Поэтический дневник (2022—2025). Восьмое десятилетие
Издательство:
Автор
- -
- 100%
- +
Редактор Ирина Иванова
Дизайнер обложки Роман Максишко
Издатель Максим Осовский
Фотографии Александр Левинтов
© Александр Левинтов, 2025
© Роман Максишко, дизайн обложки, 2025
ISBN 978-5-0067-1560-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Юридическое уведомление (дисклеймер)
Содержащиеся в данной книге произведения автора являются чисто художественным вымыслом. Все события, персонажи, организации и географические названия созданы и используются исключительно в художественных целях. Любые совпадения с реально существующими лицами, компаниями или местами на Земле являются случайными и непреднамеренными. В случаях, когда использованы имена реальных исторических персонажей, их изображение и действия в произведениях не претендуют на достоверность. Все упоминаемые торговые марки, коммерческие наименования и зарегистрированные товарные знаки принадлежат их законным владельцам. Их использование в тексте не подразумевает какой-либо связи с правообладателями и не является рекламой или дискредитацией. Издательство не несёт ответственности за возможные интерпретации или ассоциации, возникшие у читателей в связи с содержанием данного сборника.
2022
ЯНВАРЬ
бунт
коты уходят умирать в лес,собаки себе вырывают могилы,птицы падают с веток оземь,я – человек, я – бунтующий человек:я не старею и умираю бунтуяпротив порядка и всей этой вашей жизни,против того, что догола оцифрован,против одного и того же —сезонов, суток, тиранов и скуки,и дури, и лжи, и бесконечных денег,тридцати несчастных сребренников,переходящих из руки в руки, из века в век,я бунтую против себя, одинаковогодо рвотыкрик души
кто знает крик души? —страшнее звука нет,он рвётся из глушинебытия на свети содрогнётся плоть,и ужаснётся всяк:как комом в горле костьстоит вперекосякне человек кричити не его утроба,как с неба кирпичиили мольба из гробамолчи, душа, молчи,не надрывай себя,Лилит кричит в ночи,кошмары наводямыслитель
он лежит, теперь совсем холодный,гладкий лоб очищен от морщин,нет суждений, прочих производных,диалектик, парадоксов-минно его мышленье не отпустит,он повязан этим навсегда,череда идей не тонет в грусти,проходя через адептов и годаон не мёртв – его идеи живы,в споре яростном, другим наперекор,аргументы оппонентов просто лживы,коль не дóжили до современных пори над ним теперь не властно время,указатель только для живых,прорастает где-то в поле семядум его, великих и простыхпрощай, Тишка
вот, и умерла Светлана,твоя добрая хозяйка,кончились уход и пайка,ты встаешь теперь не рановсё скулишь, гремишь цепями,снег глотаешь жадной пастью,всё прошло: и гнев, и страсти,суп с куриными ногамив дом чужой тебя возьмут ли?иль укол ветеринара?за забором шарят фары:егеря шальные пули?шерсть повылезала в клочьяот тоски, обид и горя,и с судьбой собачьей споря,воет Тишка тихой ночью.
соборование
я собран – и путь мой долог,пройденный и предстоящий,тело моё ледяще,голос души – солособран, сосредоточен,по сторонам – ни взгляда,ад впереди иль отрада?утро иль сумрак ночи?соборная площадь небазаполнена тихим людом,просящим иного хлеба,иного явленья и чудасобратья? – ну, что ж, я собрался:грехи и вины – в котомку,в доме своём прибрался,оставив чистым потомкамелей на щеках, губамишепчу покаянье и жаждубыть кротким перед вратамии несть пред Судьёю правдуцыганский романс
рвутся струны у гитары,струны сердца моего,я один в полночном бареи со мною – никогона столе вино разлито,тонет мысль моя в тумане,всё разбито-позабыто,где же вы теперь, цыгане?чашу горькую до дная допил: куда же деться?у меня теперь однамысль, пришедшая из детства:мне бы выбраться отсюдашалым ветром, буйным вихрем —навсегда прощай, остуда,боль моя, пройди и стихниянварь, отчаянье
в пять часов – неважно – вечера или утра,вспомни: совсем недавно было светло,нынче тьма сплошная, словно как из нутра,снегом забито ослепшее напрочь стеклони звука – внутри и снаружи – заживо замело,ни мысли – что было, что будет – нетчто жив до сих пор – считай, повезло,хотя непонятно, какой это светя тебя и себя потерял, кажется, навсегда,зачем мне память, если впереди – ноль?если даже завтра – года?если сладчайший сироп – соль?сверху сыпется – снег или пепел?заметая всего менявход в иное ясен и светел —я выхожу – прочь из огняФЕВРАЛЬ
на Тойме
это было на исходе лета,Тойма жёлтой ивою одета,в тёмной чаще бродит Шурале,чёрный коршун дремлет на скалея тогда узнал твои рябины,я тогда узнал судьбу Марины,и в Елабуге, я помню, что тогдане было ни там, и никогдасправедливости, спокойствия и сна,только горе неизбывное сполнатени пленных длинной вереницейстаями кружатся в небе птицыпервый снег нашёптывает слёзы,предстоящие реальные угрозы,юность шепчет сладко «наплевать!»,мне туман над Тоймой не поднять…в ожидании
какая поздняя осень —я уже не могу согретьсвоею рукою бокалхолодного и белого винапамяти хрустальрежет мою памятьо тех, кого любили люблю до сих поря захлёбываюсьмолчаньем ушедшихи милых, а, может, быть,это просто слёзыосень, какая жестокая осень…скоро ль зима, что уносити нас и наши печали,туда, где белым-бело?как рушатся памятники
мои слова рассыпятся по буквам,теряя смыслы, красоту и ритмы,и сквозь века – лишь тихий звук к вам,почти беспамятный, как листопад неслышныйи гордый внук склавина или чукчи,друзья степей, плавучих льдин и Сочи,вокруг костров, дубовых ли, плакучихне пропоют мои стихи полночинерукотворны строки и идеи,они через меня, без имени, пришли,они толпой безумной не владели,поскольку пела из пустыни их Лилитуходим мы, невзрачные для завтра,тенями тусклыми, как мысли ни о чём,и наши песни – лишь бессмысленные мантры,которые мы даже не поёммои похороны
и лишь вороны одинокиекричат охрипло на ветвяхнавзрыд оплакивая прах,что, мол, ушёл не в сроки яи так тоскливо в сером небе —каких ещё надежд нам ждать?и только мёртвым – благодать,всем остальным – нужда о хлебесотрётся память – навсегда,как быстро обо мне сотрётся,пройдут недели – не года:никто уже не отзовётсяпрорвётся к гробу ветер злой,своё сказать моим останкам,глумясь над жалким, скромным банкоммоих стихов и надо мнойпредстоит
душе моей оторопевшей,испуганной и онемевшей,исход из плоти предстоити на свободу робкий виддалёкий путь, тернистый путь:ей предстоит постигнуть сутьмоих страданий, бед и снов,идей, надежд… я не готовпомочь в хождении по мукам,и не желаю вам и внукамночных терзаний, бдений, слёз,укоров, страхов, бездн и грёзиди, душа, и будь покойна,забудь про бедствия и войны,неси на Суд мои грехи,мои работы и стихираскаянье
скоро я увижу всех,с кем встречался и общался,и покаюсь: на мне грех —не простился, но прощалсявиноват, да, виноват,что остался непрощённым,и порою был бы радстать от вин освобождённымя приду, стыдом горя,тяжесть прошлого слагая,всех грехов моих моряна свой опыт низвергаяне простите… а за что?за собой Добра не чуя:всё, что было – всё не то…так навечный век усну ясизиф
он покатился,вниз, по щербатому склону,он вновь покатился туда,где я начинал свой подъём,тяжёлый, усыпанный мелкойнаждачною крошкой,что в кровь раздирает колении предательски тянет меняпод шуршанье обломков катитьсяназад, мне же надо наверх,неизвестно, зачем:что мне в этой вершине?в высоте достижений, рекордов? —пустое… я ещё раз, в последний,достигну – и хватит,с меня уже хватит… вот:он опять покатился по склону…я смертельно устал…помогите…МАРТ
глядя на старую фотокарточку
вот старое и выцветшее фото,что с детства незабытого знакомо:отец на фронте, далеко от дома,он – офицер и командир связь-ротыему лишь 23 – он стар и он устал,его улыбка – немощный оскал,и серость нездоровая лица —мне не узнать в нём своего отцасейчас он был бы мне моложе внуков,мне с фото раздаются взрывов звуки,не знаю, что он видел и познал,но вместе с ним я от войны усталвойна не кончилась, не кончится война,покуда не заплатим мы сполнасвоею совестью, судом и приговоромвсем негодяям, жуликам и ворамя говорю, гневливое пророча:война не кончена,раз в кракелюрах фото,раз любит так парады главный Кто-тоещё
пока светло,бокал мой будет полон,и труден путь, и пот горяч и солон,пока светло, пока ещё светлопока глазав твои глаза глядятся,и руки нежные к моей груди стремятся,пока гроза, пока гремит грозапока ты есть,мне ничего не надо,ты – счастье мне, награда и отрада,пока мы можем петь, одной душою петьпока я жив,стихи собою льются,и с губ моих потоки мыслей рвутсяни капли не пролив, напрасно не проливмайское утро
майский росный предрассветный час,пелена уютная тумана,тишина… ни солнца, ни обмана,только истина, рождающая наси кусты сирени под окном —только тронь, и снизойдут алмазы,словно муэдзина клич намазный,словно Ниагары вечный громмир ещё неведом, незнаком,ты его себе не представляешь,ты себя ещё пока не знаешь,ты ещё не плачешь ни по комя люблю проснуться в это время,но ещё чудесней – умирать,Богу душу нежно отдаватьи снимать с неё наскучившее бремяна том берегу
на том берегу реки Стиксменя ожидают друзья,смертельно загадочный Сфинкси долгие корни – родняна том берегу, на том берегуя снова тебя обрету,забытая где-то любовь,и мы повстречаемся вновьна лодке усталой Харонменя отвезёт в те края,где вечные сосны хранятобещанный сладостный сонна том берегу, на том берегуя снова тебя обрету,забытая где-то любовь,и мы повстречаемся вновьне будет дороги назади память навек пропадёт,не брошу на прошлое взгляди только к любимой – вперёдна том берегу, на том берегуя снова тебя обрету,забытая где-то любовь,и мы повстречаемся вновьпенсионное
я прокричал, я прошептал, пропел,что мне дано из сердца вырвать вам,меня не парит: «это просто спам»,поскольку я для ваших – не у дели путь мой, слава Богу, чисти звёзды, а не деньги светят мне,и бел моих наград и премий лист,и совесть не врывается во снево мне созрели смыслы бытия:зачем пришёл? куда уйду отсюда?достоинство и честь – наш грозный судия,к властям и весям – веская остудамы в одиночестве приходим в этом мири в одиночестве его покинем вскоре —история, протёртая до дыр,всего лишь – перепрожитое горепоследнее желание
не смотри мне в глаза, моя смерть:мне теперь ничего уж не сметь,нет желания, воли и сил,да и свет мне не люб и не мили не медли в последних шагах,не растягивай выдох и ах,я б хотел безмятежно уснуть,будто в светлую воду нырнутья устал, я смертельно устал:этих лет и нелепостей вал,и преград на тернистом пути —ты меня, наконец, отпустигде-то зори заботы встают,кто-то тужится, строя уют, —ничего мне не надо… печальунесёт пусть навеки и в дальрок-Васюки
я живу в Нью-Васюках,местах скорее ох, чем ах,прекрасней города не знал,да я нигде и не бывалмои родные Васюки,сплошь бандюги да матюки,девчонки здесь – одни давалкив лесу не лес, а ёлки-палкик нам гости – сплошь из далека,мотать здесь длинные срока,для рук и раков есть река,что вдаль течёт уже векапомимо наших Васюков,бараков старых и коров,здесь размножается шпана,а всё другое – на хрена?царь природы
столб телеграфный к вальсу не приучен,он азбукою Морзе вдрызг измучен,ему – что теорема Пифагора,что наша политическая свораи пень трухлявый – что он понимаетпро Рождество и День победы в мае?в нём окопались муравьи, опятаи прочие безродные ребятаво щах всплывает бедолага кур,он жилист, тощ и явно белокур,опять он не освоил толерантностьи право баб на грех и на пикантностьа я – не столб, не пень и не петруха,я образован – от ступни до уха,мне интересно всё, лежащее не так,на всё способен, мать твою растакАПРЕЛЬ
автозаправка Би-Пи
автозаправка —въехал КАМАЗ,рядом, с Макдональдсомочередь-давка,пара киргизовсвершают намаз,тут же мужик,не найдя туалета,пишет автографсвоим пистолетом,жёлтым по чёрному:почти-флаг ФРГ,он переполненмечтами про лето,лишнее плавно течет по ногемедленно ценыползут на бензин,вот отъезжаетв грязи лимузин,мир не меняется,лишь мельтешит,время нулю,хоть реви, но равняется —я этим сытв аду
закричу в ночи болотной выпью,чистого ректификата выпью,погружусь в своё небытиекак реальное событиеи тоска кругом, одна тоска,давит как могильная доска,мне не встать, не стать и не вздохнуть,воздуху простого не вдохнутьсолнце чёрное сияет надо мной:беспощадный, беспросветный зной,и кругами ходит вороньё:ложь и искажённое враньёя в пустыне – некого винить,жажду бесконечно можно пить,время мается туда-сюда в петле,миром правит Баба на метле…горячая килька
горячая килька —такого не бываети на губах не таетеё пахучий следменя ты целуешьи по карманам шаришь,а я по телу шарютебе, honey, в ответи руки ломая,в моих объятьях тая,сама того не зная,ты крутишь пируэтгорячая килька,одесская милка,да, вижу ты в любви —непризнанный поэти губки дутые,глаза разутые,и на твои «да! да!»мои «нет! нет!»закрой глаза
закрой глазаи скажи, что видишь:алмазная слезаи гроздья спелой вишни,и губы в лепетесчастливого ребёнка,и гуси-лебединад низенькой избёнкойпрошу тебя,глаза свои закрой,и память теребя:я, может, там живой,во снах твоихещё не рухнул дом,и, может, не затихя в светлом доме томк концу
как краток жизни миг —уже пора прощатьсяс луною лодочкойнад тихим Тихим,и со звездой,горящей над Мохаве,с Вселенной,распахнувшейся в Негев,с твоей улыбкой,искоркой в глазах,и с ароматом троицких лугов,с бокалом «Соаве»,с нежданною идеейи прилетевшейниоткуда рифмоймой Навигатор
мне Навигатор мой говорит:– это не делай, туда не ходи,место нечисто – его избегай,плюнь незаметно и не замаймой Навигатор ночью во снечасто является, строгий, ко мне:помнишь, как ты обижал имярек?помнишь свой давний и тягостный грех?он направлений мне не даёт:в сторону, вверх или просто вперёд,он – не указчик мне на пути,он – лишь запрет при попытках идтион мне не видим: всегда за спиной,знаю лишь точно – всегда он со мной,он не кричит, только шепчет, любя:«действуй и бойся только себя»поминальные щи
кислые, пустые, по-кержацки,рядом с рюмкой – офицера цацки,он погиб, Россию защищая,в рисовых полях Индокитаястопочкой блины, икра, сметана,стопочкой и водка, без обмана,стопочкой слова про смерть солдата:сколь ни наливай, всё маловатотени всех ушедших за спиною,просят себе мира и покою,шелестят ненужные слова,в крематорном пепле головаразойдутся, от тостов устав,поминая воинский устав,чтоб до будущих вторжений и боёвкаждый был к кремации готовпрóклятые миром
нам себя нету сил превозмочь,погружаясь в кошмарные сны,а проснёмся ли, встанем ли мы,или это последняя ночь?и отныне на всех роковая печатьто Иуды, то Ирода, Каина, Брута,наша совесть навеки согнута,остаётся одно нам – терпеть и молчатьв каждом доме и в каждом окне —мрак презрения, страха и боли,мы достигли заслуженной доли:наши души пылают при жизни в огнене заснуть… раз проспали момент невозврата,так катись по бурьянам судьба,наше дело – табак да труба,и сознанье, что так нам и надосон поэта
сон сквозь снегопад,поперёк событий и мнений,сон-провал… я прошлому рад,как исчезновению столетиймчит меня вверх по рекемоторка с названием СОН,палатка, костёр – там, вдалеке,под сенью плакучею кронтихо журчат аккорды гитары,слов я не слышу – да есть ли они?я, как обычно, вовсе не старыйв эти прекрасные сонные днишалые ветры, веером брызги,из ледника с шумом ручьи,я подбираю в гальке изыскирифм, что пока не мои и ничьиМАЙ
наш путь в никуда
нам говорят: «unser Weg —це неправильний шлях,it is a wrong way,вы не туда идёте,наверняка пропадётеи многих снесёте с собой»но мы – ничем не слышим,мы ничего не видим,поскольку давно уже трупы,одной ногой – по газам,другой… а другой просто нет,и нам не нужны тормоза,и нечем услышать советне птицею тройка летит,а камнем – по горному склону,наш путь одноразов – второмупути уж не быть никогда,и мёртвые губыо сжатые зубыскрипят: «это всё – ерунда»…половодье
ах, половодье, быстрые воды,светлые струи, прозрачные вихрик морю далёкому мчат мои годы,мне раздвигая дали и ширии по колено – кусты и деревья,солнце запуталось в голых ветвях,вон, поплыла по ухабам деревня,вон, под водою старенький шляхсдвинулся мир по весенней тревоге,что-то случилось? случится? придёт?спутались вязи, холмы и дороги,ухает ночью шальной ледоходвместе с разливом – синь горизонта,вместе с надеждой – смерти порыв,первой грозы ожиданье и фронда,чувств несозревших выплеск и взрывИЮНЬ
в Капернауме
небо чисто, воздух чист,смел Учитель и речист,и подгорные и горцы —«блаженны кроткие и миротворцы»и в Нагорной тишинеснова слышен голос мненапряжённым свыше слухом:«блаженны нищие духом»Кинерет покоем полн,вдалеке – рыбачий чёлн,солнца луч по волнам скачущий:«блаженны плачущие»от оливы тень короткая,речь течёт, тиха и кроткая,и слова пророчеств истые:«блаженны сердцем чистые»дождь
дождь, дождя, дождём, дожде,по дождю и покрывало,всё же этих струй мне малов моём горе и беделейтесь, плачьте, небеса!я стакан вином наполню,я свои обиды вспомнютак, чтоб брызнула слезаутоли мои печали,утопи их, совиньон,наяву приснится сонв фантастических деталяхи по крышам бьёт струя,хлёстко, больно, впропалую,в эту завереть тугуюпропаду, наверно, япост-ядерно
по небу плывут цветные облака,радуги гуляют, но бесцветные,носим образ злейшего врага,глупые и безответныеатомную пыль закручивает вихрями:смерч и смерть – синонимы теперь,мы – народ без роду и без имени,будем муку вечную терпетьненавидимы, презренны и оплёваны —кроме нас, никто не виноват,мы одной виной навеки скованы,и движенья нет у нас назадчто же мы, несчастные, наделали?и откуда нас гордыня обуяла?вот, опять от взрывов заалело:нас во двор выводит погоняла…ИЮЛЬ
у ковчега
предрассветный полумрак,мокрый от дождя ночного,каждый образ – тайный знакмира дальнего, иногоя один в пустой ночи,шепчут шорохи и страхи,иглы чести горячикак удары на замахетихо, пусто, плачут крышив непроснувшемся дурмане,и меня никто не слышитв нарастающем туманев сером небе рваных мыслейчудится житьё чужое,облака в дождях провислии зовут меня как Ноя…АВГУСТ
лёгкая облачность
вот и всё – мне пора уходить,навсегда, насовсем, в глубину,прерывая последнюю нить,а они всё плывут и плывути небес синева – ни за чем,если там, впереди, только муть,сам себе скоро буду тотем,а они всё плывут и плывутшрамы памяти быстро затянет,и стихи мои тоже умрут,все идеи-проекты увянут,а они всё плывут и плывути зачем приходил, уж не вспомнить,и куда ухожу – не пойму,кроной был – а теперь только корни,что ж они надо мною плывут?в Измайловском ПКиО
в парке тихо, шепчутся влюблённые,матерясь в переизбытке чувств,голуби, от шашлыков холёные,ходят, раздувая зоб и грудьдети в розовом, в оранжевом – уборщицы,в сером – небо, в голубом – мечты,ивы серебром своим топорщатся,разнотравны клумбы и цветыгде-то город бредит автострадами,кто-то в офисах разводит свой планктон,нынче им приказано быть правыми,петь под зомби-ящик в унисонне болит душа – навек отмаялась,память отпустила тормоза,мне давно на прошлое покаялось,с запада ползёт на нас грозадолгожданный дождь
синие сирени,голубые грозы,ливень – не осенний,как стихи – не прозашалыми ветрамираскачало ветки,в небе оригами —мусора объедкикак шрапнель – по крышам,в пузырях и пене,дождь так явно слышен,будто в храме пеньеи в душе отрада,счастье и забвенье,голоса из сада,сон и просветленьемой скелет
болеет мой скелет,скрипит и еле гнётсяи ходит, как придётся,на склоне дней и летему нехорошовставать и одеваться,ходить… – куда ему деваться?– хоть сыпься в порошоки лишь во снах ему —скакать или резвиться,и падать с круч – и не разбиться,и лихо в стремя на бегутеперь – скорей бы в гроб,покоя кости просят,они всё суетное хают и поносят,лелея мой опустошённый лобночная гроза
забери меня, гроза,в свои страсти и стихии:я в электроэйфориипринял жертвенную позукак, однако, гром грохочет,среди ливня-среди ночи:разорвать в лоскут и клочьякто-то атмосферу хочетжертвенный стакан нальюароматного соаве,возликуем вместе, аве,слава буре и дождюутром встанет благодатьпар поднимется над полем,ляжет дух земли покоем —мне опять не умиратьпрелесть современной жизни
это так винтажно —в отпуске – марьяжно,и совсем неважно,что всё это накладноэто так гламурно —бодро и бравурно,жизнь как гладь глазурнагладь как жизнь – абсурднажизнь проста как репа:кратка и нелепа,к умникам свирепа,патриотам – скрепаи природа мятна,очень ароматна,и судьба невнятна —это так приятностарческая бессонница
на спине спят мёртвые, свободные,видящие небо над собою,скорчившись – рабы или голодные,как попало – пьяные, изгоия не сплю, а значит, я – живое,не хочу ни подвигов, ни сраму,вижу небо, но совсем иное,ощущаю тягостную кармуи проходят в привиденьях годы,вспоминаются невольные и злые,и стихов мучительные роды,тени чьи-то, присно и отнынея встаю, разбитый и усталый,по стене – пугливый шорох тени,что-то напишу, но скверно, слабо,и с небес неслышно больше пеньеСЕНТЯБРЬ
вот и всё
вот и всё, вот и всё, вот и всё —облетают последние листья,дождик плачет мне прямо в лицо,ветер поздний кружится и злитсяв небе старческом – скука, унынье,плачут сыростью стены, дома,и метёт чей-то грязный посыльныймусор в наших пустот закромапозабыты мечты и желанья,что там в прошлом? – не видно ни зги,мы – несчастного рока созданья,и себе и соседям врагипо расхлябанной, в ямах, дорогепокатилось судьбы колесо:не карета – разбитые дроги…вот и всё, вот и всё, вот и всё…жизнь
(стихи в прозе)
жизнь – это падение:кто-то с ужасом и замиранием сердца ждёт удара о землю,кто-то наслаждается своим свободным полётом,кто-то ищет смыслы и оправдания происходящему,то-то успевает нарисовать «Сикстинскую Мадонну»жизнь – это взлёт:после взрыва пороховой бочки,взлёт ракеты в неведомый Космос,взлёт самолёта на тёплый напляженный юг,взлёт и расцвет фейерверка идей и мыслейжизнь – это жизнь:сексуальные копошения и размножения,процессы гниения и разложения,сплошная жратва и старение,борьба за существование и сосуществованиежизнь – это смерть:более неизбежная, чем сама жизнь,малозначащий фрагмент небытия,это то, что отделяет нас от богов и героев,жизнь – это любовьоле и свете
я потерял двух сестёр, во всём,и себя – во многом,да, конечно, мы все уснём,идя за ненужным гробомпотеряны две рукии кусок отвердевшего сердцав небе птицы чертят кругиравномерно, будто от Герцая теперь доживаю свой,пугливо и осторожно,скоро некто крикнет мне: «стой!»и мне станет уйти несложноуйти за сёстрами вдаль,туда, где не будет печали,и будет немного жаль,что меня ведь и здесь не ждалиПРОХЛАДИТЕЛЬНЫЕ НАПИТКИ
квас
холодный, свежий, шипучий,несладкий, в меру с горчиной,можно и так, но в окрошке лучше,а ещё лучше – с мятой и тминомпиво
первый, жадный глоток – почти до дна,как восхитительна пряность!кружка прекрасна, когда не одна,когда с ней приходит пьяностьлимонад
в минералку лимону отжать,свежей мяты туда нарубить,не забудь хоть чуть-чуть охлаждатьперед тем как налить и испить