Кэти в Городе Грехов

Пролог

Что делать, когда твой истинный облик – это нечто, что общество отторгает, заклеймив порочным? Когда каждый взгляд, каждая улыбка – лишь маска, скрывающая бездну желаний, которым нет места в вашем сияющем «жили долго и счастливо»? Когда твои жгучие и необузданные фантазии выходят далеко за узкие границы приличия и дозволенности, заставляя тебя задыхаться от невысказанного? Правильно: тихо гнить в молчании, подавляя в себе каждую искру истинного «я», пока она не превратится в пепел.

Это правда. Этот мир, который считает себя святым и непорочным, на самом деле – болото, затянутое тонкой плёнкой благопристойности. Ты прячешь свои руки, чтобы никто не увидел, как они дрожат от жажды прикосновений. Ты прячешь глаза, чтобы никто не смог прочитать в них голод по запретному. Ты прячешь себя, чтобы не вызывать отвращения в тех, кто сам гниёт изнутри, но делает это под тонким кружевом лжи. Твоя жизнь превращается в постоянную битву. Битву с собой. С той грязью, которую ты в себе носишь, и с тем желанием, которое рвётся наружу. И ты знаешь, что когда-то эта грязь вырвется, и тебя разорвёт на части, разнесёт по ветру, словно пепел. И ты будешь гореть в аду, который сама себе выстроила.

Твоё сердце делится на две части. Одна – светлая, нежная, жаждущая любви, простого человеческого счастья, о котором рассказывают в сказках. Она мечтает о покое, о доме, о мужчине, который смог бы обнять тебя, не испугавшись твоей темноты. Эта часть тебя готова ради него на всё, готова сгореть дотла, лишь бы стать чистой, чтобы быть достойной.

Но есть и другая часть. Тёмная, грязная, порочная. Та, что смеётся над твоими мечтами, называя их жалкими и глупыми. Она питается твоим пороком, твоими желаниями, твоим голодом. Она – та самая гниль, которую ты так тщательно прячешь от всех. Именно она нашептывает тебе по ночам о наслаждении, о боли, о том, что нужно почувствовать, о том, что нужно испытать. Эта часть не ищет покоя, она ищет свободы. Свободы от морали, от ограничений, от лжи. Она хочет дышать полной грудью, даже если этот воздух пропитан ядом.

Но Катрин не позволила себе сгореть. Она выбрала другой путь. Путь, усыпанный лепестками роз и осколками разбитых зеркал, ведущий в самое сердце тьмы, которая так манит человека. Она смогла создать «Город грехов». Это не просто место, а пристанище для заблудших душ, оазис для тех, кто устал притворяться. В его стенах не существует осуждения за твои самые потаённые предпочтения. Здесь нет «слишком много», «слишком грязно», «слишком пошло». Твои сексуальные желания, те, что шепчутся только в самых тёмных уголках разума, будут удовлетворены в полной мере, без стыда и сожаления.

Это место, где можно снять кожу, сбросить навязанную мораль, стать тем, кем ты жаждешь быть на самом деле. Место, где не нужно притворяться лучшей версией себя, если на самом деле ты ей не являешься, – ведь здесь ценят твоё подлинное, даже если оно отравлено пороком. «Город грехов» – это исповедальня и алтарь одновременно, где каждый грех становится благословением, а каждая табуированная фантазия – реальностью. Здесь, в объятиях разврата, среди запаха дорогих сигар, пота и сладкого парфюма, среди смеха и стонов, человек находит свободу. Свободу, которая пьянит сильнее любого виски, и грязь, которая очищает сильнее любой святой воды.

Глава 1

Я сидела на бархатном красном стуле, словно на троне, установленном в центре первого этажа величественного четырехэтажного особняка. Мои незаменимые помощники, брат и сестра близнецы, расположились на стульях позади меня, словно верные телохранители. В просторном зале царила деловая суета: декораторы что-то примеряли, осветители настраивали свет, режиссер что-то оживленно обсуждал с коллегами. Множество людей, которым я платила, сновали туда-сюда, готовясь к предстоящему…

Пригубив виски из бокала, ощущая, как терпкий и одновременно приятный вкус согревает горло, я закурила сигарету и медленно выпустила дым из ноздрей. В этот момент на сцене разворачивалось весьма интригующее зрелище – под ритмичную музыку двигались обнаженные два тела, но исполнение девушки явно не дотягивало до нужного уровня.

Обнаженный, поражающий своей красотой мужчина возвышался над хрупкой брюнеткой. Его мускулы играли под лучами проекторов, словно выточенные из камня. Она же, вызывающе отклячив ягодицы, безуспешно пыталась обхватить его возбужденный член ртом, постоянно давясь. В целом, это зрелище вызывало скорее жалость, чем вожделение.

Сделав еще один глоток виски, я продолжала наблюдать за этим весьма посредственным зрелищем. Затянувшись сигаретой, я поставила стакан на столик, затушила окурок, от которого тонкая струйка дыма тут же взметнулась вверх. Резко поднявшись, я направилась прямо к этой паре на сцене. Мой голос прозвучал ледяным приказом, когда я обратилась к девушке:

– Отойди и смотри.

Девушка, не смея ослушаться, моментально отстранилась от мужчины и отползла в сторону. Я опустилась на колени прямо перед ним – таким сексуальным и мужественным. Моя рука уверенно скользнула к его возбужденному члену, направляя его вглубь моего горла. Глубокий стон сорвался с губ мужчины:

– Аааааааааа!

Его хриплый стон и рваное дыхание стали для меня лучшей наградой. Ускорив темп, я игриво шлепнула его по ягодице. Мужчина, явно не ожидавший такой дерзости, слегка дернулся, подаваясь вперед настолько сильно, что его член вошел в мою глотку до самого основания. Однако я не собиралась доводить его до оргазма – в этом не было моей цели. Моей задачей было показать пример. Отстранившись от мужчины, я поднялась с колен.

– Учись, милая – бросила я девушке с ледяным презрением в голосе.

– Да как ты смеешь меня учить? Я лучшая порноактриса! Меня приглашают на самые эксклюзивные мероприятия! – взвизгнула та в ответ, полная возмущения.

– Ты всего лишь дешевая шлюха. – отрезала я, грубо прервав ее жалкую тираду. Развернувшись, я направилась к выходу, бросив через плечо своим работникам.

–Эту бездарность заменить. Найдите кого-нибудь действительно умелого. В Городе Грехов должны работать только лучшие. И свет! Свет настройте правильно, чтобы даже намека на целлюлит не было видно.

– Да, да, конечно. – пробормотал смущенный осветитель.

– Прошу прощения, Катрин. – прозвучал голос ответственной за декорации, останавливая меня.

– Нам необходимо обсудить смету по декорациям.

– Разумеется, – ответила я, сохраняя дистанцию. – Я дам распоряжение моим ассистентам зафиксировать ваш запрос и организовать встречу в ближайшее время. А сейчас, прошу меня извинить, я должна откланяться.

Цокая каблуками по мраморному полу, я направилась к лифту, который должен был доставить меня на четвертый этаж. Следом за мной, едва поспевая, семенили мои верные помощники – близнецы Мирослава и Мирослав. Высокие, как две тростинки, с копнами светлых волос и пронзительно голубыми глазами, они всегда были моей тенью. Длинные волосы Мирославы развевались в высоком хвосте, а пряди Мирослава покачивались в низком. Мы зашли в кабину, и лифт плавно пополз вверх. Но даже за это короткое время мои неугомонные близнецы умудрялись щебетать без умолку, перебивая друг друга и пытаясь что-то мне рассказать наперебой.

– Катрин, я сделала подборку других актрис для вас. – заглядывая преданной собачкой, выдохнула Мирослава.

– Спасибо, милая. – потрепала я девушку блондинку по щеке.

– А мне нужно обсудить с вами денежные выплаты актрисам, кейтерингу, световикам, еще я выбил небольшую скидку на костюмы. – забрал мое внимание Мирослав.

Я продолжала идти в свой кабинет, внимательно слушая доклад Мирославы и Мирослава. Они были невероятно исполнительными, всегда готовыми к работе, их энергия буквально вибрировала в воздухе. Но признаюсь, их усердие было не единственной причиной, по которой я держала этих прекрасных близнецов так близко. Помимо их профессиональных качеств, между нами существовала… особая связь. Их тела, такие молодые и податливые, всегда были готовы предложить мне нечто большее, чем просто помощь по работе. Их прикосновения, порой случайные, порой нарочито долгие, будили во мне желание, а их взгляды, полные обожания и готовности угодить, обещали чувственные удовольствия за пределами моего рабочего стола. Их преданность распространялась и на мою постель, делая их поистине незаменимыми в самых разных аспектах моей жизни.

Мои пристрастия с бурной молодости остались неизменными – я все так же любила крепкий виски, терпкий дым сигарет и необузданный секс. И Мирослава с Мирославом идеально вписывались в мои требования: молодые, ослепительно красивые, сексуальные до мурашек и беспрекословно исполнительные. Я всегда любила доминировать – в бизнесе, в постели – и многие мужчины ломались под моим напором. Но эти милые котики были со мной с самого начала, с первых дней основания "Города Грехов". Уже пять лет мы вместе создаем уникальное шоу, место, где мужчины и женщины могут дать волю своим самым грязным эротическим фантазиям, разумеется, за весьма солидную плату. Я остановилась у дверей своего кабинета, обернулась и ласково потрепала щеки Мирославы и Мирослава.

– Спасибо, милые, – сказала я с легкой улыбкой. – Но сейчас мне нужно двадцать минут тишины и покоя… и, возможно, немного расслабиться. Решите сами, кто из вас составит мне компанию, а кто займется текущими делами.

Развернувшись, я вошла в свой кабинет, чувствуя приятную прохладу кондиционера. Открыла бар, плеснула щедрую порцию виски в стакан и опустилась в свое кожаное кресло, доставая из пачки сигарету. В тот же миг в дверях появился Мирослав.

– Хм, значит, сегодня мой мальчик. – с довольной, собственнической улыбкой констатировала я.

Мирослав двигался ко мне плавно, словно кот, крадущийся к руке хозяйки. Он молча достал из кармана зажигалку и поднес огонь к моей сигарете, его голубые глаза были полны ожидания.

– Раздевайся. – властно скомандовала я, выпуская дым.

Стянув с себя галстук резким движением, Мирослав начал медленно расстегивать пуговицы на своей рубашке. Я глубоко затянулась сигаретой и выпустила дым, наблюдая за каждым его движением, затем сделала глоток виски, смакуя терпкий вкус. Его худощавое тело было лишено грубой мускулатуры, но легкий рельеф мышц и, главное, его покорный взгляд, которым он на меня смотрел, пробуждали во мне хищницу. Сделав еще одну затяжку и глоток, я затушила сигарету в пепельнице и отставила стакан. Поднявшись с кресла, я неторопливо сняла свой красный пиджак, а затем провела руками по своим красным классическим брюкам, позволяя им скользнуть к моим ногам. Подойдя вплотную, так что я почувствовала горячее дыхание мужчины на своих губах, он вдруг резко опустился на колени передо мной и впился зубами в тонкую ткань моих стрингов. Зубы мужчины аккуратно цеплялись за ткань стрингов, медленно опуская их. Внизу живота начало тянуть от ожидания, кровь прилила к щекам. Осыпая мои ноги нежными поцелуями, он словно вымаливал доступ к самому сокровенному, поднимаясь все выше, к моей жаждущей ласки киске. Одним резким движением он толкнул меня обратно на мой директорский стул. Не давая опомниться, схватил мои ноги и закинул их себе на плечи, широко раздвинув. Я тут же почувствовала его горячее дыхание на своей обнаженной плоти. Он начал ласкать меня языком неторопливо, будто наслаждаясь каждым моментом, словно гурман, открывающий новый вкус. Затем его движения стали быстрее, напористее. Его руки крепко держали мои бедра, приподнимая их, чтобы его язык мог проникнуть еще глубже, задевая чувствительную точку моего ануса. Ритм его ласк становился все более интенсивным, и мои стоны вырывались все громче, теряя всякую сдержанность.

– Ах, да! Сильнее! – простонала я, чувствуя, как тело пронзает волна наслаждения.

Властно схватив его за волосы, я притянула его ближе, заставляя его глубже лизать мою возбужденную киску. Одновременно с этим я почувствовала, как его пальцы проникают внутрь меня, растягивая и наполняя. Это сочетание ласк сводило меня с ума.

– Ааааа, Мирослав, ну же, быстрее! – прохрипела я, чувствуя, как наслаждение нарастает.

Руки Мирослава двигались все быстрее, вызывая у меня новые волны наслаждения. В этот самый момент дверь моего кабинета открылась, и вошла Мирослава.

– Милая, ты хочешь присоединиться? – с томной улыбкой предложила я, не прерывая ласк Мирослава.

– Я бы с огромным удовольствием, – ответила девушка, ее взгляд скользнул от меня к Мирославу, – но мне нужно закончить кое-какие дела. Однако, после… с превеликим удовольствием. И, на самом деле, я зашла по другому вопросу.

Мирослав, казалось, совершенно не замечал вошедшую сестру. Его язык продолжал ласкать мою плоть с нарастающей страстью, а пальцы двигались внутри меня все быстрее, словно заявляя о своем праве на этот момент. Его тело всем своим видом показывало, что сейчас его время, и присутствие Мирославы было лишь досадной помехой на пути к нашему общему удовольствию.

– Аааа, дааааа, милый, лижи еще глубже. – простонала я, не отрывая взгляда от Мирославы. – Так что ты хотела, крошка?

Моя рука сжала набухшую грудь, а пальцы другой сильнее впились в волосы Мирослава, притягивая его еще ближе. Стоны вырывались из моей груди, заглушая попытки сосредоточиться на словах Мирославы.

– Вам звонят, и ждут ответа. – повторила она.

– Скажи, что я занята. – прохрипела я, чувствуя, как язык Мирослава творит чудеса. – Разве не видишь, твой сладкий братик сейчас занят тем, что доставляет мне удовольствие? Как только он закончит, я смогу ответить на все звонки.

– Да, я знаю, и обычно так и делаю, но сейчас, понимаете… звонит ваш отец.

Лицо мое мгновенно побелело, словно на него вылили ведро ледяной воды. Все возбуждение исчезло, как дым. Я замерла, словно статуя. Мирослав тут же почувствовал перемену, поднял голову и вопросительно посмотрел на меня, изогнув бровь.

– Котик, иди отдохни. – тихо сказала я, отстраняясь от него.

– Мирослава, переведи звонок на мой телефон.

– Сию секунду. – ответила девушка и тут же вышла за дверь в приемную.

Мирослав, собрав свои вещи с такой же поспешностью, последовал за сестрой, оставляя меня наедине с нахлынувшей тревогой.

Натянув обратно свои стринги и вернув брюки на бедра, я увидела на телефоне мигающий красный индикатор – отец ждал. Схватив недокуренную сигарету из пепельницы, я глубоко затянулась, пытаясь успокоить дрожь в руках, и включила громкую связь.

– Здравствуй, отец. – мой голос звучал ровно, но внутри все сжалось от давно забытой боли. Тринадцать лет… тринадцать лет я не говорила с этим человеком. Тринадцать лет назад моя верная Эмили помогла мне вырваться из этой золотой клетки, из-под власти человека, который хотел использовать мой брак с его стареющим другом для укрепления своего грязного бизнеса. Тогда этому "другу" было уже пятьдесят пять.

– Здравствуй, дочь.

Голос отца не изменился за эти годы, все такой же властный, только теперь в нем чувствовалась более выраженная хрипотца.

– Как ты поживаешь, Катрин Лемар?

– Откуда ты знаешь про Катрин Лемар? – мой голос прозвучал резко, в нем сквозило недоверие.

– Я знаю не только про Катрин Лемар, но даже про твой новый цвет волос, кстати, рыжий тебе идет, хоть мы не общались двенадцать лет. И про помощников твоих знаю, и про "Город Грехов". Ты всегда была у меня как на ладони.

– Тринадцать лет. – поправила я его ледяным тоном.

– Что, прости?

– Мы не общались тринадцать лет, отец. Мне недавно исполнилось тридцать семь.

– Верно, тринадцать лет. Долгий срок. Но ты никогда не была вне моей досягаемости, дочь. Все эти тринадцать лет я знал о каждом твоем дне.

Я сжала зубы, стараясь не выдать своего волнения. Осознание того, что он все это время следил за мной, было отвратительным.

Ярость волной захлестнула меня после его слов, обжигая каждую клеточку тела. Он прекрасно знал, через какие унижения и лишения мне пришлось пройти все эти долгие тринадцать лет. Он знал о каждом моем падении и каждой отчаянной попытке подняться. И вот, наконец, лишь последние пять лет, ценой неимоверных усилий, бессонных ночей и внутреннего надрыва, я смогла вырваться из той пропасти, создав свое собственное королевство – мой "Город Грехов", ставший не просто бизнесом, а настоящей страстью, моей жизнью, моей местью прошлому. В поисках хоть какой-то работы, оказавшись в полной нищете, без поддержки и надежды, я приняла единственное, как мне тогда казалось, решение – использовать свои "лучшие" навыки. То, что всегда давалось мне легко, то, что приносило мимолетное забвение – секс и выпивка. И, к моему собственному удивлению, оказалось вокруг множество таких же сломленных, но свободных духом людей, жаждущих острых ощущений, раскрепощенной любви и возможности забыть о своих проблемах. И, о чудо, многие из них оказались весьма состоятельны, в отличие от меня, нищей девчонки, пытающейся выжить. Так и родился "Город Грехов" – это странное, порочное, но по-своему прекрасное место, где самые смелые, самые потаенные и самые грязные эротические фантазии обретали плоть и кровь за весьма и весьма солидную плату. Место, где я наконец-то стала хозяйкой своей судьбы.

Вырвавшись из плена горьких воспоминаний, я с сарказмом процедила:

– И какого черта сейчас, спустя тринадцать лет, в тебе вдруг проснулись отцовские чувства и ты решил мне позвонить?

В трубке раздался звук затяжки и медленного выдоха сигаретного дыма. "Вот в кого я такая", – мелькнула у меня раздраженная мысль.

Проигнорировав мой вопрос, отец вдруг спросил:

– Ты носишь подвеску матери?

Инстинктивно я подняла руку к шее и сжала маленький круглый кулон.

– Да.

– Это хорошо… это хорошо, – протянул отец с какой-то странной задумчивостью и замолчал.

Тишина в трубке начала меня бесить.

– Что ж, если это все, то извини, у меня нет времени на молчанку.

– Постой! – почти прорычал отец.

– Ситуация вышла из-под контроля… Я серьезно накосячил. Связался не с теми. Моих компаньонов уже нет в живых, и, думаю, моя очередь не за горами. – в его голосе промелькнула обреченность.

Я молча обдумывала его слова. В моей голове быстро выстроилась вся картина.

– Значит, я тоже в этой игре?! – воскликнула я, комкая в руке случайную бумажку.

– Прости меня. – прошептал отец.

– Я перевел на твой счет деньги в качестве извинений, там приличная сумма, посмотришь. И отправил к тебе одного человека.

– Кого? Мне нахрен не нужен никакой человек!

– Ты тупая дура! – взревел отец. – Эти ублюдки не просто убьют тебя! Они тебя на куски разделают, понимаешь? Это монстры! Город давно уже не мой, я больше не король. И то, что ты сбежала в другое место, не значит, что ты не будешь расплачиваться за мои грехи! Не отказывайся от помощи, черт возьми!

Тяжелый вздох вырвался из моей груди. Вся эта ситуация казалась дурным сном, где я играю главную роль в кошмаре.

– Кто этот человек?

– Тот, кто сможет тебя защитить. Это все, что я могу. Сегодня мой самолет, и я не уверен, вернусь ли вообще. Прости, но большего я сделать не в состоянии.

– Понятно. – прошептала я, чувствуя, как страх сковывает горло.

И отец оборвал разговор, не сказав ни слова прощания.

Слезы давно перестали быть моей реакцией – сейчас меня пожирала ледяная ярость. Резко встав с кресла, я подошла к бару, схватила бутылку виски и сделала жадный глоток прямо из горла, чувствуя, как обжигает гортань. Затем я забралась на стол, достала новую пачку сигарет и закурила, выпуская клубы дыма в пустоту. Нажав кнопку внутренней связи, я ледяным тоном произнесла:

– Мирослав и Мирослава, закройте приемную и зайдите оба. Немедленно.

Я продолжала затягиваться сигаретой и делать жадные глотки виски прямо из горлышка, сидя на столе, словно пытаясь утопить в алкоголе внезапно навалившуюся тяжесть. Мне отчаянно требовалось личное пространство, утешение, и я знала, кто сможет помочь мне сбросить эти оковы тревоги, которые вновь сковал мой отец.

Две высокие фигуры бесшумно вошли в мой кабинет и закрыли дверь на щелчок замка.

– Вызывали, Катрин? – тихо спросила Мирослава, ее голубые глаза выражали беспокойство.

Выпустив еще одну порцию дыма и скользнув по ним взглядом снизу вверх, я хрипло приказала:

– Раздевайтесь. Оба.

Глава 2

Два прекрасных, знакомых до дрожи, тела принялись неторопливо освобождаться от одежды. Сначала легкой тенью упала на пол невесомая блузка девушки, за ней последовала распахнутая рубашка парня. Расстегнув брюки, они позволили им и нижнему белью скользнуть вниз, и вот эти совершенные тела предстали передо мной во всей своей наготе. Волнующий разряд возбуждения пробежал по всему моему телу, отдаваясь приятной тяжестью внизу живота. Первая ко мне двинулась Мирослава. Она шагала с такой грацией, словно дикая пантера, каждый ее шаг был плавным и уверенным. Высоко посаженная, стоячая грудь, небольшая, но невероятно соблазнительная, едва заметно покачивалась, мгновенно распаляя мои самые смелые эротические фантазии. Мои глаза следили за каждым изгибом ее тела, за тем, как колышется каждый мускул. В следующую секунду Мирослава оказалась совсем близко. Ее губы, полные желания, накрыли мои, и поцелуй стал глубоким, требовательным. Я почувствовала, как ее язык проникает в мой рот, а руки опускаются на мою грудь, сжимая ее. Резкая волна удовольствия прокатилась по телу, и громкий стон вырвался наружу, заглушая все мысли. Я настолько погрузилась в поцелуй с Мирославой, что даже не сразу почувствовала, как к нам присоединился ее брат. Его губы нежно скользнули по моей шее, одновременно с этим я ощутила, как ловкие пальцы начали расстегивать пуговицы моей блузки. В тот же миг Мирослава распахнула мои брюки, и они бесшумно сползли к ногам. А затем по моей попе раздался звучный шлепок, эхом заполнивший комнату, и эта боль лишь усилила нарастающее возбуждение. Девушка оторвалась от моих губ и широко, плотоядно улыбнулась. В следующий миг, идеально синхронно, Мирослав и Мирослава лишили меня последних предметов одежды: мои трусики и лифчик скользнули вниз. Их губы жадно принялись ласкать мою кожу, спускаясь все ниже и ниже. Первой не выдержала Мирослава – сметая все со стола, она аккуратно, но решительно уложила меня, так что моя голова оказалась внизу, а ноги, стоящие на поверхности, были широко распахнуты, полностью открывая меня для их ласк. Подняв мою попу руками, девушка осторожно, но настойчиво прильнула своим ртом к моей влажной плоти. Я почувствовала горячее, влажное прикосновение ее губ, затем мягкое скольжение языка, начинающее исследовать мои самые чувствительные места. Она вылизывала и посасывала мой набухший клитор с такой самозабвенностью, что голова шла кругом. А в это время ее брат, Мирослав, провел своим твердым членом по моим губам, безмолвно приказывая открыть рот. Я подчинилась, и он тут же вошел, заполняя меня до предела. Его член, без каких-либо прелюдий, тут же задвигался быстро и с напором, заполняя мой рот до предела. Одновременно с этим его руки жадно обхватили мою грудь, сжимая и лаская ее с нарастающей силой, усиливая и без того бурлящее во мне возбуждение. Его член настойчиво проникал все глубже в мою глотку, мужчина стремился достать до самых яиц, заполняя меня до предела. И пока я с трудом принимала его, Мирослава внизу начала нежно покусывать мой набухший клитор, отправляя по телу волны наслаждения. Мне отчаянно нужна была эта разрядка, нужно было забыться, выбить из головы те ужасные предчувствия и ярость, что оставил после себя звонок отца. Я жаждала забвения. Инстинктивно мои руки схватили Мирославу за волосы, и я прижала ее еще сильнее, не давая ей оторваться. Мне отчаянно требовалась эта разрядка, это забвение, и я была готова взять силой. А потом, оторвав одну руку от волос Мирославы, я переместила ее на упругую попу своего сладкого мальчика, и еще сильнее прижала его к себе. Его член во рту углубился, пока Мирослава продолжала свои ласки внизу, и я чувствовала, как погружаюсь в этот двойной водоворот наслаждения. Я была на самой грани, но мои сладкие помощники знали свою работу безупречно. Синхронно оторвавшись от меня, Мирослав подхватил меня на руки и одним плавным движением перенес на мягкий диван. Не успела я опомниться, как он сам опустился, и одним сильным, уверенным толчком усадил меня прямо на свой член. Обхватив его руками, я подалась вперёд, а затем начала ритмично прыгать на его члене, словно мячик, чувствуя, как он заполняет меня с каждым движением.

– Аааах… ах! – мои стоны, громкие и неудержимые, наполнили весь кабинет, заглушая все вокруг.

И тут же, как по невидимому сигналу, моя верная помощница Мирослава оказалась рядом. Она опустилась на колени прямо перед диваном, ее глаза горели в предвкушении, готовая присоединиться к нашей оргии. Она бесцеремонно, но нежно раздвинула мои ягодицы руками и тут же прильнула языком к моему анусу, начиная вылизывать его с невероятным мастерством. Девушка была настоящим профессионалом, каждый ее легкий, но настойчивый штрих посылал волны чистого наслаждения по всему моему телу, усиливая нарастающее возбуждение. Встав с колен, Мирослава грациозно подошла к моему столу, где, лежали приспособления для наших игр. Ее рука потянулась и извлекла изящную белую анальную пробку, сияющую в свете ламп. Мирослава вернулась к нам, и на ее лице играла плотоядная улыбка. Снова опустившись, она принялась вылизывать мой анус с удвоенной силой, наслаждаясь каждым стоном, который я издавала. Смазав анальную пробку моими собственными соками, она аккуратно, дюйм за дюймом, начала нежно вводить ее, и я почувствовала, как мое тело медленно, но верно подстраивается под новое вторжение. Она не спешила, потихоньку двигая пробку, медленно проворачивая ее внутри меня. Каждый микродвижение, каждое вращение доставляло дикое, ни с чем не сравнимое удовольствие, разгоняя волны наслаждения по всему телу и заставляя меня выгибаться на диване. Я продолжала отчаянно прыгать на мужчине, чувствуя, как его член наполняет меня изнутри, пока в это же время моя верная помощница Мирослава самозабвенно занималась удовлетворением моей попки, мастерски управляясь с пробкой. Это было двойное, всепоглощающее удовольствие. Их руки и губы, словно невидимые дирижеры, довели меня до самого пика. Не выдержав, я и мужчина кончили в один, взрывной момент. Наши стоны, переплетаясь, заполнили комнату оглушительным эхом. В этот оргазмический шквал я почувствовала, как освобождаю себя, свою душу, и все то темное, что так долго гнездилось в моей душе после разговора с отцом. Это было очищение через грех. В то время как я и Мирослав задыхались от только что пережитого оргазма, Мирослава, не ослабляя хватки на моей груди, принялась доводить себя. Ее пальцы ловко скользили, и вскоре ее тело выгнулось, а стон – глубокий и протяжный – стал финальным аккордом в нашей музыке безудержного наслаждения. Я позволила себе полностью расслабиться, положив голову на грудь мужчины. В это время Мирослава, осторожно извлекая пробку из моей попки, тихонько села рядом с нами на диване, пристроив свою голову на плече брата. Мы лежали втроем, тяжело дыша, в теплой, липкой тишине, нарушаемой лишь отголосками наших стонов. Немного отдышавшись, я подняла голову и глубоко, жадно поцеловала мужчину в засос, чувствуя вкус его кожи. Затем, потянув за подбородок Мирославу, с такой же откровенностью и страстью поцеловала и ее, вкладывая в этот поцелуй всю свою благодарность.