Вселенная Онлайн. Кингчесс

Хотя в случае с Киндельланом и Лароком все было иначе. Или, скорее, их рождение можно было вписать в историю, как образцовое. Их мать ради места в кладке убила не одну, а двоих конкуренток. При этом убийство обеих «повесив» на третью, которой запретили посещение кладки в урочный час. И именно это позволило Киларе Талуг оставить в кладке не одно свое яйцо, а целых два, что случалось не так часто. Пару раз за столетие для каждого из гнезд, не больше.

И именно из этих двух яиц и появились наши герои, самые сильные птенцы всей кладки.

Они не только выжили, но и первыми заслужили право на имена, первыми были отправлены в школу и первыми ее закончили. Как всегда для птенцов гнезда Талуг, как и многим поколениям их предков, перед братьями были открыты две традиционные дороги – карьера ученых и служба государству. И оба брата выбрали второй путь, пройдя сначала учебку, а затем и офицерские курсы. Здесь они также отличились, их заметили, и оба были переведены в школу разведки.

Молодые таги грезили подвигами, однако даже в столь раннем возрасте прекрасно понимали: тайные агенты государству сегодня не нужны – правительство держит страну в ежовых рукавицах, и здесь нет места бунтам, своеволию или, уж тем более, попыткам государственного переворота, поэтому работа под прикрытием ограничивалась лишь внедрением в бандформирования. Не было места для агентов и за рубежами родины. Ну как таг может внедриться в общество людей, норгов или лягов, при этом незаметно слившись с массой? Это просто физически невозможно.

Сам Киндельлан часто сожалел, что родился слишком поздно. Если бы он появился на свет всего каких- то пару столетий назад, то наверняка его ждала бы блестящая карьера. Возможно… Во всяком случае, он так думал, даже не подозревая, насколько прав.

Конечно, никто не может знать, что случилось бы, если бы он действительно родился раньше. Сам Киндельлан никогда об этом не узнает, как и никто из других живых разумных. Хотя, вполне возможно, некая высшая сущность, когда ты лично сможешь лицезреть ее после смерти, и поделилась бы откровениями… Вот только толку от них, когда твое бренное существование в этом мире, этой галактике и в это время уже прервалось, и полученные знания никакой практической пользы для живущих принести не могут?

И тем не менее, ирония судьбы заключалась в том, что если бы Киндельлан родился хотя бы лет на пятьдесят раньше, чем в Тагионском королевстве случился переворот и свержение правящей династии, то его ждала бы блестящая карьера. Причем в той же сфере, которую он выбрал и в настоящее время – он прошел бы путь от полевого агента до одного из самых могущественных существ не только в самом королевстве, но даже в галактике.

Будь у него в запасе эти самые пятьдесят лет, Киндельлан еще будучи полевым агентом смог бы обнаружить первые намеки на революцию, лично бы уничтожил или сдал полиции будущих глав мятежников, тех самых идейных вдохновителей, развязавших кровавую бойню в будущем, и почивших, умерщвленных своими менее идейными, но более практичными сторонниками и последователями. Более того, с помощью Киндельлана открывшее второе дыхание королевство, умывшись в крови революционеров, смогло бы перейти в свой новый «золотой век», существенно расширить границы и стать гораздо более могущественным государством, чем сейчас является республика. Самое забавное, что тех проблем, которые стоят перед Тицином и Шахом, сейчас попросту бы не существовало. Да чего там, тот же Тицин довольствовался бы гораздо более скромной должностью, чем сейчас, но приносил значительно больше пользы расе в целом. А вот Шах наверняка бы был при дворе…

Но реальность такова, что Киндельлан и Ларок родились именно сейчас. И рождение этих талантливых тагов именно в это время не пошло во благо республике, как случилось бы с королевством. Более того, рождение и последующее участие Киндельлана и Ларока в грядущих событиях привело к тому, что республика оказалась на грани краха, а сама раса тагов имела шанс вообще исчезнуть. Хотя не стоит смотреть столь пессимистично. Вполне возможно, что роль этих молодых тагов не столь существенна, или же их действия не приблизили всю расу разумных птиц к тотальному уничтожению, а наоборот, позволили, словно фениксу, сбросить все старое, слабое, ненужное. И пусть все это «старое, слабое и ненужное» составляло большую часть от сегодняшней республики…

И вот, учебка давно позади, оба новоиспеченных полевых агента полны надежд и романтических грез, в тайне мечтая о головокружительном карьерном росте, они приступают к своему первому заданию и… Понимают, насколько жестока реальность.

Все те приключения, та опасность, которая подстерегала героев многих фильмов, которые они оба смотрели в детстве, с реальностью не имеет ничего общего. Первая миссия Киндельлана была настолько простой и банальной, что он даже не поверил поначалу, подозревая, что это очередная проверка. Ему предстояло заманить одного из младших техников корабля, на котором прилетел посол Норгов, в небольшой бар возле дип. причалов Базара. Сам Киндельлан должен был выступить в качестве такого же техника, но с корабля посла тагов. Уговорить «коллегу» пойти в бар оказалось проще простого – ну а там спецы ТРУ (Тагионского Разведывательного Управления) быстро провели сканирование памяти жертвы. Причем так быстро и профессионально, что жертва этого даже не заметила. Посидев с «клиентом» еще минут сорок, Киндельлан ретировался. А затем его представили к награде за успешно проведенную операцию.

Хотя сам он постеснялся бы назвать «операцией» те пару часов, во время которых он без всякой опасности для жизни просто пьянствовал, отвлекая внимание не особо то и опасливого, да еще и в дугу пьяного недалекого техника.

У Ларока первая операция была ничем не лучше. Ему предстояло похитить документы одного из чиновников лягов. Причем провернуть все под видом уличного воришки. Ларок не стал заморачиваться и, дождавшись, пока чиновник зазевается возле витрины одного из магазинов, просто подбежал и выдернул из рук весь портфель.

За это он получил поощрение от начальства, получил очередное повышение за «находчивость», хотя в чем выражалась эта самая находчивость, ни Ларок, ни Киндельлан так и не поняли.

И подобных операций было еще много. Все они имели громкие названия, от исхода многих из них «зависели жизни, судьбы и т.д.». Вот только любая из этих миссий сводилась к банальным «подпоить», «обокрасть» или вообще примитивным «подкупить». Подобные операции, как считали сами агенты, должны были выполнять секретарши или уборщики управления – они бы справились не хуже. А то и лучше.

Затем началась работа «в тылу противника». Однако и она не отличалась ничем от операций, проводимых ранее. Работа в тылу подразумевала вербовку низших чинов, различного вспомогательного персонала и прочего отребья. Полезной информации у них было с гулькин хрен. Однако количество подобного рода «осведомителей» и «завербованных» позволяли создать видимость полноценной агентурной сети во вражеской стране и на вражеских планетах.

А затем все вдруг изменилось. Наиболее опытные и старые агенты ТРУ стали пропадать. Выяснить их судьбу не удавалось, а начальство отбивалось скупыми объяснениями о «действительно серьезном» задании.

Вот только ни Киндельлан, ни Ларок в это уже особо не верили – ну какое может быть серьезное задание? Кто из представителей других рас будет всерьез сотрудничать с агентами потенциального противника? Нет, конечно, предатели встречались, однако они предпочитали деньги, а не эфемерную защиту республики. И братья их прекрасно понимали. То ли дело быть агентом в стане пусть и врага, но все же врага, который ничем от тебя не отличается – он той же расы, что и ты. Или же в мире, где ты как белая ворона? Вот, к примеру, как агенту- тагу внедриться в мир норгов? Как он сможет пролезть на какую- нибудь важную должность, где можно раздобыть хоть сколько- нибудь полезную информацию? Или же что он может предложить потенциальному норгу- ренегату? Возможность перебраться жить в тагионскую республику? Не боясь, что его достанут враги? Но как норгу жить среди тагов? Он не затеряется в толпе, да и сам ренегат прекрасно понимает, что его быстро вычислят, и возмездия за предательство не избежать. Можно, конечно, предложить ренегату начать новую жизнь на станциях, где живут абсолютно все представители разумных рас, или же на недавно колонизированной планете, где общины от разных рас и государств обитают в одном городке, или скорее поселке. Но кто на это согласится? Жить всю жизнь на богом забытой станции или добровольно стать колонистом, впахивая, словно раб, весь остаток отведенных тебе дней?

Но после появления в космосе людей ситуация резко переменилась. Люди работали на тагов, на лягов, на норгов и даже ирдов. И теперь у разведчиков всех государств появились новые возможности – выведывать секретные данные, закидывать дезинформацию противнику, вести двойную игру, используя для этого людей.

И вот тогда работа начала приносить удовольствие. Конечно, это было сложно сравнить с тем, что творили агенты в фильмах, но все же…

А совсем недавно Ларок поделился интересным слухом. Он узнал о существовании некой программы, которая позволяла переносить разум одного существа в тело другого. Киндельлан тут же попытался разузнать об этом как можно больше. Ведь подобное позволяло, наконец, стать полноценным разведчиком, действующим в стане противника, позволяло добывать важные сведения и действительно помогать своей стране, стоять на страже ее интересов. А не как раньше, играя с примитивным компроматом, стараясь подставить того или иного дипломата, главным призом в подобных игрищах было получение нужного количества голосов для пропихивания того или иного решения на общегалактическом совете. Смех, да и только.

Но если же добытая Лароком информация окажется правдой… Да, похоже, Киндельлан либо переусердствовал, либо обратился с вопросами не к тем тагам. Как бы то ни было, кто- то сидящий там, на самом верху, обратил свой взор на мелкую букашку из ТРУ, сующую свой клюв куда не надо, и это небожителю явно не понравилось.

И вот Киндельлан и Ларок получили приказ от своего руководителя прибыть в офис крыла республики. Оба приехали к шикарному зданию в самом центре столицы в препаскуднейшем настроении. Оба они понимали, что ничем хорошим встреча с ТАКИМ начальством закончиться не может. И уже мысленно поставили крест на своих должностях и всех ранее заслуженных наградах.

Когда они появились в приемной крыла, секретарь лишь равнодушно мазнул по ним взглядом и поинтересовался.

– Ваши имена, господа, и причина, по которой вы тут?

– Мы – сотрудники ТРУ… – начал было Киндельлан, но в глазах секретаря вдруг зажегся огонек интереса.

– Да- да, – прострекотал он. – Вас ждут. Пройдите, пожалуйста, в ту дверь.

Он указал крылом в дверь, находящуюся рядом с выходом. Каждый из тут находившихся наверняка думал, что за ней нечто вроде уборной или же какого- то подсобного помещения.

Но когда оба агента переступили порог, то поняли, что и сами не ожидали подобного увидеть. Они оказались в уютном и большом кабинете, заставленном старинной мебелью, на стенах которого можно было увидеть картины (ну или точные копии) многих известных художников, как современности, так и прошлых веков. Из- за царившего в кабинете полумрака агентам не сразу удалось разглядеть владельца кабинета – тага, стоявшего возле небольшого бара, неспешно наливавшего в миниатюрный стакан жидкость янтарного цвета.

– Здравствуйте, господа, – поприветствовал он агентов. – Давно вас ждал. Вы ведь из ТРУ?

– Так точно, – ответил Ларок. – Киндельлан и Ларок Талуги.

– Талуги? – хмыкнул владелец кабинета. – Это очень старинное и сильное гнездо. Пусть сейчас оно и растеряло прежнее могущество, но все равно является одним из наиболее известных и успешных. Ведь именно из его кладок появились многие именитые ученые, военные и даже разведчики… Вроде вас.

– Это так, мы гордимся своим происхождением, – гордо подняв голову на тонкой шее, проклекотал Ларок.

– Хорошо… Хорошо… – пробормотал владелец кабинета. – А Тагионом вы дорожите так же, как своим гнездом?

– Что? Да, конечно! Тагионская республика и родное гнездо – синонимы, – чуть замешкавшись, но лишь на долю секунды, ответил Ларок.

– Хорошо… – вновь пробормотал странный собеседник.

Он вылил себе в клюв содержимое стакана и аккуратно поставил его на место – в бар. А затем двинулся к агентам. – Что же, я рад познакомиться лично с агентами, о которых мне во все уши пели в ТРУ.

Он замер в приветственной позе, слегка наклонив голову и расправив крылья, словно ожидая, пока собеседники проделают аналогичный жест, согласно принятому в обществе этикету.

Вот только агенты несколько замешкались, наконец, разглядев, кто перед ними.

Когда весь ритуал приветствия был завершен, владелец кабинета весело рассмеялся.

– Ну что же, что- то мне подсказывает, что представляться мне не нужно?

– Нет, крыло. Мы вас узнали, – ответил Киндельлан.

– Это так? – поинтересовался владелец кабинета у Ларока.

– Да, господин Тицин, – ответил Ларок.

– Вот и славно, – Тицин, а это был именно он, указал гостям на диванчик, стоящий возле письменного стола. – Прошу присаживаться.

Когда вся троица разместилась – агенты на диване, а Тицин в кресле напротив них – наступила тишина.

– Вы гадаете, зачем вас вызвали ко мне? – наконец поинтересовался Тицин.

– Мне кажется, что причину мы знаем.

– Даже так?

– Возможно, я ошибаюсь.

– Ну, давайте проверим. В последнее время вы чересчур интересовались одной секретной инициативой, узнать о которой таги вашего уровня вроде как были не должны…

– Все так, крыло.

– Я бы с удовольствием послушал, как вы о ней узнали…

– Это долгая история, крыло.

– И все же, с чего- то ведь она началась?

Ларок лихорадочно соображал, стоит ли говорить всю правду или лучше ее скрыть? К сожалению, предсказать исход и одного решения, и другого было сложно. Если Тицин знает правду – то ложь лишь осложнит их положение, если же не знает, то изложенное Лароком может сыграть против них. С другой стороны, угадать правильное поведение невозможно, так почему бы не начать плыть по течению?

– Все началось с того, что я обратил внимание на несколько рапортов моих коллег, – начал Ларок. – Все они сначала были сняты с довольства, затем уволены. А потом и вообще их дела были изъяты секретариатом крыла республики.

Ларок сделал паузу, глядя на Тицина. Но тот не собирался ни перебивать рассказ, ни задавать вопросов. Во всяком случае, пока. Более того, он сидел в расслабленной позе, словно слушая рассказ в пол- уха. Однако это было заблуждение – стоило Лароку замолкнуть, как Тицин жестом велел ему продолжать рассказ. Ларок вздохнул и продолжил:

– Меня крайне заинтересовал этот факт. Почему наиболее успешные агенты были уволены и почему их дела перешли в ваш секретариат? К сожалению, мой уровень доступа не позволял не только напрямую задать этот вопрос начальству, но и даже самостоятельно найти ответы во внутренней сети ТРУ. Тогда я решил попробовать с другой стороны.

– Какой же? – весело поинтересовался Тицин.

– У ТРУ есть доступ ко всем банковским операциям и переводам нашим гражданам. И я обнаружил, что после увольнения все бывшие агенты не получали никаких пенсий или выплат в связи с увольнением. Это говорило о том, что либо они получили новые имена, либо же действительно выплаты им остановлены. Это могло случиться только в одном случае…

– Их смерти?

– Да. Однако и в списках умерших я их не обнаружил. Это меня крайне заинтересовало, и я наведался к семьям нескольких своих так внезапно исчезнувших коллег. Их родственники сообщили мне, что бывшие агенты получили новые задания и отбыли для их выполнения.

Я проверил – в списках космопорта ни один из наших коллег не фигурировал. Я, как мне казалось, оказался в тупике. И даже собирался забросить это свое расследование. Пока, совершенно случайно, не оказался в космопорте и заметил странного ляга.

– В чем была его странность? – спросил Тицин, и Лароку показалось, что крыло республики весь напрягся, и сейчас от ответа его, Ларока, многое зависело, хоть сам он и не понимал, что именно.

– Дело в том, что нас учат отслеживать мимику, культуру движения не только различных рас, но даже и отдельных их представителей. Так, к примеру, я отлично знаю, как ходит, двигается, говорит нынешний посол ирдов, я помню особенности жестикуляции во время разговора помощника первого советника императора лягов, господина Шао Хая. Более того, если ночью я увижу лишь силуэт, то по его движениям смогу понять – представитель какой расы передо мной, а если он мне знаком, в том смысле, что я наблюдал за ним ранее – то и опознать смогу. Так вот. Тот ляг, которого я увидел – двигался так, словно… – Ларок замолчал, стараясь правильно подобрать слово.

– Ну- ну, говорите как есть, – подбодрил его Тицин. – Не бойтесь меня. Поверьте, я в своей жизни услышал многие бредни, и даже если то, что вы хотите сказать, вам самому кажется бреднями сумасшедшего, для меня может оказаться очень важной информацией.

– Этот ляг двигался так, как это свойственно нам, тагам, – наконец, решился Ларок. – Он словно не привык к тому, что вместо крыльев у него обычные лапы, постоянно пытался завести их назад, как это делаем мы. Или, к примеру, ляги всегда держат рот закрытым, в то время как мы, таги, привыкли к тому, что наши клювы никогда не смыкаются до конца – нам это неудобно. А у этого странного ляга рот был приоткрыт. Ну и, наконец, сама походка. Она свойственна нам, умеющим летать и готовым к полету в любую секунду. Ляги не летают, не знают, как это, и, уж тем более, им нет смысла идти так, чтобы быть готовыми взлететь. Именно поэтому я принял решение, что следует более тщательно проверить этого подозрительного пришельца. Я подозвал сотрудника космопорта и приказал ему провести обыск этого типа. Однако я не стал участвовать в этом сам, представив дело как случайную проверку службы безопасности космопорта.

– Так. Продолжайте.

– Во время обыска у ляга не нашли ничего подозрительного или запрещенного. Но меня заинтересовала одна вещица…

– Какая?

– У него был ручной лазерник. Очень слабый. Подобная вещь разрешена для самообороны. Вот только на нем, на рукоятке, была очень интересная гравировка.

– Какая?

– Символ – перо в огне. Причем определенного размера и формы. Подобную гравировку я уже видел.

– Где?

– На кулоне, который носил один из моих коллег – Тай Шеллуд. Перо в огне было символом его гнезда, еще задолго до республики. Насколько я знаю, даже до королевства – он из очень старинного гнезда. Я хорошо запомнил этот знак, и на лазернике ляга был именно он.

– И что случилось потом?

– За лягом приехали люди из вашего ведомства. Больше я его не видел.

– Но свои поиски не закончили?

– Нет, – Ларок отрицательно покачал головой. – Я начал просматривать камеры, стараясь найти те места, где бывал это подозрительный ляг.

– И что накопали?

– Мне удалось выяснить, что он бывал за городом. Я нашел тот глайдер, который он брал в аренду, и мне удалось считать данные с его навигатора. По полученным координатам я и отправился. Оказалось, что это военный охраняемый объект, на который даже меня с моими документами не пустили. Вернувшись в город, я выяснил, что этот объект принадлежит вашему ведомству.

– Так, дальше, – нахмурился Тицин.

– Тогда я начал искать информацию в открытой сети – платежки, заказы на ремонт и обслуживание коммуникаций и тому подобное. Затем в сети нашей бухгалтерии я нашел данные об оплате всех этих заказов. Все они проходили через наше управление, и им присваивалась метка «траты по проекту «Замена»». Ну а, вспомнив слухи, даже сказки, касательно этой самой программы, я предположил, что…

– Черт подери! – воскликнул Тицин. – Как все просто. Мы тут в секретность играем, а, оказывается, практически любой может узнать обо всем, просто взломав клиентскую базу какой- то занюханной конторы, занимающейся чисткой туалетов.

Ларок и Киндельлан удивленно смотрели на беснующегося Тицина. Тот продолжал выражать свое негодование еще пару минут, а затем взял себя в руки и уже вполне спокойным тоном обратился к агентам.

– Что же, спасибо вам за честность. Вы очень помогли мне и республике, обнаружив огромную брешь в нашей службе безопасности. Но все же, я вызвал вас сюда не для этого. У меня есть к вам предложение.

– Какое? – откликнулись оба агента.

– Прежде, чем озвучить его, хочу узнать у вас – на что вы готовы ради своей страны и гнезда?

– На все, – без тени сомнений или колебаний ответили братья.

– Даже отдать свою жизнь?

– Конечно!

– А что, если я вам предложу не просто отдать свою жизнь, а… Начать новую, которая вам может совсем не понравиться?

– Как это?

– Ну, к примеру, ты! – Тицин кивнул на Ларока. – Станешь обычным рядовым лягом, который каждый день ходит на ненавистную работу, обеспечивая существование своей семьи.

Агенты удивленно уставились на Тицина.

– Ладно… – вздохнул тот. – Каждый раз одна и та же реакция. Все смотрят на меня как на полоумного после таких вопросов. Сделаем проще – либо вы сейчас просто уходите и забываете обо всем здесь сказанном, либо узнаете правду, получаете работу, достойную настоящих полевых агентов. Или, если не соглашаетесь на нее – будете сидеть на той самой, обнаруженной вами военной базе несколько лет безвылазно. Что скажете?

– Пока мы остаемся, – хмыкнул Киндельлан. – А сидеть на базе или браться за работу – решим, как только все узнаем…

– Ну что же… – Тицин весело заклекотал. – На такой ответ я и рассчитывал. Тогда сразу с главного – программа «Замена» позволяет подменять разум жертвы разумом нашего агента. Иначе говоря, мы можем добиться того, что вы окажетесь в теле, скажем, лягионского адмирала. Как вам?

Агенты переглянулись.

– А вернуться в свое тело по окончанию задания возможно?

– Однозначно. Пара наших агентов уже дважды сменили тела. Но третьего раза не будет – по возвращению они вновь станут тагами.

– Почему?

– Психика не выдерживает, – пожал плечами Тицин. – Не знаю подробностей, проще спросить у научников – не может таг долго быть в теле ляга, норга или человека. Это претит нашей природе. Это неестественно, и от этого у многих едет крыша.

– У многих?

– Не переживайте, не сразу и далеко не у всех. Психические отклонения, или даже заболевания, фиксируются лишь у двоих из десяти, да и то по прошествии нескольких месяцев, пока их разумы находились в чужих телах.

– Не особенно оптимистично.

– Но многие ваши коллеги согласились рискнуть, и это того стоило – вы хоть представляете, какие перспективы для нас открылись?

– Конечно, – хмыкнул Ларок. – Это уже действительно работа «под прикрытием» и в стане противника.

– Именно! – воскликнул Тицин.

– Так какие роли вы приготовили нам? – поинтересовался Киндельлан.

– Ну, конкретно вам – особую. Вы слышали о детях Фенрира?

– Конечно! – удивился Киндельлан. – Правда, насколько мне известно, эта раса – наши союзники, а если точнее – то наши сателлиты.

– Есть такое, – кивнул Тицин. – Однако появилась необходимость внедрить нашего агента в их общество. Или, скорее, поставить над ними куратора, которому они будут безоговорочно верить.

– А что насчет меня? – поинтересовался Ларок.

– Ваша роль не менее важная. Но вам предстоит стать человеком.

– Человеком?

– Именно. Поверьте, ваша задача будет не менее важной, чем у вашего брата. Если он должен будет держать в узде наших «союзников», – оба агента заметили улыбку и ироническое ударение на слове «союзников», когда Тицин указал на Киндельлана, – то вам предстоит стать тем самым маленьким камешком, который обрушит лавину и похоронит всех людей, навсегда освободив галактику от этих паразитов.

– Звучит интригующе.

– Еще бы.

– Мы в деле, – сказал Киндельлан. – Такая работа как раз для нас.

– Рад слышать, – кивнул Тицин. – Что же, господа, добро пожаловать в программу «Замена».