Философия старости

Баарс рассматривает рефлексию и поиск мудрости как сильно вовлеченные сюда. Возвращаясь к Сократу, для которого рефлексия означала «познание себя» в смысле знания того, на что способны люди, каковы они: меньше останавливаясь на нашей личной идентичности или биографиях, чем давая нам возможность учиться и критиковать себя и других. Например, для древних греков целью этого является процветание или «жизнь полной жизнью»: не просто процветание в какой-то определенной области человеческой деятельности, но процветание «как человека». Чтобы понять, что это означает, нам нужна философская антропология, которая может способствовать поиску мудрости, культивируя дебаты о том, что такое человек. Эта книга призвана стать частью такой дискуссии. Согласно Баарсу, мы были отвлечены от изучения этой проблемы исторической тенденцией восхищаться философами, предлагающими амбициозные, рационалистические системы, а не теми, кто серьезно относится к природе личного опыта. К числу последних он относит Августина Блаженного, проливая свет на его глубокий анализ времени, а не блуждающего в глубоких тенях его теологических теорий первородного греха и предопределения, а также других, кто подвергал сомнению значение времени для человеческого существования: Бергсона с его концепциями duree и le moiprofonde или Гуссерля и Хайдеггера. Баарс подчеркивает, что для Хайдеггера прошлое демонстрирует бòльшую открытость, чем мы могли бы подумать: жизнь во времени-это постоянная экзистенциальная вовлеченность. Баарс дополняет эту позицию пониманием, полученным от Левинаса, Блоха и Арендта, исследуя человеческое время в терминах «надежда» и «естественность», подчеркивая «спонтанность, творчество и открытость будущего». Для него это идет рука об руку с призывами, такими как призывы Марты Нуссбаум к сострадательному пониманию человеческих затруднений и их значений. В принципе, это подтверждает рассказ Цицерона о старении как кульминации хорошо прожитой жизни, периода, в котором искусство жизни, практикуемое старшим человеком, означает заботу о других людях, а не о себе. Это не значит, что мы остаемся молодыми: Баарс хочет, чтобы мы размышляли о старшем возрасте как о ценном периоде жизни как таковом. «Безмятежное руководство», по Цицерону, может быть достигнуто, если человек прожил свою жизнь надлежащим образом и с большим усилием, стремясь к тому, чтобы «гармоническое воспитание человеческого духа было совершено». Баарс отмечает, что даже если жизненные циклы сегодня «дестандартизированы» и «индивидуализированы» в важных отношениях, это приносит с собой большее, а не меньшее доминирование хронометрического времени. Он отвергает «причинный» счет времени, предположение, что бытие, скажем, автоматически делает человека определенным типом личности с определенными способностями и потребностями. Вторая глава посвящена росту геронтологического и социального негативизма в отношении пожилых людей, в значительной степени связанного с различными формами исследования Это привело к тому, что Муди и Сууд называют «геронтофобским стыдом»: быть старше становилось позором, если только «быть» не могло быть переосмыслено как «быть занятым». Мы предпочитаем иллюзию «полностью независимого индивида, который думает о себе как о полноправном члене общества». Баарс великодушно замечает, что его книга задумана как часть диалога и что он не возражает против того, чтобы с ним не соглашались. Я мог бы представить себе удивительное использование этого текста, в котором онлайн-версия использовалась читателями для предложения поправок и дополнений, которые автор периодически принимал, отклонял или пересматривал. Эта публикация, которая содержит бесконечное богатство стимулов для размышлений и участия, должна начать долгий и важный разговор, в ходе которого мы научимся относиться к старению и переживать его более критически, гораздо более творчески и с большим удовольствием.

Помимо Я. Баарса можно отметить ещё ряд работ по философии старости, возможно не так богатых новыми идеями, но по-своему важными и принципиальными. Надо всё же отметить, что по сути все они идут в кильватере идей и учения Я. Баарса. В ним, в частности, относится статья Дебры Шиц [Debra Sheets, University of Victoria Canadian Journal on Aging http://www.janbaars.nl/canadian-journal-on-aging-reviews-aging-and-the-art-of-living/]

Эта работа вносит значительный и уникальный вклад в геронтологию, бросая вызов предположениям, формулируя альтернативные перспективы и вдохновляя новые возможности для старения и полноценной жизни. Старение – это время, и способы, которыми мы измеряем, анализируем и переживаем время, исследуются с помощью инструментов философии. Ключевым аргументом является то, что акцент на хронометрическом времени неуместен и привел к акценту на жизнь дольше, в которой старение хорошо приравнивается к сохранению молодости. Хронометрическое время приводит к обобщениям о старении, которые усиливают предрассудки в социальной политике (например, обязательный выход на пенсию) и игнорируют личный опыт жизни во времени. Рассматриваются другие аспекты измерения времени, в том числе вопрос о том, может ли время быть обратимым или необратимым. Этот вдумчивый анализ исследует, как «объективные» меры времени пренебрегают пережитым временем, которое более важно для человеческих усилий и понимания старения.

До недавнего времени наука была сосредоточена на продлении жизни, а не на качестве жизни. Это легло в основу развития анти-возрастной индустрии, чтобы задержать старение и умирание. Желание жить дольше предполагает, что более долгая жизнь лучше, и не признает, что «можно не только умереть слишком рано, но и умереть слишком поздно». Это чувство конечности имеет глубокое значение как для жизни, так и для того, как мы думаем о смерти. Баарс сострадателен в понимании того, почему мы все хотим жить дольше, но его оценка ясна – более длинная жизнь все еще конечна и имеет ценность только в том случае, если жизнь хороша, а не в первую очередь желание отсрочить смерть.

Многое можно узнать об искусстве жизни из древнегреческой и римской культур. Цицерон был одним из первых философов, взявших на вооружение давнюю традицию размышлять об искусстве жизни, размышлять об искусстве старения. Он рассматривал каждую стадию жизни как обладающую достоинствами и качествами, которые можно развить, причем старость не была исключением. Старость имеет свои удовольствия и желания, и, как отмечал Сенека в письмах стоика: «мы должны беречь старость и наслаждаться ею. Он полон удовольствия, если вы знаете, как им пользоваться. Фрукты вкуснее всего, когда заканчивается их сезон. Прелести юности достигают своего пика в момент ее ухода». В классической философии старость считается значимой частью жизни, а не просто временем разлуки и ожидания смерти. Возраст вносит определенную интенсивность в жизнь-человек больше осознает быстротечность, и сохранение живого чувства истории может увеличить, а не уменьшить перспективу. Юношеские порывы прошли, и если человек находится в достаточно приличном здоровье с досугом и свободой проводить дни, как он хочет, то он может чувствовать себя «счастливым быть живым», даже когда жизнь почти закончена. Это видение «хорошей старости» предполагает возможности, хотя оно и не затрагивает старость, отражающую влияние совокупных недостатков на протяжении всей жизни.

Классическим философам приписывают предположение, что образование должно выходить за рамки того, что необходимо для карьеры; цель состоит в том, чтобы обучать в течение всей жизни. Знакомая идея о том, что образование должно быть пожизненным, обогащается верой в то, что оно должно также включать образование на протяжении долгой жизни. Такой подход к образованию помогает увидеть возможности старения и достижения хорошей старости, а не рассматривать старение как неизбежные потери и тяготы. Одна из возможностей, которую Баарс видит в старении – это поиск мудрости, в которой «истина» не стареет. В Сократовском идеале мудрость не приобретается просто с возрастом, хотя с возрастом она скорее накапливается. Для развития глубокого понимания требуются годы, чтобы те, кто посвятил себя этому пути, заслужили уважение как учителя. Баарс утверждает, что определение процесса старения в терминах снижения и начала болезни способствовало снижению интереса к приобретению мудрости и утрате уважения к старению.

Западные философы, размышляющие о времени, такие как Хайдеггер, обычно разрабатывают философию смерти, которая исследует конечность и смысл жизни. Баарс смещает этот фокус, предлагая другой аспект конечного жизненного времени как надежду. По мнению философа Блоха, надежда преодолевает время и выходит за пределы смерти, когда то, чего мы не достигли, остается живым, как надежда, что другие сделают свое собственное, чтобы можно было достичь лучшего будущего.

Особенно интересная дискуссия сосредоточена на нашей личной идентичности, передаваемой через нарративы. Баарс связывает использование нарративов с рефлексией и постоянным поиском мудрости. Истории о нашей жизни обязательно избирательны – то, на чем мы фокусируемся, зависит от того, что мы помним, от нашей интерпретации реальности и многого другого. Истории-это не просто информация, и то, что важно, зависит от контекста и текущей ситуации. Баарс ставит под сомнение предположение о том, что пожилые люди должны примириться со своей жизнью через такие виды деятельности, как обзор жизни, но находит ценность в рефлексивности, которую поощряют нарративные практики.

Такие вопросы, как «почему мы стареем?» и «хорошо ли жить дольше?», рассматриваются для иллюстрации различия между причинным «почему» и телеологическим «зачем». Еще одно различие проводится между условными и экзистенциальными ограничениями. Условные ограничения – это те, которые не являются неизбежными для старения. Научно-технический прогресс устранил многие условные проблемы дальнейшей жизни. Напротив, экзистенциальные ограничения связаны с уязвимостями, которые являются неотъемлемыми и должны быть приняты. Именно в этой области гуманитарные науки могут помочь нам признать ограничения и справиться с трудными обстоятельствами. Подходы, которые подчеркивают креативность, рефлексию и смысл, могут повысить устойчивость в решении проблем и улучшить качество жизни. Баарс утверждает, что геронтология требует подходов, взятых как из наук, так и из гуманитарных наук, чтобы избежать искажения реальности старения, которая включает в себя как случайные, так и экзистенциальные ограничения.

Последняя глава предлагает видение искусства старения, наполненного надеждой и возможностями жить осмысленно, выходя за рамки понимания старения как патологического процесса. Баарс критикует подходы, отождествляющие конечность с умиранием, и предполагает, что транс-персональная ориентация, включающая цели и участие, выходящие за пределы нашей жизни, позволяет нашим надеждам передаваться будущим поколениям. С возрастом может прийти транс-генерационная перспектива, которая, по его утверждению, может вызвать растущую озабоченность и интерес к другим.

Геронтологи в целом посвятили себя решению конкретных вопросов и проблем старения и старения населения. Баарс утверждает, что нам нужно глубже задуматься о старении и о том, как развивать культуру, которая ценит старость, и одновременно вдохновляет и поддерживает пожилых людей вести полноценную жизнь до конца. Он предполагает, что старение может вдохновить на углубление восприимчивости, которая приносит «новую открытость опыта, отдачи и получения». То, что необходимо для обществ, чтобы культивировать искусство жизни, которое может помочь жить хорошей жизнью до конца.

Эта книга подчеркивает важный вклад, который философия может внести в сложные вопросы старения, на которые часто нет однозначных ответов. К сожалению, усилия по внедрению гуманитарных наук в геронтологию за последние полвека не увенчались успехом (Ansello, 2007; Kivnick and Pruchno, 2011). Плотное содержание делает его сложным, но приятным чтением, которое объединяет континентальную философию, современную социальную теорию и классические тексты. Ключевые сильные стороны включают: 1) Изучение хронометрического времени и его последствий для современных взглядов на старение; 2) критическое изучение дискурсов о старении в связи с усилиями по контролю старения с помощью науки и техники; 3) и представление вдохновляющего взгляда на старение, в котором пожилые люди могут стремиться к мудрости и значимому участию до самой смерти.

Данная работа принадлежит очередному адепту Я. Баарса [Renee Shield, Brown University CHOICE http://www.janbaars.nl/choice-reviews-aging-and-the-art-of-living/]

Предпосылка Я. Баарса состоит в том, что хронометрическое доминирование, или стандартизированное внимание к количественным измерениям времени и возраста, увеличивалось на протяжении веков; это доминирование уменьшает уникальность и креативность, которые являются потенциальными в процессе старения. Автор рассматривает философские тексты от классики до современности с целью изучения различных взглядов на старение. Его критика доминирования хронометрических режимов и его обзор философских подходов приводят к альтернативному видению старения, которое основано на рассказе стареющего человека об отражении, уязвимости и уникальности, и которое по существу встроено в отношения. Это видение наполнено надеждой и потенциалом, и в этом заключается искусство жить осмысленно. Последние главы, в которых Баарс описывает богатые возможности индивидуальной истории и предлагает альтернативную идею старения хорошо стоят поездки. Существенная креативность повествования содержит надежду на старение; признание конечности жизни наполняет ее повышенным осознанием ее ценности.

Вот ещё одна оригинальная точка зрения [Nano Khilnani Biz India Online News http://www.janbaars.nl/biz-india-online-news-reviews-aging-and-the-art-of-living/

Автор этой работы придерживается необычного взгляда на старение. Он утверждает некоторые факты и делает некоторые наблюдения, которые противоречат общим убеждениям и предположениям в современном мире. Среди них:

– Жить дольше не значит жить лучше

– Произошла общая потеря уважения к старению

– «Понимание» и работа со стареющими людьми стали процессами, направленными на снижение потенциала и продвижение болезни

Сравнивая и противопоставляя сегодняшние взгляды и взгляды на старение с теми, которые преобладали в эпохи Просвещения, Аристотеля, Цицерона, Платона, Софокла и других, он указывает, что в классический период люди гораздо лучше понимали временную природу жизни и был сделан философский и религиозный акцент на культивировании искусства жизни и идеи мудрости. Автор полагает, что необходимо сделать сбалансированный акцент на измерении возраста с помощью концепции «жизни во времени».

Эта книга – об искусстве старения. Во введении автор задает провокационный вопрос: нужно ли нам искусство старения? Разве это не то, что происходит естественно с течением времени? Он указывает, что по существу искусство старения – это искусство наслаждаться жизнью, но не в гедонистическом смысле. Чтобы наслаждаться долгой жизнью, он утверждает, что мы можем: более эффективно решать долгосрочные проблемы, открыть возможности для более глубокого наслаждения жизнью.

Как нам это сделать? Он пишет: «чтобы достичь этих целей, мы должны исследовать наши собственные возможности и ограничения и научиться вносить свой вклад в культуру, которая стимулирует и поддерживает стареющих людей вести полноценную жизнь. Развитие искусства старения может помочь создать такую культуру.»

По существу, он отвечает на вопрос «нужно ли нам искусство старения?» Мы нуждаемся в искусстве старения, когда наши вопросы, потребности или проблемы не могут быть решены или решены наукой, или технологией в широком смысле, и они не могут быть удовлетворены покупкой многих вещей, которые предлагаются, если вы можете себе это позволить. Ян Баарс показывает, что, когда он посмотрел на возможность проведения академических исследований по проблемам старения и начал просматривать публикации по этому вопросу в середине 1980-х годов, он был потрясен имеющимся выбором.

Он пишет: «Я был потрясен тем, как изображались „возрастные“, „пожилые“ и „старые“, как будто они были странным и крайне проблематичным видом… односторонние негативные образы старения, хотя, возможно, и благонамеренные, не помогали серьезно относиться к этим людям, как будто ничего нельзя было ожидать от людей, которые не могли позаботиться о себе.»

Среди многих вопросов, связанных с искусством старения, которые автор исследует в этой книге, есть такие: «могут ли культуры прошлого предложить некоторое вдохновение для более богатых способов старения?» Таким образом, он исследует вопросы старения в древнегреческой и римской философии, в частности о том, как старение было связано с приобретением мудрости. Он пишет, что для греков «мудрость имела отношение к ясности мысли и дискуссии.»

Темы, связанные с искусством старения, наслаждением жизнью, обретением мудрости и тому подобное, рассматриваемые в этой книге, организованы в шесть разделов, а именно:

– Хронометрические режимы: течение жизни, старение и время

– Исключительное положение, активность и вечная молодость

– Страсть к мудрости и появление искусства старения

– Современная наука, открытие личной истории и подлинное старение

– Старение и нарративные идентичности

– Перспективы в искусстве старения

Он пишет: «классическая греческая культура философов развила интересную идею о том, что мудрость-это не то качество, которое люди приобретут, вступив в старость, а то, что нужно любить и искать. Более того, поскольку этот поиск занял бы много времени, шанс стать мудрым по мере того, как человек жил дольше, увеличивался, если он искренне шел по этому пути.»

Совершенно необычен такой аспект проблемы старения [Wejbrandt A (2014). «Defining aging in cyborgs: A bio-techno-social definition of aging». Journal of Aging Studies. 31: 104—109]

Первоначально целью данной статьи было обсуждение и определение старения в точке пересечения биологии и социологии. Однако последние биомедицинские и технологические достижения меняют дискурс о старении, и на этом фоне автор данной статьи утверждает, что современные определения старения должны быть улучшены. Автор подчеркивает необходимость обновления существующих определений старения или формулирования новых междисциплинарных определений. Автор предлагает включить (помимо биологии, психологии и социологии) технологическую дисциплину в интегративную геронтологическую модель. Наконец, в этой статье выдвигается новое определение старения. Согласно автору этой статьи, био-техно-социальное старение человека характеризуется: (а) ограниченным во времени процессом изменений, включающим в себя (б) как обратимые, так и необратимые биологические процессы, (в) социальные процессы, образующие необратимую цепь событий, и (г) все более широким использованием технологических артефактов, цель которых состоит в поддержании или замене поврежденных биологических функций; и/или все более широким использованием технологических артефактов, цель которых состоит в облегчении или обеспечении взаимодействия.

Журнал возрастных исследований [https://www.sciencedirect.com/journal/journal-of-aging-studies] существует с 1987 года. На сегодняшний день подготовлен 51 выпуск, 52-й выйдет в 2020 году. В журнале напечатаны научные статьи, предлагающие теоретические интерпретации, которые бросают вызов существующей теории и эмпирической работе. Статьи должны касаться не области старения в целом, а любой защищенно значимой темы, относящейся к опыту старения и связанной с широкими проблемами и предметами социальных и поведенческих наук и гуманитарных наук. В журнале особое внимание уделяется инновациям и критике-новым направлениям в целом-независимо от теоретической или методологической направленности, или учебной дисциплины. Потенциальным авторам настоятельно рекомендуется ознакомиться с последними выпусками журнала для получения примеров статей, которые соответствуют этой миссии. Бесплатно доступны резюме статей, подписка платная.

Структура этой работы определяется поколенческой тематикой [Loos, E., Haddon, L. and Mante-Meijer, E. (eds) (2012) Generational Use of New Media, Ashgate. Aldershot. http://bit.ly/2va1YHT]:

1. Родительское посредничество в использовании интернета: оценка семейных отношений

2. Подростки, Интернет и мораль

3. Динамика семьи и посредничество: дети, автономия и контроль в Португалии

4. Цифровые аборигены: дискурсы отчуждения в инклюзивном обществе

5. Будучи самым старым в меняющемся технологическом ландшафте

6. Трансформация пожилых людей для веб-дизайна

7 Задача билетного автомата: социальная интеграция с помощью безбарьерной машинной торговли (вендинговые аппараты)

8. Создание межпоколенческих мостов между цифровыми аборигенами и цифровыми иммигрантами: Отношение, мотивация и оценка старых и новых средств массовой информации в Финляндии

9. Возраст и интернет-навыки: переосмысление очевидного

10. Получение доступа к медицинской информации на веб-сайте: действительно ли возраст имеет значение?

Демографические и социальные проблемы старения населения даны в работе [http://bit.ly/388yxTH]

В ряде небольших муниципалитетов наблюдается сокращение численности населения. Как правило, молодежь уходит, увеличивая долю пожилых людей. Для углубления нашего понимания условий жизни стареющего населения в малых муниципалитетах было проведено почтовое обследование в трех небольших полу-сельских муниципалитетах на юге Швеции. В ходе опроса респонденты ответили на вопросы о своей жизненной ситуации и планах по строительству жилья. Целью настоящего исследования было изучение жилищного положения и планов жилищного строительства очень старых людей в полу-сельских районах, а также вопросы исследования, проанализированные в рамках этого исследования, касались нынешнего жилищного положения и планов будущего жилищного строительства. В марте 2014 года было разослано в общей сложности 1386 опросных листов всем жителям в возрасте 80 лет и старше, проживающим на обычном рынке жилья в трех муниципалитетах, доля ответов составила 60%. Результаты показывают, что большинство респондентов прочно укоренились в этом районе, поскольку большинство из них проживало в муниципалитете более 20 лет, а 60% – в своем нынешнем жилище более 20 лет. Преобладающим планом было старение на месте, хотя четверть респондентов ответили, что они не знают, что произойдет в будущем. Те, кто планировал переехать, хотели переехать в жилье, которое требовало меньшего ухода и более центрального расположения. Жилищная мобильность играет свою роль и в пожилом возрасте, поскольку 27% респондентов переехали в какой-то момент в течение последних 10 лет, т. е. после 70 лет.

Таблица 1. «Жилищный вопрос» старых людей по возрастным группам

На вопрос о предпочитаемых жилищных условиях ответили 286 человек. Rented apartment – арендованные квартиры, tenant cooperative=арендаторский кооператив, single-family house (owner occupied) = дома на одну семью (является хозяином), senior housing (apartments) = единственные владельцы собственной недвижимости, extra care housing (apartments) = недвижимость с наличием дополнительного ухода, assisted living facility= дома престарелых, other=другое. Number of individual respondings=количество ответов респондентов. Note Only those considering a move replied to this question= Замечание Включены только те, кто ответил на данный вопрос.

А эта проблема для нас вообще экзотика [http://bit.ly/3cfc7DC]

Растет число пожилых людей, проживающих в групповых домах для людей с умственной отсталостью (УО). Это исследование было посвящено тому, как сотрудники групповых домов решают проблемы старения и старости среди людей с УО. Метод: были опрошены двенадцать сотрудников 4 различных домов престарелых в Швеции. Результаты исследования показали, что старость – это что-то невысказанное в групповом доме. Персонал группового дома чувствовал себя неготовым к возрастным изменениям в жителях. Исследование также показало, что персонал групповых домов имеет однонаправленный способ описания процесса старения среди людей с УО, который, по-видимому, коренится в медицинской парадигме инвалидности. Основываясь на результатах этого исследования, авторы предполагают, что существует необходимость поднять вопросы и дать рекомендации, касающиеся старения и УО в документах политики в области инвалидности, чтобы поддержать развитие формальной культуры, которая касается старости и УО в службах инвалидности.

Проблеме одиночества посвящена работа [http://bit.ly/3aauGah]

В статье исследуется, как пожилые люди, живущие в своем обычном доме, рассуждают и действуют в отношении своей «материальной комнаты» (технических объектов, таких как бытовая техника, средства связи и вещи, такие как мебель, личные вещи, гаджеты, книги, картины и памятные вещи). Интерес заключается в том, как они, как следствие их старения, смотрят на приобретение новых объектов и постепенное удаление старых объектов из дома. Это более широкий подход, чем в большинстве других исследований того, как пожилые люди относятся к материальности, в которых основное внимание уделяется либо адаптации к физической среде, либо важности личных вещей. В последних случаях основное внимание уделяется процессам сокращения численности персонала (например, расформированию домашних хозяйств или созданию новых рабочих мест) в связи с переездом в меньшие жилые помещения или в дом престарелых. Статья основана на исследовании, в котором тринадцать пожилых людей (средний возраст 87 лет), проживающих в шведском городе среднего размера, были опрошены (2012) в третий раз. Вопросы касались потребности и желания в новых предметах, замены сломанных предметов, сортировки дома или в другом месте, наиболее заветного имущества и роли членов семьи, таких как дети и внуки. Результаты показывают сложность того, как человек обращается с материальной комнатой. Наиболее очевидным является нежелание участников приобретать новые предметы или даже заменять сломанные вещи. Почти все они обдумали, но лишь немногие начали процесс сортировки предметов. Эти точки зрения в сочетании привели к относительно неповрежденной материальной комнате, которая была мотивирована стремлением упростить повседневную жизнь или облегчить приближающийся распад дома. Некоторые предметы особой ценности и другие заветные предметы материализовали связи между поколениями внутри семьи. Некоторые участники хотели избавить своих детей от необходимости решать, что делать с их имуществом. Другие (в основном мужчины), напротив, полагались на своих детей, чтобы сделать сортировку после того, как они умерли.