Прекрасная проблема для Босса

Глава 5. Слишком большой мужчина

— Фух, — выдыхаю я, кидая ключи от квартиры на комод. — Ну и денёк.

Сил нет ни моральных, ни физических даже разуться.

Сижу на низкой тумбе для обуви и думаю о том, как ж я докатилась до жизни такой.

С одной стороны новый владелец компании, предлагающий повышение за хорошую работу. С другой гендир, который повышение мне давать не хочет.

Подозревала я, что Виктор Павлович выберет Валерию. Больно близко они общались в последнее время и она к нему в кабинет бегала.

До последнего верить не хотелось. Неужели в этом мире совсем порядочности не осталось?

Ну разве что в лице Александра Романовича. Он поступил по совести, несмотря на то, что я его картриджем испачкала.

Когда увидела его в конференц зале — думала всё, сейчас уволит без выходного пособия.

А он вон каким оказался.

Слишком мнительная я стала в последнее время.

Это все из-за Валеры.

Момент, когда я застала его в нашей кровати с другой до сих пор перед глазами стоит.

Кстати, об этом упыре.

Целый день телефон не проверяла. Начала подготовку к кампании, делала расписание и разделала обязанности в команде.

Времени проверить звонки и сообщения вообще не было.

Ну, конечно. Вспомнишь лучик, вот и солнце.

Не успеваю взять смартфон в руки, как загорается экран.

Оказывается, после пресловутого “спишь?” Валера отправлял еще несколько сообщений с просьбами увидеться.

Последнее гласит: “Я знаю, что ты дома”.

У меня аж глаз дергается.

Чего?

Он не может знать. Я не говорила ему новый адрес, после того как съехала с нашей общей квартиры.

В которой, кстати, он остался. А я убегала, сверкая пятками, потому что не было ни единого желания жить там, где под ним стонала любовница.

Очередное сообщение: “У тебя свет горит”.

А за ним еще одно: “Второе окно слева на пятом этаже”.

Вот тут мне становится действительно не по себе.

Озноб пробегает по коже и мысли хаотично роятся в голове.

Как он мог узнать? Преследует меня? Что он здесь делает?

Наверняка ему мама сказала. Она у меня сердобольная. Жалко ей стало Валеру после нашего расставания. Говорит, как сын ей был. Надеялась до последнего, что я его прощу.

А то: “В старых девах будешь ходить. Не молодеешь же. А Валерка мужик хороший, просто оступился”.

Ага, оступился, споткнулся и случайно в женщину писюном залетел.

Я хочу семью и детей, штуки три, но не с ним. Не смогу я измену простить.

В конечном итоге решаю никак не реагировать и держаться подальше от окон.

Ответить Валере на сообщение, значит дать ему шанс и затянуть себя в ненужный разговор. А еще подтвердить, что он действительно знает мое новое место жительство.

Такого счастья я ему не дам.

Сейчас перетопчется и домой поедет. Знаю я его. Он без комфорта жить не может, а на улице несколько часов торчать точно не будет.

Наконец переодеваюсь, завариваю себе чай и сажусь на диван.

Щелкаю пультом, переключая каналы, но не нахожу ничего интересно.

Даже мозг после рабочего дня нечем разгрузить.

Задумчиво стучу ногтями по кружке и кошусь на телефон.

Ладно, была не была!

Беру смартфон, на экране которого красуется оповещение из мессенджера: “Валера: я сделаю все, чтобы вернуть тебя!”

Ага, удачи.

Удаляю сообщение, открываю браузер и ввожу в поисковую строку “Воронцов Александр Романович”.

Несколько раз за день задумывалась это сделать, но каждый раз либо отвлекалась на рабочие вопросы, либо била себя по рукам, считая что это некрасиво.

Как говорит мой папа: любопытство не порок, а большое свинство.

Если это так, то сегодня я свинка Пеппа.

Первым вылезает новостной сайт со статьей о покупке Воронцовым нашей компании.

“Компания “Медиа Искра” — одно из крупнейших рекламно-медийных агентств, работающее с блогерами, онлайн-медиа и крупными брендами. Недавно её выкупил медиа-магнат Александр Воронцов, включив в свой растущей холдинг”.

Возвращаюсь назад в поисковик и пролистываю вниз.

Да тут каждая статья именно об этой новости.

Офигеть.

Никто в компании до последнего не знал, что ее перекупят, а новости так и пестрят заголовками.

Наконец натыкаюсь на статью о самом Александре Романовиче. Она довольно сухая и рассказывает только о рабочих фактах и буквально две строчки о личной жизни.

Сорок один год, не женат, детей нет. Владелец медиа-холдинга “Орион медиа групп”.

У меня глаза на лоб ползут.

Да “Орион медиа групп” принадлежат половина новостных СМИ в стране. Будучи рекламным менеджером я работала со многими из них.

Я откидываюсь на спинку дивана и перечитываю название холдинга еще раз.

Один человек. Всем этим владеет один человек.

И этот человек сегодня сидел напротив меня, смотрел так внимательно, будто от моей рекламной кампании зависит судьба вселенной.

Странное чувство.

Обычно такие люди существуют где-то далеко — в новостях и рейтингах Forbes.

А сегодня он стоял рядом со мной… и держал меня за руку, помогая подняться с пола.

Пролистываю гигантский список принадлежащих ему компаний и перехожу к разделу “политическая деятельность”:

“Александр Романович Воронцов начал активно появляться в политической и общественной повестке в конце 2010-х годов, уже будучи известным предпринимателем и владельцем крупного медийного холдинга. Его имя регулярно упоминается в рейтингах влиятельных медиаменеджеров и бизнес-лидеров.

До официального прихода в политику Воронцов участвует в общественных и отраслевых инициативах, связанных с развитием медиаиндустрии, цифровой экономики и рекламного рынка. Он выступает на экономических форумах, входит в консультативные советы при государственных структурах и поддерживает образовательные проекты в сфере медиа и технологий.

Эксперты и СМИ неоднократно отмечали, что Воронцов постепенно усиливает своё присутствие в публичной и политической сфере. В медиа регулярно появляются предположения о его возможном участии в парламентских выборах и начале полноценной политической карьеры.

Несмотря на растущую политическую активность, Воронцов остаётся стратегическим владельцем своего медиа-холдинга, передав оперативное управление команде топ-менеджеров. Его деятельность часто рассматривается как пример сближения бизнеса, медиа и государственной политики.”

Хмурюсь.

Что-то тут не сходится.

Если верить этой статье, то он давно передал оперативное управление топ-менеджерам.

Тогда какого черта владелец огромного медиа-холдинга собирается лично следить за моей рекламной кампанией?

Напоминаю, что больше артов по моим книгам вы можете найти в моем ТГ канале: @leyalevina

Жду вас там ❤️

Глава 6. Тогда убедите меня

Сегодня из дома выхожу оглядываясь.

Ни Валеры, ни его машины не вижу и позволяю себе спокойно выдохнуть.

Может, и правда понял, что я не собираюсь устраивать под окнами драматический спектакль с выяснением отношений.

В любом случае — спасибо вселенной за маленькие милости.

Быстро спускаюсь по ступенькам, пряча руки в карманы пальто. Утро прохладное, серое, типично будничное. Люди вокруг спешат на работу, кто-то говорит по телефону, кто-то сжимает стаканчик кофе.

Нормальная жизнь. И это приятно успокаивает.

Пока не вспоминаю, что сегодня мне снова предстоит работать в компании, которую купил человек, владеющий половиной медиа в стране.

От этой мысли внутри что-то странно ёкает.

Вчера, когда я читала про Воронцова, всё это казалось немного… нереальным. Как будто я случайно заглянула за кулисы какого-то большого мира, к которому никогда не имела отношения.

А сегодня мне снова нужно идти в офис и снова с ним разговаривать.

От одной этой мысли почему-то становится жарко.

— Успокойся, Ульяна, — бормочу себе под нос, подходя к остановке. — Он просто владелец компании. Не король Великобритании.

Хотя… если верить интернету, влияние у него примерно такое же.

Автобус подъезжает через пару минут. Я забираюсь внутрь, устраиваюсь у окна и достаю телефон.

Новых сообщений от Валеры нет.

И слава богу.

Зато в рабочем чате уже кипит жизнь.

Марина: Ульяна, ты уже видела письмо?

Хмурюсь.

Какое письмо?

Ответ прилетает почти сразу.

Марина: Общее. От Воронцова.

Я резко выпрямляюсь.

Вот так утро.

Открываю почту и почти сразу нахожу новое письмо с короткой темой: “Рабочая встреча”.

Отправитель: А.Р. Воронцов.

Сердце почему-то делает странный скачок.

Открываю. Текст лаконичный, почти сухой:

Сегодня в 10:30 состоится встреча по проекту рекламной кампании.

Прошу присутствовать руководителя проекта и ключевых сотрудников.

Ни подписи с длинной должностью, ни лишних слов. Просто имя.

Я перечитываю письмо ещё раз.

Потом ещё раз.

— Ну отлично, — тихо бормочу я.

Почему-то вспоминаю, как вчера он смотрел на меня в конференц зале. Его взгляд был чересчур внимательным, буду под кожу проникает и прямиком в душу смотрит.

Складываю телефон и смотрю в окно.

До офиса ещё десять минут. И почему-то у меня странное ощущение, что сегодняшний день будет ещё веселее, чем вчера.

***

Офис сегодня гудит, как улей.

Я это понимаю ещё в лифте, когда на пятом этаже двери открываются и в коридоре стоит непривычная суета. Кто-то быстро проходит мимо с папками, кто-то шепотом обсуждает что-то у кофемашины.

И все, кажется, говорят об одном и том же:

— Ты видела?

— Говорят, он сегодня сам встречу проводит.

— Сам?

Я стараюсь делать вид, что меня это не касается. Но получается из рук вон плохо.

Когда захожу в отдел, Марина сразу поднимает голову из-за монитора.

— О, вот и ты! — говорит она. — Ты письмо видела?

Вечно веселая Марина, с которой мы привыкли ходить каждый день на ланч, сегодня выглядит немного напряжённо.

— Видела, — киваю я.

— Он реально будет на встрече, — взмахивает она руками и нервно поправляет волосы.

— Да, я догадалась, — стараюсь звучать отстранённо.

Кидаю сумку на стул, снимаю пальто и вешаю его в шкафчик. Старательно прячу свое лицо, ибо оно у меня с субтитрами.

Марина внимательно смотрит на меня:

— Ты вчера с ним разговаривала, да?

Я зависаю на секунду.

— Ну… немного.

— И?

— И ничего, — пожимаю я плечами. — Не съел.

— Пока, — многозначительно говорит она.

Я фыркаю и иду к своему столу.

До встречи остаётся десять минут.

Эти десять минут я пытаюсь сосредоточиться на документах, но мозг упорно прокручивает вчерашний день.

Черный костюм, спокойный голос и взгляд, от которого почему-то хотелось стоять оловянным солдатиком.

— Ульяна, идём, — Марина заглядывает через перегородку. — Все уже собираются.

Отлично. Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим.

Берём ноутбуки и направляемся в переговорную.

Когда я открываю дверь, внутри уже сидит половина команды.

И он.

Александр Романович стоит у окна, разговаривая с Виктором Павловичем. Высокий, спокойный, будто эта встреча просто очередной пункт в его расписании.

На секунду мне кажется, что он даже не заметил, как мы вошли. Пока он не поднимает глаза.

Он смотрит прямо на меня.

Я останавливаюсь на полшага.

Этот взгляд длится секунду. Может, две. Но почему-то ощущается дольше.

Потом он спокойно переводит взгляд на остальных и садится за стол.

— Начнём, — говорит он ровным и уверенным голосом.

Ловлю себя на мысли, что он ни разу не повышал его. Наверное, потому что в этом нет необходимости. Все и так беспрекословно слушаются.

Все быстро занимают места.

Я открываю ноутбук и стараюсь не думать о том, что он сидит через два кресла от меня.

— Рекламную кампанию нового продукта ведёт команда Ульяны Игоревны, — говорит он, напоминая вчерашний день.

В комнате сразу становится тише.

Спасибо, что не выделил меня ещё сильнее. Хотя, судя по взглядам коллег, хуже уже не будет.

— Да, — соглашается Виктор Павлович. — Они сейчас готовят стратегию.

— Отлично.

Воронцов слегка поворачивает голову в мою сторону.

— Тогда, Ульяна Игоревна, расскажите.

Вот так. Без подготовки и без прелюдий.

— Хорошо, — киваю я и встаю с места.

Экран проектора загорается, когда я подключаю презентацию.

Первые два слайда идут спокойно. Я рассказываю про концепцию, аудиторию, план интеграций.

Постепенно нервозность уходит.

Работу свою я знаю и вчера хорошо подготовилась к старту.

— Основной акцент мы делаем на онлайн-площадках и блогерских интеграциях, — говорю я. — У нас уже есть предварительные договорённости с несколькими крупными инфлюенсерами.

Я щёлкаю следующий слайд.

— Если запускать кампанию по этому графику, мы сможем выйти на целевую аудиторию в течение…

— Сколько времени? — спокойно перебивает Воронцов.

Я поднимаю глаза. Дыхание немного спирает от его цепкого взгляда.

— Две недели.

Александр Романович смотрит на экран, потом снова на меня, а затем выдает вердикт:

— Долго.

В комнате кто-то тихо кашляет.

Я скрещиваю руки.

— Это оптимальный срок для такой кампании, — настаиваю я.

— Оптимальный — не всегда лучший, — парирует он.

— В нашем случае лучший, — отвечаю я уверенно.

Александр Романович слегка наклоняет голову, как будто оценивает:

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Несколько секунд в комнате стоит тишина. Я уже начинаю думать, что перегнула.

Но он вдруг чуть улыбается. Совсем чуть-чуть, лишь уголком губ.

— Хорошо, — говорит он. — Тогда убедите меня.

Я моргаю.

— Простите?

— Вы утверждаете, что две недели это лучший вариант, — спокойно продолжает он. — Значит, должны быть готовы доказать это.

Виктор Павлович напряжённо ерзает в кресле. А у меня внутри вдруг просыпается что-то упрямое.

— Конечно, готова, — я щёлкаю назад на предыдущий слайд. — Если сократить сроки, мы потеряем часть блогеров. У них уже расписаны интеграции. А брать тех, кто свободен в последний момент значит снижать охват.

Он внимательно слушает и не перебивает.

Я заканчиваю объяснение и закрываю ноутбук:

— Поэтому две недели это не прихоть. Это стратегия.

Несколько секунд тишины. Потом Воронцов спокойно кивает.

— Принято.

В комнате словно разжимается пружина.

— Тогда работаем по этому плану, — добавляет он.

Я сажусь на свое место. Сердце стучит чуть быстрее, чем должно.

Через пару минут обсуждение уходит в детали бюджета, и я позволяю себе наконец выдохнуть. Пока не чувствую взгляд.

Поднимаю голову, а Воронцов смотрит на меня.

Спокойно, будто оценивает.

А потом вдруг тихо говорит:

— Кстати.

Я замираю.

— В этот раз без картриджей, надеюсь?

В переговорке раздаётся тихий смешок. А я чувствую, как щеки начинают предательски гореть.

— Я стараюсь избегать подобных… презентаций, — говорю я.

Его взгляд неожиданно становится чуть теплее.

— Жаль, — хмыкает он.

Он снова возвращается к обсуждению бюджета. А я ещё несколько секунд смотрю на него и думаю только об одном: этот человек слишком действует на нервы, вызывает во мне странные эмоции.

Встреча заканчивается через пятнадцать минут.

Коллеги начинают собирать вещи, стулья скрипят, кто-то тихо обсуждает цифры бюджета.

Я закрываю ноутбук и уже собираюсь встать, когда слышу:

— Ульяна Игоревна.

Поднимаю голову. Александр Романович смотрит прямо на меня.

— Задержитесь на пару минут, — просит он.

В комнате становится подозрительно тихо.

Марина рядом со мной медленно поднимает брови, Виктор Павлович резко перестаёт складывать бумаги. А я на секунду зависаю.

— Хорошо, — киваю я.

Остальные начинают выходить из переговорной. И почему-то почти все делают это чуть медленнее, чем обычно. Последним уходит Виктор Павлович, бросив на меня странный взгляд.

Дверь закрывается. В комнате остаёмся только мы вдвоём.

Александр спокойно перелистывает какие-то бумаги, будто ничего особенного не происходит. Я стою у стола, не понимая, садиться мне или нет.

Проходит несколько секунд, наконец он поднимает голову.

Смотрит на меня тем самым внимательным взглядом и говорит:

— Ульяна Игоревна, скажите честно.

Пауза.

— Вы всегда так упрямо спорите со своими начальниками?

Я открываю рот, чтобы ответить, но в этот момент он добавляет:

— Или только со мной?

Дорогие мои! Александр, Юрий и я поздравляем вас с 8 Марта! Блистайте, будьте счастливы, крепкого здоровья, пусть вас окружают только самые лучшие люди и в жизни будут только радостные моменты!

Глава 7. Всё не просто так

Несколько секунд я просто смотрю на него. Вопрос зависает в воздухе между нами.

Я собираюсь с мыслями, медленно выдыхаю и опираюсь ладонями о стол.

— С начальниками я обычно не спорю, — отвечаю я честно.

Не люблю конфликты на рабочем месте. Если они и наклёвываются, то сразу же стараюсь сводить их на нет.

Александр Романович слегка приподнимает бровь:

— Вот как.

— Да, — пожимаю я плечами. — Но вы вчера сами сказали: если я считаю, что моя стратегия лучшая, я должна быть готова это доказать.

В комнате становится очень тихо. Он внимательно смотрит на меня.

Нет, не просто внимательно. Скорее оценивающе.

В ожидании его ответа, ладони непроизвольно начинают потеть.

— Логично, — наконец говорит он.

Я уже думаю, что разговор на этом закончится, но он вдруг слегка наклоняется вперед.

— Большинство людей на вашем месте просто согласились бы со мной, — продолжает Александр Романович.

— Большинство людей просто хотят сохранить работу, — вновь пожимаю плечами.

Его взгляд чуть темнеет.

— А вы? — спрашивает он, слегка понизив голос.

Я на секунду задумываюсь. Потом честно отвечаю:

— А я хочу сделать хорошую кампанию. Такую, что действительно работает, а не просто тратит бюджет компании.

Я вижу, как уголок его губ едва заметно дергается.

— Даже если для этого придётся спорить с владельцем компании? — уточняет он.

Наш диалог начинает напоминать мне партию в пинг-понг.

— Если владелец компании мешает хорошей кампании… — я делаю паузу, — то да.

Несколько секунд он просто смотрит на меня без улыбки и без раздражения. Будто пытается понять, серьёзно я или нет.

— Смело, — выдает он вердикт.

— Честно, — поправляю я.

И тут происходит странная вещь.

Воронцов вдруг откидывается на спинку кресла и впервые за всё время по-настоящему улыбается. Не деловой улыбкой, а самой настоящей.

— Ульяна Игоревна, — говорит он медленно. — Скажите, вы понимаете, что только что фактически обвинили меня в том, что я мешаю вашей работе?

— Пока не обвиняла, — спокойно отвечаю я. — Но если вы начнете сокращать сроки ещё сильнее, возможно, придётся.

В комнате снова наступает тишина. И вдруг он тихо смеётся. Негромким грудным смехом. Так, будто его это действительно развеселило.

Странно видеть Александра Романовича таким, когда все время он ходит с суровым выражением лица.

Неужели одинокие волки с ледяным характером завоевателя тоже умеют проявлять эмоции?

— Интересно, — говорит он, потом внимательно смотрит на меня и добавляет. — Знаете, за последние пять лет мне ещё никто так не отвечал.

Я скрещиваю руки, стараясь сдержать ответную улыбку.

— Мне теперь переживать? — приподнимаю бровь.

— Наоборот. — он внимательно смотрит прямо мне в глаза. — Думаю, мне будет очень интересно наблюдать, как вы работаете.

И почему-то от этих слов у меня по спине пробегает лёгкий холодок.

Он всё ещё смотрит на меня так, будто пытается решить какую-то задачу. Не про рекламную кампанию, а будто перед ним стою не я, а интересный пазл.

Это немного… нервирует.

— Значит, мы закончили? — нарушаю молчание первой.

Я делаю шаг к столу, собираясь забрать папку с материалами, но его голос останавливает меня.

— Не совсем.

Я поднимаю глаза.

Александр Романович медленно встаёт из кресла.

Он выше, чем кажется, когда сидит. И почему-то, когда он подходит ближе к столу, пространство в кабинете словно становится меньше, а дышать труднее.

— Сядьте, — говорит он спокойно, но звучит как приказ.

Я на секунду колеблюсь и всё-таки сажусь обратно.

Он опирается кулаками о край стола напротив меня.

— Ваша стратегия, — начинает он.

Я чуть напрягаюсь.

— Да? — голос едва заметно дрожит.

— Она рискованная, — констатирует он.

— Я знаю, — киваю головой.

Да, моя стратегия включает в себя множество новых технологий и вариантов продвижения. Если они не оправдают себя, то мы подведем клиента с запуском нового продукта.

Но я просчитывала все десятки раз прежде чем включать их в кампанию. Проверяла, как на практике работают другие компании и какие у них получаются результаты.

— И дорогая, — добавляет Александр Романович.

— Не настолько, насколько может показаться, — парирую я.

Я оптимизировала все расходы, которые только могла.

Он кивает, будто соглашается, но взгляд у него всё ещё изучающий.

— И вы готовы отвечать за результат?

— Конечно, — без сомнений отвечаю я.

Александр Романович чуть склоняет голову, будто рассматривает меня под новым углом.

— Даже если всё пойдёт не так?

Я пожимаю плечами.

— Тогда это будет моя ошибка.

— Интересный подход, — его брови слегка поднимаются.

— А какой вы ожидали? — невольно усмехаюсь я.

Он не отвечает сразу. Несколько секунд он просто смотрит на меня.

Потом вдруг говорит:

— Хорошо.

Я моргаю.

— Простите?

— Давайте сделаем так, — он выпрямляется. — Вы получите всё, что просили.

Теперь я действительно удивлена.

— Весь бюджет? — уточняю я.

— Весь.

Я на секунду теряюсь. Мне же не послышалось это?

Обычно в процессе бюджет срезают несколько раз. Никогда я не получала на рекламную кампанию изначально указанный бюджет.

— Вы… серьёзно? — спрашиваю я, не веря своим ушам.

— Абсолютно.

Александр Романович делает небольшую паузу, поправляет манжеты пиджака, а затем добавляет:

— Но с одним условием.

Конечно. По-другому и не могло быть.