Каждый выбирает по себе
Издательство:
АСТ
Серия:
Вечная поэзияЖанры:
стихи и поэзия,сборники стихотворений,русская поэзия,современная русская поэзия,серьезное чтение,cтихи, поэзияКниги этой серии:
- -
- 100%
- +
© Ю.Д. Левитанский, наследники, 2019
© ООО «Издательство АСТ», 2019
* * *
Откуда вы приходите, слова…
«Откуда вы приходите, слова…»
Откуда вы приходите, слова,исполненные доброго доверья?По-моему, оттуда, где трава.По-моему, оттуда, где деревья.Нам переходы света и тенейза древними лесными деревамипокажутся резными теремами,возникшими из света и теней.А дальше будет глуше и темней,и тропка лисья станет неприметной.Она и вправду стала неприметной,а все-таки давай пойдем по ней,пойдем на ощупь,ветки раздвигая.Эге-ге-гей! Ну где же вы, слова?«Слова, слова!..» –вздыхают робко листья,и тропка поворачивает лисьятуда, где в листьях прячется сова.А может, так же прячутся словаза пнямии замшелыми камнями?Слова – они, наверное, корнями,как дерева,уходят в глубину.И тропка нас уводит в старину,туда, где бродит пращур волосатыйпо травам, не имеющим названья,где снег летит, не названный еще,поет еще не названная птицаи звезды,у которых нет названья,в дремучих отражаются очах.И пращура охватывает трепет,едва доходит до его сознанья,какая тяжесть на его плечах.В нем глухо пробуждается художник,и, сладкие испытывая муки,он ждет вас, нерожденные слова.Он что-то удивительное лепит,мешая краски, запахи и звуки.Сначала это только смутный лепет,и вдруг он превращается в слова.Тогда травой становится трава,а этот сумрак зыблющийся – лесом,а этот холод падающий – снегом,а это чудо маленькое – птицей.И я беру из рук его слова.Они еще звенят, как тетиваи как стрела,что пущена из лука.Они из цвета, запаха и звука.На них еще не высохла роса.В них травы отразились и деревья.И у меня кружится голова,пока я их несу тебе –слова,исполненные доброго доверья.«Древнее…»
Древнее,неразгаданное пространствосмотрит на землюхолодно и бесстрастно.В темных глубинахмаленькой светлой точкойспутник сейчас проходиторбитой точной.Чтоб заглянутьв безвестные те высоты,ни к чему ни двадцатый этаж,ни сотый.Лучик зеленый,парящий в туманных сферах,виден отчетливов этих осенних скверах,где под грибком раскрашеннымиз фанерыутром играют в шашкипенсионеры,где возле булочнойпахнет горячей сдобой –здесь, на земле этой будничной,строгой и доброй.А помню еще –за звездным полетомя наблюдал и в поле однаждылетом.И был он так ясенв полепод черным небом,в поле,где сладко пахлопеченым хлебом,где и доселетемные эти даливсё еще что-то помнилио Дедале,смутное что-то, темноеоб Икаре,что-то о божьем гневе,о божьей каре.Там, над обрывом,тополи шелестели,словно бы крыльяв небо взлететь хотели,словно бы крыльяв небо взлететь пытались,путались,расплетались,переплетались,и за ночным овином,за старой ригой,где-то за дальним лугом,над темным логом,все раздавалось –прыгай, Иване, прыгай! –все шелестело –с богом, Иване, с богом!Женщина, которой ничего не нужно
Что вы с собой делаете?Что вы себе думаете?Ничего не делаете.Ни о чем не думаете.Пусто засыпаете.Пусто просыпаетесь.Да и то лишь кажется,будто просыпаетесь.В накуренном зеркале –ваши руки дремлющие,ваши губы дремлющие,ничего не требующие.И кровать спальная –будто место лобное.Что-то в груди треснуло.Что-то в душе лопнуло.Под упругим свитеромвсе мертво-мертвенно.Сигарета с фильтромдымит, дымит медленно.А много ли истраченотого тепла женского?Давно война кончена,и спросить не с кого.А вы все боль копите,в вине горе топите –то ли горе топите,то ли в море тонете.Тонете, тонете,уже не просыпаетесь,и лишь на дне снится вам,что вы просыпаетесь.«К птичьему прислушиваюсь крику…»
К птичьему прислушиваюсь крику.Вижу только море вдалеке.Море ходит. Море пишет книгу.Книгу о себе. О старике.Сети. Сеть ошибок. Сеть сединок.Медленно стихающий прибой.Что такое старость? Поединок.С берегами. С временем. С судьбой.Днища рассыхаются у лодок.Черный борт ракушками оброс.Призрачность улова. Сеть уловок.Кто кого? Неведомо. Вопрос.Как в корриде, перед мордой бычьей.Та же несущественность улик.Быть с добычей – или стать добычей.Только это. Выбор невелик.Только это. Прочее – подробности.Этим и подробности полны.Ощущенье краткости и дробности.Напряженной сжатости волны.Только волны. Волны, за которыминабегают волны, в свой черед.Это все подчеркнуто повторами.Взад-вперед. И снова – взад-вперед.Белый – синий. Белый цвет и синий.Дни и годы. Годы и века.Та же повторяемость усилий.То же повторение рывка.Поплавок неверен и обманчив.По воде расходятся круги.И тогда на свет выходит мальчик.Он глядит на свет из-под руки.Сети. Сеть ошибок. Сеть сединок.Слабенькая детская рука.Вьется леска. Длится поединок.Лишь вода – темна и глубока.Огонь
Печной огонь.Ночной огонь на Трубной.Ручной,и неопасный потому.А он живетсвоею жизнью трудной,и незачем завидовать ему.Не то что в керогазах –в паровозахне смеет он считать себя огнем.Он всем необходим.Но в малых дозах.Чтоб суп варить.Чтоб руки греть на нем.А у негоогромные размеры,и, полумерылюто не терпя,он иногдатеряет чувство меры,стремясь полнее выразить себя.Его солдаты ярыи поджары.Едва дозорыскроются на миг –он тут как тут.Тогда гудят пожары.И разговор ведется напрямик.Одна вода,вода его тревожит.Она одна грозит ему бедой.Он все урегулировать не можетвзаимоотношения с водой.Тут он молчит.Он вынужден смиряться.Урчит печурка.Тлеет головня.И все-таки воздержимсясмеятьсянад видимой покорностью огня.Надпись на камне
Джордано Бруно
Даже в малые истинылюдям не сразу верится.И хотя моя истинатак проста и неоспорима,но едва я сказал им,что эта планета вертится,я был тотчас же проклятсвятыми отцами Рима.Вышло так, что слова моирушат некие правила,оскверняют душуи тело бросают в озноб.И стал я тогдаопасным агентом дьявола,ниспровергателемвечных земных основ.На меня кандалы не надели,чтоб греб на галере,свой неслыханный грехискупая в томительном плаванье,а сложили костер,настоящий костер,чтоб горелимои грешные костив его очистительном пламени.Я заглатывал воздухеще не обугленным ртом.Сизоватым удушливым дымомполнеба завесило.Поначалу обуглились ноги мои,а потомя горел, как свеча,я потрескивал жутко и весело.Но была моя правдапревыше земного огняи святейших соборов,которыми труд мой не признан.О природа,единственный бог мой!Частица меняпребывает в тебеи пребудетотныне и присно!Остаюсь на костре.Мне из пламени выйти нельзя.Вот опять и опятьмои руки веревками вяжут.Но горит мое сердце,горит мое сердце, друзья,и в глазах моих темныхгорячие искорки пляшут.«Промельк мысли. Замысел рисунка…»
Промельк мысли. Замысел рисунка.Поединок сердца и рассудка.Шахматная партия. Дуэль.Грозное ристалище. Подобьеблагородных рыцарских турниров –жребий брошен, сударь,нынче вашвыбор – пистолеты или шпаги.(Нотные линейки. Лист бумаги.Кисточка. Палитра. Карандаш.Холст и глина. Дерево и камень.)Сердце и рассудок. Лед и пламень.Страсть и безошибочный расчет.Шахматная партия. Квадратыбелые и черные. Утратывсе невосполнимее к концу.Сердце, ты играешь безрассудно.Ты рискуешь. Ты теряешь в темпе.Это уже пахнет вечным шахом.Просто крахом пахнет, наконец.А рассудок – он играет точно(ход конем – как выпад на рапире!),он, рассудок, трезво рассуждает,все ходы он знает наперед.Вот он даже пешку не берет.Вот он даже сам предупреждает:что вы, сударь, что вы,так нельзя,шах, и вы теряете ферзя –пропадает ваша королева!..Но опятьвсе так жегде-то слевараздается мерный этот звук –тук да тук,и снова –тук да тук(сердце бьется, сердце не сдается),тук да тук,все громче,тук да тук(в ритме карандашного наброска,в ритме музыкального рисунка,в ритме хореической строки) –чтоб всей силойстрасти и порыва,взрыва,моментального прорыва,и, в конце концов,ценой разрывапобедить,рассудку вопреки!«Вот мною не написанный рассказ…»
Вот мною не написанный рассказ.Его эскиз.Невидимый каркас.Расплывчатые контуры сюжета.А самого рассказа еще нет,хотя его навязчивый сюжетдавно меня томит,повелевая –пиши меня,я вечный твой рассказ,пиши меня(и это как приказ),пиши меняво что бы то ни стало!..Итак, рассказ о женщине.Рассказо женщине,которая летала,и был ее спасительный полетотнюдь не цирковым аттракционом,а поиском опоры и крылав могучем поле гравитационномземных ее бесчисленных тягот…Таков сюжет,уже который годтомящий мою душу неотступно –не оттого ль,что, как сказал поэт,я с давних пор,едва ль не с детских лет,непоправимо ранен женской долей,и след ее,как отсвет и как свет,как марево над утренней рекою,стоит почти за каждою строкою,когда-либо написанною мной?..Таков рассказ. Его сюжет сквозной.О чем же он? О женщине. Одной.(И не одной.)Навязчивый сюжет,томящий мою душу столько лет,неумолимо мне повелевая –пиши меня,я вечный твой рассказ,пиши меня(не просьба, а приказ),я боль твоя,я точка болевая!..И я пишу.Всю жизнь его пишу.Пишу, пока живу. Пока дышу.О чем бы ни писал –его пишу,ни на мгновенье не переставая.«Не там, где сходятся…»
Не там, где сходятся,где встречаи на ромашках ворожат,где, губ не пряча,не переча,уже собой не дорожат, –совсем не там,а много позжеесть час,незнаемый тобой,где две судьбы,еще не схожих,одной становятся судьбой.А до того,в горах плутая,на крутизну,под облакатебя ведет тропа крутая,не проторенная пока.Секут дождии почву месят,грозя обвалами камней.…Который год,который месяциду к тебе,а ты ко мне.О, как тропа моя извита,и ты на нейв иные днито вдруг теряешься из виду,а то –лишь руку протяни.И снова пропасть под ногаминепостижимой глубины,и равнодушными снегамимы, как стеной,разделены.В пути застигнуты пургою.С дороги сбились.Но веснойвсе начинается другою,неповторимой новизной.И я смеюсь над буревалом,где страх меня одолевал,где я грустил,за переваломувидев новый перевал.Ломая кромку ледяную,опять бежит моя тропатуда, где сходится вплотнуюс твоей судьбоймоя судьба.«Моя любовь к тебе – как горная вершина…»
Моя любовь к тебе – как горная вершинаили волна солоноватая морская.Все, чем я жил и чем живу, она вершила,ни на минуту от себя не отпуская.Я видел, как она растет и как шагает,то сокрушительна, а то нетороплива.Она то стужей леденит, то обжигает,пора прилива у нее, пора отлива.Она не бросит ни за что, но и не проситбежать за ней, когда за дверью непогода.Она раскинется тайгой, где нету просек,а то прикинется рекой, где нету брода.А ты все так же дорожишь лишь небом синим.Зачем ты веришь в эту ложь, не понимаю,и так растерянно дрожишь под небом зимним,и так испуганно живешь от мая к маю.* * *С мокрой травы в лесустряхиваю росу.Хочешь, стихотвореньеиз лесу принесу?В комнате, еще темной,чмокнешь во сне губами.Земляникою пахнет теплой?Сеном? Или грибами?Где-то кузнец стрекочет,травинка щеку щекочет –тебя разбудить от солнцастихотворенье хочет.А ты все не просыпаешься,все ты не просыпаешься,одними губами соннымимедленно улыбаешься:«Что, мол, опять за шалости?Нет в тебе, видно, жалости!Где же черты солидности,признаки возмужалости?..»Все это знаю издавна –не к чему повторенье.Тихо выходим из дому –я и стихотворенье.Мутную тишь дремотнуюранняя птаха будит.Нет у меня солидности,видимо – и не будет.Дачу еще не выстроил,не обзавелся чином.Толстую палку выстрогалножиком перочинным.Иду не спеша, помалкиваю,палкой своей помахиваю,с мокрой травы в лесустряхиваю росу.«Лес лопочет у окна…»
Лес лопочет у окнав полудреме.Женщина живет – однав чужом доме.Дом не брошен, не забит.Войди в сени –и почувствуешь: забыт,забыт всеми.Полумрак и тишина,ничего кроме.Женщина живет – однав чужом доме.На диване дремлет котожирелый.Муж ей дарит в Новый годожерелье.Он ей много покупал,много купит.Тянутся к ее губамего губы.Занавешено окно,постель постлана.Все вокруг занесено.Уже поздно.Лес бормочет у окнав ночной дреме.Женщина живет – однав чужом доме.«Как медленно тебя я забывал…»
Как медленно тебя я забывал!Не мог тебя забыть,а забывал.Твой облик от меня отодвигался,он как бы расплывался,уплывал,дробился,обволакивался тайноюи таял у неближних берегов –и это все подобно было таянью,замедленному таянью снегов.Все таяло.Я начал забыватьтвое лицо.Сперва никак не могглаза твои забыть,а вот забыл,одно лишь имя все шепчу губами.Нам в тех лугах уж больше не бывать.Наш березняк насупился и смолк,и ветер на прощанье протрубилнад нашими печальными дубами.И чем-то горьким пахнет от стогов,где звук моих шагов уже стихает.И капля по щеке моей стекает…О, медленное таянье снегов!«К морю стремился…»
К морю стремился,морем дышал на юге.Но когда мое сердцеслушать начнут врачи –они услышат отчетливопосвист вьюгии голос филина,ухающего в ночи.Бьет кабарга копытцамидробно-дробно.Бьется над логомсохатого трубный зов.Это Сибирьв груди моейдышит ровновсей протяженностьюдревних своих лесов.Это во мнеснега по весне не таюти ноздреватый насту краев примят.Птицы Сибирив груди у менялетают.Реки Сибирив крови у менягремят.Это во мнемедведи заводят игры,грузно кряжи качаютсяна волне.Ветер низовый.Кедры роняют иглы.Хвойные иглы –это во мне, во мне.Это во мне поднялсяи не стихаетветер низовый,рвущийся напролом.Смолкапо старой лиственнице стекает.Бьет копалуха раненаякрылом.Я ухожу из вьюги,из белой вьюги.Лодка моя качаетсяна волне.Еду куда-то.Морем дышу на юге.Белые вьюгиглухо гудят во мне.Вдовы
Как части гарнизона,погибшего за Брест, –бессменно и бессоннонесут они свой крест.Без жалобы и вздоха,грядущему на суд,тебе на суд, эпоха,свой крест они несут.Давно ушли мужчиныот этих берегов.Оставили морщины.Оставили врагов.Оставили негусто,уйдя в небытие.Нетленное искусство.Бессмертие свое…Бессмертные романы.Посмертные листы.А между тем карманы –пусты они, пусты.Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.