, это факт, хоть и достаточно странный сам по себе. Но я ровным счетом ничего не знала о нем и о мире, в котором я оказалась. До этого у меня просто не было сил чтобы расспрашивать и вникать в детали, а потом я была слишком поражена осознанием того, что со мной произошло. Возможно, сейчас самое время узнать больше. И уже потом можно будет подумать о том, как все это лучше преподнести. А пока у меня просто очень странная амнезия. И, так как я толком ничего не помню, то не помню и что привело к такому печальному итогу.