Широкая Масленица. Обычаи, православные традиции, рецепты

Православные традиции

Последняя подготовительная к Великому посту неделя называется Сырной седмицей. Примечательно, что, с одной стороны, эта седмица особенно радостна – это время в церковном календаре связано с размышлениями о грядущем конце зла и победе добра после Страшного Суда – в течение этой недели христиане должны прочувствовать «радость ожидаемого пришествия Царства Божия». По традиции, предполагаются праздничные застолья с родными и друзьями. Хождение друг к другу в гости в Масленую неделю неслучайно – это сближает, дает повод простить обиды и недовольства, которые накопились за год, ведь в конце этой седмицы, в день накануне Великого поста – Прощеное воскресение.

С другой стороны, Церковь предостерегает паству от всякой неумеренности, пьянства, легкомысленных поступков и опасных игр в это время – за весельем не стоит забывать о высоком подготовительном назначении этой светлой, радостной недели.

«Мир с родоначальниками горько да восплачет: снедию сладкою падший с падшими», – звучит в песнопениях Сырной седмицы – так вспоминается грехопадение Адама и Евы, произошедшее от невоздержания, и содержится восхваление поста с его спасительными плодами. Этим чтением Церковь напоминает нам, что мы должны делать добрые дела, и зовет грешников к покаянию, напоминая, что за все грехи нам придется отвечать. На Сырной седмице уже не совершается Таинство Венчания, в среду и пятницу не служится Литургия, а на Часах произносится молитва прп. Ефрема Сирина с преклонением колен. В сырную субботу Церковь вспоминает всех преподобных отцов, «в постничестве просиявшие светло, преподобно же пожившия», напоминая нам тем самым о предстоящем подвиге Великого поста и указывая примеры добродетельной жизни в лице святых жен и мужей. Воздерживаясь от мяса, мы очищаем себя телесно и постепенно проникаемся светлым предчувствием поста.

Сложившийся на Руси обычай проводить Масленую седмицу с блинами вполне соответствует особенностям национального уклада. С давних времен в эти дни слабели сословные, имущественные, должностные различия – ведь к столу могли быть приглашены люди незнатные, странники, нищие. Богослужебные особенности Сырной седмицы и история церковного устава полностью опровергают ложное мнение, что Масленица восходит лишь к некоторым языческим обычаям, как, например, сжигание чучела в честь прощания с зимой и встречи весны.

О христианском происхождении традиций Масленицы – Сырной седмицы, ставших всенародными, свидетельствует, в частности, история установления обычая этой подготовительной недели перед Постом: византийский император Ираклий (610–640 гг.) после шестилетней изнурительной войны с персидским царем Хозроем дал обет не вкушать мясо в последнюю седмицу перед Великим постом. Была одержана победа. Приняв благочестивый обет и ходатайство царя, Церковь ввела в устав семидневное воздержание от мясной пищи.

Напомним прекрасные слова современного русского писателя Владимира Крупина: «Масленичная неделя – это удивительное время ожидания Прощеного воскресения и Великого поста. Ведь в последний ее день, когда чувство вины за нанесенные друг другу обиды нас особенно подпирает, мы просим прощения у ближних и у Господа, испытывая великое облегчение, позволяющее с чистой душой вступить в Великий пост».

Важно не только попросить прощения у ближних, но и самому искреннее простить всех, ведь в Евангелии сказано: Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших (Мф. 6, 14–15).

О молитве святого Ефрема Сирина

Читается на часах в среду и пятницу Сырной недели и во всю, кроме субботы и воскресенья; а также в первые три дня Страстной седмицы.

Господи и Владыко живота моего, дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми. Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве даруй ми, рабу Твоему. Ей, Господи, Царю, даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего, яко благословен еси во веки веков. Аминь.

Эта молитва была написана в IV веке. Из глубины веков она дошла к нам благодаря своей мудрости и тому, что из года в год повторялась за церковным богослужением. Молитва Ефрема Сирина вдохновила прекрасного русского поэта А.С. Пушкина на одно из лучших его стихотворений:

Народные традиции

На Масленицу в течение всей недели веселье, традиции и забавы всегда имели установленную последовательность, что выражается в названии масленичных дней.

Понедельник зовется «встреча». В этот день достраивали ледяные горки, качели и балаганы, наряжали чучело Масленицы в старую женскую одежду. Насаживали его на большой шест и с веселыми величальными песнями возили на санях. Затем чучело устанавливали на ледяной горке, с которой устраивали катание на санях. В понедельник начинали печь блины, и первый блин обычно получали нищие на помин усопших.

Вторник называется «заигрыши». С утра молодые люди катались с гор и ели блины, а также приглашали в гости родных и знакомых: «У нас-де горы готовы, и блины испечены – просим жаловать».

В деревянных балаганах давали театральные представления с участием Петрушки и масленичного деда. Скоморохи пели частушки. Было принято возводить ледяные крепости, устраивать шуточные бои.

В конце XVIII века в Петербурге устраивали гулянья на Исаакиевской площади, где устанавливали балаганы и карусели, строили ледяные горки. В Москве катались на санях по Москве-реке и реке Неглинке. Проводили маскарады на московских улицах.

В среду, в «лакомки», в каждой семье накрывали столы, предлагая гостям блины, кушанья из рыбы, яиц, творога, молока. В некоторых областях России особое внимание в этот день уделяли тещи своим зятьям – «тещины блины». В городах и поселках устанавливали торговые палатки, где предлагали горячие сбитни, русские пряники, орехи, кипящий чай из самовара.

Самое веселье начиналось в четверг – «широкий разгул». Гуляли с утра до вечера, плясали, водили хороводы, пели частушки.

Все с удовольствием катались на ледяных горках, качелях и лошадях, устраивали пиры, карнавалы и кулачные бои, начинали колядовать. Катания на лошадях всегда были неотъемлемой частью праздника. Лошадей украшали цветными лоскутками и бубенчиками, колокольчиками и расписными дугами. K передку санок прикрепляли яркие флаги на шестах.

Пятница славилась «тещиными вечерами». «Приходи, Ванюша, блины кушать», – говорили в народе. Своих тещ зятья чаще всего посещали, для которых специально пеклись блины и готовились разные угощения. Там, где было принято приглашать зятьев на блины в среду, в пятницу, наоборот, тещи ходили к зятьям на блины.

В субботу, на «золовкины посиделки», молодые невестки принимали у себя родных, приглашали в гости золовок (сестер мужа) и дарили им подарки.

В последний день Масленицы, в «Прощеное воскресенье», принято просить друг у друга прощение и отвечать: «Бог простит, и я прощаю». Гулянье заканчивалось, на ледяных горках разводили костры, чтобы растопить лед и прогнать холод.

В этот день окончательного прощания с зимой сжигали чучело Масленицы, а пепел развеивали по полям, чтобы был хороший урожай.

Много шуток, прибауток, песен, пословиц и поговорок связано с этими днями: «Без блина не масляна»; «На горах покататься, в блинах поваляться»; «Не житье, а Масленица»; «Масленица объедуха, деньгам приберуха»; «Хоть с себя все заложить, а Масленицу проводить»; «Не все коту Масленица, будет и Великий пост».

Блины на Масленицу пекут каждый день Масленичной недели.

В первый – блинища, во второй – блины, в третий – блинцы, в четвертый – блинчики, в пятый – блинки, в шестой – блиночки, в седьмой – царские блины.

О блинах, которыми потчуют на Масленицу, в народе складывались стихи и песни:

С Масленицей связаны также и некоторые народные приметы. В старину говорили: «Какова пестрая, такова и Маслена»; «Если на всеядной будет хорошая погода, то и Маслена будет тепла»; «Ненастная погода в воскресенье перед Масленицей – к урожаю грибов»; «Какой день Масленицы красный – в такой сей по весне пшеницу».

Тема Масленицы нашла довольно полное и всестороннее отражение в произведениях русских писателей. Много прекрасных строк посвятил Масленице Иван Шмелев в романе «Лето Господне», писал о ней и Вячеслав Шишков, и Василий Никифоров-Волгин. Упоминание о Масленице можно встретить у А.С. Пушкина в «Евгении Онегине» и М.Ю. Лермонтова в «Песне о купце Калашникове».

Напомним некоторые отрывки из произведений русских писателей.

И. Шмелев. Из книги «Лето Господне»

…Оттепели все чаще, снег маслится. С солнечной стороны висят стеклянною бахромою сосульки, плавятся-звякают о льдышки. Прыгаешь на одном коньке, и чувствуется, как мягко режет, словно по толстой коже. Прощай, зима! Это и по галкам видно, как они кружат «свадьбой», и цокающий их гомон куда-то манит. Болтаешь коньком на лавочке и долго следишь за черной их кашей в небе. Куда-то скрылись. И вот проступают звезды. Ветерок сыроватый, мягкий, пахнет печеным хлебом, вкусным дымком березовым, блинами. Капает в темноте, – Масленица идет. Давно на окне в столовой поставлен огромный ящик: посадили лучок, «к блинам»; зеленые его перышки – большие, приятно гладить. Мальчишка от мучника кому-то провез муку. Нам уже привезли: мешок голубой крупчатки и четыре мешка «людской». Привезли и сухих дров, березовых. «Еловые стрекают, – сказал мне ездок Михаила, – “галочка” не припек. Уж и поедим мы с тобой блинков!»

М. Забылин. Из книги «Русский народ. Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия»

В Петербурге в прежнее время масленичное гулянье было устраиваемо на Исаакиевской площади. Тут были устраиваемы и балаганы, и ледяные горы, и карусели, а по окраинам или вне пределов этой местности, назначенной для удовольствия публики, так называемой горной, была установлена езда в экипажах, прогулка аристократии и вообще богатого народа.

В Москве до конца XVIII катание на Масленице производилось на Москве-реке и на Неглинной, от Воскресенских до Троицких ворот, где ныне разбит Александровский сад. При Петре Великом масленичные потехи помещались близ Красных ворот, где Петр сам в понедельник на Масленице открывал масленичное торжество, покачавшись со своими офицерами на качелях.

В. Никифоров-Волгин. Рассказ «Кануны Великого поста»

Вся в метели прошла преподобная Евфимия Великая – государыня Масленица будет метельной! Прошел апостол Тимофей полузимник; за ним три вселенских святителя; св. Никита епископ новгородский – избавитель от пожара и всякого запаления; догорели восковые свечи Сретения Господня – были лютые сретенские морозы; прошли Симеон Богоприимец и Анна Пророчица. Снег продолжает заметать окна до самого навершия, морозы стоят словно медные, по ночам метель воет, но на душе любо – прошла половина зимы. Дни светлеют! Во сне уж видишь траву и березовые сережки. Сердце похоже на птицу, готовую к полету. В лютый мороз я объявил Гришке:

– Весна наступает!

А он мне ответил:

– Дать бы тебе по затылку за такие слова! Кака тут весна, ежели птица на лету мерзнет!

– Это последние морозы, – уверял я, дуя на окоченевшие пальцы, – уже ветер веселее дует, да и лед на реке по ночам воет… Это к весне!

Гришка не хочет верить, но по глазам вижу, что ему тоже любо от весенних слов.

Нищий Яков Гриб пил у нас чай. Подув на блюдечко, он сказал поникшим голосом:

– Бежит время… бежит… Завтра наступает неделя о мытаре и фарисее. Готовьтесь к Великому посту – редька и хрен, да книга Ефрем. Все вздохнули, а я обрадовался. Великий пост – это весна, ручьи, петушиные вскрики, желтое солнце на белых церквах и ледоход на реке. За Всенощной, после выноса Евангелия на середину церкви, впервые запели покаянную молитву:

«Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче, Утреннеет бо дух мой ко храму Святому Твоему».

С Мытаревой недели в доме начиналась подготовка к Великому посту. Перед иконами затопляли лампаду, и она уже становилась неугасимой. По средам и пятницам ничего не ели мясного. Перед обедом и ужином молились «в землю». Мать становилась строже и как бы уходящей от земли. До прихода Великого поста я спешил взять от зимы все ее благодатности, катался на санях, валялся в сугробах, сбивал палкой ледяные сосульки, становился на запятки извозчичьих санок, сосал льдинки, спускался в овраги и слушал снег.

Наступила другая седмица. Она называлась по церковному – неделя о блудном сыне. За Всенощной пели еще более горькую песню, чем «Покаяние», – «На реках Вавилонских».

В воскресенье пришел к нам погреться Яков Гриб. Присев к печке, он запел старинный стих «Плач Адама»: «Раю мой раю, пресветлый мой раю, ради мене сотворенный, ради Евы затворенный». Стих этот заставил отца разговориться. Он стал вспоминать большие русские дороги, по которым ходили старцы-слепцы с поводырями. Прозывались они Божьими певунами. На посохе у них изображались голубь, шестиконечный крест, а у иных змея. Остановятся, бывало, перед окнами избы и запоют о смертном часе, о последней трубе Архангела, об Иосафе – царевиче, о вселении в пустыню.

Мать свою бабушку вспомнила:

– Мастерица была петь духовные стихи! До того было усладно, что, слушая ее, душа лечилась от греха и помрачения!..

– Когда-то и я на ярмарках пел! – отозвался Яков, – пока голоса своего не пропил. Дело это выгодное и утешительное. Народ-то русский за благоглаголивость слов крестильный крест с себя сымет! Все дело забудет. Опустит, бывало, голову и слушает, а слезы-то по лицу так и катятся!.. Да, без Бога мы не можем, будь ты хоть самый что ни на есть чистокровный жулик и арестант!

– Теперь не те времена, – вздохнула мать, – старинный стих повыветрился! Все больше фабричное да граммофонное поют!

– Так-то оно так, – возразил Яков, – это верно, что старину редко поют, но попробуй запой вот теперь твоя бабушка про Алексия человека Божия или там про антихриста, так расплачутся разбойники и востоскуют! Потому что это… русскую в этом стихе услышат… Прадеды да деды перед глазами встанут… Вся история из гробов восстанет!.. Да… От крови да от земли своей не убежишь. Она свое возьмет… кровь-то!

Вечером увидел я нежный бирюзовый лоскуток неба, и он показался мне знамением весны – она всегда, ранняя весна-то, бирюзовой бывает! Я сказал про это Гришке, и он опять выругался.

– Дам я тебе по затылку, курносая пятница! Надоел ты мне со своей весной хуже горькой редьки!

Наступила неделя о Страшном Суде. Накануне поминали в церкви усопших сродников. Дома готовили кутью из зерен – в знак веры в воскресение из мертвых. В этот день Церковь поминала всех «от Адама до днесь усопших в благочестии и вере» и особенное моление воссылала за тех, «коих вода покрыла, от брани, пожара и землетрясения погибших, убийцами убитых, молнией попаленных, зверьми и гадами умерщвленных, от мороза замерзших…». И за тех «яже уби меч, конь совосхити, яже удави камень, или перст посыпа; яже убиша чаровныя напоения, отравы, удавления…».

В воскресенье читали за литургией Евангелие о Страшном Суде. Дни были страшными, похожими на ночные молнии или отдаленные раскаты грома.

Во мне боролись два чувства: страх перед грозным Судом Божьим, и радость от близкого наступления Масленицы. Последнее чувство было так сильно и буйно, что я перекрестился и сказал:

– Прости, Господи, великие мои согрешения!

Масленица пришла в легкой метелице. … От людей пахло блинами. Богатые пекли блины с понедельника, а бедные с четверга. Мать пекла блины с молитвою. Первый испеченный блин она положила на слуховое окно в память умерших родителей. Мать много рассказывала о деревенской Масленице, и я очень жалел, почему родителям вздумалось перебраться в город. Там все было по-другому. В деревне Масленичный понедельник назывался – встреча; вторник – заигрыши; среда – лакомка; четверг – перелом; пятница – тещины вечерки; суббота – золовкины посиделки; воскресенье – проводы и прощеный день. Масленицу называли также Боярыней, Царицей, Осударыней, Матушкой, Гуленой, Красавой. Пели песни, вытканные из звезд, солнечных лучей, месяца-золотые рожки, из снега, из ржаных колосков.

В эти дни все веселились, и только одна церковь скорбела в своих вечерних молитвах. Священник читал уже великопостную молитву Ефрема Сирина «Господи и Владыка живота моего». Наступило Прощеное воскресенье. Днем ходили на кладбище прощаться с усопшими сродниками. В церкви, после вечерни, священник поклонился всему народу в ноги и попросил прощения. Перед отходом ко сну земно кланялись друг другу, обнимались и говорили: «Простите, Христа ради», и на это отвечали: «Бог простит». В этот день в деревне зорнили пряжу, т. е. выставляли моток пряхи на утреннюю зарю, чтобы вся пряха была чиста. Снился мне грядущий Великий пост, почему-то в образе преподобного Сергия Радонежского, идущего по снегу и опирающегося на черный игуменский посох.

А. Чехов. Отрывок из рассказа «Блины»

Поддаются времена, и исчезают мало-помалу на Руси древние обычаи, одежды, песни; многое уже исчезло и имеет только исторический интерес, а между тем такая чепуха, как блины, занимает в современном российском репертуаре такое же прочное и насиженное место, как и 1000 лет тому назад. Не видно конца им и в будущем… Принимая во внимание почтенную давность блинов и их необыкновенную, веками засвидетельствованную стойкость в борьбе с новаторством, обидно думать, что эти вкусные круги из теста служат только узким целям кулинарии и благоутробия… Обидно и за давность и за примерную, чисто спартанскую стойкость… Право, кухня и чрево не стоят тысячи лет.