Преступление во времени. Том 1. Время вспять

– И в чем ты подозреваешь такого безобидного на первый взгляд парня? – с сомнением в голосе спросила Ли Синьвэй, обращаясь к инспектору.

– На допросе он вел себя иначе, чем остальные. Его охватывало волнение, и он постоянно уклонялся от прямых ответов, но в его глазах читалось желание что-то рассказать, словно он знал больше, чем говорит.

Детектив внимательно вслушивалась в слова Чэн Юнли, словно пытаясь уловить в них скрытый смысл, невидимый на первый взгляд. Она вновь взглянула на снимок, всматриваясь в лицо студента, размышляя о том, что могло скрываться под маской его дружелюбной и невинной внешности.

– На этой фотографии он стоит рядом с учителем, чуть ли

не в объятиях. Судя по выражению лица, можно предположить, что Вэнь Су был его любимчиком.

Ли Синьвэй пробежала глазами по остальным материалам в папке, которые, казалось, только запутывали и без того мутную картину. Вздохнув, она вернула папку в руки Чэн Юнли, почувствовав, как тяжесть нераскрытого дела давит ей на плечи.

– Я хочу лично посетить место преступления и допросить этого студента еще раз.

Бай Хишань, до этого казавшаяся погруженной в свои мысли, мгновенно встрепенулась, услышав слова Ли Синьвэй. Она поправила свои безупречно уложенные волосы и, уверенно указывая на дверь обоим детективам, произнесла командным тоном:

– Вперед. Вы оба направляетесь к месту преступления в Университет и беретесь за расследование. Берите все необходимое и немедленно отправляйтесь. Время не ждет.

– Да, Капитан! – ответили одновременно Ли Синьвэй и Инспектор Чэн, ощущая прилив адреналина и готовность к действию.

Первым из кабинета вышел несколько недовольный Юнли, плотно сжав губы. Судя по его хмурому виду и резким движениям, он был крайне недоволен текущей ситуацией и перспективой дополнительных усилий. Оно и понятно: Чэн Юнли был известен своим методичным подходом, предпочитал работать по отлаженным схемам, копаясь в деталях, а не гоняться за призрачными уликами. Этот человек любил работать в одиночку, методично и в тишине, ну или, по крайней мере, без импульсивного, вечно ищущего подвох присутствия детектива Ли, чья интуиция часто шла вразрез с его логикой.

Однако, прежде чем покинуть кабинет и позволить хлопнуть за собой двери, Ли Синьвэй задержалась, словно нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Она остановилась перед Бай Хишань, человеком, чья немногословность и кажущаяся отстраненность всегда вызывали у нее интерес и подозрение одновременно. Что-то в его взгляде, в его манере держаться, казалось ей неестественным, скрывающим что-то важное.

– Раз уж ты вернулась в отдел после перерыва, то вся надежда на тебя, Ли Синьвэй. Верни в этот город свое имя.

Бай Хишань, глядя ей прямо в глаза, словно пронзая ее своим взглядом, вложил в него одновременно вызов и надежду. Ли Синьвэй не смогла не сдержать свою ухмылку. Это была не злорадная, а скорее понимающая ухмылка опытного следователя, которая видела сквозь маски и фальшь.

Вызов принят. Надежда, возможно, оправдана. Игра началась.

– Имя «Главный Детектив Нанкина»? Что ж, хорошо, как пожелаете, – ответила она, подмигнув Бай.

Оставляя за собой тихий смех, который, казалось, проникая в самую атмосферу вокруг, стал предвестником грядущих свершений и больших перемен в ее карьере. Ли Синьвэй чувствовала, как внутри разгорается огонь азарта и решимости, – она вернет себе утраченное звание и докажет всем, что способна раскрыть даже самые запутанные и сложные дела.

К университету, словно хищник, крадущийся в тени, подъехала машина серого оттенка инспектора Чэн Юнли. Отполированный до блеска кузов сверкал на солнце, словно драгоценный камень, привлекая к себе мимолетные взгляды прохожих. Ли Синьвэй, напряженная и сосредоточенная, вышла из автомобиля, готовая с головой погрузиться в мир тайн и загадок, окутывающий это место преступления.

– Есть ли еще какие-либо новости о учителе Вэнь Су? Как продвигаются дела у судмедэкспертов? Нашли ли они что-нибудь новое? – спросила она инспектора, устремив на него прямой и настойчивый взгляд, словно рентгеном просвечивая его насквозь. Она жаждала любой информации, даже самой незначительной, которая могла бы приблизить ее к разгадке.

– На теле не обнаружили ни следов удушения, ни ножевых ранений, ни каких-либо других видимых повреждений, указывающих на насильственную смерть. Однако, – Чэн Юнли сделал небольшую паузу, – в кабинете кто-то был и пил с ним чай – это единственная зацепка, которую нам удалось обнаружить на данный момент.

Инспектор быстро осматривался вокруг, словно надеясь увидеть что-то, что могло бы ускользнуть от его внимания ранее и пролить свет на произошедшее. Он явно нервничал и чувствовал себя не в своей тарелке, предпочитая действовать по проверенным схемам, а не полагаться на интуицию и догадки.

Оба сотрудника полиции вошли в университет, который бурлил жизнью, как река студенческой энергии. Они прошли мимо толп учащихся, обсуждающих свои дела, смеющихся и перешептывающихся, и вся эта яркая атмосфера резко контрастировала с остротой их миссии. Достигнув кабинета Учителя Син, Ли Синьвэй оглядела всё вокруг и задумалась:

– Что мог забыть учитель в столь поздний час в университете? Что могло бы удержать его здесь?

Свет тускло пробивался сквозь окна, а шум студентов создавал атмосферу, казавшуюся соблазнительной на фоне безмолвия неразгаданной загадки, над которой им предстояло работать. Вопросы множились, подобно теням, затмевающим её размышления о тайнах, которые хранил этот мир.

Зайдя в кабинет, Ли Синьвэй ощутила гул одиночества и тревоги, как будто эти чувства поселились здесь с момента трагедии. Каждая деталь напоминала о его присутствии: книги, бумаги, чашка и старая фотография на стене.

Кабинет отличался простором: в центре стоял массивный стол, заставленный книгами и документами, как будто из них извивался лабиринт знаний. Высокие шкафы вдоль стен хранили литературные и исторические книги, словно готовые поделиться своими секретами. В углу уютно располагался диван, на котором, возможно, когда-то проходили спокойные вечерние чтения. Небольшой столик, заставленный чайной посудой, обещал мгновения покоя, но теперь он выглядел пустым, как и его хозяин.

Ли Синьвэй подошла к сервизу, подняла одну из кружек и в её сознании возник силуэт того злополучного дня.

«В комнате царила темнота, пронизываемая лунным светом и мерцающим светом свечей. Учитель Син Ши сидел за столом, поглощенный чтением, его лицо претерпело ужасное превращение: сначала спокойствие, затем страх. Атмосфера накалялась, словно предвещая грозу, но кто же был её причиной? Детектив чувствовала, как холодок пробегает по её спине от непонимания, и вопросы не оставляли её в покое.»

– Ли Синьвэй, – вдруг произнес Чэн Юнли, прервав её размышления. – Что ты тут разглядываешь?

Детектив вздрогнула от внезапного голоса инспектора

Чэна, который пронзил тишину, нарушив её сосредоточенность. Она словно вынырнула из глубокого колодца раздумий, вновь оказавшись в реальности.

– Необходимо тщательно изучить каждую улику, каждую деталь, – отмахнулась она от его слов, не вдаваясь в подробности, вновь погружаясь в воспоминания о том моменте и пытаясь восстановить в памяти мельчайшие детали произошедшего.

Её уникальные способности позволяли ей быстро оценить общую ситуацию и заметить то, что оставалось незамеченным для других, но они не давали полного понимания происходящего. Она знала наверняка: в день убийства в кабинете кто-то был, и этот «кто-то» явно недолюбливал господина Син Ши. Каждый элемент, каждая деталь, даже самая незначительная, могла содержать ключ к разгадке этой сложной головоломки.

Сосредоточившись, детектив Ли обратилась к Чэн Юнли, стараясь не терять ни минуты:

– Подозреваемого еще не привели? Где он сейчас?

Но внезапно к ним, словно на крыльях, подлетел новобранец Сяо Леян, излучая волнительный трепет и нескрываемую гордость за свою работу.

– Уже! Он ждет вас на улице, прямо на футбольном поле, – выпалил он на одном дыхании, слегка запыхавшись.

Ли Синьвэй невольно улыбнулась от удивления, никак не ожидав встретить здесь еще одного знакомого. Ее улыбка стала шире, наблюдая за его неприкрытым энтузиазмом:

– Сяо Леян! Светишься, как ясное солнце! Пример берешь с сестры? Молодец! – похвалила его она, легонько хлопнув по плечу, прежде чем уверенно направиться к футбольному полю, ощущая легкий укол ностальгии.

Новобранец Сяо удивленно посмотрел на инспектора Чэна, который лишь закатил глаза от слегка неформального поведения детектива. Несмотря на это, он поспешил последовать за ней, стараясь не отставать.

Тем временем, в группе, где находился Вэнь Су, шла физкультура. Погода радовала ясностью и теплом, создавая контраст с переживаниями детектива. Мальчик в легкой белой водолазке, под коричневой футболкой, сидел на трибуне, дрожа от страха, словно невинный зайчонок, ожидающий нападения волков. Он явно избегал участия в спортивной активности, уткнувшись в свой телефон.

– Можете идти, мы сами, – отозвался Чэн Юнли группе.

– Может, я сама его допрошу? – предложила Ли Синьвэй.

– Прогоняешь меня?

– Да, ты уже устраивал допрос, а я нет. Дай насладиться моментом.

Инспектора Чэна прогнать не удалось, и он остался рядом, заняв место напротив Вэнь Су, чтобы наблюдать за процессом.

– Привет. Я детектив Ли Синьвэй. Я расследую дело вашего учителя и хочу задать тебе несколько вопросов, – с легкой улыбкой произнесла она, надеясь разрядить обстановку.

Парень напрягся еще больше, словно ожидая разряда молнии от ее проницательного взгляда. Заметив его нарастающую тревогу, детектив вздохнула, смягчая выражение лица. Она сделала несколько шагов навстречу, стремясь создать атмосферу доверия и взаимопонимания, чтобы разговорить напуганного студента.

Ли Синьвэй лишь слегка улыбнулась, отводя взгляд в сторону, чтобы не смутить собеседника.

– Ты родился здесь, в Нанкине. С тех пор ты растёшь под заботливым и добрым крылом своей мамы, которая работает в цветочном магазине. Твой отец ушёл из жизни, когда ты был ещё маленьким, и с тех пор вы остались вдвоём, что сделало вашу связь еще более крепкой. С ранних лет ты жаждал знаний, впитывая каждую искорку информации, и это стремление к обучению привело тебя в это учебное заведение.

Парень, пораженный тем, насколько много она знает о его жизни, осторожно спросил:

– От… Откуда вы знаете?

Ли Синьвэй хмыкнула. Ее способности… да, они были разнообразны, порой даже пугали окружающих своей точностью. Она умела видеть то, что другие упускали, чувствовать ложь на подсознательном уровне, складывать разрозненные факты в единую картину. Ее интуиция, помноженная на острый ум и аналитические способности, нередко помогала раскрывать самые сложные дела, в которых другие заходили в тупик. Польза имеется, и немалая. Но иногда эта "польза" оборачивалась проклятием, заставляя видеть темные стороны человеческой натуры, чувствовать чужую боль и переживать чужие трагедии так, будто они происходили с ней самой. Эта "польза" требовала постоянного напряжения, концентрации и часто приводила к эмоциональному выгоранию. Но разве можно было отказаться от того, что было частью ее самой, от того, что позволяло ей бороться за справедливость, даже если это стоило ей душевных сил?

– Я просто знаю, – произнесла она, как будто это было совершенно очевидно. – У тебя хорошая успеваемость, и ты всегда очень любил своего наставника, воспринимал его как второго отца, которого слишком рано потерял.

Лицо юноши потемнело от горьких воспоминаний, его глаза наполнились тенью печали.

– Я просто хочу узнать, каким он был в твоих глазах и что могло произойти в тот день, который стал таким трагичным.

Парнишка все отворачивался, не желая говорить о новой появившейся утрате, но взяв себя в руки, он тихо признался:

– Учитель был очень добрым, отзывчивым и веселым человеком. Он всегда готов был помочь, решал серьезные вопросы и поддерживал нас в трудные моменты. Он проводил с нами дополнительные занятия, щедро делился своими историями о жизни и книгах, погружая нас в волшебный мир литературы. Часто упоминал библиотеку, в которой проводил много времени, и каждый раз его глаза светились при этом воспоминании.

– Что за библиотека? – с интересом спросил Чэн Юнли.

– Это Центральная Библиотека Лишуа.

Ли Синьвэй обменялась серьезным взглядом с инспектором Чэном. В его глазах она увидела отражение собственных мыслей: это была новая, пусть и слабая, зацепка, которую следовало тщательно исследовать. Возможно, это просто попытка переложить вину на кого-то другого, а возможно, ключ к разгадке всего дела.

Детектив повернулась обратно к задержанному, чувствуя, как нарастает раздражение. Допрашивать этого парня дальше не имело смысла – он явно выдохся, повторяя одни и те же заученные фразы. Важные детали уже были собраны, оставалось лишь проверить их и двигаться дальше. Ли Синьвэй задала последний вопрос, понимая, что вряд ли услышит что-то новое, но она всегда следовала правилу "перепроверить все":

– А учитель упоминал о своих знакомых?

– Он говорил об одном знакомом. Утверждал, что они лучшие друзья и очень хорошо знают друг друга, – с легкой грустью произнес студент. – Этот человек живет в Шанхае.

– Как его зовут?

Резкий тон детектива и ее пристальный взгляд, казалось, сковали парня страхом, парализовав его волю. Заметив это, девушка смягчила взгляд, стараясь говорить более мягко, надеясь получить ответ.

– Её… – быстро уточнил парень, и оба полицейских мгновенно удивились, не ожидая, что знакомая окажется женщиной. – Её зовут Жэнь Е.

В глазах Ли Синьвэй вдруг вспыхнула волна смутных воспоминаний, проскочившая к странному моменту, связанному с Учителем Син Ши, однако ясность не появилось, всё оставалось в неясности. Детектив отмахнулась от навязчивых мыслей, словно от назойливой мухи, и произнесла:

– Хорошо, спасибо тебе огромное за сотрудничество. Ты очень помог нам. Нам пора.

Ли Синьвэй и Чэн Юнли покинули молодого человека, оставив его наедине с гнетущим напряжением, которое витало в воздухе и, казалось, давило на плечи. Он тяжело вздохнул, чувствуя, как пот проступает на лбу.

Вэнь Су всё ещё сидел на трибунах, погруженный в свои мысли, когда за его спиной раздался мягкий женский голос, от которого он вздрогнул:

– Всё рассказал? Всё, что они спрашивали?

– Да. Всё, что вы просили, – нервно ответил парень, не оборачиваясь к загадочной даме. Его голос дрожал, выдавая его страх и беспокойство. Он чувствовал себя марионеткой в чужой игре, и это ощущение пугало его больше всего.