- -
- 100%
- +
Я остаюсь с Денисом.
Он поправляет воротник, подходит к зеркалу и пытается стереть помаду влажным пальцем. Розовое пятно только размазывается шире.
— Не звони Орлову, — говорит он, разглядывая свою шею.
— Вот что тебя сейчас волнует?
— Меня волнует отель. В отличие от тебя, я умею отделять личное от работы.
— Я заметила.
— Алексей не знает. Кира собиралась сказать после открытия.
— Как удобно вы всё распределили.
— Если Орлов сейчас взбрыкнёт, финансирование встанет. Рабочим нечем будет платить, подрядчики разбегутся. Хочешь из мести похоронить два года своей же работы — пожалуйста. Только потом не рассказывай, что тебе дорог этот проект.
Он говорит уверенно и быстро. Всего несколько минут назад я застала его с другой женщиной, а теперь уже должна доказывать, что не собираюсь разрушать отель.
Денис всегда так умеет. Повернуть разговор на пол-оборота, и вот уже оправдываться приходится не ему.
— Документы я не подпишу.
— Сейчас ты на эмоциях.
— Нет. Сейчас я впервые их прочитала.
Он закатывает глаза.
— Забери файл, покажи своей Асе. Пусть объяснит, что это обычное соглашение. Только до завтра, хорошо? Не надо устраивать саботаж из-за того, что я переспал с другой женщиной.
Я смотрю на обручальное кольцо у него на руке. Денис даже не пытался его снять. Наверное, Киру оно не смущает. Или, наоборот, нравится.
— Пять месяцев — это не «переспал».
— Хорошо. Встречался. Какая тебе сейчас разница?
Мне действительно уже никакой.
Я разворачиваюсь и выхожу из номера.
— Вера! — кричит он вслед. — Вечером поговорим. И Илье пока ни слова!
Я не оборачиваюсь.
***На пятом этаже я понимаю, что иду пешком, хотя могла вызвать строительный подъёмник. На четвёртом начинают дрожать колени. К третьему я держусь за перила обеими руками.
В пролёте между вторым и первым этажом меня догоняет сообщение.
«Не устраивай цирк. Вечером всё спокойно обсудим».
Через несколько секунд приходит второе:
«Илье пока ничего не говори».
Слово «пока» раздражает сильнее, чем приказ. Денис уже выбрал момент, когда расскажет сыну. Наверняка придумал правильные слова, в которых его пятимесячная связь превратится в закономерный итог нашего неудачного брака.
Я делаю снимки экрана и отправляю их Асе.
Потом пишу: «Можешь говорить?»
Телефон звонит почти сразу.
— Что случилось? — спрашивает она вместо приветствия.
На заднем плане кто-то громко спорит. Ася прикрывает микрофон и говорит: «Пять минут подождёте, без вас не начнут». Спор становится тише, хлопает дверь.
— Я на заседании, — сообщает она уже мне. — Но по твоим сообщениям подозреваю, что заседание теперь будет и у нас.
— Я застала Дениса с другой.
Произношу и жду. Слова должны что-то изменить, но лестница остаётся лестницей, а телефон — телефоном.
— Где ты? — после короткой паузы спрашивает Ася.
— В отеле.
— Он рядом?
Я прислушиваюсь. Сверху доносится хлопок двери, затем быстрые шаги Киры. Других звуков нет.
— Нет.
— Ты за рулём?
— Пока нет.
— И не садись, если руки трясутся. Что ты видела?
— Достаточно.
— Вер, мне сейчас нужны не эмоции. Я их вечером послушаю и даже привезу вино. Они были раздеты? Есть фотография? Переписка? Он признал связь?
Я опускаюсь на ступеньку. Металлический край давит под коленями.
— Я слышала их разговор. Пять месяцев. Он обещал развестись после того, как я подпишу передачу прав на отель.
Шум на другом конце исчезает. Ася больше не листает бумаги.
— Ты что-нибудь подписала?
— Нет.
— Не подписывай. Вообще ничего. Даже получение букета от курьера. Документы у тебя?
— Оригиналы дома. Электронная версия в почте.
— Перешли мне. Сейчас. И сделай копию на другой адрес, к которому у Дениса нет доступа.
Я выполняю, не вставая со ступеньки. Пальцы попадают не по тем буквам, и адрес приходится вводить дважды.
— Готово.
— Хорошо. Теперь слушай внимательно. Домой поедешь?
— Там Илья.
— Тогда поедешь. Сыну сегодня ничего не объясняй, пока сама не понимаешь, чего хочешь. Сфотографируй бумажные документы, выписки по счетам, договоры на квартиру и машину, всё, что найдёшь. Сохрани переписку с Денисом. Пароли поменяй.
— Ась, я ещё не сказала, что развожусь.
— Я тоже не сказала. Я говорю, что надо сделать до того, как твой муж поймёт: жена, которую он считал мебелью, умеет открывать банковское приложение.
Я закрываю глаза.
— Он не считал меня мебелью.
Ася молчит чуть дольше, чем нужно.
— Хорошо, — мягче произносит она. — Не считал. Всё равно сделай.
В трубке снова стучат. Мужской голос просит её вернуться в зал.
— Я позвоню после восьми, — говорит Ася. — Если захочешь, заеду с вином. И, Вера…
— Что?
— С днём рождения.
Я прикусываю губу. Поздравление от подруги оказывается последним, чего мне не хватало, чтобы глаза наполнились водой.
— Спасибо.
— Поплачь сейчас, если хочется. Только не перед ним.
Она отключается.
Я сижу на ступеньке, пока мимо не проходят двое рабочих с бухтой кабеля. Они здороваются и старательно не смотрят мне в лицо.
Плакать уже не хочется.
У служебного выхода меня замечает Павел. Он стоит рядом с грузовиком и сверяет накладную.
— Вера Алексеевна, вы чего такая белая?
— Устала.
— Может, давление?
— Может.
Он отдаёт бумаги кладовщику и идёт ко мне. На рабочей куртке у него золотая полоска конфетти. Наверное, весь день носит и не замечает.
— Я вас отвезу.
— Не надо. Посижу в машине.
— Точно?
— Точно. Павел, в номер для молодожёнов сегодня никого не пускай. И съёмку отмени.
— А что там?
Я смотрю на окна шестого этажа. За одним из них опускается штора.
— Проблема с эксплуатацией.
Павел хмурится, но не спрашивает. За это я ему благодарна.
В машине на пассажирском сиденье лежит новый блокнот. Я провожу пальцем по буквам «В. Миронова» и убираю его в бардачок. Потом меняю пароль от почты, от облачного хранилища и от банковского приложения.
На экране высвечивается очередное сообщение Дениса:
«Я всё объясню».
Я жду продолжения.
Ничего не приходит.
***Дома пахнет пиццей и лилиями.
Огромный букет стоит в ведре посреди кухни. Белые цветы ещё не раскрылись, но запах уже густой, влажный. На столе лежит карточка: «Любимой жене в день рождения».
Без подписи. Курьер, наверное, и так понял, кто у нас здесь любящий муж.
— Папа прислал, — говорит Илья. Он открывает духовку и заглядывает внутрь. — Я хотел поставить в вазу, но они не влезли. У нас вообще есть ваза для такого количества?
— Нет.
— Я тоже так подумал. Ведро помыл.
Сын закрывает духовку и оборачивается ко мне.
— Ты чего так рано? И почему бледная?
Все сегодня интересуются цветом моего лица. Видимо, в сорок лет оно наконец начинает жить отдельно.
— Голова разболелась.
— У тебя день рождения, тебе нельзя.
— Передай это голове.
Илья подходит и прикладывает ладонь к моему лбу. Рука у него прохладная.
— Температуры нет. Пиццу будешь?
— Потом.
— Папа написал, что купит торт.
Я снимаю пальто и аккуратно вешаю его в шкаф. Если бросить на пуфик, как хочется, Илья поймёт, что случилось что-то серьёзнее головной боли. Я разуваюсь, убираю ботинки на полку и только после этого замечаю своё отражение в зеркале.
На правой щеке отпечаталась красная полоска от ремня сумки. Глаза сухие. Помада на месте.
Нормальная женщина, вернувшаяся с работы в день рождения.
— Илья, я немного полежу.
— А свечи?
— После папы.
Я захожу в спальню и закрываю дверь.
Документы лежат на комоде там же, где утром. Денис прижал их моими солнцезащитными очками, чтобы листы не загибались. Я убираю очки и по одному фотографирую все страницы. Потом нахожу в нижнем ящике свидетельство о браке, документы на квартиру и старую папку с договорами.
Квартира куплена двенадцать лет назад. Собственником указан Денис. Ниже — основание регистрации и дата, когда мы уже шесть лет были женаты.
Раньше эта строчка казалась технической.
Теперь я увеличиваю её на экране и отправляю Асе.
Следом фотографирую документы на машину, кредитный договор и выписки, которые Денис приносил перед налоговым вычетом. Большинство счетов компании мне недоступны. Я никогда не просила доступ. Денис занимался деньгами, я — проектами.
Удобно.
В коридоре хлопает входная дверь.
— Я дома! — громко сообщает Денис.
Я быстро складываю бумаги, но не прячу их в ящик. Оставляю на кровати.
Денис появляется в дверях спальни с коробкой торта. Помады на шее нет. Рубашка застёгнута правильно, волосы влажные у висков, будто он успел умыться. В другой руке пакет из ресторана.
— А вот и именинница, — говорит он.
Смотрит сначала на меня, потом на документы.
Улыбка не исчезает, только становится неподвижной.
— Я решил, дома будет уютнее. Илья, тащи тарелки! — кричит он в коридор.
— Может, не будем?
— Будем. У сына праздник тоже.
Он разворачивается и уносит торт на кухню, не дав мне ответить.
Через десять минут мы сидим за столом. Денис раскладывает еду по тарелкам и рассказывает Илье, что ресторан перепутал гарниры. Сын жалуется на учителя физики. Я жую кусок рыбы и не чувствую вкуса.
Лилии стоят между мной и мужем. Если немного наклонить голову, его лицо полностью исчезает за белыми бутонами.
— Мам, ты вообще не ешь, — замечает Илья.
— Голова болит.
— Я же говорил, — подтверждает сын, обращаясь к Денису.
— Переработала, — отвечает тот. — Мама у нас не умеет вовремя остановиться.
Под столом его колено касается моего. Я отодвигаю стул.
Денис продолжает рассказывать про ресторан.
После ужина Илья втыкает в торт свечи. Не цифры, а обычные тонкие — восемь штук, потому что больше не нашёл. Денис выключает свет и зажигает их одну за другой.
— Загадывай, — говорит сын.
Утром на объекте я не успела придумать желание. Сейчас знаю точно.
Хочу, чтобы Денис ушёл из моей кухни.
Я задуваю свечи.
— Всё? — спрашивает Илья. — Загадала?
— Да.
— Сбудется.
Денис смотрит на меня через дым. В его лице нет ни страха, ни раскаяния. Только предупреждение.
Илья забирает кусок торта и уходит к себе. Я жду, пока закроется дверь его комнаты.
— Не мог обойтись без представления? — спрашиваю я.
Денис собирает тарелки. Ставит одну на другую, относит к мойке и открывает воду.
— Какого представления? Я поздравил жену с днём рождения.
— После того как трахнул дочь своего инвестора в моём номере.
Тарелка выскальзывает из его рук и ударяется о край мойки. Не разбивается.
— Тише.
— Почему? Боишься, что сын узнает не по расписанию?
Он закрывает воду и вытирает руки полотенцем.
— Именно об этом я хотел поговорить. Илью не надо втягивать.
— Ты уже втянул. Обсуждал с Кирой, где он будет жить.
— Мы обсуждали разные варианты.
— В постели?
Денис бросает полотенце на столешницу.
— Сколько можно повторять? Да, я поступил некрасиво. Но устраивать из этого конец света глупо.
— Некрасиво — забыть поздравить жену. Всё остальное называется иначе.
— Называй как хочешь. Обычная мужская слабость. Такое происходит в половине семей, просто не все женщины роются в подробностях.
— Я не рылась. Вы легли на мою кровать.
— На кровать отеля.
— Которую выбрала я.
— Вот об этом я и говорю. Ты за последние два года способна думать только об отеле. Дома тебя нет, в постели ты либо спишь, либо листаешь чертежи. Я не железный.
Я слушаю его и вдруг вспоминаю, как три недели назад он лёг рядом, положил ладонь мне на бедро, а через минуту убрал. Я спросила, всё ли в порядке. Денис ответил, что устал.
Получается, это я должна была догадаться, что устал он именно от меня.
— Почему ты просто не сказал?
— Что сказать? «Вера, отложи работу, которую я сам прошу закончить в срок, и развлеки меня»?
— Что хочешь другую жизнь.
— Я не говорил, что хочу другую жизнь.
Он садится напротив. Между нами по-прежнему стоят лилии. Денис отодвигает ведро, и по столу расползается мокрый круг.
— Послушай меня спокойно. Я не собираюсь завтра подавать на развод и выгонять тебя из дома. У нас сын, общая жизнь, проект. Сейчас вообще не время всё ломать.
— А Кира думает, что ты разведёшься до открытия.
— С Кирой я разберусь сам.
— То есть ты соврал и ей?
— Я ничего окончательно не решил.
Он произносит это с раздражением, словно мы обе требуем от него слишком многого.
— Тогда что ты предлагаешь?
— Ничего не менять до открытия. Живём как жили, не устраиваем скандалов, Илье не говорим. Потом спокойно обсудим.
— А с Кирой ты продолжишь встречаться?
Денис откидывается на спинку стула.
— Не задавай вопросов, если не готова услышать ответ.
— Я уже услышала достаточно.
— Значит, понимаешь. Я не мальчик и не собираюсь отчитываться, где провожу время. Зато у тебя останется всё: дом, привычная жизнь, работа. Никто тебя не выгоняет. Многие женщины на твоём месте были бы благодарны, что муж не бросает семью из-за первой же интрижки.
Я смотрю на него и пытаюсь найти человека, с которым прожила восемнадцать лет. Он должен быть где-то за этим спокойным лицом, за знакомой привычкой тереть большим пальцем край ногтя. Но передо мной сидит мужчина, который предлагает разрешить мне остаться в собственной жизни.
И ждёт благодарности.
— Ты хоть раз собирался попросить прощения?
Денис опускает глаза к столу.
— Прости. Если тебе нужно слово — пожалуйста. Мне жаль, что ты узнала так.
— Не что изменил. Что я узнала.
— Не цепляйся.
Я снимаю кольцо.
Оно не поддаётся сразу. Приходится покрутить, стянуть через сустав. На пальце остаётся светлая полоса и глубокая вмятина.
Кладу кольцо на мокрый стол. Оно падает набок, прокатывается несколько сантиметров и останавливается возле его руки.
— Я сама подам на развод.
Денис не касается кольца.
— На что ты будешь жить?
— Разберусь.
— На зарплату, которую получаешь в моей компании?
— Для начала — да.
Он усмехается.
— После сегодняшней истерики я бы не был так уверен, что ты там останешься.
Кожа под кольцом начинает чесаться. Я сжимаю пальцы в кулак.
— Уволишь меня за то, что я застала тебя с любовницей?
— Уволю за отказ передать компании служебный проект и срыв сроков. Если ты решишь воевать, формулировку найдут.
— Проект создан до моего трудового договора.
— Докажи.
Он говорит это без угрозы. Почти доброжелательно.
— Квартира куплена в браке, — напоминаю я.
— И находится в залоге по кредиту компании. Ты сама согласие у нотариуса подписывала. Машина оформлена на меня. На счетах деньги бизнеса, а не твои. Можешь спросить у Аси, как долго делят такое имущество и сколько стоят хорошие эксперты.
— Ты всё подготовил.
— Я ничего не готовил. Я просто знаю, как устроена наша жизнь. А ты никогда не интересовалась.
Это правда. Именно поэтому от неё становится особенно мерзко.
Денис наклоняется вперёд.
— Вер, не глупи. Тебе сорок лет, а не двадцать. Куда ты собралась? В съёмную однушку? Начинать карьеру заново? Объяснять всем, почему ушла из проекта перед открытием? Через месяц сама попросишься обратно, только отношения уже будут другими.
— Они уже другие.
— Пока нет. Пока я предлагаю решить всё нормально.
— Нормально для тебя.
— Для Ильи тоже.
Я встаю.
— Не прикрывайся сыном.
Денис тоже поднимается. Теперь между нами только стол и мокрый круг от ведра.
— Я не прикрываюсь. Я предупреждаю. Если ты устроишь развод, начнёшь таскать нас по судам и попытаешься настроить Илью против меня, он останется здесь. В своей комнате, рядом со школой, с отцом, который может его содержать.
— Решать будет не только отец.
— Конечно. Илья сам выберет.
Он наконец берёт кольцо со стола и зажимает между большим и указательным пальцами.
— Но забрать сына я тебе не позволю.
Глава 3. Отец любовницы
— Но забрать сына я тебе не позволю.
Денис держит моё кольцо двумя пальцами, будто оно испачкано. За его спиной белеют лилии. Один бутон раскрылся за ужином и теперь смотрит в мою сторону влажной сердцевиной.
— Ты не можешь мне позволить или не позволить, — отвечаю я. — Илья не машина и не квартира.
— Вот именно. Поэтому думай не только о себе.
Он кладёт кольцо в карман брюк. Не на стол, не в ящик, где лежат чеки и запасные батарейки. Забирает себе.
— Отдай.
— Зачем? Ты же сняла.
— Это моё кольцо.
Денис усмехается и проводит ладонью по волосам. На кухне пахнет рыбой, остывшим воском и лилиями. Ещё утром мне казалось, что худшее, что может случиться в день рождения, — муж забудет купить цветы.
Оказывается, цветы он купил. Просто немного позже.
— Всё у нас теперь твоё, Вер? — спрашивает он. — Отель твой, квартира твоя, сын тоже твой?
— Кольцо точно моё. Ты подарил его мне восемнадцать лет назад.
— Хорошо.
Он достаёт кольцо и бросает на стол. Оно ударяется о дерево, подпрыгивает и падает в мокрый круг от ведра.
В коридоре скрипит половица.
Мы одновременно замолкаем.
Дверь Ильиной комнаты закрыта. Под ней лежит ровная полоска света. Я жду, что сын выйдет или хотя бы спросит, почему мы кричим. Ничего не происходит.
— Доволен? — спрашиваю я тише.
— Я не повышал голос.
— Конечно. Ты вообще ничего не сделал. Просто пять месяцев спал с другой женщиной, подготовил бумаги на мой проект и заранее решил, с кем останется наш сын.
Денис берёт со спинки стула пиджак.
— Сейчас с тобой бесполезно разговаривать.
— А завтра станет полезно?
— Завтра ты успокоишься.
Он идёт в прихожую. Я слышу, как открывается шкаф, звякают плечики.
— Ты куда?
— В гостиницу.
— В ту самую?
Денис возвращается в кухню уже в пальто. Галстук снят, верхняя пуговица рубашки расстёгнута. Если не знать, откуда он приехал и почему уезжает, можно подумать, что человек просто устал после длинного рабочего дня.
— На объекте сейчас никого нет, — говорит он. — Посижу в кабинете. Нам обоим полезно переночевать отдельно.
— В кабинете или в номере для молодожёнов?
Его лицо дёргается.
— Продолжай в том же духе. Потом не удивляйся, что Илья не захочет жить с истеричной матерью.
Он произносит это достаточно громко, чтобы услышали в коридоре.
Я делаю шаг к нему.
— Ещё раз назовёшь меня истеричкой при сыне, и я прямо сейчас расскажу ему, что произошло.
Денис смотрит мне в глаза. Раньше во время ссор он первым отводил взгляд. Я считала это мягкостью. Теперь понимаю: просто раньше ему не приходилось защищать ничего важного.
— Попробуй, — говорит он. — Только хорошо подумай, кому Илья поверит.
Электронный замок коротко пищит. Дверь захлопывается.
Я остаюсь посреди кухни.
Кольцо лежит в воде. Внутри золотого ободка застряла крошка от торта.
Телефон вибрирует в кармане. На экране имя Аси.
— Ну? — спрашивает она. — Жива?
— Он сказал, что заберёт Илью.
Я не здороваюсь. Не спрашиваю, закончила ли она заседание. Сажусь на стул, который только что занимал Денис, и прижимаю телефон к уху обеими руками.
Ася выдыхает. Где-то рядом с ней хлопает автомобильная дверь.
— Сказал или уже подал иск, собрал характеристику из школы и заключение опеки?
— Просто сказал.
— Тогда пока это не юридический факт, а мужское творчество. Илье сколько?
— Шестнадцать.
— Его мнение будут учитывать. Привычный уклад тоже. Ты не пьёшь, не бьёшь ребёнка, не состоишь на учёте и не собираешься увозить его в лес без электричества. Успокой дыхание.
— Я спокойно дышу.
— Ты говоришь по одному слову на выдохе.
Я кладу ладонь на грудь. Сердце бьётся быстро, но ровно, как стиральная машина на отжиме.
— Он уехал в отель.
— Отлично. Дверь закрой, документы убери и не вздумай сама уходить из квартиры.
— Почему?
— Потому что завтра он скажет, что ты бросила семью. Вер, я не утверждаю, что это сработает в суде. Я утверждаю, что не надо дарить ему красивые фразы для иска.
Я встаю и иду в прихожую. Замок закрыт, но я всё равно поворачиваю внутреннюю защёлку.
— Ася, квартира в залоге.
— Вижу. Ты прислала договор. Мне нужно спокойно прочитать приложения и выписку. Залог не означает, что ты выходишь из брака с зубной щёткой. И то, что собственником записан Денис, не отменяет даты покупки.
— Он говорит иначе.
— Денис много чего говорит. Это его профессия.
Я почти улыбаюсь. Почти, потому что в этот момент дверь Ильиной комнаты открывается.
Сын выходит в коридор с кружкой. Смотрит сначала на меня, потом на закрытую входную дверь.
— Папа ушёл?
— На работу.
Илья щурится.
— В десять вечера?
— Срочное дело.
— Вы поругались?
Ася замолкает в трубке. Я чувствую её молчание возле уха, как чужую ладонь.
— Немного.
— Из-за отеля?
Я смотрю на сына. На нём старая футболка Дениса, серая, растянутая у ворота. Года три назад муж отдал её Илье, потому что стала мала в плечах. Теперь футболка сидит на сыне почти вплотную.
— Да, — отвечаю я. — Из-за отеля.
Ложь выходит легко. Наверное, потому что наполовину правда.
Илья кивает и идёт на кухню. Через несколько секунд шумит вода.
— Завтра в восемь, в кафе возле моего офиса, — быстро говорит Ася. — Привези всё, что успела сфотографировать. И трудовой договор.
— Хорошо.
— В спальне одна будешь?
— Да.
— Закрой дверь.
— Он уехал.
— Всё равно закрой. Иногда замок нужен не от человека, а чтобы тело перестало ждать, что он войдёт.
После звонка я убираю документы в большую сумку для чертежей. Кольцо вытираю бумажным полотенцем и кладу в коробку из-под серёжек. Она плохо закрывается, крышка остаётся приподнятой на несколько миллиметров.
Можно найти другую.
Я не ищу.
Перед сном захожу к Илье. Он сидит за столом в наушниках и решает задачу по физике. На экране ноутбука движется зелёная схема, в тетради нарисованы стрелки.
— Не спишь? — спрашивает он, не оборачиваясь.
— Сейчас лягу.
— Папа вернётся?
— Не знаю.
Илья снимает один наушник.
— Мам.
— Что?
Он смотрит на меня несколько секунд, затем качает головой.
— Ничего. Спокойной ночи.
— Спокойной.
Я закрываю дверь спальни на замок.