- -
- 100%
- +
Ася права. Дышать становится легче.
***Утром Ася заказывает два кофе, бутылку воды и омлет, который остывает, пока она читает мои документы.
Кафе только открылось. Официант протирает соседние столики, кофемашина шипит так громко, что люди у окна повышают голоса. Я приехала на пятнадцать минут раньше, но Ася уже была здесь: с собранными в узел волосами, без макияжа и в тёмно-синем костюме, который надевает в суд.
Она перелистывает распечатанный договор на квартиру, отмечает что-то жёлтым карандашом и возвращается к первой странице.
— Когда ты это подписывала?
— Четыре года назад. У нотариуса.
— Читала?
— Первые две страницы.
— Почему не дальше?
— Денис сказал, что мы опаздываем. Нотариус тоже торопилась.
— Обожаю эту процессуальную норму, — сухо говорит Ася. — Если муж опаздывает, жена автоматически соглашается на всё.
Она отпивает кофе и морщится: без сахара. Ася всегда заказывает без сахара, а потом делает лицо человека, которого обманули.
— Это плохо? — спрашиваю я.
— Это сложно. Не одно и то же. Кредит брала компания, квартира обеспечивает обязательство. Нужно смотреть движение денег, оценку, согласие банка, всё остальное. Но Денис не сможет завтра выставить тебя на лестницу только потому, что красиво произнёс слово «залог».
— Он может меня уволить.
— Может. Людей вообще можно уволить. Иногда даже законно.
— Спасибо, очень поддержала.
— Я не поддерживаю, я работаю. Поддерживать буду вечером с вином.
Она достаёт из моей папки трудовой договор.
— Главный дизайнер. Оклад у тебя такой уже сколько?
— Три года.
— Индексация была?
— Денис переводил деньги, когда нужно.
— Лично тебе?
— На продукты, на Илью, на дом.
— То есть семейные расходы он великодушно оплачивал из семейных денег.
Я провожу пальцем по крышке бутылки. Пластик хрустит.
— Ась, давай без этого.
— Без чего?
— Без лица, которое говорит: «Как ты могла быть такой дурой?» Я и сама его вижу в зеркале.
Ася откладывает договор.
— Я не считаю тебя дурой. Я считаю, что восемнадцать лет ты занималась тем, что у тебя получалось лучше: строила дома, отели и жизнь другим людям. Денис занимался тем, что лучше получалось у него: записывал результат на себя. Это неприятно, но не уникально.
— Значит, обычная женская слабость?
— Значит, обычный брак, в котором одному удобно больше, чем второму.
Она наконец придвигает ко мне тарелку.
— Ешь.
— Не хочу.
— Тогда ковыряй вилкой, чтобы официант не смотрел на нас с ненавистью.
Я отрезаю кусок омлета. Внутри тянется расплавленный сыр.
— Теперь проект, — говорит Ася. — Когда появились первые эскизы?
— Два года и четыре месяца назад. До договора с компанией.
— Где они?
— В облаке, на домашнем ноутбуке, часть распечатана. Я отправляла Денису презентацию с личной почты.
— Письмо сохранилось?
— Да.
— Перешли. Вместе с ответом.
Я нахожу старую цепочку. Тема письма: «Смотри, что можно сделать со складом». В приложении файл с первой визуализацией фасада. Денис ответил через шесть минут: «Красиво. Покажем Орлову».
Тогда два слова показались мне достаточными. Я даже перечитала их перед сном.
Сейчас отправляю переписку Асе.
— Отлично, — говорит она. — Уже не голые воспоминания. Кто презентовал проект инвестору?
— Мы вместе. В основном говорила я.
— Протокол встречи, запись, письма после неё?
— Надо поискать.
— Ищи. И выясни, что указано в договоре с Орловым. Ты там названа автором или руководителем проекта?
— Не знаю.
Ася поднимает брови.
— Не начинай, — предупреждаю я.
— Молчу.
Она молчит ровно три секунды.
— А сам Орлов знает, что его дочь спит с Денисом?
— Нет. Денис запретил ему говорить.
— Запретил?
— Сказал, что финансирование встанет и я из мести похороню проект.
Ася откидывается на спинку стула.
— Удобный у тебя муж. Сначала спит с дочерью инвестора, потом назначает тебя ответственной за инвестиционный климат.
Телефон на столе загорается. Пишет Павел.
«Вера Алексеевна, вы сегодня будете? Тут Кира Романовна опять фотографов привезла. Говорит, съёмка согласована».
Я перечитываю сообщение.
— Что? — спрашивает Ася.
— Они снова полезли в номер.
— Какие они?
— Кира привезла фотографов. Я вчера всё отменила.
Ася смотрит на часы.
— Тебе обязательно туда ехать?
— Да.
— Юридически или потому что ты сейчас представляешь, как она двигает твои кресла?
— Она точно двигает кресла.
Я уже застёгиваю сумку.
— Не подписывай ничего, — говорит Ася. — Не отдавай оригиналы. Не кричи. Если Денис объявит об увольнении, попроси приказ и основание. Разговор можешь записывать.
— А Орлов?
— Что Орлов?
— Мне самой ему сказать?
Ася несколько секунд смотрит на меня поверх чашки.
— Я адвокат по разводам, а не специалист по отцам взрослых любовниц. Но скрывать то, что прямо влияет на проект, ты не обязана. Только не используй это как угрозу Денису. Если решила сообщить, сообщай.
У выхода она догоняет меня и застёгивает верхнюю пуговицу пальто. Пальцы у неё быстрые и тёплые.
— Ты опять белая, — говорит она.
— На объекте уже привыкли.
— Вер, послушай. Сегодня ты не обязана выиграть развод, вернуть квартиру и доказать авторство за один рабочий день. Твоя задача — не отдать то, что ещё у тебя есть.
Я киваю.
В машине достаю из бардачка чёрный блокнот. На первой странице Илья нарисовал фасад и подписал мою девичью фамилию.
Открываю следующий разворот и пишу сверху: «Что у меня есть».
Через минуту под заголовком появляются три строки:
«Илья».
«Проект».
«Я».
Последнюю обвожу дважды.
***Мой пропуск не срабатывает.
Я прикладываю карточку к считывателю второй раз. Красная лампочка мигает и гаснет.
Охранник за стойкой смотрит на монитор, потом на меня.
— Вера Алексеевна, секунду.
Он нажимает несколько клавиш. Краснеет сначала шея, затем уши.
— Тут доступ приостановлен.
— Кем?
— Я сейчас уточню.
— Не надо.
Через стеклянную дверь видно холл. По моей лестнице поднимается девушка с отражателем. За ней фотограф тащит штатив. Наверху, у перил, стоит Кира и показывает рукой в сторону шестого этажа.
Белые кроссовки она сменила на бежевые сапоги. Всё остальное почти как вчера: планшет, высокий хвост, спокойное лицо.
— Откройте, — прошу я.
Охранник отводит глаза.
В этот момент из бокового коридора выходит Павел. Видит меня за стеклом и останавливается.
— Вы чего там?
— Любуюсь объектом.
Павел нажимает кнопку на стене. Дверь отпирается.
— Денис Сергеевич утром звонил, — тихо говорит он, когда я прохожу. — Сказал, вас пока не пускать без него.
— Почему сразу не предупредили?
— Думал, он психанул. Потом Кира приехала, говорит, всё согласовано, вы заболели.
— Я удивительно быстро выздоровела.
Павел смотрит на сумку с документами у меня на плече.
— Что происходит, Вера Алексеевна?
Сверху Кира замечает нас. Её рука застывает в воздухе, но всего на секунду.
— Семейные сложности, — отвечаю я. — К работе отношения не имеют.
— Судя по пропуску, уже имеют.
— Поэтому я здесь.
Поднимаюсь по лестнице. Каждый раз, касаясь светлых перил, вспоминаю, как спорила за них с Денисом. Он хотел заменить старый металл стеклом. Говорил, что гостинице нужен современный вид. Я отдала образцы в мастерскую, очистила пять слоёв краски и показала ему первый восстановленный фрагмент.
Теперь Денис рассказывает инвесторам, что с самого начала видел потенциал исторических деталей.
Кира ждёт меня на площадке второго этажа.
— Доброе утро, Вера Алексеевна.
— Не уверена.
Фотограф и девушка с отражателем проходят мимо. Оба старательно заняты техникой.
— Денис сказал, вы взяли несколько дней, — продолжает Кира. — Решила не откладывать съёмку. У нас горят сроки по сайту.
— В номере не закончен свет.
— Снимем при дневном.
— Не закреплено зеркало.
— Возьмём другой ракурс.
— Кира, я запретила пускать туда людей.
Она прижимает планшет к груди.
— Вы сейчас говорите как руководитель проекта или как жена Дениса?
— А ты сейчас спрашиваешь как представитель инвестора или как любовница моего мужа?
Девушка с отражателем спотыкается на ступеньке. Фотограф берёт её под локоть и почти силой тащит дальше.
Кира бледнеет, но голос не повышает.
— Не надо устраивать это при посторонних.
— Вчера ты говорила то же самое в номере для молодожёнов. Может, проблема не в посторонних?
Она подходит ближе. От неё снова пахнет апельсиновой кожурой. Теперь этот запах я узнаю где угодно.
— Я понимаю, что вы злитесь, — произносит Кира. — Но проект принадлежит компании Дениса. Рекламная кампания согласована с моим отцом. Вы не можете отменять работу только потому, что у нас личный конфликт.
— Могу отменить работу, если помещение небезопасно. А личный конфликт у тебя не со мной. Он у тебя с пониманием слова «чужое».
Кира стискивает планшет. Ногти у неё короткие, покрыты прозрачным лаком. Вчера я почему-то не заметила.
— Денис предупредил, что вы попытаетесь всё разрушить.
— Когда? До или после того, как обещал тебе развод?
— Он разведётся.
— Сегодня утром?
Она молчит.
— Вот и я о том же.
На первом этаже открывается входная дверь. Денис входит быстро, не снимая пальто. Наверное, охранник всё-таки позвонил.
Он поднимает голову и видит нас.
— Вера!
Голос разносится под стеклянной крышей. Несколько рабочих перестают шуметь перфораторами.
— В переговорную, — говорит Денис, поднявшись к нам. — Немедленно.
— Сначала я остановлю съёмку.
— Ты больше не руководишь работами на объекте.
Он достаёт из внутреннего кармана сложенный лист.
— На время внутренней проверки твои полномочия приостановлены. Я хотел отдать приказ лично.
— Поэтому отключил пропуск?
— Поэтому попросил тебя взять несколько дней и не усугублять ситуацию.
— Ты меня не просил.
— Вчера ты была не в состоянии нормально воспринимать информацию.
Я включаю запись на телефоне. Держу его в руке экраном к себе.
— Какая причина проверки?
Денис замечает движение большого пальца.
— Убери телефон.
— Какая причина?
— Отказ передать компании документацию, отмена согласованной съёмки, распоряжения персоналу в обход руководства.
— Съёмка не была согласована из-за нарушений безопасности.
— Это решу я.
— Ты не разбираешься в креплении зеркал.
— Зато я генеральный директор.
Кира стоит между нами, чуть отступив к перилам. В её лице нет вчерашней растерянности. Видимо, за ночь Денис успел объяснить ей, что всё под контролем.
— Подпиши приказ, — говорит он. — Потом можешь ехать домой и отдыхать.
— Сначала отдай мне копию.
— Подпись подтверждает только ознакомление.
— Я знаю. Копию.
Денис складывает лист пополам.
— Хватит цирка.
— Доброе утро, — произносит за его спиной незнакомый мужской голос. — Я, кажется, приехал вовремя.
Денис оборачивается так резко, что край пальто задевает Киру.
На лестничной площадке стоит Алексей Орлов.
Мы виделись четыре раза. На первой презентации, двух совещаниях и ужине после подписания договора. Орлов никогда не приезжал без помощника, водителя и предупреждения хотя бы за сутки. Сегодня он один. Тёмное пальто расстёгнуто, в руке кожаная папка. На висках больше седины, чем я помню, а взгляд тот же: спокойный и неприятно внимательный.
Он смотрит на Дениса, затем на меня, на лист в его руке и только после этого на дочь.
— Папа? — Кира первой приходит в себя. — Ты же собирался после обеда.
— Освободилось утро.
Орлов переводит взгляд на фотографа, замершего этажом выше со штативом.
— Съёмка уже началась?
— Сейчас начнётся, — быстро отвечает Кира. — Мы немного перестроили график.
— Кто утвердил помещение?
— Денис Сергеевич.
— А Вера Алексеевна?
На несколько секунд становится тихо. Даже перфоратор внизу замолкает, словно рабочий решил дослушать.
— Вера временно отстранена от проекта, — говорит Денис. — Возникла внутренняя ситуация.
Орлов смотрит на меня.
— Вы отстранены?
— Мой пропуск отключили сегодня утром. Приказ мне пока не показали.
— Она отказывается подписать, — вмешивается Денис.
— Отказывается подписать без копии, — уточняю я.
Орлов медленно снимает перчатки. Складывает одну в другую и убирает в карман.
— Что за внутренняя ситуация?
— Семейная, — говорит Денис. — К сожалению, Вера принесла её на объект.
— Я ещё ничего сюда не приносила. Она уже была здесь.
Кира опускает глаза.
Денис делает шаг ко мне.
— Вер, не надо.
В его голосе впервые появляется просьба. Не раскаяние и не страх потерять меня. Страх потерять деньги Орлова.
Ещё вчера он объяснил, что я похороню проект, если расскажу. Утром отключил мой пропуск, чтобы сохранить проект. Теперь стоит между мной и человеком, который этот проект оплачивает.
У Дениса всё получается ради общего дела.
— Алексей, давай пройдём в переговорную, — говорит он. — Я объясню.
— Я уже спросил, — отвечает Орлов. — Вера Алексеевна?
Он не делает мне одолжение. Не улыбается, не подбадривает. Просто ждёт ответа.
Я смотрю на Киру. Потом на мужа.
— Вчера я застала Дениса с вашей дочерью в номере для молодожёнов.
Кира закрывает глаза.
Денис произносит моё имя, но я продолжаю:
— Их отношения длятся пять месяцев. Денис обещал развестись после того, как я передам его компании исключительные права на дизайн-проект отеля. Сегодня он отключил мой пропуск и подготовил приказ об отстранении.
Орлов не меняется в лице. Только сильнее сжимает папку, и кожа тихо скрипит под пальцами.
— Это правда? — спрашивает он у Киры.
Она открывает глаза.
— Пап, мы не должны обсуждать такое здесь.
— Это правда?
— У нас с Денисом отношения.
— Пять месяцев?
Кира кивает.
Орлов переводит взгляд на Дениса.
— А соглашение о правах?
— Не имеет к этому отношения, — быстро отвечает тот. — Мы готовили передачу несколько недель. Стандартное оформление интеллектуальной собственности внутри компании.
— Почему после отказа автора подписать соглашение вы закрыли ей доступ на объект, который финансирую я?
— Потому что она срывает работу. Алексей, ты видишь её состояние. Вчера устроила сцену, отменила съёмку, запретила персоналу входить в готовый номер.
— Номер не готов, — говорю я.
— Что именно не готово? — спрашивает Орлов.
— Зеркало над консолью закреплено на временные анкеры. Электрика над ванной подключена по временной схеме. После вчерашнего испытания матрас нужно заменить.
Денис поворачивает ко мне голову.
— Зачем матрас?
Я смотрю на него.
— Скрипит.
Павел кашляет в кулак. На этот раз точно скрывает смех.
Кира краснеет до линии волос.
Орлов на секунду прикрывает глаза. Когда снова открывает, в них нет ничего похожего на веселье.
— Съёмку отменить, — говорит он.
— Папа…
— Кира, отпусти людей и жди меня внизу.
— Я могу участвовать в разговоре.
— Не в этом.
— Мне двадцать пять лет.
— Тогда ты способна сама объяснить фотографу, почему его время оплатят полностью.
Кира прижимает планшет к боку. Несколько секунд кажется, что она будет спорить. Потом разворачивается и поднимается к съёмочной группе.
Денис проводит ладонью по воротнику.
— Алексей, я понимаю, как это выглядит.
— Хорошо. Значит, с объяснениями сэкономим время.
Орлов проходит мимо него к переговорной.
— Вера Алексеевна, Денис Сергеевич. Прошу.
***Переговорную я проектировала последней.
Денег к тому моменту почти не осталось, поэтому вместо дубовых панелей на стенах обычная краска, а стол куплен с витрины со скидкой. На его краю есть царапина, которую я закрываю образцами плитки во время каждой встречи.
Сегодня образцов нет. Царапина видна между мной и Денисом.
Орлов садится во главе стола и кладёт перед собой папку. Денис устраивается справа, я остаюсь стоять.
— Сядьте, Вера Алексеевна, — говорит Орлов.
— Я недолго.
— Тем более.
Я сажусь напротив мужа и ставлю сумку на соседний стул.
— Начнём с простого, — продолжает Орлов. — Кто сейчас владеет правами на дизайн-проект?
— Компания, — сразу отвечает Денис.
— Я, — говорю одновременно с ним.
Орлов смотрит на нас.
— Уже сложнее. Документы?
Денис кладёт на стол приказ, который держал на лестнице.
— Не этот. Документы о правах.
— В основном договоре с Верой предусмотрена передача служебных произведений.
— Этот проект создан до моего трудового договора, — говорю я.
— Чем подтвердите?
Вопрос задаёт Орлов, но звучит он голосом Дениса. «Докажи».
Я достаю телефон и открываю старое письмо.
— Первую презентацию я отправила с личной почты второго декабря, за два месяца до трудоустройства. Вот файл и ответ Дениса.
Орлов протягивает руку. Я передаю телефон.
Он читает, увеличивает вложение, возвращается к дате.
— Это ничего не доказывает, — говорит Денис. — Эскиз мог быть сделан в интересах будущей компании. Мы уже обсуждали проект.
— Тогда покажи договор, по которому я обязалась его создать.
— Устные договорённости тоже существуют.
— Между супругами особенно удобно.
Орлов возвращает мне телефон.
— Первую презентацию инвесторам проводили вы? — спрашивает он.
— Мы вместе.
— Говорила в основном Вера, — отвечает Денис. — Она дизайнер. Я занимался финансовой моделью и переговорами.
— В приложении к нашему инвестиционному договору автор концепции указан?
Денис медлит.
Мне становится холодно. Я не видела это приложение. Знала, что оно есть, просила прислать окончательную версию, но Денис сказал, что там только технические правки.
Орлов открывает папку и достаёт несколько листов.
— Пункт четыре, — говорит он. — «Автор архитектурно-дизайнерской концепции и руководитель реализации — Вера Алексеевна Лаврова».
Я смотрю на мужа.
— Ты говорил, в приложении только технические правки.
— Это и есть техническая формулировка, — отвечает Денис.
— Нет, — возражает Орлов. — Это было моё условие. На первой встрече Вера Алексеевна единственная смогла объяснить, зачем сохранять лестницу, когда все остальные предлагали её снести. Я хотел видеть в договоре имя человека, чью концепцию покупаю.
Он переворачивает лист и подвигает его к Денису.
— Приложение подписано вашей компанией.
Денис наклоняется к столу.
— Алексей, при всём уважении, это внутренний вопрос. Вера состоит в штате, получает зарплату и два года работает за счёт ресурсов компании.
— А я два года финансирую проект, который мне представили как авторский проект Веры Лавровой. Поэтому вопрос уже не только внутренний.
В переговорной гудит вентиляция. От нового стола пахнет лаком.
— Что ты предлагаешь? — спрашивает Денис.
— До юридической проверки не подписывать передачу прав, не менять руководителя проекта и не ограничивать Вере Алексеевне доступ на объект.
— Она моя сотрудница.
— А объект мой.
Денис откидывается на спинку стула. Костяшки пальцев у него белые.
— Ты принимаешь решение на основании семейной ссоры.
— Я принимаю решение на основании риска потерять права на концепцию за два месяца до открытия.
— Меньше трёх, — автоматически поправляю я.
Оба мужчины смотрят на меня.
— Два месяца и двадцать три дня, — уточняю я. — Если подрядчик по вентиляции снова не перенесёт сдачу.
Орлов кивает.
— Вот поэтому руководителем остаётся Вера Алексеевна.
Денис встаёт.
— Понятно.
— Сядь, — говорит Орлов.
Он произносит негромко. Денис всё равно садится.
Я впервые вижу, как муж подчиняется другому мужчине не из вежливости и не ради сделки. Просто потому, что тот может позволить себе не повторять.
— Теперь личная часть, — продолжает Орлов. — Она меня не касается до тех пор, пока не влияет на сроки, документы и людей на объекте. С сегодняшнего дня Кира не участвует в рекламной кампании отеля. Я назначу другого сотрудника.
— Это лишнее, — говорит Денис.
— Не вам решать.
— У неё с Верой конфликт. Но свою работу Кира выполняет.
— Сегодня она привела съёмочную группу в помещение, которое руководитель проекта признал небезопасным. Этого достаточно.
Денис переводит взгляд на меня. В нём обещание, которое он не может произнести при Орлове.
Дома поговорим.
Только дома я с ним больше разговаривать не собираюсь.
Орлов закрывает папку.
— Приказ об отстранении отменить. Пропуск восстановить в течение часа. Документы по трудовым отношениям и правам на проект пришлите моему юристу до конца дня.
— Ты закончил? — спрашивает Денис.
— Пока да.
Муж поднимается. У двери он останавливается возле меня.
— Ты понятия не имеешь, что сейчас сделала, — говорит он тихо.
— Впервые за два дня имею.
— Не приходи сегодня домой.
Орлов поднимает глаза.
— Денис Сергеевич.
— Это тоже касается моего объекта?
— Нет. Но дверь вы закрыли не с той стороны.
Денис усмехается и выходит.
Я слышу его шаги в коридоре. Быстрые, тяжёлые. Потом голос Киры внизу, короткий ответ и хлопок входной двери.
В переговорной остаёмся мы с Орловым.
Он не торопится говорить. Убирает листы в папку, выравнивает края. На левой руке у него нет кольца. Я замечаю это и злюсь на себя.
— Спасибо, — произношу я.
— Не за что.
— Есть за что. Без вас он бы меня сегодня не пустил.
— Я не помогал вам в разводе. Я защищал свои вложения.
— Я понимаю.
— Хорошо.
Орлов застёгивает папку.
— Мне жаль, что вы узнали об этом в моём отеле.
— Пока это не ваш отель.
— Значит, характер у вас остался.
— А должен был исчезнуть за ночь?
— Денис, судя по всему, рассчитывал.
Он встаёт и подходит к окну. Отсюда видно внутренний двор: голые клёны, штабеля плитки, рабочий в оранжевом жилете катит тележку с мешками.
— Кира совершила подлость, — говорит Орлов, не оборачиваясь. — Я не стану извиняться за неё. Ей двадцать пять, и отвечать она будет сама.
— Мне не нужны её извинения.