Гора Миров

© Роман Левый, 2023

ISBN 978-5-0060-7389-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

«И привалило же мне счастье! Опять опоздал! Снова все ушли на трассу, а я в очередной раз прозевал», – горестно подумал Роман и мелкой трусцой направился в сторону, куда, по его ожиданиям, могла двинуться группа абитуриентов, с которой он уже третий день не мог состыковаться. Как и предполагалось, группу он не обнаружил, но зато пробежал километров пятнадцать и изрядно притомился. Подбежав к институту, он аж подпрыгнул на месте – никак они! Роминой радости не было конца. Казалось, найти группу абитуриентов стало смыслом его жизни. Рома увидел преподавателя и направился к нему.

– Здравствуйте, меня зовут Левин Роман.

– Очень хорошо, товарищ абитуриент, я как раз рассказывал о порядке сдачи вступительных экзаменов, но на них я вам советую не опаздывать.

«Ну слава богу, – думал Рома, – хоть что-то узнал, будет чем отчитаться перед родителями, а то они постоянно твердят, что мне ничего не надо, я ничего не хочу. Очень хочу! Но почему-то где-то очень глубоко в душе». За такими серьёзными мыслями он не заметил, как добрался домой. Роман вкусно поужинал, порадовал родителей выведанной им информацией, хотел было сесть подготовиться к экзаменам, но быстро передумал и уже через десять минут глубоко и безмятежно спал.

Утро! Как не хочется вставать, сейчас бы недельку-другую похрапеть, но не выйдет. Пора начинать готовиться. Как ни странно, но Рома встал, позавтракал и сел – страшно подумать – за учебники. За три дня он умудрился проштудировать четыре учебника по анатомии и биологии. Он не вылезал из дома три дня, такого с ним раньше не случалось.

Ну вот и первый зачёт. Вступительные экзамены в физкультурный институт включали в себя три экзамена: по анатомии, по специализации, которая в свою очередь состояла из зачёта по плаванию, зачёта по общей физической подготовке, кросса на пять километров, имитации в горку на время и показа техники лыжных ходов на лыжероллерах, а также последний экзамен – сочинение.

Итак, первый зачёт! Необходимо проплыть сто метров и не утонуть. Подходя к бассейну, Рома увидел знакомый силуэт. Не может быть! Это же Женька! Евгений тоже заметил знакомое лицо и теперь стоял, расплываясь в улыбке. Ребята поздоровались и пошли сдавать зачёт. Зачёт сдали все, утонувших не было, и это было хорошо. Через некоторое время начиналось самое страшное – экзамены!

И время пришло. Роман с Женькой встретились по дороге в институт и, обсуждая предстоящее, двинулись на встречу с неизбежным. Всех собрали в огромном лекционном зале. Получилось так, что ребята сели в разных концах зала, и началось мучение. Все получили задание и приступили к подготовке ответа. Рома посмотрел вопросы и понял, что сейчас он себя покажет! Строчка вылетала за строчкой, а мысли по теме всё не заканчивались. Правда, нарисовалась одна небольшая проблемка: листы, выделенные для записи, подходили к концу. Надо было срочно решать эту проблему, и Роман поднял руку. На него сразу посмотрело несколько удивлённых глаз, подошёл преподаватель, и Роман сказал, что хотелось бы получить ещё бумаги, а то очень хочется выразить своё отношение к предмету посредством обширного излияния, а не на чем. Удивлённых глаз заметно прибавилось, в их числе были и глаза преподавателя.

– Молодой человек, вы бы взяли черновик и дописали на нём.

Поблагодарив преподавателя, Левин принялся дописывать свой трактат. Сие представление бесследно не прошло, сзади заелозил некий неприятный тип. Отъелозив некоторое время, этот товарищ, противно улыбаясь, сообщил, что нормальные пацаны никогда не бросают ближних в беде. Сказав это, он уставился на Романа. Рома спросил, чего ему всё-таки надо. На что тот хам практически потребовал выдать ему шпаргалку. Левин выдержал паузу и с гордостью сообщил, что такой гадости у него нет и вместо того, чтобы отвлекать порядочных людей по таким неинтеллигентным вопросам, он лучше бы попытался сделать что-нибудь сам, а то время экзамена подходит к концу. После этих слов сзади произошёл тихий, но мощный взрыв. Не буду передавать всю витиеватость шёпота с обеих сторон, но запомнили собеседники друг друга навсегда.

Следующий экзамен проходил в более спокойной обстановке и представлял собой сочинение на темы, напрямую связанные со спортом, их было аж семь штук, и только одна иная. Звучала эта подлая тема так: «Советские лётчики в небе». Скажите мне, пожалуйста, какой нормальный абитуриент физкультурного института выберет эту тему? Левин выбрал! Начался экзамен, мысли разбежались, и как-то их надо было собирать. Через некоторое время с трудом мысли начали возвращаться, но ясности так и не наблюдалось. В общем, кое-как решил эту проблему. Ура!

«Прошло целых два экзамена, и вроде бы не так всё плохо», – думал Роман, сидя дома за ужином, мама хлопотала вокруг, не зная, как угодить своему любимому дитятке. Да, оставался один экзамен, но самый тяжкий.

Рома стоял на старте и думал о том, что последний бой – он трудный самый. Но никуда не деться, выбор сделан. Старт! Он побежал, сначала было всё хорошо, но потом на шиповках развязались шнурки, и это добавило массу неудобств. Самое плохое, что завязать их невозможно: нельзя терять время. В общем, то, что было у него с ногами на финише, вы представляете. Ну ладно, всё когда-нибудь проходит, но прошло-то всё успешно, и к концу августа Роман узнал радостную новость. Его приняли в институт!

Первое построение перед кафедрой, знакомство с одногруппниками. Первое собрание в аудитории. Всё это так интересно и впервые. Это незабываемо! Эйфория прошла, настало время поработать: неделя благоустройства территории и всеми нелюбимый отъезд на картошку в какой-то дальний колхоз.

Первый день работ он проспал, опоздал, попил кофе и рванул отдавать долг территории уже любимого вуза. Дорога в метро занимала довольно много времени, так что можно было помечтать. Этим Роман и занялся. Выйдя из подземки, он отправился на станцию пригородных поездов, откуда практически на любой электричке можно доехать до станции, около которой расположен институт. Выйдя на платформу и приготовившись ждать, Левин стал оглядываться по сторонам, и ему на глаза попался тот самый тип, который на экзаменах всё требовал списать и не давал сосредоточиться, а потом оказалось, что они будут учиться в одной группе. Роман подумал, что раз заметил, то надо подойти, и потихоньку направился в сторону одногруппника. Тот тоже его заметил и выдвинулся навстречу. Они поздоровались, подошла электричка, студенты сели и стали мило общаться на какие-то общие темы. Звали этого типа Сергей, и как оказалось, вовсе он не тип, а отличный парень. Они сидели и ржали над всякими смешными историями, которые сами и рассказывали.

Первый звонок беспокойства прозвонил, когда объявили, что электричка следует до станции Куровская. Они переглянулись – вроде бы название незнакомое – и с чистой совестью забыли. Следующий звонок был ещё громче: объявили какую-то незнакомую станцию, но каждый из них подумал, что другой, наверное, знает, как ехать, и если он не проявляет беспокойства, значит, всё нормально. В общем, забыли и здесь, но процесс осознания того, что что-то пошло не по плану, всё же запустился у обоих. Через некоторое время они всё же решили поинтересоваться, а правильно ли они едут? Оказалось, что не совсем. Катастрофа! Ребята опаздывали в свой первый день, и это не обещало ничего хорошего.

Серёга быстро разузнал, как им попробовать добраться до Малаховки, и это их сильно озаботило. Выходило, что они едут параллельным курсом, и, выйдя на станции Овражки, надо дождаться автобуса и на нём попробовать доехать до Малаховки. Ребята вышли, пришли на остановку, остановили прохожего и узнали, что автобус ходит один раз в два часа и он только что уехал. Роман предложил обсудить этот вопрос. Обсудили, решили бежать бегом – спортсмены всё-таки. Спросив у отзывчивого прохожего направление движения, они рванули. Бежали быстро, каждый хотел показать, что не зря попал в институт и что находится в лучшей своей форме. Дорога проходила через лес. Как ни странно, лес хоть и был светлый, но вызывал чувство какого-то неопределённого беспокойства.

Роман бежал первым, потому что тропинка была узкая и по-другому передвигаться было невозможно. Вдруг впереди образовалась какая-то сизая дымка, которая по мере приближения становилась всё плотней. Рома чуть-чуть оторвался от Сергея – и на всей скорости влетел в уже в достаточно плотную к тому моменту полоску тумана.

Глава 2

Утро чудесное, красивое утро. Василий Терёхин, аспирант МГУ, открыл глаза и сладко потянулся, встал, подошёл к окну и выглянул. День был просто прекрасный, на улице солнечно и пустынно. Он принял душ, почистил зубы, позавтракал, оделся и не спеша вышел из квартиры, задумавшись над очередной вселенской проблемой. Выйдя из подъезда, он направился было в арку, через которую было гораздо быстрее на остановку, но, вдруг что-то вспомнив, вздрогнул и резко остановился. А вспомнил он вот что. На дворе были девяностые. Кто жил в это прекрасное время, отлично помнит ларьки, рэкетиров и спонтанные вещевые рынки. Так вот, ларьки и рынки нас не интересуют, а рэкетиры, да ещё дворового масштаба, – очень и очень. Эти доблестные ребята уже полгода не давали Васе прохода. Почему не давали? Да всё просто: наш герой был очень умным, но в то же время худым и слабым юношей, к тому же порывы смелости его посещали крайне редко. Конечно, этого не могли не заметить юные вымогатели, так как обобрать до нитки, да и ещё в придачу дать пинка человеку на шесть лет старше в их кругу считалось круто. Вот и попадал наш Вася под раздачу регулярно.

Вчера как раз был пик беспредела. Василий шёл с девушкой, а они под этой аркой его и повстречали. Вася и девушка были унижены, «обуты», и Василий ко всему прочему получил красивый, большой, иссиня-чёрный синяк, а ещё кроме этого был оскорблён и покинут девушкой, и только зарождающаяся было симпатия была вдребезги разбита о монолит Васиной трусости. Вспомнив всё это и потрогав заплывшее подглазье, он глубоко вздохнул, сделал страдальческое выражение лица и побрёл другой дорогой.

Через пять минут он вышел к остановке, подъехавший автобус гостеприимно распахнул двери, Терёхин со вздохом облегчения влез в салон. Присев на сиденье, он осмотрел салон на предмет скверных типов, которые могут нести физическую угрозу его интеллектуальной сущности. Увы, выводы были весьма неутешительны. На задней площадке находились три личности в блаженном состоянии алкогольного опьянения и с характерными стрижками «быков». Вася обмер. Он понял, что мимо него они не пройдут. Пока аспирант соображал, как бы смягчить результаты возможного общения с этими товарищами, автобус подъехал к его остановке. Василий встал и по возможности тихо, чтобы не привлекать к себе внимания, вышел из автобуса. В сквер, через который ему предстояло пройти, вела огромная дыра в старом заборе. Он не хотел туда идти, но пришлось. Васенька совсем уж подумал, что ему повезло и он ошибся, оценивая намерения автобусных «быков», как сзади вдруг раздался властный голос, который приказал ему остановиться немедленно. Аспирант замер. «Сейчас опять будут бить», – подумал он и сказал:

– Отдам всё, только не бейте.

Те оказались понятливые, взяли у него пачку сигарет, сняли бейсболку и мирно удалились.

Терёхин с облегчением вздохнул, пообещал себе впредь одеваться поскромнее и уверенно пошёл в родной университет. В университете его ждала сногсшибательная новость: его в составе лаборатории, в которой он трудился помимо учёбы, отправляют на картошку в какую-то глушь на целый месяц. Глушь эта находилась где-то в Рязанской области, и ему было необходимо срочно ехать домой и собирать вещи, чтобы успеть на автобус. Автобус отходил от здания университета уже сегодня вечером. Вася быстро смотался домой, собрал вещи и вернулся прямо перед отъездом автобуса. Запрыгнув в автобус, он плюхнулся в кресло и задумался. «Ну наконец-то, – думал он, – как всё надоело: этот беспредел, этот город! На периферии люди добрее, и наконец-то будет время привести в порядок свои мысли и подумать, как жить дальше». С этими мыслями он и задремал. Дорога была длинная, выспался Вася хорошо и поэтому, подъехав на место, пребывал в прекрасном настроении.

Разместили их в одноэтажном бараке с разбитыми стёклами. Василий выбрал себе койку, застелил её и пошёл с сослуживцами покурить и обсудить планы на вечер, который обещал перерасти в банальную пьянку. Терёхин иногда выпивал, но крайне мало и неохотно, потому что был весьма восприимчив к такого рода напиткам. Каждый раз после застолья он приходил в себя длительное время, испытывая при этом как физические, так и моральные муки, так что споры о месте проведения банкета он слушал вполуха, а когда приняли решение провести его в недостроенном доме, стоящем поблизости, Вася уже дремал полным ходом. Его разбудили, вручили ему деньги и, как самого молодого, послали в магазин.

И вот настал вечер, все собрались и потихоньку отвалили из барака в сторону недостроенного дома, подальше от любопытных глаз сослуживцев. Всё было уже готово, об этом позаботились назначенные общим собранием коллектива, так что пьянка началась немедленно и без подготовки! За умными разговорами и песнями под гитару Вася не заметил, как основательно поднабрался, и уже не сидел, а лежал, подложив под голову кирпич, и изрыгал нечленораздельные звуки, даже отдалённо не напоминающие песню. Банкет подходил к концу, товарищи засобирались, прозвучал призыв пойти покуролесить в деревню, но он был отвергнут более трезвыми собутыльниками как провокационный и несущий в себе возможность получения физических увечий, поэтому посредством голосования было решено идти спать. Но тут у участников банкета появилась небольшая проблема: в здании было три выхода, а так как состояние гуляющих было, мягко говоря, «нам море по колено», то все ломанулись туда, где ближе. Этот выход был не совсем удачный, потому что после крыльца сразу была яма, а лестницы почему-то не было, и поэтому девять криков «ой» и девять ударов расслабленных тел о землю прозвучали практически одновременно. Потом, кряхтя и ругаясь, научные работники выползли из ямы, отряхнулись и с энтузиазмом начали делиться впечатлениями о падении.

А что же наш Вася, как же он? А про Васю просто-напросто все забыли, он мирно лежал на своём кирпиче, наблюдая всю картину падений, и думал, что он умнее их всех, что он выйдет через другой выход и не упадёт; когда доберётся до барака, будет над ними смеяться, и они признают его самым прозорливым и смекалистым. Улыбаясь своим мыслям, он с трудом, держась за стену, пошёл к другому выходу. Он подошёл к порогу, перешагнул через него и ощутил незабываемое чувство свободного падения, мысли покинули его голову, он ни о чём не думал, он летел, затем – удар и глубокий здоровый сон.

Проснулся Василий от безмерного желания выпить озеро и от безумной головной боли. Приложил холодный камень ко лбу, стало немного легче, смог встать, осмотрелся. «Не понял! – сказал он сам себе. – А где барак?»

Перед ним простиралось огромное поле, и где-то вдалеке виднелось какое-то строение. «Ну всё, наверное, упал, потом встал и куролесил всю ночь, а под утро заснул, алкаш проклятый». Да, до барака было далеко, а Васе было очень плохо, но делать было нечего, и он собрался с духом и пошёл. Он шёл и грел себя мыслью, что у мужиков, наверное, что-нибудь осталось и они не дадут помереть с похмелья. Вася шёл долго, порядка полутора часов, силы потихоньку покидали его, но он держался. Но вот наконец-то заветный барак, Вася подошёл ко входу.

– Не понял! – раздался его возглас.

На вывеске над входом была надпись «Трактир». Терёхин разозлился, поняв, что пошёл не в ту сторону, он даже и не удосужился посмотреть назад, когда встал.

Но тут настроение Васи резко поднялось: до него дошло, что здесь он наконец-то утолит свою жажду и приведёт себя в порядок рюмочкой пшеничной – хорошо, что деньги с собой есть. Переступив порог этого странного заведения, аспирант сразу понял: что-то здесь не так. В углу предбанника лежали какие-то железки, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся оружием. Василий был поражён, что в деревне ещё в ходу такие вещи – и куда только смотрит милиция: это же всё острое, этим же можно пораниться. Вот так, в задумчивости, он прошёл в зал. Вид людей, собравшихся в зале, поражал не меньше. Казалось, Вася попал в прошлое: «Ну и глушь! – сказал сам себе Василий. – Бывает же такое!»

Ну ладно, это всё лирика, а здоровье одно, и поправить его необходимо. Он приблизился к стойке и осипшим голосом потребовал водки, которую сразу и получил, а ещё прихватил пару кружек пива и воблу. С этим богатством он отошёл к свободному столику, удобно устроился за ним и начал лечиться. После того как ему стало легче, он с интересом принялся наблюдать за окружающими, которые в свою очередь наблюдали за ним. Его внимание привлёк одинокий старик в тёмных одеждах, как ни странно, он был брит, в то время как все лица мужского пола вокруг были с огромными, густыми бородищами. На ногах старика были тёмные мягкие тапочки, а в руках он держал кружку с молоком. Рядом на столе лежали кусок хлеба и плошка с каким-то салатом. У стены стоял его посох оригинальной работы. «И всё же как-то всё здесь не так», – подумал Вася. И страх куда-то пропал. Просто надоело бояться, и он куда-то пропал, в смысле страх, его просто не стало. «Да, странно».

Он подозвал официанта, чтобы расплатиться, официант принёс счёт. Терёхин заглянул туда и сначала не понял, потом взглянул ещё раз, убедился, что ему не мерещится. Из бумажки следовало, что он должен всего один рубль. Написано «рубль» – значит, надо платить рубль, он его и положил, подошёл официант, забрал счёт и отнёс хозяину, тот посмотрел, что ему принесли, попробовал на зуб и разразился таким трёхэтажным матом, что уши завяли. Вася, ничего не понимая, смотрел, как к нему приближаются хозяин и официант с явным намерением набить морду. Он вскочил, грудью встречая опасность, от первого удара каким-то чудом увернулся, попутно крикнув, что творится бесчинство и он не понимает, за что его бьют. Хозяин, нанося ещё один удар, начал объяснять, что его деньга какая-то не такая, наверное фальшивая, что таких он отродясь не видел и что если он не фальшивомонетчик, то шпион точно, поэтому гасить его надо по-любому, но оплату с него следует взять всё равно – хотя бы одеждой или ценными вещами, то есть начистить рожу, обобрать до нитки и выбросить на улицу! Аспиранта так это всё взбесило, что он, увернувшись от ещё одного удара, подскочил к хозяину забегаловки и что было сил дал ему в нос. Ответного удара дожидаться он не стал и рванул на выход. Сзади раздались вопли, послышался жуткий грохот, и Вася понял: за ним рванули все! Качествами спринтера он не обладал никогда. Но сегодня его рывок был стремителен и гармоничен, он практически парил над землёй. От его безупречной техники стали даже заикаться вороны. Он бежал. Бежал, бежал – и, представьте себе, оторвался от этой безумной толпы. Выбежав на дорогу, ведущую из селения, он остановил одинокую телегу и попросил деда, управлявшего клячей, о помощи. Дед сказал, чтобы он залезал в телегу, положил его на самое дно и закидал сеном. Преследователи появились быстро. Перемолвившись с дедом, они помчались дальше в направлении, которое тот им показал.

– Вылезай, паря, – сказал дед. – Скучно что-то ехать, потешь старика, расскажь, откель пришёл, куда идёшь, как звать-величать. Вижу, издалека, вон говоришь не по-нашему как-то, да и выглядишь странно.

– Да по сравнению с вами действительно странновато, а приехал я из Москвы на картошку, нас послали от университета.

– Значит, он, – буркнул себе под нос старик.

– Чего? – не понял Василий.

– Да ничего. Значит, говоришь, на картошку?

– Да, а что?

– Да ничего, – сказал старик и замолчал.

– А куда мы едем? – поинтересовался Вася. – Мне надо вернуться в посёлок, меня товарищи заждались, ну и руководство беспокоится.

Дедушка повернул к аспиранту лицо, посмотрел на него внимательно и сказал:

– Вряд ли ты туда попадёшь в ближайшее время, Василий.

От неожиданности Вася попятился: «Откуда незнакомый дед может знать моё имя?»

А дедушка продолжал говорить:

– Ты только не пугайся, Васёк, но ты в другом мире.

Терёхин упал с телеги.

Глава 3

Отпуск! Не может быть! Неужели можно не ходить на работу и ничего, кроме отпускных, тебе за это не будет? Ура! Иван Лунёв, сотрудник милиции, а точнее, инспектор вневедомственной охраны, ударно отработав год, пребывал в очередном отпуске и был этому несказанно рад. Почистив зубы и умывшись, Ваня надел спортивный костюм и пошёл на утреннюю пробежку. Погода была замечательная, воздух чистый, настроение отличное. Лунёв глубоко вздохнул и побежал трусцой в сторону парка. Перебежав по пешеходному переходу дорогу, Ваня углубился в лес. Он бежал и думал о том, куда он поедет отдыхать: за границу дорого, а в России можно, тем более что его друг Витька Привалов недавно ездил в путешествие по Золотому кольцу и ему очень понравилось. Надо тоже попробовать.

Лунёв выбежал из сквера и побежал вдоль торговых павильонов. Вдруг впереди послышался звон стекла, затем пронзительный женский крик. Иван побежал на шум и нос к носу столкнулся с каким-то молодым человеком, в руках у того была сумка. Ваня понял, что, скорее всего, это воришка, и попытался его схватить, но тот ловко увернулся и бросился наутёк. Лунёв рванул за ним. В это время из палатки выходил пожилой человек, Ваня в него чуть не врезался, а когда с большим трудом обогнул его, то услышал в свой адрес немало гневных тирад. Лунёв почти догнал преступника, но тот вскочил в поджидавший его автомобиль и исчез за поворотом. Иван остановился отдышаться. К сожалению, он даже не увидел номера машины преступников, и тут завизжала милицейская сирена. Надо возвращаться к месту совершения преступления, чтобы подробно описать внешность преступника сотрудникам милиции. Он развернулся и пошёл обратно.

Подходя к милицейской машине, Лунёв заметил деда, который бросился ему под ноги, когда тот бежал за воришкой. Дедушка тоже заметил его и как заорёт: «Держи его, это он украл!» Ваня не успел рта раскрыть, как его спеленали и бросили на заднее сиденье милицейской машины. Лунёв пытался объяснить, что это не он и что он просто бегал, а потом хотел догнать воришку, но не сумел, на что милиционеры сказали: «Разберёмся». После двухчасового нахождения в «обезьяннике» его пригласили к оперуполномоченному на разговор. Ваня зашёл в кабинет и с порога заявил, что он сам милиционер, и вообще, что за беспредел?

– Ага, а я президент, – сказал опер.

– Слушай, – сказал Ваня, – ну уже не смешно, позвони в управление вневедомственной охраны и спроси, служит ли у них Лунёв Иван.

Надо отдать должное, тот позвонил, всё выяснил, вызвал сотрудников, которые привезли Ваню, пропесочил их, заставил извиниться, извинился сам и даже проводил до выхода.

Лунёв шёл домой расстроенный, день уже не казался таким прекрасным, хорошее настроение куда-то улетучилось, и хотелось побыстрее добраться домой, принять душ и завалиться перед телевизором. Он зашёл в сквер и услышал откуда-то сбоку: «Эй, спортсмен, ну-ка иди сюда». Ваня обернулся в сторону этого звука и неприятно удивился: в его сторону направлялись трое детин с неоднозначными намерениями. Да что же это за день такой!

– Ребята, а чего вам надо-то? – спросил Иван, но детины молчали и только увеличивали темп передвижения. Ваня решил не доводить до обострения и рванул в сторону дома, детины помчались за ним.

Лунёв решил перехитрить хулиганов, ускорился, забежал за огромное дерево и стал ждать, пока громилы пробегут мимо, они и пробежали почти, но тут откуда ни возьмись образовался тот самый мерзкий дедок и, сидя на лавочке, в разговоре с какой-то милой старушкой нарочито громко сказал, что вот стоит какой-то за большим деревом спортсмен, а кто знает, что он задумал, а вдруг террорист? Преследователи сразу развернулись и взяли дерево в кольцо. «Во попал», – подумал Ваня.

– Ребят, пока не началось, – спросил Иван, – вы хоть скажите, за что?

– За что? Да не нравишься ты нам, вот за что, – крикнул один из громил и нанёс удар в челюсть Лунёву.

Иван, уворачиваясь, схватил руку нападавшего и ударил его о дерево, следующего он свалил прямым ударом ноги в солнечное сплетение, а третьего приложил кулаком в нижнюю челюсть.

– Нет, ну надо же! – сказал Иван и пошёл в сторону мерзкого дедка, а сзади раздался грустный голос:

– С самого начала ты нам не понравился.

Дедок при появлении Лунёва напрягся и стал, заикаясь, оправдываться.