Она что-то скрывает

Зазывая меня в штат, шеф явно помнил о том, как ловко я умею приукрасить действительность. В рекламе без этого таланта не обойтись. Когда пишешь статьи, щедро оплаченные клиентами, естественно, акцентируешь внимание только на достоинствах продукта/предприятия/личности. Очевидно, шеф планировал выгодно использовать мои навыки. Но я-то, устраиваясь в «Уральскую звезду», ставила перед собой противоположную задачу – реализовать гражданскую позицию, яростно высказываясь по всем волнующим меня вопросам. Кто-то с возрастом обрастает бронёй цинизма, а у кого-то, наоборот, истончается кожа и любая несправедливость больно ранит… Таким образом, обнаружилось полное несовпадение наших с боссом векторов: меня влекло на баррикады социальных боёв, а он желал, чтобы я, как и прежде, писала на заказ, ненавязчиво формируя блистательный имидж владельца газеты.

К чёрту!

Февраль был безумным: автокатастрофа, похороны, депрессия… Но всё-таки я кое-что успела.

1. Организовала ремонт детского дома, где штукатурка сыпалась с потолка прямо в детские кроватки. Попутно загубила карьеру депутата, в чьём округе находилось ветхое здание, а также довела до инфаркта главу района. Статные и холёные мужчины, разъезжающие на дорогих джипах, могли бы и сами озаботиться этой проблемой, а не ждать, пока их ткнут физиономией в вопиющее безобразие.

2. Помогла установить светофор рядом с восемьдесят девятой школой. Родители школьников прислали в редакцию трагическое письмо о том, как трудно их детям пересекать загруженную транспортом дорогу по «зебре», игнорируемой большинством водителей, как стоят они, бедняжки, по десять минут на обочине…

3. Выгрызла у чиновников зубами, как ротвейлер, право поставить в очередь на жильё ветерана войны… О, это была эпопея покруче «Звёздных войн». Восьмидесятивосьмилетнему Иннокентию Михайловичу отказывали по тысяче надуманных причин: неправильно оформлена справка, не хватает документов, не являетесь малоимущим, не нуждаетесь в дополнительной жилплощади… И т. д.

Как странно! Президент день за днём обнадёживает с телеэкрана – будет сделано то-то и то-то. И жизнь вот-вот наладится… Но ничего не происходит. У нас же вертикаль власти, и обещания, прозвучавшие где-то в заоблачной дали, почти в стратосфере, долетают до земли неясным эхом. Исполнителям государственных указов даже не ясно: то ли действительно был звон, то ли померещилось… До Москвы – сто тысяч световых лет, это другая галактика. А у местных бюрократов существуют миллионы отговорок. В результате ветеран войны не только до сих пор не получил от благодарного государства квартиру – ему даже никак не удавалось хотя бы встать в очередь.

Всё, поставили.

Теперь будем сражаться за реальные, а не мифические квадратные метры жилплощади. Иннокентий Михайлович – уже не мальчик. Доживёт ли до получения квартиры?

4. Организовала денежный транш для школы № 32: на выделенные средства они отремонтировали крышу, оборудовали химическую лабораторию и отправили на международную олимпиаду двух юных Менделеевых…

Тихо собой горжусь.

– Лавры принцессы Дианы не дают покоя? Мечтаешь стать народной любимицей? – морщила нос ведущая рубрики «Садовый участок», грузная тётенька, обитающая в редакции ещё со времён битвы при Дарданеллах.

О чём ей беспокоиться? Её колонка – абсолютный хит. Дачники зачитываются поэмами о правильной высадке сидератов и безотвальной вспашке и заваливают Викторию Анатольевну восторженными или озабоченными посланиями.

Куда мне!

Хотя нет, на моём столе в кабинете тоже высится стопка писем. Народ по-прежнему верит в силу печатного слова и ждёт от газеты защиты и содействия. А времена давно изменились. Когда я только начинала карьеру журналиста, чиновники покрывались испариной, увидев свою фамилию в разгромной статье. Сейчас их гораздо труднее пронять…

Трудно, но можно.

Я подумала о принцессе Диане, упомянутой Садовым Участком. Она многим помогала, ездила в Африку, открывала больницы и школы. Но в какой-то момент ощутила, сколь непомерна подобная ноша. И призналась об этом в одном из интервью.

Когда у тебя что-то получается хорошо, люди ждут продолжения. Но самое главное – ты и сам начинаешь от себя требовать. Снижение оборотов расценивается как неудача. Я извела бездну нервов и времени, пристраивая в очередь на жильё одного-единственного старика. А ветеранов, так и не получивших обещанных квартир, тысячи! Кто им поможет? Мои усилия – капля в море.

И всё равно…

…Ой, я совершенно забыла о главном редакторе!

Он что-то говорит.

– А вы, Юлия Андреевна, могли бы разработать эту занимательную тему.

Какую?!

Я прослушала!

– Вы считаете, она мне по плечу? – уклончиво поинтересовалась я, пытаясь догадаться, о чём шла речь.

– Но ведь именно вы раскручивали кофейни «Золото» и «Шоколад».

Здрасьте.

А кофейни тут при чём?

– Организовали блестящую рекламную компанию, – настаивал шеф.

– Спасибо. Да, это было. Но сейчас я уже не занимаюсь рекламой.

Главный редактор демонстративно вздохнул. Он бы предпочёл, чтоб моё увлечение рекламным делом не угасало никогда. «Уральская звезда» публиковала бы роскошные имиджевые статьи о нужных людях. Но это – мечты босса. Его замысел не удался. Пригласив меня в газету, он самолично вонзил себе огромную занозу в задницу. Теперь его телефон раздирают звонки: «Зачем ты прислал эту стерву Бронникову?! Куда она лезет?! Она уже всех достала!»

Я так и не поняла, почему главный вспомнил про кофейни?

– Если не ошибаюсь, вы были близкой подругой той дамы… Её звали… м-м… Нонна Кратова. Я прав?

– Да.

Милая Нонночка.

При упоминании о моей бедной подруге настроение сразу испортилось. Кошмар прошедшего месяца навалился на плечи, вдавил меня в кресло.

– Да, – уныло повторила я. – И что?

– Нонна Кратова управляла «Золотом» и «Шоколадом».

– Угу. И?

Шеф замялся. Ничего не говорил, тянул время, многозначительно посматривая в мою сторону.

– Юлия Андреевна! А вы бы взяли да и прозондировали почву! – вдруг с деланной живостью сообщил он.

– На тему чего? – тупо промычала я.

– Ах, ну я же объяснил! – раздражённо произнёс главный.

– Извините, не совсем поняла.

В глазах главного редактора – досада и удивление. Когда читаешь мои статьи, складывается обманчивое впечатление, что они написаны невероятно умным человеком. На самом деле я – непроходимая тупица. Шеф это понял прямо сейчас.

– А что вы объяснили? – я недоумённо и наивно моргнула.

Нет, правда! Серьёзное объяснение не проскочило бы мимо моих ушей. Хоть что-нибудь обязательно бы уловила. Раз не уловила – значит, главный на самом деле не говорил ничего конкретного. Так, намекнул, закинул наживку. И понадеялся на мою догадливость.

– Юлия Андреевна… Ну как же! Неужели вы не в курсе? Ходят слухи, что всплыли серьёзные документы, способные подпортить репутацию самому Богдану Гынде, хорошо вам конечно же знакомому.

– С чего вы взяли?

– Пробил по своим каналам. Компромат на Богдана Гынду безусловно существует.

– Я в этом не сомневаюсь. Конечно, он есть – компромат на Гынду. Учитывая масштабы деятельности этого господина и методы его работы. Но с чего вы взяли, что я хорошо знакома с Гындой?

– Позвольте-позвольте, Юлия Андреевна! – засуетился шеф. – Вы целый год подвизались у него пиар-специалистом. Рекламировали две его кофейни. Более того, дружили с Нонной Кратовой, управлявшей этими заведениями. А она, в свою очередь, являлась правой рукой Богдана. Его преданной помощницей.

Какой бред!

– Босс, вы заблуждаетесь, – мягко возразила я.

По лицу главного пробежала мгновенная судорога удовольствия – американское «босс» вместо привычного обращения по имени-отчеству явно ему по душе. Он тут же расправил плечи, встряхнул львиной гривой.

Как ребёнок, честное слово!

– Моя подруга Нонна никогда не являлась преданной помощницей Богдана Гынды. А я вовсе не работала у него пиарщиком. В штате не состояла, зарплату не получала. Кофейни рекламировала на общественных началах. Просто чтобы помочь подруге. А самого Гынду видела в основном по телевизору. Живьём – всего пару раз.

Брррр!

Больше и не надо.

– Значит, вы не хотите заняться расследованием?

– Каким?

– Юлия Андреевна! – возопил главный. – Хватит тормозить!

– Так. Вы хотите поручить мне поиски документов, являющихся компроматом на Богдана Гынду. И мы их опубликуем. Правильно я вас поняла?

– Воспользуйтесь старыми связями, пообщайтесь с людьми, – кивнул главный. Он наконец-то удовлетворён: с пятой попытки, но я всё же уловила смысл его туманных намёков.

Неужели шеф решил сразиться с Богданом Гындой, всемогущим и грозным членом Законодательного собрания области, а попутно – владельцем половины города? Неужели босс проглотил сыворотку смелости? И теперь он будет не только выглядеть, но и действовать, как лев?

Удивительно!

– Браво, шеф! – зааплодировала я. – Очень смелая идея!

– Угу-м…

– Но только без меня.

– Почему?!

– Я боюсь.

– Чего?!

– Боюсь связываться с Гындой, – бесхитростно призналась я.

Главный редактор явно был ошарашен.

– Юлия Андреевна… – пробормотал он. – Но как же… Я полагал, вы смелая девушка. И настоящий принципиальный журналист.

– Спасибо. Но Гында любого оппонента раздавит, словно букашку. А меня и подавно. Даже не заметит, как что-то слабо хрустнет под каблуком его сверкающего английского ботинка… Гында – чересчур монументальная фигура. Зачем ввязываться в битву, заранее обречённую на провал? Не хочу приносить себя в жертву. Лучше буду и дальше потихоньку заниматься маленькими, но полезными делами – устанавливать светофоры, пристраивать ветеранов в очередь на квартиру, добывать деньги на школьные лаборатории… А копать пластмассовой лопаткой яму для отлова мамонта – слишком сложная задача. Она мне не по зубам.

– Я сильно разочарован, Юлия Андреевна… Ведь именно ваша дружба с Нонной Кратовой… Вы целый год находились в непосредственной близости к Богдану Гынде… Вы столько всего знаете… А могли бы узнать ещё больше… А?

– Нет, даже не уговаривайте. Я боюсь. Хватит мне проблем и несчастий!

Главный умолк в полной растерянности. Моя честность сразила его наповал. Стоило лишь признаться, что я умираю от страха при одном упоминании имени Богдана Гынды, и слова застряли у шефа в горле, а все аргументы иссякли.

Наверное, он втайне мне завидует. Я – пятидесятикилограммовая пигалица, тощий заморыш (как говорила Нонна), и поэтому могу откровенно заявлять о своих страхах. Это никого не удивит, более того, у многих появится желание встать на мою защиту. А вот если наш главный редактор распишется в глобальной трусости – это будет бомба!

Думаю, если взвесить наш страх, мой будет весить как пёрышко, а его – как железная булава.

Кофейня «Шоколад», где всего месяц назад ещё командовала моя подруга Нонна Кратова, находится на проспекте Металлургов – в двух шагах от редакции газеты. Короткими перебежками, как диверсант, я преодолела путь, а мороз вонзает в мои щёки миллионы ледяных иголок и мгновенно пробирается под пуховик.

Внутри кофейни царило волшебное тепло, пахло шоколадом и ванилью. Бариста Вадим печально кивнул из-за стойки. В последнее время многие знакомые провожают меня сочувственными взглядами.

В углу я заметила коллегу, Фёдора Полыхаева. Фёдор – фрилансер, поставляющий различным изданиям материалы, острые, как перчик чили. Меня он недавно снабдил информацией о том, какие хитроумные способы используют местные чиновники, добывая себе квартиры за государственный счёт. Эти сведения потребовались мне для написания статьи о жилье для ветеранов. Правда, потом главный редактор сократил самые интригующие абзацы.

Федя, в точном соответствии со своей фамилией, полыхает, он готов сиять всегда и везде. У него нет семьи, он волк-одиночка. Его страсть и мания – вскрывать язвы общества. Раньше такие взрывоопасные журналисты являлись бессребрениками, но сейчас Фёдор получает за статьи огромные гонорары – его материалы увеличивают тираж. Деньги не сильно волнуют Фёдора, однако и борцом за идею его тоже не назовёшь. В Федином желании выставить у позорного столба всех казнокрадов и мздоимцев ощущается какой-то спортивный азарт. Мой коллега словно участвует в бесконечной гонке и никак не может остановиться. Тщеславие и жажда адреналина заставляют его рисковать жизнью, раскапывая дела, где замешаны сильные мира сего. Часто после публикации очередной статьи, упоминающей громкие имена, возбуждается уголовное дело. Наверное, в эти моменты Фёдор чувствует себя всемогущим.

Он, безусловно, сразу ухватился бы за идею подпортить репутацию Богдану Гынде!

– А, Юлька, привет. Падай сюда. Чего несёшь?

– Взяла нам два эспрессо и круассаны.

– Знаешь, я уже писаю кофием, – интимно признался Фёдор. – И эякулирую им же.

– Упс. Надо же. Круто, – смущённо пробормотала я, быстро соображая, должна ли приличная барышня отвечать откровенностью на откровенность? Иными словами, обязана ли я поведать кавалеру парочку занимательных фактов о собственной физиологии? Федя даже не представляет, насколько у нас, девочек, всё интересно устроено!

Уж лучше я промолчу…

У Фёдора борода и эффектный свитер, поэтому он похож на геолога, а в просветлённые моменты дотягивает и до образа Хемингуэя.

Он отодвинул в сторону ноутбук, а официантка, невесомой бабочкой припорхнувшая к столику, унесла три пустые чашки. Я в двух словах рассказала коллеге о внезапном приступе храбрости у главного редактора «Уральской звезды».

– Но это легко объяснить, – хмыкнул Федя.

– Правда? А я, честно говоря, в недоумении.

– Девочка моя, раскинь мозгами. Они же у тебя есть, насколько я знаю.

– Спасибо, Федя, за комплимент. Но в прошлом месяце судьба мне здорово заехала кувалдой по голове. Поэтому мои мозги временно в анабиозе. Предпочла бы услышать готовое объяснение.

– Ладно, крошка, я тебе разжую. Газета «Уральская звезда» – акционерное общество.

– Я в курсе.

– А кому принадлежит большая часть акций?

– Сам скажи.

– Вице-губернатору!

Вот, открыл Америку.

– Да знаю об этом, Федя, знаю, – нетерпеливо воскликнула я. – В том-то и дело! Вице-губернатор и Богдан Гында – друзья. Почему же мой шеф решил наброситься на барского друга?

– Та-да-а-ам! Сюрприз! Вице-губернатор и Гында больше не друзья! – торжествующе заявил Фёдор. – Они дружили до недавнего времени, а месяц назад между ними кошка пробежала.

– Ах, вот оно что! Ну, тогда всё ясно. И что мальчики не поделили?

– Несколько десятков гектаров на Ласковом озере. Гында начал строить там клубный отель, а у вице-губернатора, как выяснилось, были другие планы.

– Но там же заповедник!

– Там настоящий рай, – согласился Фёдор. – Удивительно, что до сих пор ещё никто не прибрал к рукам этот лакомый кусочек. Теперь вице-губернатор и член Законодательного собрания области – в контрах. Кто победит – получит земельные угодья на Ласковом. «Уральская звезда», само собой, будет формировать общественное мнение в поддержку справедливой борьбы вице-губернатора. Сейчас ваша газета поднимет вой: «Не дадим разорить заповедник! Гында – go out!»

– Go out? – оживилась я. – А как переводится? Постой, запишу, я тут делаю английские карточки. Итак, go out. Уходи прочь?

– Скорее, иди на… – уточнил Фёдор.

– Э-э… Ясно. У тебя хорошее произношение.

– Безусловно.

– Значит, вице-губернатор и Гында столкнулись лбами. Фигуры по масштабу равноценные. Интересно, кто победит. Хотя какая разница? Озеро Ласковое в любом случае будет оприходовано. И построят там вовсе не федеральный санаторий для детей с ДЦП. Спасибо, Фёдор, что прояснил ситуацию.

– А ты, Юлька, мне тоже кое-что объясни.

– Да?

– Ты столько лет занималась рекламой. Денежки мешками домой носила. И вдруг подалась в газету на скромный оклад, начала сражаться за справедливость. Почему такой вираж? Что произошло?

– Ничего особенного. «Удачные покупки» закрылись. Нашла другую работу. В «Уральской звезде».

– Не сомневаюсь, у тебя были предложения и повыгоднее.

– Наверное, вспомнила, что я журналист. Теперь возглавляю отдел социальных проблем. А раз так – сам Бог велел восстанавливать социальную справедливость. В меру моих сил.

– Понятно. Исповедуешь принцип: любое дело, за которое взялся, надо делать на пять с плюсом?

– Да. Хороший принцип. Разве нет? И потом, Фёдор… Мне уже не двадцать. В какой-то момент я задумалась о том, что имею в результате. Подшивку красиво написанных рекламных статей? Да, это тоже творчество, но его не положишь на чашу весов, оценивая жизнь. Из этого не сделаешь книгу, этим не похвастаешься перед детьми.

– Хм, а ты привыкла взвешивать и оценивать каждый свой шаг? Серьёзная девушка. А я вот просто живу, – Федя расправил богатырские плечи, сладко потянулся и кивнул официантке, чтобы принесла ещё эспрессо. – Жду весны. Конь застоялся в стойле. Скорей бы уж асфальт увидеть…

Я догадалась, он говорит о своём обожаемом мотоцикле. Тоска Фёдора была мне понятна. Жестокие погодные условия лишили его возможности перемещаться в пространстве излюбленным способом – верхом на роскошной сверкающей «ямахе», рычащей, как сотня разъярённых львиц. Не знаю, как бы я выжила, останься вдруг без машины…

– Значит, по словам твоего шефа, существует некий компромат, способный низвергнуть Богдана Гынду с его пьедестала? – задумчиво пробормотал Фёдор, сменив тему.

– Всем известно: Гында – великий махинатор. Он прибрал к рукам не одно предприятие.

– И, карабкаясь на Олимп, закатал в асфальт не один труп, – усмехнулся Фёдор.

– Но вслух об этом никто не говорит.

– Очевидно, твой главный редактор – экий храбрец! – решил громко заявить об этом. Но Юля! Ты же была как-то связана с Гындой? Пиарила его кофейни, – вспомнил коллега. – Вот эту, «Шоколад». А ещё… «Золото», точно, «Золото»!

Проклятье!

Мне теперь вовек не отмыться?

– Я на Гынду не работала. Помогла подруге, управляющей кофейнями, с рекламой. А Гында тут вовсе ни при чём. Мне он до лампочки.

– Жаль. Я надеялся, у тебя сохранились контакты. Было бы классно заполучить компромат на этого саблезубого тигра. Смотри, если что, сразу мне телеграфируй и документы из рук не выпускай.

– Вот ещё! Даже и не прикоснусь!

– Ты серьёзно?

– Мне жизнь дорога!

– А уж я бы использовал провокационные документики на полную катушку, – мечтательно произнёс Федя. – Устроил бы монреальский фестиваль фейерверков – искры сыпались бы из глаз и у Гынды, и у публики.

– Ты крупный, смелый мужчина. С бородой. Эякулирующий стопроцентной арабикой. Не каждому такое по плечу, – кротко напомнила я.

Фёдор самодовольно улыбнулся.

– Ты тоже девица не промах, – вернул он комплимент. – Какую свистопляску устроила из-за ветеранской квартиры! И с детским домом тоже постаралась… Ладно, не хочешь участвовать в крестовом походе против Гынды, и не надо. Пробью по своим каналам, какие занимательные факты из его биографии вдруг всплыли на поверхность. Надеюсь, удастся что-то ухватить…