Время удачи

А сомнение – вещь опасная. Оно способно разрушить что угодно, разъесть всё, что создано, – будь то дело, отношения, даже принципы и убеждения. За что бы ни брался человек, его уму следует быть сконцентрированным лишь на том, чем он занимается. Потому что стоит мыслям начать распыляться на опасения вроде «получится ли», и «тем ли я занимаюсь» – как тут же откуда ни возьмись вырастают какие-то препятствия. А как известно, если есть преграды внутренние, то внешних даже уже и не надо.

Сам Вадим посвятил танцевальному спорту всю свою сознательную жизнь. И хотя на свои первые уроки танцев он когда-то попал благодаря родителям, которым посоветовали это занятие как полезное для общего физического развития ребёнка, в том, что это останется с ним навсегда, он не сомневался. Даже в самые сложные периоды, когда ему казалось, что он упёрся в свой потолок, или после провальных результатов соревнований, или после расставаний с партнёршами мысли всё бросить у него не возникало никогда. Но это он – «железный Вадик», как его прозвали приятели за физическую силу и всегдашнюю невозмутимость. А ведь далеко не каждый имеет подобную волю и веру в себя.

Единицы завершают свою танцевальную карьеру на пике – покорив самые заоблачные вершины, заработав имя, которое знают все, и на уроки к кому выстраиваются очереди. Но многие заканчивают просто так. Кто-то устаёт от бесконечных тренировок, кто-то перегорает морально, а большинство так и вовсе даже не приближается к тем рубежам, о которых когда-то так мечталось. Однажды человек решает, что серьёзному спорту в его жизни уже не место. И очень часто это начинается с маленькой трещинки, имя которой – сомнение.

Андрей тогда, пытаясь разобраться, что же всё-таки происходит и как ему быть дальше, честно себе признавался, что поступок его партнёрши, явившись для него полной неожиданностью, морально выбил его из колеи. Он вдруг задумался, так ли он хорош, как ему представлялось, и не исчерпал ли он свои возможности как танцор. Варясь в этих невесёлых размышлениях он, сам того не зная, оправдывал опасения Вадима насчёт желания всё бросить.

«Может, и в самом деле пришло время остановиться?» – подтачивало его разочарование.

Он представил свои новые будни – жизнь, в которой больше нет того, чему было безраздельно отдано столько сил и столько души. После работы можно ходить в тренажёрный зал. Встречаться с девушкой. Читать или гулять. Не тратить такую прорву денег на уроки, турниры, костюмы. И… и что? Внезапно какая-то тоска навалилась на него, и как будто вся радость вытекла из жизни под её тяжестью. И тут же, словно почувствовав это, в наушниках заиграла яркая, полная света и праздника самба. Непроизвольно Андрей поднял голову, улыбнулся. Всё словно встало на свои места. Прощание с мечтой пока подождёт.

На вопросы тренера о поисках он не всегда знал, что и отвечать. Как-то они затянулись, и он не был так уж уверен, что только лишь по независящим от него причинам. Порой он мысленно обвинял себя, что сам не знает, чего хочет. Так уж повелось, что в любом возрасте в танцы всегда приходит больше девочек, чем мальчиков… так что найти партнёра – проблема гораздо более распространённая, нежели подобрать партнёршу. И тем не менее, процесс поисков оказался сложнее, чем представлялось на первый взгляд.

Ни от одной из тех барышень, с которыми Андрей встречался в танцзале для проб, не то что не создавалось впечатления, что их партнёрство будет успешным – не возникало даже ощущения, что они смогут эффективно взаимодействовать в паре. Кто-то был заметно слабее него по уровню – и даже при всём желании девушек «догонять» разрыв был слишком велик. Одна красавица была, напротив, очевидно сильнее. Несмотря на это, она была не против встать с ним в пару – всё-таки партнёров дефицит. Но во всех её манерах сквозило столько снисходительного высокомерия, что Андрей уже минут через сорок понял, что свой временной лимит общения с этим человеком он однозначно исчерпал. И если с подобными вариантами всё было ясно, то по поводу ещё нескольких он, будучи человеком ответственным, не смог бы ответить ничего определённого.

Он анализировал, что же именно ему в них не нравилось. Девушки прилично танцевали и были вполне комфортны в общении – и всё же что-то было не так. А потом он вдруг понял: в их глазах не было того огня, который выдаёт человека, влюблённого в то, чем он занимается. Интуитивно Андрей догадывался, что танцы – вовсе не дело их жизни, не то, чем они всерьёз больны, как болен он сам. Он словно наперёд видел, что, когда они начнут тренироваться, между ними очень скоро возникнут разногласия по поводу графика занятий. Он то и дело начнёт слышать о других, более важных для неё делах – при том, что претензии после неудачных турниров получать будет, в первую очередь, он. Эти девушки не были его единомышленницами – а это, он по опыту знал, всё равно закончится расставанием, причём на том же уровне, с которого они начнут. Он не винил их – каждый сам для себя решает, чему отдавать предпочтения. Но и растрачивать себя на тех, с кем ему всё равно не по пути, он не хотел.

Когда он ехал в зал на первую встречу с Ниной, то уже ни на что особенно не надеялся.

– У меня был перерыв два с половиной года, но сейчас я уже почти вернулась в прежнюю форму, – сказала она по телефону. – В зале готова быть каждый день. Хоть жить там готова! – Она коротко засмеялась.

«Ну что ж, готова так готова», – думал он по дороге.

А ещё через час стало очевидно, что его поиски закончены.

– Ты просто шикарно танцуешь, – говорил он ей, когда они вместе шли потом к метро. – А почему делала перерыв? Да ты бы сейчас уже была где-нибудь в полуфинале чемпионата России!

– Спасибо, конечно… – Она опустила глаза, улыбнулась – и Андрей понял, что ответа на свой вопрос он не получит. Во всяком случае, сейчас.

А весь остаток того вечера у него было чувство, что он возродился к новой жизни. Или что блудный сын наконец-то вернулся домой.

– Привет! – Андрей закрыл за собой входную дверь своей квартиры. Он чувствовал себя уставшим, но несмотря на это, настроение у него было замечательным.

Из комнаты вышла Марина, но не подошла, а остановилась в дверном проёме.

– Ты больше ничего не хочешь мне сказать?

Эти слова она произнесла подчёркнуто спокойно – и именно в этом заключался драматизм, который не должен был остаться без его внимания.

Андрей машинально взглянул на левое запястье, вспомнил, что он уже несколько месяцев как перестал носить наручные часы. Впрочем, он и так знал, что времени было около одиннадцати вечера.

– Хочу сказать, что соскучился и очень рад тебя видеть! – И не успела Марина этому воспротивиться, как он, улыбаясь, обеими руками обхватил её и прижал к себе.

– Пусти! – Она не обняла его, как обычно, в ответ.

– Ну перестань. Я же предупредил, что задержусь. А ты чем занималась?

Он задал этот вопрос и вдруг подумал, что не ждёт ответа. Точнее, знает его наперёд. После работы Марина два-три раза в неделю ходила в спортзал, в остальные дни, как правило, возвращалась прямиком домой, и если Андрея ещё не было, смотрела телевизор или что-то в Интернете, порой немного читала или готовила.

– Тебя ждала.

– Ну малыш, ну я же предупредил, что задерживаюсь. – Он не хотел ссориться – собственно говоря, он не видел для этого никакого повода. Но и её нежелание избежать конфликта уже начинало несколько раздражать.

– Ты лучше вспомни, когда ты последний раз возвращался домой сразу после работы.

– Но ты же не считаешь, что люди после работы обязательно должны сразу идти домой? Мы же не зомби – у нас есть интересы, правда? – он сказал это мягко, с полуулыбкой, снова притянув её к себе, стараясь физическим контактом усилить своё стремление разрядить обстановку.

– Мы и не едем всегда сразу домой. Я тоже хожу в спортзал – но это, как видишь, не мешает мне вести нормальную жизнь!

«Что ты называешь “ нормальной жизнью”?» – хотел спросить Андрей, но промолчал. А вместо этого примирительно кивнул:

– Ну вот видишь – мы с тобой оба спортсмены, значит, понимаем друг друга.

– Нет, я не понимаю, зачем на это нужно тратить столько времени! – Она уже несколько успокоилась, хотя тон её слов по-прежнему оставался недовольным.

– Что значит «тратить время»? Время тратят на всякую ерунду, которая не имеет никакого смысла – казино, телевизор, что там ещё… А когда человек чем-то серьёзно занимается, он на это не тратит время, а уделяет.

– Ой, я не знаю, – Марина вздохнула. – Я не знаю, как можно, будучи взрослым человеком, вести такую… – она запнулась, подбирая слова. – Настолько несерьёзную жизнь. Детский сад!.. – девушка пожала плечами и снова вздохнула.

– Детский сад? А что, по-твоему, не детский сад? Пить пиво перед телеком? – Как ни старался он сдержаться, но то, как подруга охарактеризовала его образ жизни, его порядком рассердило. Отстранившись, он принялся разбирать сумку, не глядя на неё и как будто даже не ожидая ответа.

– Ой, вот только не надо передёргивать! – теперь уже Марина заняла оборону. – Никто не запрещает взрослым иметь хобби, но понятно же, что приоритеты у людей должны быть другими!

Ответа не последовало. Марина догадалась, как сильно задели Андрея её слова о детском саде, и уже сама пошла на мировую.

– Я же никогда не была против того, что ты занимаешься! И мне самой всегда нравится, когда у людей есть какие-то интересы. Просто… ну просто мне кажется, это уже чересчур. Ты ведь даже поесть не успеваешь. Ужинать будешь?

– Да. Составишь компанию? – он дал ей понять, что не сердится, но мысленно вздохнул. Марина ведь совсем не глупая девушка – как же она не понимает, что танцы для него и таких как он – это не развлечение, а образ жизни? Вот если бы она тоже нашла себе любимое дело, она бы и сама рассуждала по-другому!..

– Слушай, а вот ты говорила, что любила рисовать в детстве… а сейчас не хотела бы пойти учиться? – спросил он, с наслаждением принимаясь за еду.

– А смысл? – она пожала плечами. – Ну буду я хорошо рисовать – и что? Это же ничего не даёт. А порисовать просто так, в выходной раз в месяц, я и сама могу.

– Но если тебе это так нравится. Доставляет удовольствие.

– Ну… надо было этим заниматься, пока училась в школе, а сейчас… Не вижу смысла.

«Не вижу смысла, – повторил Андрей про себя. – А ещё мы все однажды умрём, да». Продолжать этот диалог ему расхотелось. Они ещё немного поболтали о каких-то пустяках, потом он отправился в ванную и там, наедине с собой, снова мысленно перенёсся в танцзал. Видел ли он смысл в том, что делал?

Когда в тот судьбоносный субботний день он понял, что хочет так же здорово танцевать, как те спортсмены, которых он увидел, и потом пришёл в танцзал, ему и в голову не приходило задаваться вопросами, зачем ему это нужно и есть ли в этом смысл. Он просто соприкоснулся с делом, к которому лежала душа. И чем больше он в него погружался, чем больше узнавал, чем большему учился, тем больше ему всё это нравилось и тем больше хотелось идти дальше по этому пути.

Ему пришёл на ум роман «Луна и грош»[4], в котором герой, прототип великого Поля Гогена, бросает свою налаженную, благополучную жизнь и уезжает без гроша в кармане учиться рисовать. Голодает, едва не умирает от болезней – но продолжает идти вперёд. У него не то что не возникало сомнений в своём выборе – для него другой жизни просто не существовало. Задавался ли он вопросами, в чём смысл такой жизни, этого выбора? Для него это не имело никакого значения. Он просто занимался тем, что делало его счастливым, что, по большому счёту, было единственной сутью его жизни. Не ради славы, и уж тем более – не из расчёта в конце концов на этом разбогатеть. Все его знакомые из так называемой предыдущей жизни на полном серьёзе считали его сумасшедшим. Не это ли самое, только в гораздо меньшем масштабе, он наблюдал сейчас?

По правде говоря, Андрея невероятно раздражало, когда его занятия кто-то считал развлечением. Да уж, хорошенькое развлечение, например, часа два непрерывно отрабатывать какой-то технический элемент, выжимая изо всех своих мышц всю их силу до последней капли. Тебя самого от этой отработки уже тошнит, а ты продолжаешь, потому что это – единственный способ чему-то научиться. Наверное, посторонние думают, что танцевальная тренировка – это та же вечеринка, только без выпивки. Забавно. Жаль, что и его Марина рассуждает точно так же, как и все.

Впервые у них начались разногласия, когда в конце весны она заговорила о совместной поездке в отпуск. На тот момент он как раз недели две как начал тренироваться в новой паре. Накопившаяся за время танцевального простоя энергия из него так и хлестала, любимое дело захватило с новой силой, и всё, чего ему хотелось – это заниматься и расти. И прерывать этот процесс ради чего бы то ни было у него не возникало ни малейшего желания.

– У тебя когда отпуск? – как-то вечером спросила Марина.

– По графику я на август себе ставил, точных чисел не помню.

– О, у меня тоже в августе! Хотя я и подвинуть могу немножко – а ты?

– Да, наверное могу. А что такое?

– Как это – «что такое»? – она заговорщицки улыбнулась. – Мы же поедем летом отдыхать! – это звучало как утверждение. – Уже давно пора всё планировать. Вообще, надо было этим пораньше озаботиться, но наше счастье, что я работаю в турагентстве.

Её лицо радостно сияло. Было видно, как предвкушает она их совместную поездку. И словно в подтверждение его мыслей, она продолжала:

– Как же будет здорово: уехать на пару недель вдвоём! Только солнце, море, ты и я. Ничего не делать… – Она блаженно улыбалась. – Просто радоваться жизни и быть вместе.

Но вопреки её ожиданиям лицо Андрея не расплылось в ответной улыбке. Напротив, по его лицу пробежала тень, как у человека, поставленного в неловкое положение.

– Видишь ли… я не планировал никуда уезжать.

– То есть? – Марина была в полном недоумении, и это было всё, что она смогла произнести.

Андрею не хотелось обижать свою девушку, и он попытался всё обратить в шутку:

– Как насчёт того, чтобы продолжить радоваться жизни в Москве? Мы ведь и здесь вместе.

– Ну при чём здесь это? Отпуск – это совсем другое, – принялась она уговаривать. – Нужно менять обстановку и отдыхать от повседневности – доказанный факт, между прочим! Почему ты не хочешь ехать? Я и на пару месяцев с удовольствием сбежала бы, не то что на какие-то две недели. С тобой, конечно, – добавила она, прильнув к нему, и со значением провела указательным пальцем по его щеке.

– Вот ты и будешь со мной! – Ему показалось, что он нашёл подходящий аргумент, который он подкрепил поцелуем.

– Ты что – правда не хочешь ехать в отпуск? – Марина отстранилась и смотрела очень внимательно.

– Я просто не хочу пропускать тренировки. И так вон несколько месяцев потерял, столько навёрстывать надо.

– Во всех хороших отелях есть тренажёрный зал – сможешь поддерживать форму.

«Ну какой тренажёрный зал!» – хотелось ему воскликнуть.

Это был первый случай, когда он имел возможность увидеть, как Марина воспринимает его занятия. Да ведь она понятия не имеет, сколько филигранной работы он проделывает каждый раз в танцзале. И насколько важно как можно больше тренироваться в новой паре, чтобы поскорее пришло то, что в танцевальном мире называют «станцованностью» – когда партнёры взаимодействуют настолько гармонично, что выглядят единым целым. Чем выше уровень партнёра, тем больше информации он каждое мгновение даёт своей партнёрше, и тем эта информация тоньше. Но это достигается только многочасовым упорным трудом. Ежедневным, разумеется.

Несмотря на уговоры, он остался в то лето в Москве – его повседневность была ему милее и интереснее пресловутой смены обстановки. Марина какое-то время дулась, не понимая, кого или что в этом винить, но в итоге смирилась с тем, что настаивать на своём бесполезно. Когда она сама потом уехала на неделю на море, он даже слегка обрадовался – появилось ощущение свободы, которого ему несколько недоставало в последнее время, – а к её возвращению успел и соскучиться.

Порой девушка выражала своё недовольство его поздними возвращениями. Он понимал, что ей, как влюблённой женщине, его не хватает и, стараясь смотреть на их отношения в том числе и с её позиции, где-нибудь раз в неделю устраивал перерывы и посвящал такие вечера или выходные только ей. Но он и понятия не имел, как далеки представления Марины о его жизни от реальности.

Ярко освещённый зал, громкая музыка, под зрительские аплодисменты их пара и другие выходят на конкурсный паркет. Он, разумеется, несколько волнуется: на турнире так важно суметь показать всё, на что ты способен. Вот он занимает место, готовясь начать танец, напротив стоит партнёрша, но её лицо почему-то выглядит расплывчатым пятном. Музыка звучит как будто ещё громче, боковым зрением он замечает, как пары вокруг уже начинают двигаться, а сам он тем не менее не может сдвинуться с места. Ноги словно каменные – он чувствует, что не может ими пошевелить. Тогда, в отчаянии, он берёт свою правую ногу обеими руками, переставляет её, делая шаг, – но она всё равно слушается с трудом…

Андрей проснулся, открыл глаза. Тёмная комната, тишину прорезывает только редкий шорох автомобильных шин за окном. Опять ему снится этот странный сон, и всё, что он чувствует в данную минуту – облегчение от того, что всё это лишь всплески подсознания, а не реальность.

Странная это всё-таки вещь – сны. Когда-то люди верили, что каждый явившийся тебе предмет или образ имеет иносказательный смысл, для расшифровки которого составляли целые книги-сонники, которыми руководствовались, чтобы правильно поступить в свете предсказанных событий. У кого-то из родственников старшего поколения он ещё в детстве как-то из любопытства полистал одну такую. То, как часто толкования там были далеки от прямых значений, его тогда позабавило. «Котята – враги, бусы – слёзы, снег – смех» и так далее. Придумают же!..

Будучи не только человеком образованным, но и прагматиком, в иносказательные значения снов Андрей, разумеется, не верил, склоняясь к теориям Юнга о подсознании – во всяком случае, те хотя бы опирались на научную базу. И если согласно им сновидение является манифестацией бессознательного, то не надо много ума, чтобы понять, что в его собственном подсознании гнездится нечто, что в жизни реальной он пока даже не в состоянии внятно сформулировать.

Всё это выглядело для него довольно запутанно. Сны, в которых он, выходя на турнир, не мог вспомнить свою схему или был не в силах сделать ни шагу, приходили к нему только в самом начале его танцевального пути. Тогда он был совсем новичком-неумёхой без малейшего опыта, а уж хотя бы о мало-мальской уверенности в себе и говорить не приходилось. Но постепенно эти сны его оставили – он даже совсем забыл о них. А вот теперь – опять.

Андрей мысленно вернулся в те далёкие времена. Каким же забавным он, оказывается, тогда был! Свои видео тех лет он потом не мог пересматривать без смеха. При этом он даже испытывал некоторое чувство неловкости от того, что мог когда-то воспринимать всерьёз эти слабые, нелепые телодвижения (к себе молодой человек всегда старался относиться критически). Тогда ему казалось, что он танцует, хотя на самом деле он и понятия не имел, как далеко это и от настоящих танцев, и от спорта.

Многие, придя в танцы или другой спорт взрослыми, даже если продолжают заниматься много лет, всё равно так и остаются на уровне новичков. И не потому, что тело уже плохо воспринимает информацию или перестаёт быть способным физически – ведь в двадцать-тридцать лет оно уж точно ещё способно на многое. Далеко не продвигаются потому, что, по большому счёту, и не движутся. Ведь чтобы по-настоящему научиться чему бы то ни было – будь то труд умственный или физический – в дело необходимо погрузиться на достаточный уровень. А несколько вальяжных часов в неделю так и останутся лишь несколькими часами и никого не приведут ни к диплому о высшем образовании, ни к выученному языку, ни к спортивным разрядам.

Андрей снова поднял смежившиеся было веки, повернулся на бок. Марина крепко спала рядом. В отличие от него, та на сон никогда не жаловалась, сновидений не запоминала и вообще не придавала им значения. Когда несколько месяцев назад он рассказал ей какой-то забавный эпизод из показанных ему Морфеем, она лишь отмахнулась:

– Зачем придавать значение всяким глупостям? Ещё голову себе этим забивать! – И тут же переключилась на что-то другое. Так что после той не увенчавшейся успехом попытки свои сны он с ней больше не обсуждал.

Непроизвольно Андрей вздохнул – и сам этому удивился: ведь у них же, вроде бы, всё хорошо. На ум пришла их вечерняя размолвка. Конечно, теперь, когда его спортивный график не позволял ему проводить с ней столько же времени, что и раньше, Марина могла порой чувствовать себя несколько заброшенной. Но её недавние слова, характеризовавшие его образ жизни как «детский сад», не выходили у него из головы. Было очевидно, что желания его обидеть у Марины не было – а значит, она просто сказала, что думала.

Впрочем, разве это был первый случай, когда он сталкивался с непониманием? Так уж повелось, что взрослому человеку не принято иметь в жизни какое-либо серьёзное дело помимо работы. В те не столь далёкие времена, когда спортивные секции, школы и все подобные заведения были рассчитаны исключительно на детей, вышедшим из нежного возраста людям, желающим хоть как-то поддерживать физическую форму, приходилось довольствоваться бегом трусцой в ближайшем школьном дворе или парке. Ни о каких спортивных тренировках или занятиях искусством даже речи не шло. И не смотря на то, что давным-давно в любом городе на каждом шагу не только повырастали, как грибы после дождя, фитнес-центры всех сортов, но и всевозможные спортивные заведения открыли свои двери для взрослых желающих, население, перешагнувшее возрастной рубеж школьника или студента, в большинстве своём по-прежнему не рассматривает никакой спорт серьёзной частью своей жизни.

Наличие хобби, которое требует массу времени, усилий, а также существенных финансовых вложений, почти всегда вызывает удивление, а то и вовсе воспринимается как нечто неправильное, ненормальное. Сколько раз ему приходилось объяснять приятелям, отказываясь пятничным вечером посидеть где-то за пивом, что провести время на тренировке ему приятнее. А уж его уклонения от поездок на майские шашлыки на чью-то дачу, потому что у него турнир, который для него важнее и интереснее, и подавно были выше чьего бы то ни было понимания.

Сколько раз он это слышал: «Зачем тебе тренировка – ты же в отличной форме!». Или: «Неужели необходимо заниматься так часто?». Или «Ну нельзя же себя так загонять!». Что тут можно было ответить? Вот и Марина туда же…

«Ладно, надо спать – утро вечера мудренее».

Эти сны стали порядком утомлять его. Не хватало ещё только, чтобы началась бессонница. Говорят, ей подвержены в первую очередь творческие личности. Интересно, можно ли его к ним отнести? Вечный спор, к чему всё-таки бальные танцы ближе – к спорту или к искусству. Впрочем, так ли уж необходимо в этом разбираться… раз это всё равно ни на что не повлияет…

И Андрей провалился обратно в сон – на этот раз крепкий и без сновидений. Но в тот момент, когда звонок будильника ворвался в пространство его подсознания, на несколько мгновений у него перед глазами возник необычный то ли образ, то ли символ: красная ленточка, перекрученная по принципу ленты Мёбиуса[5] и сколотая по центру так, что получалась восьмёрка. Потом она плавно повернулась – бесконечность.

Андрей услышал шелест фольги, машинально оторвал на секунду глаза от компьютерного экрана – его коллега Денис, с которым они делили их небольшой кабинет, распечатывал упаковку чипсов. Не сказать, чтобы сосед так уж много ел, но к концу рабочего дня небольшая урна у него под столом наполнялась всевозможными обёртками, фантиками, пустыми пакетиками.

– Будешь? – он протянул открытую коробочку соседу.

– Нет, спасибо! – Андрей отрицательно качнул головой.

– Я так и думал. – Денис улыбнулся и вернулся к работе, параллельно принявшись за своё химическое лакомство. В кабинете снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь хрустом прожаренных картофельных лепестков.

Андрей снова непроизвольно перевёл глаза на товарища. В свои неполные тридцать лет тот уже успел обзавестись и увесистым вторым подбородком, и круглым животом, заметно выпиравшим из его светлой летней рубашки. Денис пару дней как вернулся из отпуска, и живот, казалось, увеличился ещё больше.

– Слушай, а ты проголодался? – спросил Андрей продолжавшего жевать коллегу. – Может, лучше на обед скоро пойдём?

– Да нет, я есть-то и не хочу, – был ответ. – Это ж так… допинг для ударников капиталистического труда. – И его добродушное лицо снова озарилось улыбкой. – Я в отпуске вообще постоянно ел, мне кажется. Всё-таки «all inclusive» – такая отличная идея!