Нежданная гостья
- -
- 100%
- +
– Ты не станешь возражать, если мы возьмем Клодин с собой в город? Она решила, что ей нужно новое платье для семейного обеда сегодня вечером. Праздник посвящен дню рождения Софи, и впервые после свадьбы все де Луимонты соберутся вместе.
– Для меня удовольствие взять с собой Клодин, – тотчас же согласился Филипп.
Клодин, одетая в длинный плащ, чтобы скрыть свой округлившийся живот, доверчиво рассказывала Филиппу о возбуждении, охватившем ее перед семейным обедом. Они втроем ехали в открытом ландо, и Клодин призналась, почему так сильно волнуется.
– Впервые я буду сидеть на другом конце длинного обеденного стола напротив Себастьена. Единственный раз я обедала за тем дубовым столом еще до нашей свадьбы. Я должна – о, просто обязана! – выглядеть наилучшим образом сегодня вечером.
«Для Себастьена», – отозвалось эхом ее сердце. И еще Клодин подумала, что очень сильно привязалась к Филиппу, который всегда сопровождал Розеллу. Казалось, он понимал ситуацию, сложившуюся между ней и молодыми супругами, и желал вытащить ее из любовного треугольника. «Если бы только Розелла влюбилась в Филиппа, а он в нее! Если бы!» – молилась Клодин.
Молодую мадам де Луимонт хорошо знали в магазине и обслужили без задержки. Ее провели в специальную комнату для важных покупательниц, которые были в положении, и предложили на выбор множество широких платьев.
– Что ты думаешь об этом? – спросила Клодин у Розеллы, когда примерила одно из них, ярко-вишневое шелковое, широко расходящееся спереди от самой горловины, но изящно присборенное на спине.
– Очень идет тебе! – воскликнула Розелла.
– Думаю, Себастьену понравится, – сказала Клодин.
Яркий цвет красил ее, и она почувствовала себя почти хорошенькой в этом наряде.
Филипп ждал их в ландо и поспешил к ним, когда женщины появились в дверях магазина в сопровождении лакея с упакованными покупками.
– В парке играет оркестр. Не хотите ли выпить чего-нибудь освежающего в кафе у эстрады? – предложил Филипп.
– Да. Обожаю оркестры! – заявила Клодин. После удачной покупки у нее было прекрасное настроение. – Будет очень весело.
Они заняли столик на террасе под полотняным тентом. Клодин, которой во время беременности ужасно хотелось сладкого, жадно набросилась на пирожные и печенье, непрерывно болтая, пока Филипп и Розелла потягивали кофе, улыбаясь ей и друг другу.
Внезапно Розелла напряглась. Филипп повернул голову в направлении ее взгляда, чтобы увидеть, что ее встревожило. Он сжал губы и метнул на Розеллу быстрый взгляд, показывая, что любой ценой нужно отвлечь внимание Клодин. Они заметили на аллее Себастьена, который направлялся к воротам парка в компании высокой красивой женщины с огненными волосами. Безошибочно можно было определить, что это дама полусвета.
– Хочешь что-нибудь еще, Клодин? – спросил Филипп. – Уверен, что да. Гарсон! Принесите для мадам торт со сливками.
Внушительная бисквитная пирамида, водруженная в центре стола, заставила Клодин по-детски радоваться и смеяться. В конце концов она заявила, что торт слишком большой и его надо немедленно унести, пока она не набросилась на эту сладкую громадину. К тому времени, когда ей подали маленькую порцию, а оставшуюся часть торта унесли назад, Себастьен и рыжеволосая куртизанка скрылись из виду.
Одетая в новое платье, Клодин проскользнула в западное крыло. Филипп обедал с Розеллой. Он захотел увидеть Клодин в купленном сегодня наряде. Она обещала показаться, прежде чем отправится на семейный обед де Луимонтов. Филипп и Розелла шумно приветствовали появление молодой женщины.
– Оно не очень большое?
Клодин искала поддержки и одобрения. Она покрутила широкую юбку, и вишневый шелк переливчато заблестел, прекрасно гармонируя с рубиновыми серьгами и ожерельем, свадебным подарком Себастьена.
– Ты выглядишь просто великолепно! – воскликнул Филипп с искренним восхищением. Он поднял свой бокал в ее честь и в ответ получил очаровательную улыбку.
– Представляете, как я войду в зал сегодня вечером! – Клодин нервно сжала руки, ее радость была слишком бурной. – Как они уставятся на меня! Луиза презрительно задерет нос, посчитав мое платье чересчур ярким. Софи бросит какое-нибудь злое замечание и с завистью закусит губу, а этот ее жалкий муж неодобрительно покачает головой, осуждая мою неуместную экстравагантность. А что же Жюль? – Клодин преувеличенно задумчиво постучала пальчиком по щеке. – Знаю! Он снова начнет придумывать, как бы одолжить денег. Даже моя свекровь не сможет не заметить этот яркий наряд и будет вынуждена взглянуть на меня как на живого человека, а не как на бледную тень, которая почему-то появилась в их семейном кругу. – Она снова озорно рассмеялась. – Я не должна так неуважительно говорить о своих новых родственниках? А мне все равно! Единственное, что меня волнует, это чтобы Себастьен гордился мною.
– Он будет, – уверенно сказала Розелла, потому что Себастьен, даже если его сердце не встрепенется, не сможет отрицать, что в этот праздничный вечер Клодин, обретя благодаря беременности особую красоту, выглядела, как верно заметил Филипп, просто великолепно.
– Мне нужно идти. Нельзя опаздывать. – На пороге Клодин обернулась, и вдруг в ее глазах блеснули едва сдерживаемые слезы, а улыбка немного искривилась. – Пожелайте мне удачи.
– Желаю от всей души. – Розелла тут же бросилась к ней, и подруги обнялись, прекрасно понимая друг друга.
– Я искренне присоединяюсь, – сказал Филипп, обняв обеих и поцеловав каждую в щеку.
– Спасибо, – поблагодарила Клодин, словно добрые пожелания укрепили ее дух, и, шурша шелками, вышла за дверь.
Вечер был очень теплый, и кофе подали на верхнюю террасу. Розелла и Филипп устроились в вынесенных для них креслах.
– Интересно, как прошел семейный обед для Клодин? – вопросительно произнес Филипп и взял чашку, наполненную для него Розеллой. – Думаешь, она все-таки видела Себастьена сегодня днем?
Розелла поставила кофейник, не налив себе кофе. Филипп высказал подозрение, которое уже мелькало у нее в голове.
– Боюсь, что да, но с другой стороны, она была так весела, столько смеялась.
– Лично мне ее беззаботность показалась наигранной.
Розелла сцепила руки вокруг коленей.
– Мы не знаем всех обстоятельств. А вдруг мы стали свидетелями случайной встречи в парке? Себастьен мог просто столкнуться со старой знакомой, и Клодин проявила мудрость и достоинство, проигнорировав это.
Филипп медленно пил кофе, откинувшись на спинку кресла.
– Может быть, – бесстрастно произнес он. Розелла поняла, что у него есть собственное мнение о встрече Себастьена с дамой полусвета, но он оставит его при себе.
Настало время расставаться, и Розелла вместе с Филиппом спустилась вниз. Они шли рука об руку к главному холлу, склонив друг к другу головы, и тихонько обсуждали планы на завтра. Неожиданно послышались повышенные голоса. Двери салона распахнулись, и оттуда выбежала Клодин. Она остановилась и повернулась к Себастьену, который стоял в комнате и смотрел ей вслед.
– Зачем ты побеспокоил себя возвращением в столь поздний час? – крикнула она, захлебываясь слезами.
– Успокойся, Клодин! – приказал Себастьен ровным голосом, хотя его глаза пылали гневом. – Здесь кругом люди.
Позади него со стульев привстали сестры, Жюль и Арман. Даже Маргарита изящно поднялась с дивана, на ее лице отразилось недоумение.
Клодин не обратила внимания на предостережение мужа и истерично закричала в ответ:
– Мы ждали твоего возвращения к обеду до последней минуты. Я купила сегодня это новое платье специально для тебя!
Она развела руки и отступила на шаг, иронично демонстрируя наряд. Это движение было одновременно и горьким, и трагичным.
– Очень элегантное платье, – сказал Себастьен тем же ровным голосом, но его руки сжались в кулаки. – И оно очень идет тебе.
– Но все бесполезно! А все почему? Я скажу тебе. Нет! Не приближайся ко мне! – Клодин жестом остановила Себастьена. – Хотя я твоя жена, я не хозяйка замка де Луимонт и никогда не смогу ею стать. И только это имеет для тебя значение. Для тебя не играет роли, что сегодня наш первый вечер, когда мы должны были сесть за стол в твоей семье как супружеская пара. И тебя так мало заботят мои чувства, что ты не удосужился вернуться вовремя и занять место во главе стола. Я обедала, глядя на пустой стул.
– Я сожалею…
– Ты ни о чем не сожалеешь! Ни о чем кроме того, что женился на мне, а не на Розелле, которая могла бы приподнести тебе замок и наследника!
Клодин закрыла лицо руками, все ее силы словно испарились, и она покачнулась, едва не упав. Себастьен подхватил ее на руки и отнес в их апартаменты.
Когда через несколько дней Клодин два часа кричала в истерике, Розелла об этом не знала. В своей отдаленной башенной комнате она не слышала ночной суматохи и приезда врача, вызванного предотвратить выкидыш, который мог бы случиться. Жена Себастьена была очень напугана кошмарным сном. Ей дали большую дозу успокоительного, и хотя на следующее утро она рассказывала о случившемся Розелле, ей не хотелось возвращаться к ночному происшествию. Клодин заявила, что не помнит приснившийся кошмар, ей было просто очень страшно. Все решили, что лучше всего забыть о случившемся. Тем не менее около недели бедняжка оставалась необычно мрачной и подавленной.
Розелла была глубоко встревожена. Она не сомневалась, что Клодин солгала ей, сказав, что ничего не помнит. Розелле оставалось только надеяться, что плач призрака не распространился из башенной комнаты в другие части замка, и Клодин не слышала того, что слышала она в ту ночь в ее детстве, когда Себастьен дал ей пристанище в своей гардеробной. Неделю Розелла спала без кошмарных пробуждений, но часто период затишья наступает перед особенно ужасающими событиями, и каждый день она со страхом ждала наступления темноты.
Глава 10
Яркая бабочка пролетела над головой Розеллы и села на раскрытую книгу. Девушка затаила дыхание, с восхищением наблюдая за трепещущими крылышками. Черно-коричневый цвет с одной стороны удивительно гармонировал с оранжево-голубыми кругами на внутренней стороне хрупких крыльев.
– Не двигайся. – Раздался позади голос Филиппа, и Розелла вздрогнула, как от удара.
При малейшем неожиданном звуке или движении ее натянутые нервы заставляли сердце тревожно колотиться. Но девушка быстро справилась с испугом и, глядя, как бабочка крошечными шажками ползет по странице, шепотом спросила:
– Как называется эта бабочка?
– Павлиний глаз. Видишь рисунок на внутренней поверхности крыльев? Великолепно. Ах, она улетает!
Филипп сел на траву рядом с гамаком и положил руку на согнутое колено. Вдвоем они смотрели, как яркое пятно исчезает среди цветов. Потом Филипп взглянул на Розеллу.
– Боюсь, я напугал тебя. Мне очень жаль. Розелла пожала плечами и откинулась на подушки.
– Я слишком нервничаю в последние дни. Филипп поднялся на ноги и склонился над ней, положив руки по обе стороны гамака.
– В чем дело? Что тебя беспокоит?
Он хотел узнать. Отчаянно. Уже несколько недель Розелла увядала на его глазах. Она стала лишь тенью той цветущей девушки, которая привлекла его внимание однажды в парижском отеле. Розелла похудела, ее кожа приобрела какую-то болезненную прозрачность. Если она все еще тоскует по Себастьену, он должен знать это. Но Филипп был уверен, что ее тревожит нечто другое, и тревожит очень-очень сильно.
Розелла давно хотела поведать ему о своих страхах, но сейчас, когда представилась отличная возможность, она колебалась, не в Силах подобрать нужные слова.
– Считай виновным замок, – уклончиво сказала девушка. – Ты же знаешь, я чувствую себя пленницей в нем. – Потом она задала вопрос, заставший Филиппа врасплох. – Когда ты собираешься отказаться от виллы?
– Я еще не думал об этом. А что?
– Я решила занять ее, когда ты уедешь. Иногда я смогу прятаться там, когда замок будет слишком угнетать меня.
– Тебе не нужно ждать моего отъезда. У меня всегда приготовлена комната для неожиданных гостей. Ты знаешь дорогу через речку. – Филипп серьезно посмотрел на нее. – Однажды я уже говорил, что если ты окажешься в опасности, я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе. Возможно, так даже лучше. Под моей крышей ты всегда найдешь убежище.
Розелла опустила ноги на землю, нижние юбки облаком взлетели вокруг. Филипп придержал гамак.
– В опасности? – раздраженно бросила она. – Я не говорила об опасности, я сказала всего лишь о том, что много нервничаю. – Она схватила прислоненный к дереву зонтик и поспешно раскрыла его. – Как только ты дашь мне знать, когда уедешь, я начну приготовления к переезду.
Ярость отразилась на лице Филиппа.
– Кажется, ты чертовски торопишься отделаться от меня!
Розелла вскинула брови, видя, как разозлила его, и решила подразнить еще. Покачивая зонтиком, она отвернулась и пошла по дорожке.
– Да? – потребовал он ответа, все еще стоя на месте. – Это правда?
Розелла не ответила, зная, что Филипп последует за ней. Услышав его шаги за спиной, она пошла быстрее. Он тоже. Со смехом девушка бросилась бежать, и он кинулся в погоню. Она носилась между цветочными клумбами, забежала в нижний сад и снова направилась наверх мимо солнечных часов. Розелла увиливала и хитрила, кружила вокруг фонтана, позволяя Филиппу лишь сгорать от нетерпения поймать неуловимую проказницу, мелькавшую за сияющей пеленой хрустальных струй.
Она побежала дальше, к беседке, увитой ползучими розами. Кружевной зонтик зацепился за колючую ветку и выскользнул из рук беглянки. Она повернула назад, чтобы подхватить его, но увидела приближающегося Филиппа и опять бросилась наутек. А зонтик так и остался качаться на увитой красными бутонами стене.
Розелла заблудилась. Она попала в незнакомую часть парка. Укутанные плющом мраморные статуи смотрели на мир слепыми глазами, буйство природы поражало в этом забытом людьми уголке. Но Филипп все еще шел за девушкой. Он собирался поймать ее, когда она устанет, не раньше. Розелла выбилась из сил и задыхалась. Она смеялась так, как не смеялась уже с приезда в замок, и упрямо бежала вперед. Среди деревьев показался старый летний домик, украшенный резьбой, словно сахарный пряник.
Розелла хотела спрятаться от Филиппа внутри домика. В изнеможении она упала на дощатую скамью, вытянулась во весь рост и положила руку под голову. Филипп остановился под аркой у входа и прислонился к деревянной колонне. Увидев, как он смотрит на нее, Розелла приподнялась на локте. На ее лице не было удивления, только пробуждающаяся страсть зажгла глаза. Ее губы медленно раскрылись в ожидании чего-то необъяснимого.
Филипп вошел в домик и опустился перед ней на колени. Их уста слились в поцелуе. Наконец-то он предъявил на нее свои права, показывая, что больше не позволит ей убегать. Розелла ответила мгновенно, жадно и радостно. Она целовала его так же страстно, как и он ее. Руки девушки обвились вокруг шеи любимого, пальцы перебирали густые черные волосы. Когда заканчивался один поцелуй, начинался следующий. Они поняли, что не в состоянии оторваться друг от друга.
Все тело Розеллы пронзила сладкая боль. Никогда прежде не испытывала она ничего подобного. Казалось, ее плоть стала жить собственной жизнью, с трепетом отзываясь на прикосновения любящих рук, которые с каждой секундой раскрывали все новые девичьи секреты. Розелла поняла, что любит Филиппа. Наверное, она любила уже давно, но до сих пор не осознавала, насколько сильны ее чувства. Понять себя ей мешали запутанные отношения с Себастьеном.
Филипп полулежал рядом с ней на пыльной скамье. Розелла закрыла глаза, и весь мир остался за пределами летнего домика. Любовь словно окутала ее. Она в безопасности. В убежище. Под надежной защитой.
– Я люблю тебя, – прошептал Филипп, поглаживая ее лицо кончиками пальцев.
Девушка вслушалась в его слова. Они теплые. Золотистые. Прекрасные. Как солнечные лучи, пробивающиеся в щели на крыше. И она пробормотала, что тоже любит его, снова протягивая к нему трепещущие руки.
Розелла и Филипп долго оставались в летнем домике. В спокойном умиротворении, удовлетворенные. Когда наконец она решилась пошевелиться, это было будто пробуждение ото сна. Ее лицо порозовело, веки отяжелели.
– Как тихо здесь, – блаженно произнесла Розелла.
Она медленно встала, подошла к колонне и взглянула на буйные заросли деревьев и кустарников. Некоторые из них когда-то были прекрасными образцами искусства фигурной стрижки, а теперь стали похожи на громадных уродливых чудовищ. Филипп молча подошел к Розелле.
– Ты видишь разницу? – спросила она изменившимся печальным голосом, указав рукой на сплетение зеленых веток. – В летнем домике все спокойно и наполнено светом, а за его пределами темно. Темнота ждет меня. Ждет, чтобы поглотить.
Филипп резко схватил ее за плечи и повернул к себе.
– Расскажи мне! – взмолился он. – Расскажи!
– Это башня, – прошептала Розелла дрожащими губами. – Там скрывается какое-то зло, я знаю это, хотя не думаю, что ты поверишь. Даже моя горничная настаивает, будто ничто не причинит мне вреда.
– Продолжай. – Филипп внимательно слушал.
Он не сказал, верит или не верит. Ему было достаточно, что она убеждена, что слышала всхлипывания и плач призрака, звуки скребущего по камню ногтя и познала ужас падения в черную пустоту с лестницы.
Закончив рассказ, Розелла упала в объятия Филиппа и прижалась к его подбородку.
– Дедушка любил тебя. Он заботился о тебе. – Филипп старался убедить ее, что Андрэ Кадель не пожелал бы, чтобы его внучка оставалась в замке, если она так несчастна там. – Неужели ты думаешь, что ему хотелось, чтобы ты испытывала такие страдания и страх?
– Уверена, ты прав, – согласилась Розелла. – Но почему-то я чувствую, что обязана остаться и раскрыть эту ужасную тайну. Мир не придет в замок – и ко мне, – пока я не узнаю все.
– Тогда переберись из башни в другое крыло. Господь свидетель, там достаточно места! Де Луимонты должны забиться в свой угол, как сухие горошины в стручок.
Сравнение Филиппа вызвало у Розеллы тусклую улыбку, но ее глаза остались серьезными.
– В любом случае я не могу так сделать. Это значило бы нарушить свое обещание оставить им весь замок, кроме западного крыла.
Филипп приподнял ее подбородок и заговорил очень серьезно.
– Тогда обещай мне, что придешь прямо на мою виллу любой ночью, когда вдруг тебе станет страшно. Если боишься сплетен, приходи с горничной. Но кому какое дело? Главное, чтобы ты находилась в безопасности и чувствовала себя защищенной.
– Так и сделаю. Но что, если я буду одна в башенной комнате, а Мари не придет на звонок? У меня однажды уже не хватило смелости спуститься по темной лестнице.
– Не волнуйся, мы придумаем какой-нибудь сигнал. Из своего окна я вижу свет в твоем.
– И я вижу твое окно.
– У тебя есть красный платок или что-нибудь подобное? Тебе нужно лишь набросить его на лампу. Только не устрой пожар! Когда я увижу, что свет в окне стал красным, немедленно отправлюсь в замок.
– Думаю, найду что-нибудь подходящее. Я отдала Мари свое единственное алое платье, но среди вещей должен быть или шарф, или кушак. – Вдруг Розеллу ошарашило простое предположение. – А если ты будешь спать, когда я просигналю?
– Да, я не подумал об этом. Нельзя, чтобы стало известно о нашем уговоре, но у меня есть двое доверенных слуг, которые могут дежурить по очереди. Они не проболтаются никому. Но прежде всего я бы хотел осмотреть башню и каждый уголок западного крыла. Еще не известно, может, мы найдем очень простое объяснение всем услышанным тобою звукам. Эхо, например. Или дымоход. Или шахта кухонного лифта. Кто знает? Я хочу сам все проверить.
Розелла коснулась ладонью его щеки.
– Я благодарна тебе уже за то, что ты выслушал меня. Теперь я боюсь не так сильно.
Филипп слегка повернул голову и поцеловал тонкое запястье.
– Давай вернемся в замок. Пора мне побороться с твоей башней. Она не должна тревожить тебя.
Филипп обследовал каждый закоулок и каждую щель западного крыла, одновременно набросав в блокноте план всех помещений. Он хотел точно знать, какие комнаты расположены на нижнем этаже. В башенной комнате он простучал все стены и даже обнаружил малюсенькую трещину между резными ангелами. Там рассохлось старое дерево. Просунутый в щель перочинный нож наткнулся на каменную кладку. Розелла в тревоге схватилась за полы сюртука Филиппа, когда он высунулся в окно, чтобы проверить, нет ли зазора между сводчатым потолком и остроконечной крышей. Но там не было никакого свободного пространства, где мог бы завывать ветер.
Наконец Филипп встал в центре комнаты и еще раз скользнул взглядом по круглым стенам.
– Не вижу ни одного места, откуда могут исходить всхлипывающие звуки. Насколько я понимаю, стены под панелями достаточно прочные. А что находится под этой комнатой?
– На первом этаже точно такое же помещение. Там что-то вроде склада старых вещей. Я однажды заглянула туда, но увидела лишь кучу сломанной мебели и не стала обследовать дальше.
– Давай спустимся вниз.
– Тогда нужно взять лампу.
Розелла шла впереди по лестнице, но в комнату первым вошел Филипп и убедился, что туда никто не входил годами.
– Как ты думаешь, для чего служила эта комната в старые времена? – спросила Розелла, наблюдая, как Филипп изучает пыльный пол.
– Скорее всего, здесь был арсенал. – Филипп сдвинул в сторону какие-то стулья. Свет лампы отбрасывал на стены пляшущие тени. Потом Розелла увидела то, что не заметила в первый раз. За высоким буфетом, который отодвинул Филипп, в стене находилась массивная дверь.
– Куда она ведет? – воскликнула девушка и облокотилась на расшатанный стол, чтобы получше рассмотреть выход.
– Надо думать, на улицу, – ответил Филипп, изо всех сил дергая проржавевшую задвижку.
Он повернул торчавший в замочной скважине ключ и навалился на дверь. Она приоткрылась с протяжным скрипом, и в просвете показались зеленые листья ползучего плюща, сквозь которые в комнату ворвались солнечные лучи. Филипп раздвинул плотные стебли и увидел лужайку, а вдалеке поросшее ивами озеро.
Розелла тоже выглянула наружу.
– Сотни раз я смотрела на башню с этой лужайки, но никогда не замечала дверь! – воскликнула она.
Филипп внимательно изучил потолок, потом вышел на улицу и осмотрел башню. Розелла последовала за ним и тоже подняла голову вверх.
– Я подумал, а вдруг плющ скрыл окно между этой комнатой и твоей спальней, – объяснил Филипп. – Но он не забирается так высоко, и, сама видишь, в этих древних стенах никогда не было никаких других окон и проемов.
Они вернулись в нижнюю башенную комнату. Филипп запер дверь, а тяжелый ключ задумчиво взвесил на ладони.
– Мне кажется, надо сделать запасной ключ и хорошенько смазать замок. Тогда, если ты подашь мне сигнал тревоги, я смогу воспользоваться этой дверью и доберусь к тебе без задержки.
– Замечательная идея! – Розелла протянула ключ, которым открыла дверь наверху лестницы. – Тебе лучше сделать дубликат и этого ключа. Я запираю дверь, ведущую к основанию башни, во-первых, для того, чтобы уберечься от грязи и пыли, а во-вторых, чтобы избежать несчастного случая. Любая незнакомая с этим крылом замка служанка может по ошибке открыть дверь и упасть с лестницы.
Филипп взял ключ и положил в карман.
– Сколько слуг спит в западном крыле?
– Только Мари. Я пользуюсь услугами челяди замка и работников моей собственной кухни, но все они занимают комнаты в других частях здания. Западное крыло просто недостаточно большое, чтобы разместить их.
– Значит, можно отбросить мысль о том, что в таинственном плаче виновна какая-нибудь несчастная влюбленная кухарка. – Филипп задумчиво прищурился, глядя на Розеллу, освещенную светом лампы, которую он держал. – Жюль жестоко пошутил, хлестнув твоего коня. Ты уверена, что он не продолжает идти той же дорожкой?
Розелла в абсолютной уверенности покачала головой.
– Его несколько раз не было в замке, когда я по ночам слышала эти ужасные звуки.
– Может, это только сон, – мягко сказал Филипп. – Возможно, однажды ты слышала какие-то странные звуки, а потом они стали повторяться в твоих ночных кошмарах. Ты понимаешь меня?
Розелла кивнула.
– Так могло быть, но я уверена, что это не так. Я слышала, как кричали стены башни.
Филипп взял ее за руку и повыше поднял лампу, освещая лестницу.
– Сколько прошло времени после последнего плача?
– Неделя и две ночи.
– Это не совпало с каким-нибудь необычным происшествием в замке?
– Нет. Был самый обычный день. Я тебе уже говорила: плач повторяется без всякой системы.
– Ладно. Когда следующий раз услышишь странные звуки, дай мне сигнал, и я сразу же приду.
Они вернулись в апартаменты Розеллы. Филипп неожиданно рассмеялся: