Невинная обманщица

Неужели она перегнула палку и потеряла свой шанс? Ли мысленно отругала себя и приготовилась выслушать в свой адрес нелестные слова. Но он просто шумно выдохнул и сказал:

–  Хорошо. Вы не боитесь говорить что думаете. При общении с Хлоей вам это пригодится.

–  Вы слышали, что я сказала?

–  Слышал и взял себе на заметку. Мы посмотрим, как все пойдет. – Достав из кармана ручку, Уайатт написал что-то на салфетке и положил ее перед Ли: – Это сумма вашего еженедельного жалованья. Надеюсь, этого достаточно.

Ли ахнула. Сумма в два раза превышала ту, на которую она рассчитывала.

–  Вы очень щедры, – пробормотала она.

– Надеюсь, вы отработаете каждый цент. Пока Хлоя не научится сама заботиться о ребенке, ваши услуги будут необходимы двадцать четыре часа в сутки. После этого мы обговорим ваш рабочий график и выходные. Через несколько дней мой юрист подготовит официальный контракт. Документ, который вы подписали, будет его частью. Договорились?

– Договорились. – Ли чувствовала себя так, словно только что продала свою душу, но ради сына Кевина она была готова пойти на все. Она сделала глоток остывшего кофе. – Итак, когда я должна буду начать?

– Как насчет сейчас? Необходимо обустроить детскую. Я хотел это сделать до рождения малыша, но Хлоя не смогла ничего выбрать. Это больше не может ждать. Вам придется все выбрать самой. Сегодня утром я позвонил в «Беби Март» и открыл там счет. После того как я отвезу вас к вашей машине, вы поедете туда и выберете все, что необходимо младенцу, – кроватку, одежду, смесь для кормления, подгузники и так далее. Все должно быть наилучшего качества. Я распорядился, чтобы покупки доставили мне в конце дня. После этого у вас будет пара часов на то, чтобы уволиться из газеты, собрать свои вещи и приехать ко мне домой.

– Вы хотите, чтобы я перебралась к вам уже сегодня вечером?

– Хлою с малышом, скорее всего, выпишут завтра, и к их приезду все должно быть готово. Я сейчас напишу вам свой адрес.

– В этом нет необходимости. Я знаю, где вы живете.

Все, кто хотя бы раз был в Вулф-Ридж, обращали внимание на великолепный деревянный дом с большими окнами, стоящий на краю крутого обрыва.

Уайатт Ричардсон происходил из бедной семьи и всего добился сам благодаря силе воли и упорному труду. Едва она согласилась на него работать, как он начал отдавать ей приказы, словно она была его собственностью. Наверное, именно так он и считал.

Поскольку он ее босс, Ли придется с этим свыкнуться. Но если этот человек думает, что сможет вытирать о нее ноги, он ошибается. Она согласилась быть няней, а не служанкой.

У сына Кевина инфантильная мать, равнодушная бабушка и дедушка, который думает, что, нанимая обслуживающий персонал, выполняет свой семейный долг. Похоже, внук для него помеха. Он не называет его по имени. Для него он просто «малыш».

Ли постарается это исправить. Остается только надеяться, что ей хватит душевных сил и мудрости, чтобы справиться с ситуацией.

Посадив Ли в свой «хаммер», Уайатт с трудом заставил себя оторвать от нее руки. Тонкий аромат, исходящий от нее, будоражил чувства. Глядя на ее ноги, обтянутые шелковистыми чулками, он представил себе, как они обвивают его бедра. Что сделала бы Ли, если бы узнала о его фантазиях? Наверное, ударила бы его по физиономии.

Что на него нашло? Зачем он усложняет себе жизнь, позволяя испытывать влечение к женщине, которую нанял в качестве няни для сына Хлои? Разве у него без этого мало проблем?

Он никогда не испытывал недостатка в партнершах для секса. Все, что ему зачастую было нужно, – это прогуляться по своему отелю и встретиться взглядом с привлекательной женщиной. Если она улыбалась в ответ, полдела было уже сделано.

Почему Уайатт вдруг почувствовал влечение к женщине, с которой его должны связывать лишь деловые отношения? Живя под одной крышей с Хлоей и ее ребенком, крутить роман с няней было бы неправильно. Он не должен подавать плохой пример дочери, поэтому ему придется внести изменения в свою привычную жизнь. В данный момент это волновало его меньше всего.

Захлопнув дверцу, он обошел капот и сел за руль. Пристегнув ремень безопасности, Ли одернула задравшуюся юбку. Уайатт с трудом отвел взгляд от ее ног.

– У меня дома вам не нужно будет носить строгую одежду, – сказал он, заводя мотор. – Возьмите с собой удобные вещи. Джинсы, футболки, кроссовки.

«А еще лучше одевайтесь как монахиня, чтобы не вызывать у меня желание».

– Джинсы и кроссовки меня устраивают. – Она издала напряженный смешок. – Полагаю, вашему внуку будет все равно, что я буду носить.

– Внук. Боже мой, не напоминайте. Я еще не привык к тому, что я дедушка.

– Речь идет не о вас, а о невинном младенце, которому нужна любовь и забота, и о юной девушке, которой нужно научиться быть матерью. Вы должны быть рядом с ними.

«Разве я вас не для этого нанял?» – подумал Уайатт, но вслух говорить не стал, чтобы не раздражать Ли, которая, похоже, серьезно относится ко всему, что связано с семьей. Но разве он недостаточно сделал, приютив Хлою с малышом у себя и наняв няню? Он готов обеспечивать свою дочь и внука всем необходимым, пока Хлоя не станет достаточно зрелой и не сможет сама заботиться о ребенке.

Когда он был женат, Тина, мать Хлои, жаловалась на то, что он вечно отсутствовал дома. Но ему приходилось много работать, чтобы его жена и дочь ни в чем не нуждались. Он хотел, чтобы они жили лучше, чем он в детстве.

Даже после развода он хорошо о них заботился. Он купил Тине дом за миллион долларов и ежемесячно перечислял щедрые денежные суммы на их с Хлоей содержание. Он всегда поздравлял Хлою с днем рождения и Рождеством, дарил ей дорогие подарки. Подарки, которые он не смог бы купить, если бы не вкладывал столько времени и энергии в развитие своего курорта.

Разве он недостаточно сделал? Разве справедливо, что он вынужден возиться с избалованной дочерью-подростком и ее ребенком, в то время как Тина развлекается со своим двадцатисемилетним мужем?

– Вон там моя машина.

Ли указала ему на старый автомобиль-универсал, стоящий возле небольшого офисного здания, где он арендовал кабинет для собеседований. Одного взгляда, брошенного на эту колымагу, оказалось достаточно, чтобы понять, что по зимним дорогам на ней ездить невозможно. Ему следует купить для нее более подходящую машину.

Припарковавшись поблизости, Уайатт выбрался из машины и открыл пассажирскую дверцу. Как только он подошел, она положила руки ему на плечи и подалась вперед. Когда он потянулся к ней, чтобы взять за талию, ее каблук зацепился за край коврика и она начала падать вперед.

К счастью, Уайатт успел предотвратить ее падение. На мгновение Ли повисла на нем, но ее хватка была не слишком сильной, и она под тяжестью собственного тела начала соскальзывать вниз. При этом в паху у него все напряглось. Ее тихий вздох сказал ему, что она почувствовала реакцию его тела. Ее глаза расширились, на щеках проступил румянец.

Как только ее ноги коснулись асфальта, она прервала контакт и попятилась назад. Какое-то время они стояли и молча смотрели друг на друга, затаив дыхание. Ее волосы были растрепаны, на одной ноге не было туфли.

– Простите, – пробормотала она, одернув юбку. – Я не сделала вам больно?

Уайатт решил обратить все в шутку:

– Нет. Я в порядке. Но еще немного, и я сделал бы что-нибудь, за что нас могли бы арестовать.

Ее глаза сузились: видимо, она не оценила его попытку пошутить. Похоже, мисс Фостер – женщина чопорная, но это, разумеется, к лучшему.

Видя, как она балансирует на одной ноге, Уайатт заглянул в салон и достал оттуда ее вторую туфлю и коричневую кожаную сумочку и передал ей.

– Вы справитесь с моим поручением? – спросил он.

– Да, сейчас я поеду в «Беби Март», а оттуда домой за вещами. К полуночи я буду у вас.

– Постарайтесь приехать пораньше. Я хочу, чтобы вы поужинали со мной. И не забывайте о том, что вам нельзя ни с кем говорить о Хлое и малыше. Сотрудникам «Беби Март» нужно знать лишь имя клиента и адрес доставки. – Достав из бумажника визитку, он написал на ее оборотной стороне номер своего мобильного телефона и протянул ее Ли: – Если возникнут проблемы, звоните.

– Хорошо, – сухо ответила она, убрала визитку в сумочку и пошла к своей машине, ритмично постукивая каблуками. Уайатт смотрел на ее плавно покачивающиеся бедра. Она ни разу не обернулась, и он предположил, что она на него сердится.

Когда она села в свою колымагу и резко тронулась с места, он понял, что не ошибся. Она действительно на него злилась.

Наверное, она была раздражена тем, что он начал отдавать ей приказы, едва успев ее нанять. Но поскольку он будет платить ей жалованье, он имеет полное право озвучивать свои требования. В конце концов, он ее босс, а не любовник.

А жаль.

Сев в машину, Уайатт покинул стоянку и направился в сторону шоссе, ведущего за город. Проехав менее двух кварталов, он был вынужден остановиться перед оранжевым ограждением, за которым дорожные рабочие долбили асфальт. Похоже, прорвало водопровод.

Тогда он свернул направо и поехал следом за синим «понтиаком». Только перед следующим перекрестком он понял, где находится. Он старался не ездить по этой улице. Она вызывала слишком много неприятных воспоминаний.

Большинство из них было связано с обветшалым зеленым домом на левой стороне улицы. С осыпающейся штукатуркой и заросшим бурьяном двором он выглядел точно так же, как в годы его детства. Одного вида этого убогого жилища оказалось достаточно для того, чтобы вызвать худшие из воспоминаний.

Ему тогда было двенадцать. Летним вечером он возвращался с работы. После того как он помыл полы в местном бакалейном магазине, его босс, мистер Николас, заплатил ему два доллара и в придачу дал пакет просроченного молока и батон хлеба. Заработок был не бог весть какой, но мог оказаться настоящим спасением.

Внутри у него все упало, когда он увидел старый «ранчеро» своего отца, припаркованный у обочины возле дома. Похоже, отец приехал, чтобы потребовать у матери денег на виски. Он мало времени проводил дома, но знал, когда она получала зарплату в мотеле. Если она отдаст ему все деньги, то следующие две недели им придется голодать.

Когда Уайатт услышал грубое ругательство, брошенное отцом, ему захотелось остаться на улице, но он не мог бросить мать одну. В его присутствии отец, возможно, сдержится и не станет ее бить.

Оставив пакет с молоком и хлебом у крыльца, Уайатт поднялся по скрипящим ступенькам и открыл дверь. Войдя внутрь, он увидел мать, съежившуюся на продавленном диване. На лице у нее было красное пятно от удара. Его отец, здоровенный детина в грязной майке, навис над ней, сжав руки в кулаки.

– Отдавай деньги, дрянь! – взревел он. – Если ты мне сейчас же их не отдашь, ты не выйдешь живой из этого дома.

– Не трогай ее! – бросил Уайатт, встав между ними и достав из кармана два мятых банкнота. – Вот деньги. Возьми их и уходи.

– Чеши отсюда, выродок. – Отодвинув его, отец поднял кулак, чтобы ударить мать. Тогда Уайатт схватил легкий деревянный стул, замахнулся и со всей силы ударил им отца по голове.

Этот удар лишь разозлил отца. Он тут же переключил свой гнев с матери Уайатта на него самого. Он ударил сына ногой в тяжелом ботинке, и тот отлетел в сторону. Последнее, что помнил Уайатт, – это сильную боль от удара ремнем и отчаянные крики матери.

Прогнав мучительные воспоминания, Уайатт свернул налево и, следуя указателям, вернулся на главное шоссе.

В тот вечер отец забрал все деньги. Когда мать обрабатывала раны Уайатта, он поклялся ей, что изменит их жизнь к лучшему. Что однажды он станет богатым и сможет купить ей все то, чего у нее нет. Что тогда ей больше не нужно будет заправлять постели и мыть туалеты.

Он достиг своих целей, но его мать не увидела его олимпийского триумфа и не смогла порадоваться успехам, которые за ним последовали. Она умерла от рака, еще когда Уайатт учился в школе.

Его отец убил человека в пьяной драке и отправился за решетку. Спустя много лет он умер в тюрьме от сердечного приступа. Уайатт не присутствовал на его похоронах. На тот момент он уже давно освободился от прошлого и стал человеком, совершенно не похожим на своего отца.

Но почему он приходит в растерянность, когда дело касается его дочери? Он всегда любил Хлою и делал все для того, чтобы она была счастлива. Он покупал ей все, что она хотела, и ни разу не поднял на нее руку. Но сейчас до него вдруг дошло, что, несмотря на все это, он не умеет быть отцом.