Ночь, когда улыбнется Джокер. Том 1

Пролог

30 октября.

Сяньцзинь был городом, что цеплял в себя будущее и прошлое. Каждый уголок хранил отпечаток поколений, вложивших душу в его процветание.

Высокие небоскребы брали сильный контраст с церквями и мелками деревушками, что располагались позади города. Длинные дороги, гладкие улицы, уставленные строительными кранами и яркими вывесками магазинов, кипят от суеты, создавая эффект непрерывного движения и активности. Здесь, среди повседневной рутины, живут люди, которые в глубине своих сердец стремятся к спокойствию и гармонии, как к ускользающему идеалу, что становится недостижимым в условиях повседневных забот и стрессов. Их мечты о лучшем будущем, о мире, где ценится жизнь и человеческое достоинство, подчас сталкиваются с суровой реальностью.

Однако в этой же самой реальности существуют и те, кто, подобно коварным теням, нарушает это хрупкое равновесие. Они незаметно прячутся в закоулках улиц, где темнота и неясность создают идеальные условия для злоумышленников, замышляя зло и наслаждаясь хаосом, который оставляют после себя за собой, как зловещий след. Чувство страха и нестабильности становится их неотъемлемой частью, позволяя им беспрепятственно двигаться по одним и тем же улицам, где живут обычные люди.

Преступники. Убийцы. Воры и наркоторговцы… Эти безжалостные представители ползущей тьмы нередко становятся настоящей угрозой для общества, разрушая жизни людей и их мечты, как хрупкие стеклянные игрушки. Каждое преступление, которое они совершают, словно очередная капля, добавляющая в бездну страха и ужаса. Безжалостные действия этих индивидов разрывают жизни обычных людей, стирая их спокойствие, разрывая на части привычную идиллию, куда не заглядывает свет.

В ответ на эту безнаказанность, полиция, как величественный щит, стоит на страже общественного порядка, ловя преступников и изолируя их от общества. Каждый день средства правопорядка, с неутомимым упорством и мужеством, сталкиваются с безжалостными нападениями, в то время как преступники безжалостно продолжают уничтожать жизни людей, плевать на законы и не замечая морали, рвут на куски судьбы, которые могли бы быть счастливыми.

Но среди этих злодеев есть и те, кого на этот путь подтолкнула судьба. Судьба – подобная игральной карте, беспощадная и злорадная, не знающая жалости. У каждого из них своя история о том, как они оказались там, где есть. Есть свои трагедии и потери, которые загнали их в угол, отражая не только тьму их действий, но и тьму их сердец.

Что уж говорить о тех, кто привык откупаться от грехов пачками хрустящих купюр? Влиятельные дельцы швыряют деньги направо и налево, потакая своим самым низменным желаниям. А если речь заходит о "золотой молодежи" – отпрысках богатых родителей – то здесь и вовсе начинается беспредел.

На первый взгляд, это милые детишки, купающиеся в роскоши: дорогие гаджеты, брендовая одежда, крутые тачки. Но внутри они прогнили до основания, как сад, зараженный тлей. За красивым фасадом скрывается тьма.

Таких мажоров не перевоспитаешь, не поставишь на место. Они всегда найдут лазейку, чтобы вывернуться и испортить жизнь другим, просто потому, что могут.

Но мир не без тех, кто готов бросить вызов злу, кто способен противостоять тьме. Словно сама судьба посылает в этот мир людей, одаренных не только добротой, но и острым умом, способных понять природу зла и встать на его пути. К сожалению, такие долго не живут.

Ночь в городе ощущалась как глоток свежего воздуха. Тьма окутывала город бархатной тишиной, даря уставшим горожанам долгожданный отдых. Но не всем. Где-то засыпали тихие улочки, а где-то просыпались гонщики, чьи прокачанные тачки с ревом взрывали тишину, устраивая нелегальные заезды.

Легкий осенний ветерок проникал сквозь приоткрытое окно автомобиля, ласково касаясь лица прохладой. Осень окутала Сяньцзинь золотым ковром. Деревья сбрасывали листву, а учебный год набирал обороты, загоняя школьников и студентов за парты.

"Осень была бы просто волшебной, если бы не учеба!" – наверняка думал каждый школьник, мечтающий о свободе и приключениях.

Иссиня-черный Maybach с тонированными стеклами бесшумно припарковался на стоянке, где уже красовались другие, не менее роскошные автомобили. Неужели сам президент Китая решил посетить это престижное мероприятие? Впрочем, это было не заседание правительства, а закрытая встреча воротил бизнеса, сливки общества – президенты крупных корпораций, владельцы заводов и влиятельные финансисты.

Молодой человек, устроившись поудобнее на заднем сиденье, опустил стекло, чтобы добить сигарету. Он медленно затягивался, чувствуя, как никотин растекается по венам, успокаивая нервы. Выпустив в ночное небо облако едкого дыма, он затушил окурок о пепельницу, элегантно вышел из машины и поправил безупречно сидящий на нем пиджак от Brioni*.

– Жди здесь. Я ненадолго. Пару встреч, и поедем, – кивнул он своему водителю и направился к входу в роскошное здание, которое сияло в ночи ярче шанхайской телебашни.

Здание, как снаружи, так и внутри, поражало своим великолепием. Огромные панорамные окна, изящные люстры, сверкающие хрусталем, ковры глубоких красных оттенков, словно устилающие путь к вершине успеха, и бесчисленное множество столиков, установленных изысканными закусками и дорогим алкоголем. Официанты сновали туда-сюда, словно вихри, разнося еду и напитки.

Молодой человек неторопливо, но уверенно шел вперед, методично щелкая своей старой, видавшей виды зажигалкой Zippo. Потертая, с выгравированным на ней таинственным символом, она выделялась на фоне общей роскоши своим скромным, но в то же время аристократичным золотым видом.

У входа его встретили двое ассистентов, ответственных за проверку приглашений. Один из них – совсем юный парень, скорее всего, студент-первокурсник, с задорными кудряшками, из-за которых он напоминал пуделя мальтипу. Вторая – девушка немного старше, с тонкими чертами лица и пронзительным взглядом. Ее длинные, идеально прямые черные волосы были собраны в строгий низкий хвост, подчеркивающий высокие скулы и миндалевидные глаза.

– Добрый вечер, ваше приглашение, пожалуйста? – произнесла девушка, не поднимая глаз от списка гостей.

Молодой человек протянул ей белое приглашение, украшенное золотым тиснением и шелковыми лентами, в тон этого роскошного места. Девушка взяла карточку в руки и, наконец, подняла глаза на гостя.

Перед ней стоял мужчина лет двадцати четырех, одетый в безупречный строгий костюм черного цвета. Он словно сошел со страниц журнала о моде, но что-то в его облике говорило о скрытой силе и опасности. "Он пришел на праздник или на чьи-то похороны?" – промелькнуло в голове у девушки. Ее взгляд упал на черную шелковую повязку, скрывающую его левый глаз. Сердце невольно забилось быстрее. Мужчина слегка поправил свои длинные, слегка вьющиеся черные волосы, доходящие до плеч, в которых девушка заметила несколько белоснежных прядей.

– Вы, должно быть, утомились, принимая такое количество влиятельных людей? Президент Ван – очень общительная персона, боюсь, вам придется еще немного потерпеть, – с лукавой улыбкой произнес он и слегка подмигнул девушке.

Эта улыбка, полная скрытого смысла, заставила девушку покраснеть и растеряться. Ассистенты вежливо поприветствовали гостя и проводили его в огромный зал, где царил водоворот страстей, амбиций и интриг.

Гостей было много.

В просторном зале, освещенном мягким светом современных люстр, было много людей, приглашенных на этот особый вечер. Все они были одеты в бизнес-костюмы, строгие и элегантные, подчеркивающие статус их владельцев. Многие присутствующие были знакомы между собой и обменивались любезностями, но никто не выделялся среди остальных, кроме, конечно, характеров. В таких случаях устраивать подобное сборище мог только один человек в Сяньцзине – Президент Ван.

– Таким образом, мы сломали под себя этого старика Чжана, и вот – я снова в своей любимой лодке*! Предлагаю, выпить за эту встречу, Дамы и Господа! – произнес Ван, поднимая бокал с игристым вином.

Президент Ван, или же Ван Юань, был не просто влиятельным бизнесменом, а настоящей иконой в своем кругу. Его авторитет основан на многолетнем опыте, за спиной которого множество побед и неудач, которые он преодолел с непоколебимой решимостью. С мудрым возрастом, он умело занимался вопросами экономики, разрешая массовые экономические погромы и кризисы, которые более слабые могли бы считать непреодолимыми. Он не раз попадал в ловушки противных хитрых псов, но каждый раз выходил из них сухим. Это уму непостижимо – окружающие восхищались его способностью маневрировать на финансовом поле.

Рядом с ним стояли его верные дружки, в чьих глазах тоже виднелось благосостояние, но они были не так заметны, как Президент Ван. Президент Хо и Президент Лю – два столпа этой компании святой троицы. Про них нельзя сказать много, но их влияние ощущалось. Хо Цзюнь – президент компании «Линцзян», лидер в сфере местных строительных проектов, что делает его важной фигурой для всего города. А Лю Цзэян – президент серьезной компании по химическим вопросам предприятий, что также не оставляет сомнений в его значимости. Таких людей стоит остерегаться. Мало ли что на уме у этих стариков в строгих костюмах с безупречным стилем.

Ван Юань, отпив из своего бокала за своё счастье, заметил знакомого гостя и его глаза вдруг загорелись:

– Господин Лу Кай! Какая встреча!

Парень, прижав зажигалку к своему карману, вежливо обнял Президента Ван Юаня, словно легко охватывая старого знакомого.

– Сколько лет прошло, Президент Ван, а вы до сих пор сияете на публике, как большая звезда! – произнес Лу Кай с улыбкой, излучающей искренность и доброжелательность.

Ван Юань закатил глаза, ведь по-другому он не мог отреагировать на этот замечательный для него комментарий.

– Да что вы, Господин Лу, не надо льстить мне! Я уже слишком стар, чтобы сиять, – ответил он, отмахнувшись с легким смущением.

Президент Ван с гордостью начал представлять Лу Кая другим своим гостям.

– Дорогие мои, вы, должно быть, помните Лу Кая. Майор 9 отряда военного полка, который был не просто стрелком, а лучшим стрелком и специалистом в своем деле!

Президент Хо и президент Лю уважительно поприветствовали молодого господина.

– Молодая жизнь, конечно, берет верх, учитывая ваш статус, да, Господин Лу? Наверное, вы устали? Давайте выпейте с нами, – сказал Президент Хо, подавая стакан виски со льдом в руки юноши.

Лу Кай кивнул в знак благодарности, и на его лице заиграла легкая ухмылка.

Статус, который он носил, стал его проклятием. Как и вся его жизнь, полна неожиданных поворотов судьбы.

– Работа – штука тяжелая, особенно если это крупный бизнес. Мне с вами, как с гениями, нечем тягаться, – заметил он с иронией.

Стукнув бокалами, Лу Кай отпил содержимое, смакуя вкус. Он мгновенно признал отчетливую нотку виски Dalmore '62 – крепкого и глубокого.

Президент Ван, не в силах удержаться, начал рассказывать свои героические истории о том, как он, несмотря на возраст, смог вернуть все на «законное» место.

Сложилась крайне неприятная ситуация, когда Ван Юаня незаконно сняли с поста. Молодые работники прокурорской службы по указанию вышестоящих обвинили его во всех возможных грехах. Только спустя долгие месяцы борьбы справедливость восторжествовала, и он вновь занял свое место.

Такое представление длилось сорок пять минут. Горло уже пересохло, а желание покурить росло с каждой секундой. Президент Ван был пьяным «в щи», а его дружки-президенты, зная меру, могли поддерживать более ясное сознание.

– Господин Лу, как бы вы не поверили, а? Я столько этим молодым шкедам говорил, что это не я продал те инвестиции.. Ну не я!! Они настаивали на своем, пока не обратились в департамент полиции.

Лу Кай резко пристально взглянул на Ван Юаня. Он придержал бедного президента, который уже не мог стоять, и медленно произнес:

– Департамент полиции города Сяньцзинь, как всегда, блистает своим обличием.

Президент Ван пробормотал несколько фраз в сторону молодого господина, но его состояние уже не позволяло вести внятный диалог. Президент Лю Цзэян, поправив очки на переносице, быстро набрал номер помощника Ван Юаня, чтобы тот пришел и забрал старого пьянчугу, пока тот не натворил глупостей.

Вскоре эта троица, попрощавшись с Господином Лу Каем и извинившись за столь неожиданную встречу, вышли, чтобы вернуть Президента Вана в добрые руки, где он мог бы спокойно отдохнуть от рабочего вечера и непростых взаимодействий.

Лу Кай кивнул им в сторону.

Оставшись наедине, он тихо вздохнул, опустив свой взгляд на пустой бокал, который когда-то был наполнен виски. Волнение и дух вечеринки потихоньку утихают, а ему, как всегда, становится скучно в такой суетной толпе. Вдруг его окликнули:

– Тяжко, наверное, беседовать с этими великими творцами*?

Лу Кай повернулся и увидел молодого мужчину. Волосы у него были темные, аккуратно уложенные косым пробором, где челка элегантно свешивалась в левую сторону. Глаза карие, и в них читалась целеустремленность – черты характера настоящего рабочего, который не боится трудностей. Молодой человек был одет так же, как и большинство присутствующих: строгий деловой костюм, но яркая красная бабочка выделяла его на фоне остальных.

Этот мужчина стоял с двумя бокалами коньяка в руках, и Лу Кай, внимательно рассматривая его, понял, что не ошибся в своих догадках. Отличить виски от коньяка не сложно – достаточно знать правила подачи, и он без труда отличал один напиток от другого.

– Эти творцы держат этот город на плаву. Ну, по их мнению, – с легкой иронией ответил Лу Кай, с удовольствием принимая из рук собеседника бокал с крепким напитком.

– Президент Ван – человек мудрый, но уже, похоже, сходит с ума. Люди из прокуратуры наделали столько шума, и все из-за чего? Из-за холодного старческого маразма Ван Юаня, – добавил он, и в голосе его слышалась легкая неприязнь.

Лу Кай делал вид, что внимательно слушает, кивая головой и время от времени поддакивая, по мере того как всплывали имена и события, которые ему совершенно не были интересны. Реальность была таковой, что ему было безразлично все это: как Ван Юань управлял, кто с ним боролся и какие интриги плели вокруг.

Этот господин, отпив коньяк, вдруг осознал, что даже забыл представиться.

– С этими стариками я даже забыл представиться, – он протянул руку, – Юэ Бо.

Лу Кай посмотрел на протянутую руку и затем на лицо собеседника. По фамилии он сразу понял, чей это сын. Это был молодой человек его возраста, в расцвете сил, хотя только по словам и манере речи. Видимо, он унаследовал все богатства и характер своего отца.

– Рад знакомству, – произнес Лу Кай, стиснув его руку.

Юэ Бо, с понимающей улыбкой, начал сначала осматривать компанию, в которой оказался. Встреча шла полным ходом, несмотря на то, что время было позднее. Люди пили, танцевали, обсуждали последние сплетни и новости. Мягкое освещение создавало непринужденную и интимную атмосферу, в которой каждый мог чувствовать себя свободно.

– Мой отец, на самом деле, рассказывал о вас, – произнес Юэ Бо с легким интересом в голосе.

Лу Кай удивился, у него дернулось выражение лица, и он поднял брови, словно невидимый актер на сцене.

– Неужели? Надеюсь, только хорошее, – ухмыльнулся он, хотя на самом деле это дразнящее слово оставило у него небольшой осадок.

– О, не волнуйтесь. Мой старик, хоть и серьезный бурый медведь, который ворчит на всех, на самом деле очень искренен душой,

Лу Кай не смог сдержать глухой смешок, который едва не перешел в кашель, как будто он вдруг подавился.

Юэ Бо несколько напрягся от его реакции.

– Ладно, спорить не стану. Каждый воспринимает человека по-своему, – сказал Лу Кай, быстро завернув рукав пиджака, чтобы свериться с часами. Стрелки показывали 23:25. Не раздумывая, он допил содержимое бокала, мысленно надеясь, что все же найдет время, чтобы добраться до дома, и произнес:

– Мне нужно уже уходить. Рад был с вами встретиться, Господин Юэ.

Лу Кай склонил голову в знак уважения, но тут же был остановлен резким вопросом:

– Поговаривают, что Генерал Юэ и ваш уважаемый отец задумали перетряхнуть всю мэрию, устроить этакую "санацию" политического ландшафта. Что скажете, господин Лу? Каково ваше мнение об этой назревающей буре?

На мгновение Лу Кай застыл, словно пойманный в ловушку зверь. Его взгляд, быстрый и настороженный, метнулся по роскошному залу, выискивая не столько выход, сколько союзников или врагов. Затем, натянув на лицо подобие обезоруживающей улыбки, он плавно развернулся к молодому господину Юэ.

– Осмелюсь вас заверить, господин Юэ, что меня нисколько не занимают ни интриги правительственных кабинетов, ни тем более кровавые игры военных в этом городе. Это все давно и безвозвратно в прошлом.

Уголки тонких губ Юэ Бо презрительно дернулись в хищной ухмылке:

– Неужели наемный убийца, скрывающийся под маской благопристойного аристократа, вдруг стал пацифистом?

Взгляд Лу Кая мгновенно потускнел, словно на небо заползла зловещая тень. В воздухе отчетливо запахло грозой. Черная шелковая повязка, скрывающая его левый глаз, лишь подчеркивала его опасную непредсказуемость, создавая ауру зловещего предчувствия. Улыбка, словно маска, медленно сползла с лица Лу Кая, обнажая хищное выражение, и он, бесшумно ступая по мягкому ковру, приблизился к Юэ Бо:

– Господин Юэ Бо, позвольте мне напомнить вам одну простую истину: военные перевороты и политические распри более не имеют ко мне никакого отношения. Все это погребено под толстым слоем песка времени. И если вас так снедает любопытство к моей "личной" жизни… что ж, тогда советую вам оставаться на почтительном расстоянии, не мешать мне наслаждаться вечером и не слишком увлекаться своим коньяком, – прошептал он почти неслышно, но в каждом слове чувствовалась скрытая мощь и смертельная угроза. Он резко дернул рукой, так, что Юэ Бо едва успел удержать бокал от падения.

Юэ Бо ощутил, как его напряжение усиливается. Он стал мишенью.

С недоумением он посмотрел на Лу Кая, который на мгновение изогнул губы в легкой улыбке, прежде чем развернуться и уйти, держа руки в карманах. За собой он оставил легкое напряжение, как незримый след. Он допил коньяк, пригладил волосы, морщась от жгучего воздействия алкоголя на свои чувства и ощущая, как далекая истина вновь начинает просачиваться в его сознание.

Лу Кай снял пиджак и расстегнул две верхние пуговицы рубашки, чтобы ветер мог облизать его шею холодным воздухом. Он сразу же почувствовал глоток свежести, как будто протрезвел. Остановившись возле фонарного столба, парень достал пачку Chunghwa и вытащил одну сигарету.

Он не спешил зажигать её, сначала просто покрутил в пальцах, ощущая ее текстуру, затем потрогал кончик. Сложности прошлого были всё равно актуальны, они могли всплыть в любой момент и принести непредсказуемые последствия. Доставая золотую зажигалку с надписью «Свет Бруклина»*, он наконец-то зажег сигарету, делая первый вдох и заглушая мысли о том, что произошло за этот вечер.

– Вышло, что планируешь? – спросил его водитель, подойдя к нему с интересом.

Лу Кай приоткрыл глаза и бросил взгляд на Дуань И.

– Будем считать, что – да, – произнес он, слегка пьяным и тихим голосом, с легкостью поддаваясь моменту.

Лу Кай громко вздохнул, наполняя легкие дымом сигареты и свежим осенним ветром. Близился новый день, и с ним новые возможности или же проблемы.

Докурив сигарету, Лу Кай сразу же направился к машине, где его тут же поглотила пучина мрачных дум. Мотор взревел, и машина сорвалась с места, унося его прочь от тягостной реальности. Он то и дело жмурился, словно от яркого света, и нервно поправлял повязку на голове, чувствуя, как эти навязчивые мысли сковывают его сознание, словно цепи. В салоне автомобиля царила гнетущая атмосфера, усиленная надрывным голосом Демиса Руссоса, доносившимся из динамиков. Песня "Souvenirs to Souvenirs" звучала приглушенно, словно эхо далеких воспоминаний, терзающих душу Лу Кая.

Дуань И, краем глаза наблюдая за напряженным силуэтом босса в зеркале заднего вида, осторожно приглушил музыку. Голос Руссоса стих, оставляя после себя звенящую пустоту. Нарушив гнетущую тишину, Дуань И тихо окликнул Лу Кая:

– О чем задумался, босс?

Лу Кай вздохнул. Его взгляд был прикован к потолку машины, а когда он открыл глаза, то стал рассматривать каждую «пустую» деталь, словно искал ответ на вопрос, который сам себе не задавал.

– Что-то должно произойти в ближайшее время. Что-то, что снова выбьет нас из колеи.

Дуань И прищурился, с недоумением глядя на своего босса. Задавать дальнейшие вопросы он не стал; он понимал, что Лу Кай устал и ему сейчас не до философии – его мысли унесло в совсем другую сторону, и он был не готов это обсуждать.

– Сделай погромче. – кивнул на последок Лу Кай перед тем, как утонуть в тьму сна.

Тихий город, в котором процветала жизнь, поднимался вверх и спускался вниз.

В этом городе, который многими считался обычным, жизнь всегда струилась ритмично, подобно нежной мелодии. Когда за рулем правильный человек, можно не беспокоиться, будешь ли ты жертвой или нет. Но если за рулем тот, кто просто жаждет власти – здесь не выживет никто. Стены этого места хранили тайны, и тени прошедших дней накрывали улицы, словно древняя пелена.

Ночь. 31 октября. Храм Святой Марии.

Это была ночь, когда граница между миром мертвых и живых становилась особенно тонкой. В храме Святой Марии ощущалась проникновенная тишина, которая давила на сознание, как страх перед неизвестностью. Эта тишина была такой плотной, что ее можно было резать ножом – она обвивала каждого, кто входил в святые стены, словно предостерегая их от забытых секретов.

Храм возвышался над городом, его многогранная архитектура привлекала взгляды, а высокие орнаментированные окна пропускали лишь еле заметные лучи луны. Внутри, вдоль стен, находились множество рядов сидений, изобилие икон, священных изображений, каждое из которых хранило собственную историю. В центре всего этого великолепия выделялась сама икона Иисуса, взгляд которого, казалось, следил за каждым, кто осмеливался войти под своды храма. Он олицетворял надежду и веру, но в ту ночь даже его присутствие не могло развеять удушающую атмосферу.

В городе Сяньцзинь не существовало преград в вере – каждый шел своим путем, каждый искал утешение в своих личных ритуалах и верованиях. Однако в одиночестве под светом луны и свечей в этом священном месте находилась одна девушка. Она сидела далеко за собранием, ее фигура выделялась на фоне высоких скамей и ликов святых.

Девушка была молода, её черты лица оставались почти невидимыми в тусклом свете, но одно было ясно: на её щеках еще сохранялись следы слез. Она пыталась смахнуть их с лица, потирая глаза руками, которые дрожали – то ли от холода, пронизывающего храм, то ли от страха, который прочно обосновался в её душе.

Её волосы были распущены, словно шершавая волна на ветру, а на ней был надет теплый свитер, дополненный курткой, которая должна была укрыть от холода, но в эту ночь она не согревала. Всё вокруг казалось не таким, каким должно быть, и лишь одна мысль крутилась в ее голове, как зацикленный диск: как же быстро жизнь может стать невыносимой.

Она искала успокоение в этом святом месте, мечтая о том, чтобы тишина могла вытерпеть ее еще больше. Но каждая минута затягивала нарастающее напряжение, и сердце колотилось в груди, словно молот, сыпящий удары о металл.

Примечание автора:

*Brioni (Бриони) – итальянский модный дом, специализирующийся на производстве мужской одежды класса люкс, особенно известен своими сшитыми на заказ костюмами и пиджаками. Упоминание Brioni в тексте обычно указывает на изысканность, высокий статус и безупречный вкус персонажа.

Глава 1

На календаре красовалось 31 октября. В Европе этот день ознаменован праздником Хэллоуин, однако в Китае он не является традиционным или широко отмечаемым. Разумеется, молодежь, стремясь не отставать от мировых трендов, порой украшает дома, комнаты, магазины, примеряет забавные костюмы, чтобы запечатлеть момент на смешных памятных фотографиях. Но это скорее исключение, чем правило.

Вместе с тем, в китайской культуре существует праздник, известный как Фестиваль голодных духов, имеющий определенные тематические параллели с Хэллоуином. Фестиваль отмечается в 15-ю ночь седьмого лунного месяца, что обычно приходится на август или сентябрь. Согласно поверьям, в это время врата ада открываются, и души умерших получают возможность бродить по земле. Жители совершают подношения еды, сжигают благовония и бумажные деньги, а также проводят другие ритуалы, призванные успокоить блуждающие души и почтить память предков.