Чувства добрые я лирой пробуждал… Сборник современной поэзии и прозы

Богоявление, январь

Когда мы были птицами

Плюшевый гость

До утра

Когда я буду облаком

(Посвящается моей дочери Анне)

Sapienti sat

Пашка

(Посвящается моему научному руководителю, профессору Х. Байеру)

День был пасмурный и дождливый, но настроение у неё было такое солнечное и безоблачное, когда хочется петь и улыбаться (да, улыбаться просто так). Она только что вернулась с Птичьего рынка, где было много не только разноцветных попугайчиков, канареек, но и котят, щенят, хомячков, змей и черепах. После длительного просмотра всех обитателей Птичьего рынка она сделала свой выбор, купив маленькую черепашку с маленькими чёрными глазками.

В комнате на восьмом этаже университетской «свечки» девушка жила одна. Днём она преподавала философию в техникуме, а вечерами и ночами занималась палеографией, переводила тексты средневекового итальянского мыслителя с латинского языка на русский, поэтому на столе у неё лежали лупы разных размеров, латинско-русские словари, фотографии рукописи, сделанные с микрофильмов. Ей нравилась такая жизнь, наполненная определённым смыслом – научным исследованием, результатом которого должна была стать диссертация.

Этот весенний день был необычным. Она решила сделать подарок своему научному руководителю, жизнь которого была полностью посвящена науке, а именно палеографии, переводам с древнегреческого и латинского языков. Профессор – пожилой и одинокий человек, поэтому черепаха должна привнести разнообразие в его жизнь. Девушка осторожно протёрла влажной салфеткой черепаху и слегка сбрызнула духами «Магнолия» от Ив Роше картонную коробку с небольшими круглыми отверстиями.

– Нет, не бойся, Эсмеральда, всё будет хорошо, – произнесла она, бережно опуская маленькую черепашку в подготовленную коробку.

Черепаха испуганно спрятала голову в панцирь тёмно-зелёного цвета, с желтоватыми узорами. Девушка погладила черепаху, положила перед ней ярко-жёлтые цветочки и зелёные листья майского одуванчика. Черепаха высунула голову, мигнула чёрными бусинками-глазками и принялась за угощение. Затем она медленно развернулась, отползла от одуванчика в уголок коробки, притихла. Девушка закрыла коробку, перевязала её голубой лентой и отправилась на запланированную встречу с профессором.

Казалось, что сама природа была на стороне девушки, после дождя небо стало синим, всепобеждающие лучи солнца пробивались сквозь молодые листья тополей и берёз, в небольших лужицах на асфальте суетились, копошились маленькие коричневые комочки – взъерошенные воробьи.

Через полчаса она позвонила в дверь квартиры, расположенной в отреставрированной «сталинке». Именно здесь недавно поселился её научный руководитель – известный учёный, приглашённый профессор из Австрии. Профессор быстро открыл дверь, он ждал аспирантку в назначенный час. Девушка поздоровалась с профессором, преподнесла ему коробку со словами:

– Вам подарок, профессор, посмотрите!

– Что это? – спросил профессор.

– Это черепашка, – радостно сообщила девушка, развязав ленту и открыв коробку.

– Пашка? Какая Пашка? – воскликнул профессор, он настороженно заглянул в коробку, на дне которой ворочалась маленькая черепаха.

– Не Пашка, а че-ре-паш-ка, – смеясь, сказала девушка, старательно произнеся слово по слогам.

– О, животное! Нет, не надо животное! – сказал профессор, отстраняясь рукой от коробки.

– Но почему? Черепаха – символ долголетия. И зовут её Эсмеральда! Вам будет с ней намного веселее! – не сдавалась аспирантка, пытаясь уговорить профессора принять подарок.

– Нет, у меня не живут животные и цветы, я про них забываю, я так занят своей научной работой, что обо всём на свете забываю, – грустно ответил профессор, окончательно отказываясь от подарка.

Вечером, вернувшись домой, девушка достала из коробки Эсмеральду, позволив ей «погулять» по комнате. Она наблюдала за передвижениями черепахи и думала о том, что любое живое существо нуждается в заботе и любви, а для этого нужны время, ответственность и силы. Профессор знал об этом, он был прав.

Чувства по кусочкам

Состояние – дождь

Письмо

Душа, отмытая дождём

Чтоб навсегда расстаться

Чекам те увек

Так писем не ждут. Так ждут – письма.

Марина Цветаева

Вероника закрыла дачу, огляделась на опустевший участок, взяла рюкзак, стоявший на скамейке рядом со входом на терраску, и пошла через пожелтевшее поле и полыхающий жёлто-багряным лес к электричке. Дома её никто не ждал. Мама умерла год назад, и без неё, даже в старости яркой и шумной, в квартире царила непривычная тишина. Не нарушал её и мамин вечный друг телевизор, который она, будучи глуховатой, включала обычно слишком громко. Теперь этот ящик без дела пылился в углу. Вероника телевидение не любила. «Надо будет завтра помыть здесь всё, пыль протереть, а будет время, если не придёт на редактуру новая рукопись, и антресоли разобрать», – подумала она. На следующий день, закончив уборку, подставила лесенку и, поднявшись, распахнула дверцы антресоли. Вещи, пакетики, коробки, папки там были напиханы в ужасном беспорядке. Всё, до чего не было в эту минуту дела, отправлялось на антресоли. Пришла пора со всем этим разобраться и устроить прощание прошлому. Вероника вытерла лоб рукавом рубашки и стала по очереди доставать пакеты и коробки с мамиными лекарствами, аппаратом для дыхания, затем чемодан с мамиными вещами, коробки с какими-то бумагами, письмами. Через час она сидела на полу посреди нагромождённых вокруг кучек с вещами. Веронике было сложно расставаться с прошлым, но пришёл момент сделать это безапелляционно и жестоко: вещи в гуманитарную помощь, бумаги в помойку! Только так можно было наконец начать новую жизнь. Вероника бросила взгляд на лежащую сверху цветастую вязаную мамину шаль и подавила слёзы. Она устало поднялась с пола и снова стала раскладывать вещи по разным кучам. Наконец Вероника добралась до небольшой коробки из-под обуви и, дернув за белую ленточку, её опоясывающую, открыла крышку. Коробка была наполнена письмами. Судя по голубоватому цвету конвертов, маркам и усидчивому почерку, выводившему сложный адрес, письма были из-за границы. Вероника наклонилась и взяла в руки один из конвертов. Неожиданно из его разорванного бока выпал небольшой листок. Покружившись в воздухе, он упал прямо на мамину цветастую шаль. Белый цвет резко выделялся на ней. На листе было написано красным фломастером: «Чекам те увек», и рядом стояло маленькое красное сердечко. Вероника от неожиданности снова села на пол, потом она посмотрела на листок с надписью и заглянула в конверт, который всё ещё держала в руках: «Моя дорогая Вероника, – было написано на клетчатой бумаге, вырванной из тетради, – вот уже два месяца прошло, как мы с тобой расстались, очень скучаю. Как не хватает мне твоих голубых глаз, твоих локонов, твоей улыбки». Вероника интуитивно посмотрела в зеркало шкафа-купе. Перед ней на полу сидела стареющая женщина в клетчатой рубашке, фартуке, с забранными в хвостик седеющими кудрявыми волосами. Она читала это письмо с той стороны пропасти. В эту пропасть, которая разделяла сейчас её с девочкой Вероникой, она закинула свою жизнь.

С Милошем Вероника встретилась в пионерском лагере «Артек», куда папа, за несколько лет до этого покинувший маму ради молодой любовницы, достал дочери путёвку. Мама долго сопротивлялась, твёрдо стоя на том, что «от подонка брать ничего не следует», но сдалась на уговоры четырнадцатилетней Вероники, которой опостылело коротать время на даче за прополкой грядок. Это была любовь с первого взгляда. Однажды встретившись глазами, они сразу поняли, что видят перед собой человека, находиться с которым рядом способны бесконечно. Они сразу стали неразлучны. Благо Милош, сын югославского дипломата, который долго работал в Москве, очень хорошо говорил по-русски. Но жизнь уже через пару недель расставила всех на прежнее места. После запретных ночных прогулок, робких поцелуев при свете луны, букетиков южных цветов на подоконнике, походов в горы Вероника вернулась в Москву под опеку мамы, Милош же – в Белград к своей семье. Потянулись письма, перекидываемые через границы, редкие телефонные разговоры под неодобрительным наблюдением мамы и спецслужб. Но Милош и Вероника были сделаны из одного материала, умели ждать и точно знали, что с годами их отношения становятся только крепче, и однажды они непременно будут вместе. Каждое своё письмо Милош заканчивал фразой, которую Вероника хорошо уже знала по-сербски, «Чекам те увек» («Я всегда тебя жду»). Наконец границы рухнули, и пришло время, когда увидеть друг друга стало гораздо легче. Милош приехал в Москву. Они снова стали одним целым. Вероника даже почувствовала, что с её плеч свалился невероятный чудовищный груз. Непомерная тяжесть столь долго ожидания. В воздухе витала лёгкость. Милош звал в Сербию, его семья, жившая где-то в чудесном солнечном краю в двухстах километрах от Белграда, уже ждала Веронику. Оставалась лишь небольшая проблема: что же делать с мамой, которая не могла и не хотела остаться одна? К тому же мама начала болеть. Вероника стала сиделкой, отъезд откладывался.

После защиты диплома Вероника уехала на практику собирать фольклор в какую-то отдалённую сибирскую деревню. В таких углах тогда не было практически никакой связи с миром. Но домой Вероника вернулась посвежевшая и отдохнувшая, её волосы выгорели, губы обветрились, а лицо и тело покрылись золотистым загаром.