Двойная жизнь
- -
- 100%
- +
Лезвие моего же ножа, перехваченное противником, холодило шею аккурат в области сонной артерии. Я чувствовала тонкую струйку крови, которая медленно стекала за воротник от небольшого пореза. Мы остановились оба в самый разгар драки друг напротив друга. Мужчина молчал, но слышалось размеренное дыхание, будто он даже не запыхался. Я подняла взгляд и выругалась бы, если бы имела возможность хоть что-то произнести под натиском холодного оружия.
Напротив меня стоял Джон, лицо которого выхватывал тусклый отсвет настольной лампы. Глаза смотрели с интересом, на губах усмешка:
— Ты же помнишь, что в ближнем бою со мной у тебя мало шансов. — И это было абсолютной правдой.
Сколько бы мы ни тренировались вместе, всегда все заканчивалось ничьей, но с оружием — и это было сложно объяснить — он всегда был немного впереди. Если бы я знала с самого начала, с кем имею дело, нож бы никогда не достала. В любом случае, собой я все равно была довольна, так как на скуле Джона наливался синяк, темная водолазка порвана в двух местах, губа разбита, а лоб покрыт испариной. Хотя это не особо помогало ситуации.
Говорить я не могла, опасаясь даже сглотнуть. Нож Джон не убирал, изучая мое лицо со странной смесью удивления, досады и глубокой задумчивости. Медленно ослабила свою хватку и опустила руки, признавая поражение. Нужно было тянуть время как можно дольше.
Джон в немом неверии покачал головой, внимательно вглядываясь в мое лицо. Затем свободной рукой медленно потянул молнию комбинезона, как раз до места ранения, полученного там, в особняке. Я поежилась, было такое ощущение, что стою перед ним абсолютно голой.
Ухмылка медленно испарилась с его лица, взгляд моментально потяжелел.
— Сколько? — Продолжать было необязательно, мы всегда друг друга хорошо понимали. Вопрос относился к тому, сколько человек пришло со мной. Отмалчиваться смысла не имело.
— Трое.
Мужчина кивнул вроде как моему ответу, но все же больше своим мыслям, разглядывая шрам. Затем посмотрел на меня новым, непривычным для меня выражением глаз, и произнес:
— Я рад, что ты жива.
То, каким тоном были сказаны эти слова, и тот смысл, что он вложил в них, заставило меня почувствовать давно забытое ощущение — страх. Я вдруг поняла, что четыре года работала бок о бок с человеком, которого совершенно не знала, хотя все наши проверки он успешно прошел. Сейчас напротив стоял хищник, опасный, хитрый, который не остановится ни перед чем для достижения своей цели, который не знает ни страха, ни пощады. Лежащее за моей спиной тело одного из самых влиятельных людей криминального мира было тому подтверждением.
Он безукоризненно сыграл свою роль, как и я свою. И мы оба понимали, что в этот самый момент показали друг другу свою истинную сущность. Только мое погранично-отрешенное состояние принятия любого исхода ни в какое сравнение не шло с тем ощущением спокойствия, которое исходило от Джона. И спрашивать что-то, пытаться выяснить причины его поведения или тех людей, которые за ним стояли (если стояли), было такой же безумной затеей, как разговорить статую. При этом и живым он не дастся, это я понимала точно. Поэтому могла лишь догадываться о том, какие сюрпризы он приготовил отлично зная, что за Смитом придут.
Единственное, в чем я была уверена, — он не ожидал увидеть меня. И это даже не столько давало надежду на хоть какой-то благополучный исход, но больше вносило сумятицу — он мог давно прикончить меня и попытаться скрыться, но стоял напротив со странным выражением глаз. Это было обещание, явное, красноречивое. Обещание неминуемой расплаты, отчего я почувствовала себя словно в западне, как человек, на которого поставили метку. Все, можешь жить как хочешь, но ты точно знаешь, что случится.
Я нервно сглотнула, потому что своей интуиции привыкла доверять. Джон, наблюдая за мной, снова улыбнулся, догадавшись о моих мыслях. Пересиливая себя, я все же решилась спросить:
— Зачем ты убил Смита?
Джон чуть склонил набок голову и ответил:
— Он бы тебя прикончил. Плюс свою задачу он уже выполнил. — По всей видимости, на меня у него еще оставались какие-то планы, раз нож он в дело не пустил.
Мне подумалось, что даже Смит наверняка так до конца и не понял, кем был Джон. И мне в текущей ситуации осознать это тоже было сложно.
Джон толкнул дверь кабинета, которая закрылась мягким щелчком, активировав заряд, который предусмотрительно висел на ручке как раз в тот момент, когда на улице через приоткрытое окно кабинета послышался неясный шум. Тот, кто попытался бы ее открыть, со стопроцентной вероятностью отправился бы к праотцам.
Мужчина поднял свой пистолет, определив его в кобуру, развернул меня спиной к себе, все еще удерживая лезвие в опасной близости от шеи, и шепотом произнес:
— Давай-ка прогуляемся. — И мы медленно направились к выходу на балкон второго этажа, который огибал дом по периметру.
Отсюда открывался прекрасный вид на реку и водопад, но была одна особенность именно этого места — оно было заблокировано для снайпера. Единственное удобное место находилось в полутора километрах отсюда и сделать меткий выстрел, даже с учетом темноты и находящегося в заложниках человека, было практически невозможно. И Джон это прекрасно знал.
— Стоит отдать тебе должное, — тихо сказал Джон, когда мы медленно пятились к углу дома. Там балкон заканчивался, упираясь в высокие кованые перила, — тебе удалось меня удивить.
— Кто бы говорил, — устало хмыкнула я, пытаясь предугадать его дальнейшие действия. Мужчина за спиной тихо рассмеялся.
Единственным выходом для Джона в текущих условиях было только устранить тех, кто за ним пришел. Пытаться скрыться, удерживая меня в заложниках, идея безумная и нереальная, потому что никто меня спасать не будет. Поведение Джона оставалось загадкой, и я лихорадочно думала о том, как выйти из сложившейся ситуации с минимальными потерями.
Мы не дошли до конца балкона нескольких шагов, прислонившись к стене. Мужчина все также удерживал меня в захвате, но не было ощущения, что он чего-то боится или прикрывается мной, опасаясь нападения. Его сердце, ритм которого я ощущала спиной, в звенящей тишине вокруг отсчитывало удары медленно и размеренно, будто и не было ситуации, угрожающей его жизни. По моим подсчетам, ребята должны были уже проникнуть в дом.
— Красиво, — задумчиво протянули над ухом. И да, посмотреть было на что.
Луна, медленно подступая к верхушкам деревьев, освещала лес и озеро мягким призрачным светом. Водная гладь озера стелилась по поверхности неспешными волнами, игриво искажая звездное небо глубокого темно-синего цвета. Над головой развернулись миллионы галактик, застывших в безмятежной невесомости. Вокруг было не просто красиво, а так что даже дух захватывало.
И мне стало вдруг совершенно неважно как все закончится. Я сделала медленный выдох и расслабилась, прислонившись спиной к стоящему сзади мужчине. Мы стоили друг друга, все это время играя свою двойную игру, но все же были одной командой очень долгое время. Можно сбиться, подсчитывая, сколько раз мы спасали друг другу жизнь.
— Прикончишь меня? — спросила устало.
Чувствовала его улыбку, после чего он склонился и произнес над самым моим ухом:
— Это слишком просто.
Я лишь устало прикрыла глаза. В следующее мгновение Джон свободной рукой вытащил из своего кармана и вложил мне в ладонь что-то маленькое, металлическое. Я с удивлением опознала флешку, которую тогда сунула в руки Смиту.
— Это тебе за достойное сопротивление. Не потеряй.
И тут внутри дома раздался взрыв, отчего его немного тряхнуло. Вероятнее всего сработал заряд, оставленный Джоном на двери, и мне даже думать не хотелось, кто мог от него пострадать. Серая пыльная взвесь вперемешку с остатками деревянной облицовки клубами вырвалась наружу из приоткрытой балконной двери. Шанс был мизерный, но, воспользовавшись неожиданностью произошедшего, я решила взять инициативу в свои руки.
Я ударила мужчину по локтю руки, которая меня удерживала, и нырнула вниз, уходя из захвата и следующим приемом выбив нож. Мы вновь с ним сцепились и закружились в драке. Может, убивать он меня и не хотел, но покалечить был не прочь. По крайней мере, когда я предоставила ему такую возможность, он, не задумываясь, всадил мне нож в районе ключицы, который выхватил из-за своего пояса. От удара я взвыла, но все же воспользовалась отвлекающим маневром и выхватила из его кобуры пистолет, отчаянным ударом отбросив мужчину на два шага назад. Мягко спружинив, он готов был снова ринуться на меня, даже несмотря на вскинутое в его сторону оружие, но тут же прозвучали три последовательных выстрела, которыми Джона по инерции отбросило назад.
Он удивленно взглянул на меня, прикоснувшись рукой к груди. Я сделала шаг к нему, но не успела. Откинувшись назад, его тело перегнулось через перила и грузом ударилось о водную гладь. Сзади послышались шаги.
Кларк подошел, опуская оружие, перегнулся через балконное ограждение и что-то сказал в наушник. Я не слышала его слов, как завороженная глядя на мутную воду и ожидая, что Джон вынырнет. Надежда тщетная, потому что от тех ранений, что он получил, выжить было невозможно. Даже если бы на нем был бронежилет.
— Ты в порядке? — Повернулся ко мне Кларк. Затем чертыхнулся, разглядев в темноте рукоять ножа. Разжала пальцы, до того судорожно сжимавшие флешку, и отдала ее напарнику.
С противоположного угла здания появилась еще одна фигура и направилась к нам. Я устало прислонилась к горизонтальной балконной балке и опустилась на пол, поддерживаемая Кларком. Хрипло рассмеялась.
Джон оставил мне поистине царский подарок в возможности выжить от такого ранения. Оставлю нож дольше положенного — умру, вытащу — умру быстрее. Гаррет подошел ближе, стянув балаклаву. Мгновенно оценил ситуацию и вызвал помощь. А мир вокруг меня уже начал медленно закручиваться в воронку.
— Салют. — Устало улыбнулась, потянувшись к ножу, и в следующее мгновение провалилась в темноту.
Глава 4
Я нашла самый раздражающий звук — равномерный писк монитора сердечного ритма. Приходила в себя со стоном и нестерпимым желанием разбить это устройство о стену, чтобы оно разлетелось по всей комнате на маленькие осколки. Испытываемое негодование и привело меня в чувство окончательно, когда я открыла глаза в уже знакомой мне палате.
Попыталась сесть, ощущая онемение в левой руке, когда дверь открылась и вошел доктор. Привычное равнодушное выражение лица на этот раз сменилось укоризненной ухмылкой, мол, «я могу латать тебя до бесконечности, но вряд ли ты это выдержишь». Проверил мониторы, осмотрел место ранения, удовлетворенно кивнул и записал что-то в планшет.
— Мне повезло? — спросила с интересом.
— Очень. — И предугадывая мой следующий вопрос, продолжил: — Могу выписать уже сегодня, но никаких экстремальных физических нагрузок. На перевязку раз в три дня в течение двух недель.
— Спасибо. Волшебных таблеточек отсыплете? — Он осуждающе взглянул на меня, но утвердительно кивнул.
— На посту заберете.
— Спасибо, доктор. Вы чудо. — Я искренне улыбнулась, но мужчина только вздохнул, покидая палату.
Вещи были предусмотрительно оставлены кем-то в спортивной сумке, поэтому я неспешно переоделась в казенную майку и джинсы. С кроссовками пришлось повозиться, потому что завязать их практически одной рукой было сложно. Но я справилась как раз в тот момент, когда на мобильный, лежащий в сумке, пришло сообщение.
«Завтра в 12:00», — значилось в тексте. Номер не определен.
По всей видимости, о моем желании незамедлительно покинуть эту богадельню сразу же оповестили начальство. А с нашей профессией, если ты не валяешься без пульса, то будь добр исполнять свой долг. Почему-то это не раздражало. Мне отчаянно хотелось поставить в последнем задании точку, но с учетом обстоятельств, не покидало ощущение, что я могла рассчитывать только на многоточие. Были вопросы, на которые хотелось поскорее получить ответы, поэтому долго отлеживаться в госпитале в мои планы не входило.
За спиной закрылись массивные двери, и я оказалась на тротуаре недалеко от центра оживленного мегаполиса. В голове сразу же возникла последовательность следующих действий: поймать попутку, доехать до дома, заказать продуктов, проверить машину и так далее. Но я все так же стояла посреди тротуара и безучастно наблюдала, как вокруг снуют люди, как живет своей кишащей событиями жизнью большой город.
Был полдень пятницы, солнце стояло в зените, легкий ветер проносил по небу редкие серые облака. А я не могла пошевелиться, внезапно почувствовав себя в каком-то эмоциональном вакууме. На меня, безучастно стоящую посередине хаотично двигающегося человеческого потока, практически никто не обращал внимания. Лишь изредка я ловила недовольные взгляды прохожих, кто резко менял траекторию, неожиданно наткнувшись на пути на стоящую в черном преграду. Но в остальном на меня просто не обращали внимания. Исчезни я в ту же минуту или стой так весь день — никому и дела до этого не было. Может, для кого-то эти ощущения отозвались бы тревогой, но меня вдруг накрыло облегчение.
Хоть завтра и до полудня, но мне не нужно было никуда бежать или просчитывать свои дальнейшие шаги, чтобы не схлопотать неприятных последствий. Я просто стояла на тротуаре и дышала, и с каждым выдохом сложный эмоциональный клубок, скрутившийся в тугой узел за все эти годы, медленно терял ставшую привычной тяжесть. И это было так удивительно ощущать, что ноги, вмиг уставшие держать мое бренное тело, понесли меня к ближайшей лавочке.
Она нашлась в небольшом сквере под тенью раскидистого дерева, ветки которого наливались сочными зелеными листочками. Погода радовала теплом, и в одной футболке было комфортно. По пути я купила кофе в бумажном стаканчике и какую-то выпечку по рекомендации услужливого бариста. Хоть голода и не чувствовалось, съесть что-то все же следовало, чтобы развеять непривычный дурман от пониженной глюкозы в крови. Я только сейчас поняла, что провалялась в отключке несколько дней.
Высыпав в стаканчик целых три пакетика сахара, отпила крепкий американо и прикрыла глаза, медленно отсчитывая вдохи-выдохи. Хорошая практика для концентрации, помогает быстро отрешиться от происходящего вокруг и восстановить внутреннее равновесие. Я будто набирала и копила силы, понимая, что в ближайшее время они мне понадобятся. Со стороны казалось не очень сложным вернуться в привычную для тебя жизнь после какого-то перерыва, но внутренний голос мне подсказывал, что штормить меня начнет скоро и основательно.
Ведь я не предполагала, что задержусь на задании на целых пять лет. Не думала, что мне придется калечить и убивать людей, наплевав на все свои принципы и взгляды. Что накачивать этот большой город и родную страну запрещенными веществами, нелегальным оружием и еще черт пойми чем станет для меня делом настолько привычным, как чистить зубы по утрам и выпивать чашку кофе. Я запачкала свои руки настолько, что отмыть их мне ничто не поможет. А самое мерзкое заключалось в том, что особого выбора у меня не было.
И вот сейчас все закончилось, и мне можно вернуться в свою квартиру, в свой размеренный быт, в свою жизнь. Смыть ставший ненавистным темный цвет волос, вытащить дурацкие линзы, перестать следить за повадками и привычками. Наверное, я должна была радоваться. Только дамокловым мечом навис вопрос — надолго ли?
Наверное, мне дадут отпуск на пару недель, чтобы отдохнула, восстановилась. Потом попросят пройти тестирование на профпригодность. А затем будет новое задание, и каким оно окажется, предугадать невозможно.
А ведь у меня когда-то была интересная, насыщенная жизнь. Друзья, прекрасное хобби, которое помогало мне раскрыть свой талант, профессия, благодаря которой я хотела изменить что-то к лучшему. Любовь. И к чему я в итоге пришла? Сижу на лавочке и всерьез думаю о том, что не хотела бы возвращаться со следующего задания. Зачем? Чтобы прожить несколько дней жизни, которой у меня больше никогда не будет? Это так же жестоко, как давать арестанту, приговоренному к пожизненному заключению, возможность один раз в десять лет пройтись по улицам родного города. Конечно, можно заставить себя жить в ожидании этого дня, делать все, чтобы он обязательно случился, тогда и все тяготы каждодневного существования покажутся лишь этапом к достижению заветной цели. Сложным этапом, но который можно осилить и пережить.
Но как же изменится ситуация, когда тебя в этом одном дне никто не ждет. Ты гуляешь по знакомым улочкам совершенно один, пробуждая воспоминания о том, как ты был счастлив здесь благодаря кому-то. И в застывшем облупленной краской времени будут всплывать в памяти звонкий смех твоих школьных друзей, скрип стареньких качелей на детской площадке, вкус бабушкиных пирожков, голос мамы, читающей сказку перед сном, запах свежеиспеченного хлеба из магазина за углом, куда вы бежали с папой наперегонки, перепрыгивая лужи от вчерашнего дождя. Первое свидание, первый поцелуй, встречи с друзьями, взрослая жизнь, взлеты и падения, любовь, мечты о семейном счастье, подготовка к свадьбе, — все это будет проноситься в сердце щемящей тоской, жестоким напоминанием о несправедливости судьбы, особенно когда к этой точке твоего бытия привело неудачное стечение обстоятельств, изменить которое ты не в силах.
И что же в итоге остается? Пытаться в одиночестве надышаться свободой, пока за спиной не прозвучал знакомый скрип ждущих тебя оков? С такой перспективой этот день перестанет быть особенным. Захочется остаться там, за высоким забором, в привычной для тебя среде обитания, чтобы не раздражал рецепторы приторный вкус несбывшейся жизни.
Я тяжело вздохнула, пытаясь переключиться с тревожных мыслей, и огляделась по сторонам. Удивительно, но я никогда не задумывалась о том, чтобы свести счеты с жизнью, при том, что возможностей у меня было предостаточно. Хотя мое задание и было связано с огромным риском, и тогда в особняке я самолично активировала круговой заряд, но это было частью плана. Моя возможная смерть стала бы лишь неприятным последствием в идеальном плане, роль в котором предполагала подобный исход. Наверное, это бы стало для меня избавлением, которого я ждала. На которое в тайне очень рассчитывала. Но вместо этого превратилась в человека, которому неведом страх, со всеми вытекающими последствиями. Меня опасались даже самые отъявленные отморозки, что и помогло так быстро близко подобраться к Смиту.
Наверное, в моем понимании мира и его устройства есть место фатальности. Поэтому, кто я такая, чтобы вмешиваться в заранее определенный жизненный сценарий и так безответственно распоряжаться подаренной мне возможностью существования в нем? Значит, так должно быть. Возможно, в каких-то своих прошлых воплощениях я совершила что-то настолько ужасное, что сейчас расплачиваюсь именно таким образом. В любом случае, у меня есть я, и этого вполне достаточно, чтобы, сцепив зубы, идти дальше, несмотря ни на что.
Устало поднялась со скамейки, выбросила мусор в урну, попутно ощущая, как в левую руку постепенно возвращается чувствительность, и побрела по направлению к дому. Через час я стояла перед дверью своей квартиры. Ключ нашелся в оставленных мне в госпитале вещах. Два поворота, отпечаток пальца для деактивации сигнализации, и меня встретил специфический запах нежилого помещения. Какой-то слишком плотный и осязаемый, учитывая, что вокруг царила образцовая чистота, регулярно поддерживаемая службой клининга. Вопросу комфорта своих подчиненных Ричард всегда уделял особое внимание и неукоснительно соблюдал все взятые на себя обязательства. Так, если сотрудник отправлялся на задание, его имущество поддерживалось в надлежащем состоянии в течение всего срока «командировки». Если же погибает — то администрируется согласно воле покойного или в равных долях распределяется среди живых наследников.
Бросив ключи на кухонный стол, я хмыкнула, представив, как Ричард бы распорядился тем, что останется после меня. Смутно могла представить себе его всегда утонченный и серьезный образ за рулем моей спортивной машины. Многое отдала бы, чтобы лицезреть это воочию.
С учетом моего возвращения в холодильнике заботливой, предусмотрительной рукой были оставлены самые необходимые продукты. В шкафу в спальне нашлась одежда, все выстиранное и выглаженное. Вся обувь чистая, зимние вещи аккуратно хранились в специальных пыльниках. Работал интернет, были оплачены все коммунальные услуги. Ноутбук, который я оставила перед уходом на рабочем столе, находился на том же месте. В сейфе нашелся новый телефон, бумажник со всеми карточками и документы. Я не сомневалась, что машина в подземном паркинге сияет такой же чистотой с полным баком и регулярно пройденным техническим обслуживанием. Забота умиляла, как может радовать девушку заботливо сорванный букет полевых цветов, на которые у нее аллергия.
На удивление квартира не вызывала обычных для таких ситуаций эмоций, образцовым порядком и чистотой больше напоминая номер в отеле. И ремонт, и обустройство я проводила сама, заботливо выбирая и покупая вещи, которые подходили к интерьеру, что теперь казалось досадной тратой времени.
Я только подумала выйти куда-нибудь перекусить, чтобы избавиться от поднимающейся внутри тоски, как почувствовала дикую усталость. Все-таки пешая прогулка на такие расстояния — пока непозволительная для меня роскошь, и перекусив наспех сооруженным бутербродом из того, что нашлось в холодильнике, я провалилась в спасительное забытье.
* * *Без пяти двенадцать я входила в кабинет на третьем этаже нашей штаб-квартиры, чувствуя себя более-менее сносно. Сон придал сил, рана под профессионально наложенной повязкой не беспокоила, но больше всего радовала вернувшаяся в левую руку чувствительность. Поэтому с утра я решила не вызывать такси, а поехать на своей машине, которая к этому моменту была оставлена на внутренней парковке, бесстыдно выделяясь ярким красным пятном в ряду одинаковых черных автомобилей марки «Бригат» — мощных бронированных внедорожников, которыми чаще всего пользовались сотрудники Ричарда. Иногда стоит вносить немного разнообразия в привычные серые будни.
В помещении уже находились Алекс и Гаррет, стоя у окна и тихо разговаривая. Оба мне синхронно кивнули. Я ответила на приветствие и устроилась за пустым прямоугольным столом посередине комнаты, по периметру которого в образцовом порядке размещались несколько стульев. В углу кулер, металлическая белая доска с маркерами на противоположной от меня стене и все. С учетом всех имеющихся возможностей обстановка была более чем спартанской.
— Как самочувствие? — спросил Алекс, присаживаясь рядом со мной. Гаррет тоже устроился за столом, но молчал, сосредоточившись на своих мыслях.
— Нормально, спасибо. — Алекс хотел что-то сказать в ответ, но не успел. Входная дверь открылась и вошли Ричард с Кларком. По всей видимости, все были в сборе, поэтому докладывать начал Кларк, как только все устроились.
Он неспешно и очень детально рассказал все события последних дней, иногда обращаясь к Алексу, который уточнил некоторые технические детали.
Оставленная мне Джоном флэшка в результате стала тем самым недостающим звеном, которое помогло связать воедино все недостающие детали, и за те дни, что я провалялась в госпитале, все ключевые фигуры были взяты под стражу. Финансовые потоки выстроились в окончательную схему, прослеживаемую вплоть до конечного звена, где и были обнаружены все выводимые и тщательно скрываемые средства.
Единственная сложность и несостыковка заключалась в том, что распорядителем данных средств выступала подставная компания из экономического рая где-то в районе экватора, владельцем которой был некто с акциями на предъявителя. То есть установить его личность было практически невозможно. Несмотря на то, что такая форма управления компаниями была запрещена не один десяток лет, в исключительных случаях к ней все же прибегали, позволяя, даже с риском, обеспечить конфиденциальность конечного бенефициара.
Данная ситуация вполне объясняла сценарий, при котором Смит просто-напросто держал общий банк, а акции на предъявителя позволяли в рамках существующих договоренностей следить за состоянием счета и принимать быстрые решения тому, кто имел такую возможность в каждой конкретной ситуации. То есть можно было в буквальном смысле выпустить несколько акций или передавать их друг другу при необходимости, и каждый держатель мог совершать на основании таких документов любые операции по счету. Очень удобно, но слишком рискованно, особенно учитывая, какие суммы лежали на этом счете и какие документы хранились в принадлежащей этой компании банковской ячейке.