Чувства добрые я лирой пробуждал… Сборник современной поэзии и прозы

– Мама, – спросила она, переодеваясь в спальне, – где письма от Милоша?

Мама раскатывала тесто для пирога большой деревянной скалкой и вошла в комнату, немного испачканная мукой.

– Странно, – сказала она, – но за все это время ни одного письма! – Ручеёк тревоги заструился в Вероникиной груди: как же так… она рассчитывала найти дома целую пачку писем от Милоша. Возможно, он не стал писать, пока она в отъезде? Два дня Вероника слонялась из угла в угол и наконец решилась позвонить. Но на том конце были лишь длинные гудки. В течение последующих месяцев Вероника звонила снова и снова.

– Ты должна понять, – уговаривала её мать, – любовь на расстоянии – это очень сложно. Люди постепенно забывают друг друга, расстояние ломает связи, стирает чувства. Сколько там симпатичных югославок вокруг!

Вероника стала замкнутой, ушла в работу. Поскольку мать часто болела, ей пришлось отказаться от экспедиций и научной деятельности. Она редактировала чужие книги, что у неё получалось блестяще, и от заказов в случившемся новом книжном буме не было отбоя.

Вероника надела очки, потом вернулась к коробке и стала одно за другим доставать письма и читать их. Губы её расплывались в улыбке. Она снова была той юной, романтичной, наивной девочкой, которую, казалось, давно в себе потеряла. Неожиданно тон писем изменился. Было ощущение, что Милош писал в пустоту. Он настойчиво просил ответить ему, он умолял пересмотреть какое-то решение, он писал, что Вероника не права, что она не знает этого парня, как его, Милоша, и не должна предавать их отношения. В последнем письме Милош прощался, говорил, что больше не будет ни звонить, ни писать, желал ей, её мужу и её ребёнку счастья. Что за безумие? Образ мамы встал перед Вероникиными глазами. Она хватала руками воздух, закрывала ими лицо, потом в ярости потрясала кулаками.

– Мама, это ты?! Зачем, зачем ты так поступила?!

– Нам с тобой хорошо было, дочка, видишь, как долго и дружно мы прожили вместе?! А второго предательства после твоего отца я бы не пережила…

Вероника пошла в гостиную и включила компьютер. Она стала рыться в социальных сетях, набирая имя и фамилию Милоша то на кириллице, то на латинице, всматриваясь в экран, где мелькали имена и фотографии, размазывая по лицу грязными руками слёзы, текущие из-под помутневших очков. Внезапно она отшатнулась. Перед ней стоял Милош. Да, это был всё тот же мальчик, которого она любила. Правда, лицо его слегка осунулось, вокруг рта и на лбу легли морщины, когда-то русые волосы стали совсем седыми, но большие голубые глаза лучились всё тем же добрым светом. Милош стоял на каком-то лугу, покрытом цветами, и его длинные худые ноги высоко торчали из травы. Вероника застыла, разглядывая фотографию. Потом она посмотрела остальные, где Милош был в каких-то поездках, компаниях друзей или семьи. Она никак не могла уловить, женат ли он, есть ли у него дети, возможно, внуки. Наконец Вероника решилась. Она нажала на кнопку мессенджера и начала писать письмо. Объяснение получилось длинным. Но ей было важно, чтобы он знал, даже если никогда не ответит. Дрожащей рукой Вероника коснулась надписи: «Отправить».

Несколько дней прошли как в лихорадке. Вещи так и валялись разбросанными по квартире, она ничего не ела и не отвечала на телефон. Каждые пять минут Вероника заходила в мессенджер, чтобы посмотреть, не пришло ли ответное письмо, но ответа не было. Ей захотелось открыть мамину аптечку, которую она достала с антресолей, и выпить разом все хранившиеся там таблетки. Она пошла по тёмному коридору в спальню и зажгла свет, снова оглядывая кучи ставших бесполезными вещей. Наконец она увидела коробку с красным крестом. В это время в соседней комнате блямкнул компьютер. Вероника медленно повернулась, вернулась в гостиную и села за стол перед экраном. Строчки расплывались у неё перед глазами, она не могла читать, она ничего не понимала из написанного, но в конце письма жирными буквами выделялась фраза «Чекам те увек», и стояло маленькое красное сердечко.

Анна Олейник

Россия

Лев

Слышен рык свирепый сквозь туман,На теле сильном слишком много ран.Ярость притупляет жгучую боль,Носимую в сердце тысячу зорь.В светлом разуме царит дурман,Будто вселился злой дух-шаман.Отчаяние бывает, кольДолго играешь чужую роль.Нрав непреклонен, чудовищно рьян,Разрушителен, как ураган.Желая над ним обрести контроль,Частичку свободы себе позволь.От силы собственной пьян,Хоть и душа – крови океан.Благодетельствовать изволь!Лев – доброты и щедрости король.

Гуцинь и Дицзы

Духовное оружие у каждого различно,Как и путь жизни: тьмы и света.Два юных воина-брюнета,Сражающихся не друг с другом, а единолично.Дицзы, как белый снег, прекрасен лёгок и воздушен,Несёт в искусстве простоту,Серьёзность в деле, доброту,Пред ним, кроме ВанЦзи, все в этом мире безоружны.Он выбрал путь иной – тот тёмный, потаённый, мутный.Изученный немногими,Не пройденный убогими,Безмерно демонами чёрными кишащий, трудный.Гуцинь же слишком чист, силён и строг, монументален.Он, как поток, вливаясь в души,Уничтожает их и душит,Умел в бою, лишённый зла, убийственно спокоен.Всего семь струн – текут рекой созвучий миллионы,Прикосновения пальцев тают,Сердца скитальцев покоряют,Горят в телах людей полярных чувств цветов бутоны.Семь ноток-клапанов во флейте поперечной тоже,Но звук колеблющийся, тонкий,Приятный, нежный, но не громкий,Чарующий, на благородный Гуцинь непохожий.Дуэт великих двух людей и их орудий духаСпособен небо опрокинуть,Меж гор, хребтов ущелье сдвинуть,И хаос в мире воссоздать, и воцарить разруху.

Солнце и ястреб

Чернокудрая гроза, госпожа людских сердец,Вызываешь стоны моря, шквалы молний, гром небес.Ты скитаешься то в шторме, то в моих мечтах, Нииса,Заставляешь любоваться бирюзой в твоих глазах.Восхищаешь саблей властной – награждён тобой кузнец.Тьме проигрывать опасно, сталь в груди – и ты мертвец.Болью тело полоснуло, вдруг закончилась зима.Засияли лучи солнца, распахнулись ворота.Навевает ночь прохладу в Лазуритовый дворец,Не упустит чёрный ястреб появление «чудес».Его лунная Нииса, горечь утопив в слезах,Заклинала местью кровной острое перо ножа.– В чём грехи с тобою наши? Рассуди, ястреб-мудрец!– Обещал нам рай творец, а на деле – гнусный льстец.Вихрем перья закружили, танец искр, взмах плаща:– Госпожа, вы узнаёте? Моё имя – Атмаджа.Тот влюблённый ястреб – Жнец, душ шайтанов продавец!Поздравляйте, духи ада! Ей со Смертью под венец.За вуалью, светом томным льётся сине-бирюза,Вниз спускаются степенно орхидеи в волосах.Затаив дыханье, смотрит вслед Ниисе её храбрец,Чернота взор заполняет, лишь блестит косы конец.Опустившись от бессилья на колени: – Где она?Но на свете нет страшнее ничего, чем пустота.Ослеплённый горьким ядом, дьявола жестокий жрец,Жизнь отдал за солнце в небе, чёрный ястреб – нежилец.Был он ангелом когда-то или демоном всегда?