Нежданная гостья
- -
- 100%
- +
– У тебя на лице грязь.
– У тебя тоже! – воскликнула Розелла, развеселившись.
Филипп обхватил ее руками и прижал к себе.
– Надень шляпку, и поедем в город. Слесарь сделает запасные ключи, а мы пару часов посидим на террасе какого-нибудь кафе.
Розелла побежала переодеваться, чувствуя, как с ее плеч свалился тяжелый груз. У Филиппа будут дубликаты ключей еще до наступления ночи. Ей больше не придется в одиночестве встречаться с кошмарами башенной комнаты.
Когда больше двух недель прошло без всяких ночных происшествий, Розелла начала надеяться, что уже пережила худшие зремена в башенной комнате. Ей было интересно, связано ли это с ее новым эмоциональным состоянием. Возможно, любовь к Филиппу дала ей безмятежность и счастье, которых она не знала никогда прежде. Однажды ночью девушка проснулась от долгого тяжелого вздоха, словно нависшего над ней. Но, хотя она напрягла слух, готовая набросить на лампу красный шарф, всегда лежащий под рукой, кругом стояла тишина. Розелла старалась не думать, что, возможно, башня подала ей знак. Призрак еще не покончил с ней и предупреждал об этом. Она напомнила себе, что теперь Филипп вместе с ней противостоит неизвестному, но ее все равно охватила дрожь. Розелла точно знала, что не ошиблась. Таинственный вздох был дурным предзнаменованием. Что-то обязательно должно произойти.
Чем меньше времени оставалось до родов, тем более вялой и апатичной становилась Клодин. Ее ничем нельзя было заинтересовать. После скандала из-за отсутствия Себастьена на семейном обеде он постарался изменить свое поведение, остался обедать с женой и просил ее надевать вишневое шелковое платье. Она так и делала, но это уже не радовало ее. Иногда после совместного обеда Себастьен брал с собой Клодин навестить Маргариту, но невестка шла только из чувства долга и желания угодить мужу. Клодин огорчало и угнетало то, что она видела, как деградирует женщина, которая когда-то была великолепной красавицей и очаровательной хозяйкой блестящих светских приемов, устраиваемых в замке де Луимонт.
Именно Себастьен решил после инцидента перед летним балом заменить горничную сиделкой. И хотя она не носила униформу, чтобы Маргарита ничего не заподозрила, в обязанности новой служанки входило постоянно следить за мадам и переодевать ее в соответствующие времени дня наряды. К счастью, Маргарита не противилась присутствию сиделки, которую считала компаньонкой, нанятой ее дорогим и заботливым Себастьеном для того, чтобы она не скучала и всегда имела кого-нибудь под рукой для поручений. Кроме того, и это было самым приятным для Маргариты, у нее появилась прекрасная слушательница, которой она без устали часами рассказывала о своем чудесном сыне.
Только Филипп мог временами ободрить Клодин. Он приносил ей интересные развлекательные книги, вытаскивал поиграть в крокет, а однажды даже заставил рассмеяться, подарив забавную игрушку, купленную на городском рынке, – обезьянку, которая крутилась на перекладине.
Однажды днем они втроем играли в крокет, но погода резко изменилась. Поднялся ветер, предвещая скорую грозу. Сильные порывы загибали широкие поля женских шляп и раздували легкие юбки летних платьев, приводя в смущение развеселившихся подруг. Когда Клодин ждала своей очереди ударить деревянным молотком по мячу, она вдруг вздрогнула и съежилась. Розелла остановила игру и спросила, не хочет ли Клодин вернуться в замок.
– Господи, нет, конечно! – ответила она. У нее было преимущество в очках. – Я могу выиграть. Нельзя упускать такой шанс.
– Тогда позволь мне принести твой жакет, – предложила Розелла. – Тебе нельзя подхватить простуду.
– Давай я схожу, – сказал Филипп, готовый отложить свой удар.
– Нет, не надо. – Розелла подняла руку. – Я точно знаю, где Клодин оставила его. Вот! – Она метким ударом послала мяч в ворота. – Теперь вы вдвоем можете продолжить игру, а я вернусь как раз к своей очереди.
Жакет лежал на спинке кресла в салоне с картинами Ватто. Розелла взяла его, повернулась к выходу и только тогда заметила Себастьена. Он перебирал книги в застекленном шкафу и сейчас стоял с одной из них в руке.
– Кто выигрывает? – спросил он с улыбкой, кивнув в сторону окна, сквозь которое были видны фигуры Филиппа и Клодин на лужайке для крокета.
– Клодин, – ответила Розелла и сделала шаг к двери. – Я должна быстрее вернуться.
Но Себастьен положил книгу и преградил ей путь.
– Даже если бы не играла, ты все равно торопилась бы назад, к Филиппу. Я еще не совсем ослеп и многое заметил за последние недели.
Розелла глубоко вздохнула и прижала жакет к груди.
– Я люблю его. И он любит меня, – сказала она просто, не в силах лгать Себастьену.
– Ты выйдешь за него?
– Да, – прошептала Розелла, разделяя боль Себастьена, понимая, что значат для него эти слова.
– Клодин знает?
– Я рассказала ей сразу же, как поняла сама. Мне хотелось успокоить ее, чтобы она больше не думала о нас. После того, как Клодин сказала тебе о том, что не является хозяйкой замка, я почувствовала, что она сомневается в моей искренности.
– Когда свадьба?
– Филипп хочет, чтобы я стала его женой побыстрее. Даже завтра, если бы я пожелала. Но я еще не могу назначить дату.
– Значит, ты не до конца уверена в нем? – в голосе Себастьена прозвучала безошибочно узнаваемая надежда.
Розеллу печалило то, что ей необходимо отнять эту надежду.
– Я твердо решила, что хочу связать свою жизнь только с этим мужчиной. Он все для меня. Но я не знаю, когда смогу покинуть замок.
– Что же удерживает тебя здесь? – разочарованно спросил Себастьен.
Розелла могла рассказать ему о башенной комнате, но не стала.
– Я узнаю, когда придет время. – Она шагнула вперед. – Мне надо идти. Остальные будут беспокоиться, что случилось со мной.
Себастьен больше не пытался задержать ее, а открыл дверь и заглянул ей в лицо, когда она проходила мимо.
На улице Розеллу встретил резкий порыв ветра. Ей пришлось придержать рукой широкополую шляпу. По ступеням крыльца поднималась Софи. Она высокомерно вздернула подбородок и вошла в замок, не удостоив Розеллу даже взглядом. Они с Арманом сознательно игнорировали ее после провалившейся попытки опротестовать завещание и выцарапать приданое, на которое когда-то рассчитывали.
– Тебя долго не было, – с легким удивлением сказала Клодин, когда Розелла бегом возвратилась на лужайку и протянула ей жакет.
– Вижу, уже моя очередь, – уклонилась она от прямого ответа. Игра продолжилась.
Розелла настояла, чтобы Клодин провела остаток дня с ней и Филиппом, чему та была очень рада, ведь Себастьен уехал на собрание местного дворянского комитета. После обеда они втроем провели вечер за игрой в карты.
Филипп ушел незадолго до полуночи. Небо уже разрезали молнии, и разбушевавшийся ветер нещадно раскачивал деревья. Розелла проводила Клодин в ее апартаменты. Она боялась, как бы подруга не споткнулась на лестнице при тусклом свете свечей.
Когда Розелла направилась обратно в свою часть замка, по стеклам забарабанили первые тяжелые капли дождя. Войдя в салон, где они провели вечер, девушка с удивлением увидела распахнутые настежь стеклянные двери, ведущие на верхнюю террасу на зубчатой стене. Раздувая портьеры, ветер врывался в комнату, повсюду летали оставленные на столе карты. Розелла бросилась закрывать двери. Ей в лицо ударил поток ледяного дождя, тонкое атласное платье мгновенно промокло. Девушке с трудом удалось свести вместе стеклянные створки и задвинуть бронзовые щеколды.
Она думала, что найдет Мари в башенной комнате, но ее постель была не разобрана и не приготовлена ночная рубашка. Розелла нахмурилась, надеясь, что горничная не начнет злоупотреблять позволением встречаться в свободное время со своим возлюбленным из конюшни. Она дернула звонок, ожидая, что Мари поспешит прибежать на вызов хозяйки. Но на лестнице не раздались торопливые шаги горничной. Засыпая, Розелла подумала, что утром обязательно сделает Мари выговор.
Разбудивший ее плач перешел в пронзительный вопль. Он совпал с оглушительным раскатом грома. Казалось, каждый камень замка задрожал от этих звуков. Задыхаясь от ужаса, Розелла вскочила с кровати, не в состоянии думать ни о чем кроме того, что Филипп должен прийти к ней. Трясущимися руками она зажгла стоящую у окна лампу и набросила шарф. Ее красный свет станет ярким маяком в темной грозовой ночи.
Крик прекратился вместе с затихшим раскатом грома, но Розелла решила не ждать повторения удара молнии и жуткого вопля. Мысль, что Филипп уже спешит к ней, придала ей смелости, и девушка вышла на лестницу. Она будет ждать его вместе с Мари.
В комнате не было другой лампы, но Розелла зажгла свечу и, защищая пламя дрожащей рукой, начала торопливо спускаться по узкой лестнице. Снова ударил гром, но комната уже осталась позади, и она не услышала, кричали ли стены. Возбужденной, находящейся на грани истерики девушке показалось, будто под ее босой ногой одна каменная ступенька легонько пошевелилась. Розелла решила, что это ей чудится от страха, ведь еще никогда не была она так скована ужасом. Когда Розелла наконец добралась до комнаты горничной, коридор периодически освещали голубые вспышки молнии, рисуя на стенах и полу какие-то жуткие узоры. Она открыла дверь и позвала служанку.
– Мари! Ты проснулась?
Но в тусклом свете свечи Розелла увидела нетронутую постель. Мари не вернулась! Ее сердце сдавила тревога. Когда стихли раскаты грома, она услышала, что в салоне снова хлопают стеклянные двери.
Розелла вбежала в салон. Ее ладонь на смогла защитить пламя свечи от резкого порыва ветра, и к ужасу бедняжки огонек вздрогнул и погас. На какие-то мгновенье она осталась в кромешной тьме и стала на ощупь пробираться к дверям, отлично помня, что надежно закрывала их. Звякнуло стекло, и Розелла поняла, что двери разбиты.
Молния снова озарила голубым светом небо и землю. С безумным облегчением Розелла увидела Филиппа, мчащегося на коне под дождем к башне. В его поднятой руке раскачивался фонарь. Холодные струи дождя хлестали девушке в лицо, пока ей, наконец, не удалось захлопнуть распахивающиеся двери и во второй раз задвинуть щеколды. Она никак не могла понять, каким образом они снова оказались открытыми. Если только чья-то рука не отворила их? У нее по спине пробежали мурашки, но Розелла отбросила эту мысль, зная, что очень скоро Филипп прибежит сюда через нижнюю башенную комнату.
Она потянулась, чтобы опустить внутренние жалюзи и спастись от непогоды, но вдруг застыла, увидев, что Филипп изменил направление и едет прямо к площадке под зубчатой стеной замка. Что он мог увидеть там? Неужели внизу был кто-то? Кто или что заставило его свернуть с дороги в башню?
Без колебаний Розелла распахнула двери и выбежала на стену под проливной дождь. Держась за мокрые каменные зубцы, она наклонилась вперед и посмотрела вниз.
Девушка не смогла сдержать крик. Даже с такой высоты она узнала безжизненную фигурку, распростертую в неестественной позе там, куда она упала со стены. Алое шелковое платье напоминало лужу крови. Филипп поднес фонарь, осветив мертвое лицо бедной Мари.
Глава 11
Несколько дней полицейские задавали вопросы и вели следствие, но вывод можно было предсказать заранее. Инспектор подытожил все, что случилось в ночь трагедии с такой ясностью, словно сам наблюдал происходящее: погибшая, немного запаздывая, прибежала с вечернего свидания во время недолгого отсутствия мадам Розеллы, которая провожала мадам Клодин де Луимонт в другую часть замка. Прежде чем переодеться в форменное платье и передник, погибшая решила еще раз взглянуть на возлюбленного и помахать ему на прощание со стены замка, как она часто делала из окна своей комнаты. Но на сей раз, в спешке, она выскочила на террасу через салон, чтобы сэкономить пару минут. Однако молодой человек, застигнутый дождем, побежал в свою комнату через каретный сарай. Разочарованная, несчастная девушка наклонилась слишком далеко вперед в напрасной надежде увидеть его, потеряла равновесие и упала, разбившись насмерть. Мадам Розелла вернулась в салон и закрыла стеклянные двери, не догадываясь о произошедшей трагедии. Почему двери оказались открытыми снова? Конечно, буря виновата в этом. Вспомните, какой ураган бушевал в ту ночь!
На церковном кладбище, где похоронили Мари, было мирно и тихо. Розелла вместе с Филиппом приехала в родную деревню девушки, чтобы присутствовать на похоронах и пройти за гробом с родственниками погибшей. Молодой конюх получил короткий отпуск и тоже поехал с ними. Во время отпевания Розелла заметила, что он безутешно плакал.
Возвращаясь домой после похорон, девушка сидела в карете и невидящим взором смотрела на мелькавшие за окном пейзажи. Она спрятала бледное лицо с печальными глазами за черной вуалью и отрешенно держалась за руку Филиппа.
Розелла в ту ночь сама вызвала на помощь слуг до того, когда в западное крыло прибежал побелевший от страха за нее Филипп. Она бросилась к нему, и он крепко обнял ее, прижав вздрагивающую от рыданий голову к своему плечу. В объятиях любимого Розелла дала волю горю, которому не было утешения. Ни один из них не вспомнил о плаче в башенной комнате, и когда в конце концов на рассвете Розелла вернулась туда, вокруг царила тишина. Восходящее солнце предвещало сияющий день, от ночной грозы не осталось и следа.
По щеке Розеллы скатилась слезинка.
– Если бы я только посмотрела вниз, когда первый раз закрывала двери, – прошептала она в мучительной тоске.
Филипп сжал ее руку.
– Ты все равно не смогла бы спасти ее. Смерть наступила мгновенно. Ты сама слышала, доктор сказал, что шея сломана при ударе. Мари ничего не почувствовала. Она не страдала от боли.
Это было трагическое происшествие. Всех в замке потрясло случившееся. Никто никогда не желал Мари зла. Розелла хотела бы наверняка знать, что все произошло именно так, как предположил инспектор. Не дай бог, Мари испугалась чего-то, что заставило ее в панике шагнуть через край стены, забыв о другой опасности.
Поездка продолжалась. На ночь они остановились в старом выбеленном известью отеле в маленьком городке с мощеными улицами и покосившимися от времени серыми домами. На следующее утро Розелла упаковала траурную одежду и одела обычный дорожный костюм. Ей не хотелось снова огорчать Клодин, вернувшись в замок в трауре. Жена Себастьена была ужасно расстроена несчастным случаем и не хотела, чтобы ее подруга ехала на похороны.
– Я вернусь очень быстро, – пообещала Розелла и сдержала слово.
Когда пейзаж стал знакомым, а расстояние до замка неумолимо сокращалось, девушка почувствовала, что с трудом сможет заставить себя войти в зловещую башенную комнату.
Въехав в рыночный городок, они увидели ярко освещенные гирляндами разноцветных фонариков улицы. Повсюду развевались флаги, вывешенные к открытию ежегодного фестиваля вина, который начинался этим вечером. Гуляли празднично настроенные люди, многие нарядились в карнавальные костюмы. Перед окнами кареты размахивали флажками и бросали Розелле цветы. На улицах гремели духовые оркестры. Дети пели и плясали. Поминутно слышался треск хлопушек. Шуты подзадоривали шумные компании молодежи, чтобы оживить и развеселить прохожих.
Розелла попыталась включиться во всеобщее веселье, махая рукой тем, кто приветствовал ее, и улыбаясь, когда гротескная карнавальная маска заглядывала в окно. Но Филипп, наблюдавший за ней глазами сильно влюбленного человека, знал, что она чувствует.
– Тебе нужны каникулы, – разумно посоветовал он. – Смерть Мари вместе с другими страхами и тревогами, которые пришлось испытать, окончательно выбила тебя из колеи. Тебе требуется полностью сменить обстановку.
– Куда же я поеду? – устало спросила Розелла, снова откинувшись на спинку сиденья, когда праздничная суета города осталась позади.
Повисла тишина.
– На Мартинику. Вместе со мной. Розелла медленно повернула голову и посмотрела на Филиппа.
– Ты говоришь серьезно? – удивленно переспросила она.
Он обнял ее за плечи и притянул к себе, свободной рукой нежно сжав тонкие пальцы девушки.
– Это будет медовый месяц, который ты никогда не забудешь. Нет, послушай меня, – сказал поспешно Филипп, видя, что она готова запротестовать, – тебя ничто не держит в замке. Ты исполнила волю своего дедушки, желавшего, чтобы ты поселилась в замке. Замужество освобождает тебя от всех обязанностей. Твой адвокат сам сказал об этом. Что касается решения встретиться лицом к лицу с угрозой, исходящей от башни, что ж, можешь считать, что в ночь трагического происшествия произошла очная ставка. Стены кричали. Ты сама сказала, что это был именно тот звук, которого ты всегда боялась. Ты знала, что он предсказывает беду, и беда случилась. Все прошло. Закончилось. Ты свободна. Я больше не приму отсрочек. Скажи, что назначишь день нашей свадьбы. Мы поедем в Париж и поженимся там. Ты еще не видела мой дом на улице Сент-Оноре – наш дом, солнце мое. – Филипп поднял ее руку и поцеловал каждый пальчик. – Скажи сейчас, что выйдешь за меня.
Розелла не могла отказать. Захваченная вихрем своей любви, она дала ответ, о котором мечтал Филипп.
– Я выйду за тебя…
– Розелла! – Он поцеловал и обнял ее, но даже в его объятиях она договорила то, что хотела сказать.
– … но я не свободна от замка.
Филипп слегка отодвинулся о нее, на его губах играла сияющая улыбка.
– Я собираюсь сделать тебя такой счастливой, что ты никогда не пожалеешь, что стала моей женой! Ты будешь наслаждаться не только Парижем. Я приобрел особняк твоего дедушки на Мартинике. Никогда не смог бы я сделать его нашим вторым домом, если бы он был включен в твое наследство. А теперь мы сможем проводить там часть каждого года.
– Дом, где родилась моя мать! И где она выросла! О, Филипп, как чудесно! – Но через мгновение лицо Розеллы снова омрачилось. – Но где бы я ни была и куда бы ни поехала, мне всегда будет нужно возвращаться в замок. Месье Батальяр говорил об этом.
– Для деловых визитов у тебя есть вилла, и тебе никогда не придется останавливаться в самом замке. Ну а если ты считаешь, что вилла находится слишком близко к тревожащему тебя месту, мы сможем снимать номер в гостинице в городе.
Она кивнула и отстранилась от Филиппа. Ее взгляд стал отрешенным, а пальцы начали нервно теребить замок лежащей на коленях сумочки.
– Есть еще кое-что.
– Да?
– Ты ошибся, полагая, что ночь смерти Мари положила конец происходящему в башенной комнате. Стены вовремя не предупредили меня своим криком пойти и спасти Мари. Это случилось позже, когда она уже лежала мертвая под дождем два или три часа. Зло все еще там. Ее смерть была последним предзнаменование. Следующей жертвой должна стать я!
– Если ты так чувствуешь, – Филипп коснулся кончиками пальцев ее щеки и повернул к себе бледное лицо, – тебе нельзя проводить в замке еще одну ночь. Я дам тебе время собрать самое необходимое, и мы сразу же отправимся в Париж. Остальную одежду и вещи пришлют потом. Моя дорогая, твои мучения в замке де Луимонт закончились. Клянусь любить и беречь тебя до конца моих дней.
– О, Филипп! – Розелла с облегчением бросилась ему на грудь, благодарная, что он положил конец ее страданиям и открыл совершенно новую жизнь.
Они сидели, обнявшись, пока карета не въехала в чугунные ворота замка. Показалась массивная входная дверь, и лошади остановились. Филипп вышел первым, чтобы помочь Розелле спуститься. Ей не хотелось отпускать его, но она понимала, что он не может покинуть виллу, не оставив слугам последних указаний и не упаковав багаж. Филипп успокаивающе поцеловал ее.
– Я вернусь за тобой, как только увижу сигнал твоей дампы, – пообещал он. – Но ты уверена, что не затянешь со сборами?
Розелла покачала головой.
– Не знаю, сколько времени займут уговоры Клодин смириться с моим отъездом. К тому же, надо сложить вещи и дать указания домоправительнице. Может, освобожусь через час, а может, через три.
Розелла остановилась на ступенях крыльца и смотрела, как уезжает карета Филиппа. Войдя в замок, она испытала жуткое чувство, будто нечто неизвестное и ужасное навалилось на нее, решив не дать ей уйти, заставляя остаться в логове зла. Лакей закрыл за ней дверь, и девушке показалось, будто захлопнулась ловушка. К удивлению Розеллы навстречу ей по лестнице бежала Луиза. Она потащила ее в библиотеку, где собралась вся семья, по пути сообщая новости, которые отодвинули на второй план все другие размышления.
– Слава богу, ты вернулась! После твоего отъезда Клодин заперлась в своей комнате и отказывается выходить. Даже Себастьен не в состоянии убедить ее. Нам пришлось оставлять поднос с едой у ее двери, она забирает его, только когда убедится, что мы ушли.
В библиотеке лишь Себастьен поздоровался с Розеллой. На его лице отражалась глубокая тревога.
– Я не осмелился взламывать дверь, потому что Клодин угрожала выпрыгнуть из окна, если кто-нибудь попытается войти к ней. Она бросала всем нам самые страшные обвинения.
– Какие обвинения? – спросила Розелла, снимая накидку.
Себастьен помог ей. Маргарита, Арман и Софи сидели молча. Жюль стоял у камина и, прищурившись, наблюдал за Розеллой сквозь дым сигары.
– Что один из нас пытается убить ее! – в отчаянии ответил Себастьен.
– Вот именно! – насмешливо вмешался Жюль, небрежно засунув руку в карман. – Говорит, у каждого из нас есть веская причина убрать ее с дороги, потому что всем нам было бы лучше, если бы Себастьен стал свободным и женился на тебе.
Розелла бросила на Жюля гневный взгляд.
– Однажды ты уже поднимал эту тему. Не ты ли внушил Клодин столь ужасную мысль?
Жюль с издевкой пожал плечами, не потрудившись даже отрицать обвинение.
– Клодин не дура.
Розелла направилась к лестнице, и остальные потянулись за ней, но она остановила процессию.
– Никто из вас не пойдет со мной, – решительно заявила она, оглянувшись через плечо, – кроме тебя, Себастьен.
Они вместе поднялись по лестнице.
– Почему Клодин вообразила, будто я могу причинить ей вред? Она носит моего ребенка. Она моя жена. Беременность лишила ее рассудка?
Остальные де Луимонты уже не могли услышать этот разговор, и Розелла остановилась, повернувшись к Себастьену.
– Я понятия не имею, что побудило ее запереться, но, видимо, она чем-то ужасно расстроена или рассержена. Вспомни, как Клодин сорвалась, когда ты не пришел на семейный обед. Вообще-то ей не свойственно такое поведение. Думаю, она увидела тебя в тот день прогуливающимся с… с кем-то еще.
Себастьен закусил нижнюю губу и задумчиво приподнял бровь.
– Ох. Как неудачно.
– Это все, что ты можешь сказать? Он принужденно вздохнул.
– Та красивая молодая женщина приехала из Парижа, чтобы встретиться со мной. По старой дружбе она попросила денег на срочное дело, о котором мы не будем говорить. Я дал ей их. С тех пор я ее не встречал и не пытался найти. Ты должна понять, что о нашем прежнем знакомстве едва ли стоит сообщать моей жене, но, – добавил Себастьен с циничным блеском в глазах, – могу заверить тебя, после того случая мое поведение было образцовым. Ума не приложу, что могло так сильно огорчить Клодин в последнее время. – Он коснулся руки Розеллы. – Даже чтобы добиться тебя, я бы не тронул и волоска на голове моей симпатичной глупой маленькой женушки. Хотя я и не знаю, как убедить ее в этом.
– Я попробую. Не знаю как, но я заставлю Клодин поверить мне, – сказала Розелла и торопливо двинулась вперед.
Не доходя до комнаты Клодин, она попросила Себастьена подождать, пошла дальше одна и постучала в дверь.
– Клодин, это я, Розелла! Пожалуйста, впусти меня.
В комнате послышалось движение.
– С тобой кто-нибудь есть? – спросила Клодин из-за двери.
– Нет.
В замке повернулся ключ, приоткрылась узкая щелка. Только убедившись, что Розелла одна, жена Себастьена распахнула дверь, схватила подругу за запястье и втащила в комнату.
– Я так рада, что ты дома! – воскликнула Клодин, заливаясь слезами. – Я боялась! Ужасно боялась! Кто-то пытался убить меня!
– Тише, тише. – Розелла подвела всхлипывающую бедняжку к дивану, и они вместе сели. – Расскажи обо всем.
Клодин подняла опухшее от слез лицо.
– Это началось в ту ночь, когда я проснулась и закричала от страха. Я почувствовала на горле чьи-то руки! Мне сказали, что я видела кошмарный сон, а лекарство, которое дал доктор, как-то замутило сознание, и потом было трудно подробно вспомнить все. Но мне не приснилось то страшное прикосновение! Оно было реальным. – Клодин нервно сглотнула и продолжала. – Потом другой ночью в моей спальне скрипнул пол. Я села в постели и позвала горничную. Никто не отозвался. Вдруг я заметила, что пока спала, с кровати исчезла одна из моих подушек. Она валялась на ковре, а дверь оказалась открытой! Кто-то едва не задушил меня, но испугался чего-то и убежал.