Кощей бессмертен. Любовь - нет

— Его нужно вывести, — сказала она.

— Невозможно, пока дверь закрыта, — ответил Туманов. — Но я могу наложить стабилизирующую печать.

— Нет, — сказал Кощей.

Туманов возмутился почти по-человечески.

— Я распорядитель Палаты и имею право...

— На нём уже одна печать, наложенная через документы Палаты. Вторая может закрепить первую.

Распорядитель замолчал. Это молчание было неприятным, потому что означало: Кощей прав.

Мира аккуратно сняла с шеи тонкий платок, который утром выбирала под цвет жакета, а теперь использовала не по назначению третий раз за день. Она обмотала Грачу руку, закрывая чернильные прожилки от воздуха. Кольцо на её пальце тихо щёлкнуло, будто одобрило решение.

— Держитесь, — сказала она нотариусу. — Мы вас отсюда вытащим, а потом вы мне подробно расскажете, кто заставил вас подписывать эту дрянь.

Грач едва заметно качнул головой. Не отрицание. Скорее страх.

— Расскажете, — повторила Мира твёрже. — Потому что я очень не люблю, когда свидетели умирают до объяснений. Это портит процесс и настроение.

Его губы дрогнули. Возможно, это была попытка улыбнуться.

Кощей присел по другую сторону и положил два пальца на край платка. От его руки пошёл холод, но не мёртвый, а чистый, как зимнее стекло. Чернила под тканью замедлились.

— До Яги дотянет, — сказал он.

— У вас с ней такие доверительные отношения, что она нас примет без очереди?

— У нас с ней такие отношения, что очередь сама нас пропустит.

— Звучит многообещающе и тревожно.

— Обычно так и бывает.

Никита кашлянул.

— Простите, что отвлекаю от обмена семейно-ведьминскими намёками, но у нас там свет в конце прохода. В нормальных историях к нему не ходят.

— В нормальных историях вообще не пытаются признать Кощея мёртвым через Палату, — сказала Мира.

— Справедливо.

Она поднялась, стараясь не показать, как сильно болит ладонь. Кощей заметил, конечно. Его взгляд на секунду задержался на её руке.

— Дайте посмотреть.

— Вы врач?

— Я жил достаточно долго, чтобы разбираться в ранах.

— Вот когда проживёте достаточно долго, чтобы не командовать, тогда поговорим.

— Сказова.

— Бессмертный.

Они посмотрели друг на друга. Никита вздохнул слишком театрально.

— Если вы закончите флиртовать угрозами, я бы хотел выбраться до старости. Хотя, глядя на некоторых, понимаю, что старость не всегда аргумент.

Кощей даже не повернул головы.

— Сказов, если вы ещё раз назовёте это флиртом...

— А что, нет? — невинно спросил Никита.

— Никита, — сказала Мира.

— Молчу. Но мнение оставляю при себе, где ему, конечно, тесно.

В глубине прохода снова вспыхнул свет. На этот раз он сложился в прямоугольник, похожий на дверцу шкафа или сейфа. Хранилище ждало. И чем дольше оно ждало, тем отчётливее Мира чувствовала давление чужого сценария: не приказ, не угрозу, а настойчивое предложение сыграть отведённую роль. Пройти. Увидеть. Подтвердить. Принять.

Она ненавидела, когда ей предлагали роль без возможности переписать реплики.

— Идём, — сказала она.

— Я впереди, — тут же заявил Кощей.

— Нет.

— Сказова.

— Вы не впереди, вы рядом. Если вам сложно понять разницу, я нарисую схему.

Кощей чуть прищурился.

— Вы всегда спорите с теми, кто пытается вас защитить?

— Нет. Только с теми, кто путает защиту с управлением.

Между ними повисла пауза. Не громкая, но плотная. Никита перестал улыбаться. Даже Белый отвёл взгляд, будто понял, что сейчас речь идёт не о проходе между стеллажами. Кощей долго смотрел на Миру, а потом шагнул так, чтобы оказаться рядом, не впереди.

— Рядом, — сказал он.

Мира кивнула.

— Вот видите, вы обучаемы.

— Не злоупотребляйте.

— Поздно. Я уже начала.

Они двинулись по проходу. Никита шёл позади Миры слева, зонт держал раскрытым, как щит. Северин — справа от Грача, которого Туманов и он осторожно подняли, поддерживая под руки. Белый замыкал группу, и это Мире очень не нравилось. Ей хотелось видеть его перед собой, желательно в наручниках и под ярким светом, но хранилище упорно выстраивало их именно так. Значит, Белому пока была отведена роль наблюдателя. Или кукловода, который ещё не решил, когда дёрнуть за нить.

Стеллажи тянулись по обе стороны, и папки на них менялись на глазах. Сначала Мира видела обычные архивные дела: плотные обложки, номера, печати, фамилии. Потом названия стали страннее. «О передаче серебряного блюдца третьему лицу». «О возмещении ущерба от самовольного использования ковра-самолёта». «О признании избушки жилым помещением с нестандартной планировкой». На одной папке красовалась надпись: «Иван-дурак против Министерства просвещения. О защите деловой репутации». Никита, несмотря на напряжение, наклонился к ней.

— Надо будет почитать.

— Нельзя.

— Ты даже не знаешь, о чём я.

— Знаю. И нельзя.

— У тебя скучная работа.

— У меня работа, где люди пытаются убить меня документами.

— Ладно, не скучная. Просто токсичная.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.