Чем богаты, того недостаточно

Предисловие

Вот мы снова встретились, дорогой читатель, на пороге нового захватывающего момента. Не кажется ли вам, что наша с вами связь через книгу уже давно перестала быть просто наблюдением? Это не случайный взгляд сквозь строки – нет, мы с вами не случайные гости в этой истории. Чтение – это древний ритуал, со своим ритмом, намерением и неизменной целью. Мы не просто смотрим, мы проникаем. Исследуем. Погружаемся.

И вот, сейчас, как никогда, нам нужно быть внимательными. Высшие маги покинули зал, и их шаги – тяжёлые, уверенные – раздаются в каменных коридорах. Каждый из них несёт на плечах груз великой миссии, но наш взгляд сегодня задерживается на Савиле.

Его плащ, взметнувшись от быстрого поворота, скользит по каменному полу, словно теневой отголосок его решительности. Глаза – напряжённые, сосредоточенные – выдают то, что внутри него бушует буря. Какие мысли он скрывает за этим невозмутимым выражением? Что за план крутится в его голове? Мы следуем за ним, затаив дыхание, как будто каждое его движение – это часть давно начатой игры, где ставки выше, чем мы можем представить.

Здесь, в этих гулких коридорах, история сгущается, словно тёмные тучи перед бурей. Мы приближаемся к разгадке, шаг за шагом идём рядом с ним, словно незримая тень. Словно мы тоже чувствуем холодный металл клинка, скрытого под его плащом, слышим гул заклинаний, таящихся в глубине его разума.

Это не просто наблюдение, дорогой читатель. Это момент истины.

И, быть может, кто-то скажет нам, что подобное любопытство – порок, а наблюдение – тень греха. Но разве не в любознательности рождается истинный интеллект, тот самый двигатель прогресса, о котором говорил Сэмюэль Джонсон? Мы не просто смотрим, мы жаждем понять, жаждем прикоснуться к миру, который никогда бы не узнали иначе. Разве это грех? Скорее, это искусство. Искусство видеть невидимое.

И пусть никто не узнает о наших наблюдениях, если только, конечно, однажды мы с кем-то не встретимся взглядом через ту самую замочную скважину. Ну что ж, риск благородного дела. А пока что, устраивайтесь поудобнее – впереди нас ждёт портал, ведущий в новые неизведанные тайны.

Но сначала, думаю, стоит рассказать немного о такой функции Ордена, как Исследования и Научная работа.

Как вам уже известно, Орден отбирает великие умы со всех государств мира Алты, приглашая к сотрудничеству и совместным разработкам магических артефактов, составов зелий или созданию новых заклятий. Эти исследовательские центры, лаборатории, если хотите, напоминают сложную сеть паутины, раскинувшуюся по всему миру, где каждая нить держит что-то своё уникальное.

Почему? В первую очередь, конечно, из-за соображений безопасности и конфиденциальности. Орден славится своей паранойей, и не зря – их разработки могли бы перевернуть весь мир.

Во-вторых, зелье варение требует особых ингредиентов, которые произрастают только в определённых регионах. Лаборатории в таких местах – это необходимость, ведь доставить редчайший цветок через горы и долины может быть задачей не из лёгких.

И, наконец, в-третьих, самые секретные исследования ведутся сразу в нескольких местах. Каждая лаборатория работает лишь над своей частью общей задачи, чтобы результат можно было собрать только в центре, где каждая деталь мозаики будет сложена в единую картинку, в то время как по отдельности они не будут казаться ценными.

На данный момент, как вам известно, над антидотом к цветочному яду отшельников трудится зелье варщик Окери. Ему помогают данные, добытые Авитом и Марикой. Эта работа напоминает сложный пазл, где каждый новый элемент приближает нас к финальной картинке.

Но сегодня мы немного отвлечёмся от ядовитых цветочных композиций и обратим внимание на то, как Савил приступил к выполнению задачи.

Сейчас он отправился в государство Лилового Аромата. И, как истинный мастер маскировки, решил путешествовать общественным транспортом. Повозка, битком набитая пассажирами, казалось, совсем не подходит для Высшего. Но почему он оставил своего дракона на Территории Ордена? Может, чтобы не привлекать внимания? Или у него был иной план? Мы обязательно узнаем.

Поторопитесь, я вижу, портал раскрывается, и, похоже, в этот раз мы плюхнемся прямо на соседнее сиденье в маршрутной повозке. Савил уже там. Готовы заглянуть за занавес тайны? Вперёд!

Глава 1. Савил

Остался всего час пути, а значит, к обеду я уже буду в Столице. Повозка покачивалась на неровной дороге, и я лениво смотрел в окно, стараясь не обращать внимания на пассажиров, которые всю дорогу раздражали своим поведением. Особенно пожилая женщина напротив. Она храпела так громко, что даже возничий, кажется, ускорял движение повозки, лишь бы поскорее добраться до места. И вот, к сожалению, она проснулась.

Её взгляд тут же начал метаться по салону явно подыскивая собеседника. Я прикрыл глаза, притворяясь спящим. Это был проверенный способ избежать разговора. К сожалению, её энтузиазм вступить в диалог не угас. Не найдя другой жертвы, женщина переключилась на своего несчастного пушика. Бедное создание, оно, кажется, тоже старательно делало вид, что спит, но отказать хозяйке в общении не имело права.

Женщина решительно провела рукой по его пушистой спине с такой силой, что даже мёртвый бы встал. У пушика не оставалось выбора, кроме как открыть глаза и обречённо сесть.

– Лапуля, давай перекусим, – предложила женщина с неподдельным восторгом, раскрывая мешок на своих коленях. Пушик посмотрел на неё с отчаянием.

Я наблюдал за этой сценой сквозь слегка приоткрытые ресницы, внутренне сочувствуя животному. Когда женщина развязала свой узелок, из него выскользнул свёрток с чем-то, что когда-то могло быть мясом. От смрада, думаю, у всех в повозке перехватило дыхание. Когда-то оно было вяленое, но сейчас, думаю и черви бы отказались грызть, я имею ввиду за исключением тех, что непосредственно выросли на протухших бочках тушки.

Пушик, явно понимая, что его ждёт, начал нервно вертеть головой, избегая встречи с куском «деликатеса», который его хозяйка с неподдельной заботой поднесла к его морде.

– Не хочу! – отчаянно выдал он, всем своим видом давая понять, что предпочёл бы умереть.

– Но, Лапуля, неизвестно, когда мы снова сможем перекусить, – продолжала она, напористо тыкая куском мяса в нос животного.

Я закрыл глаза полностью, чтобы не видеть этого ужаса. Однако избавиться от звуков было невозможно.

– Вкуснятина! – восхищённо провозгласила женщина, с аппетитом откусывая от куска, которое отверг её питомец. Её голос звенел от восторга. – Свежайшее, только на прошлой неделе крафик бегал.

«Крафик бегал?» – подумал я. Да урони она это кусок на пол, он бы по-прежнему смог убежать. Вид у женщины был довольный, я умудрился подавить спазм. Понял, что сам не скоро смогу что-либо съесть.

Пушик, видимо, решил сдаться, но при этом не упускал возможности жалобно смотреть на меня, будто прося помощи. Но что я мог сделать? Сказать:«Простите, мадам, но ваш обед, кажется, ожил»? Лучше не привлекать внимания, а то ещё угостит меня.

– Не переживай, Лапуля, вылечим тебя, – тараторила она, запихивая оставшийся кусок в рот. Затем достала из узелка фляжку и сделала большой глоток.

Повозка начала замедляться. Народ внутри зашевелился, готовясь к выходу. Ну, точнее, рвался к выходу, подальше от вони, которая теперь плотно укоренилась в пространстве повозки.

– Любезный, – вдруг потрясла она меня за плечо. Я резко открыл глаза. – Не снимите ли мне сумку с полки?

Я встал так быстро, что она, кажется, удивилась моей прыти. Но причина моего рвения была проста: из её рта на меня смотрел остаток того самого несчастного куска мяса. Надеюсь, в её сумке нет дополнительной порции.

Я потянулся за коричневой авоськой, на которую указывала женщина, сдерживая желание зажать нос. В этот момент я слишком сосредоточился на её сумке.

– Ой! – послышалось сзади. Я моментально обернулся, и на моих глазах старушка осела на пол, замертво. Шум в салоне тут же сменился гробовой тишиной. Все замерли, пытаясь осознать, что только что произошло.

Мгновенно оценив ситуацию, я заметил в толпе мужчину, который поспешно протискивался к дверям. Его движения были быстрыми, резкими, но не сказал бы, что нервными. Остальные пассажиры, как водится, решили, что это не их дело. Никто даже не вскрикнул, как это часто бывает в подобных ситуациях. Немногие лишь притормозили, чтобы поглазеть и обменяться злобными комментариями. Кто-то из зевак даже усмехнулся, пробормотав, что «черви взяли верх».

Но меня больше интересовал не их цинизм, а тот самый мужчина. Отравитель. Всё произошло слишком быстро, но я точно знал – это намеренное убийство.

Я перевёл взгляд на пушика, который печально смотрел на лежащую на полу хозяйку. Его пушистые ушки были опущены, глаза наполнились такой тоской, что я невольно почувствовал укол жалости.

– Родственники есть? – спросил я у животного, стараясь говорить как можно спокойнее.

Пушик лишь покачал головой. Казалось, он вот-вот всхлипнет.

– Видел, что тот мужчина сделал? – продолжил я, накинув на себя ремень своей сумки и взяв авоську старухи в правую руку.

– Пыль какую-то дунул ей, – ответил пушик неожиданно глубоким голосом. – Странно, она крепкая, обычно ничего не берёт.

– Охотно верю, – кивнул я. Решение, что делать с животным, пришло мгновенно: взять пушика с собой. В конце концов, у меня нет времени на допрос сейчас, мне нужно проследить за подозреваемым. К тому же питомец идеально вписывался в мой образ простолюдина.

– Пойдём, Лапуля, – сказал я, ухмыляясь и протягивая ему руку. Он неожиданно ловко обхватил меня лапами за шею. Мы поспешили выходить, пытаясь не терять из виду мужчину.

Снаружи стражи уже направлялись к повозке. Очевидно, вознучий сообщил о происшествии. Я ускорил шаг, спеша за отравителем, который, казалось, совсем не торопился. Он прошёл ленивым шагом через здание станции с такой уверенностью, будто даже не задумывался о возможности наказания.

– Тебя как звать-то? – поинтересовался я у животного, стараясь говорить с сочувствием.

– Никак, – пожал плечами пушик, явно немного расслабившись. – То Лапуля, то Красотуля, то вообще – Сладенький.

– Я посмотрю, ты хозяйку не сильно жаловал, – заметил я, слабо улыбнувшись. Но в моём голосе прозвучало не осуждение, а скорее дружелюбие. Отравитель, тем временем, уже вышел на главную улицу. Я продолжал двигаться за ним, стараясь держать дистанцию.

– Вы же вроде видели мясо? – укоризненно спросил пушик.

– Что, всегда так? – продолжал я допрос. Но мой взгляд был прикован к фигуре мужчины. Костюм дорогого покроя, но какой-то помятый, телосложение крепкое, подтянут.

Пушик тяжело вздохнул: – Да. Ещё и лапу отдавила, когда, не заметив, что я за лепёшкой потянулся, поставила на неё раскалённую сковороду, – животное всхлипнуло, опустив пушистую голову мне на плечо. Его голос был полон горечи, и я почувствовал, как во мне закипает возмущение.

– Натерпелся, – подытожил я, успокаивающе погладив его по спине. – И что, многие её недолюбливали?

– Да всё деревня наверно сегодня пошла в храм Бога Алты благодарить, что мы уехали, – покивал пушик.

Тем временем мужчина-отравитель исчез в дверях трактира с названием «Ноздри жадности». Выбор наименования для коммерческого предпиятия заставил удивленно поднять бровь.

– Так, ты молчи, я сейчас кое-что выясню, – попросил я пушика, снимая его с плеча и ставя на землю, но он сразу вцепился мне в штанину, всем своим видом показывая, что не собирается оставаться снаружи. Пришлось взять его на руки опять. Подавив вспыхнувший в мыслях текст постулата о запрете привязанностей, я открыл дверь заведения.

Внутри было темно, несмотря на то, что за окном стоял солнечный день. Окна трактира, покрытые какой-то копотью, сквозь которую едва проникал свет, судя по всему, не видели уборки уже много лет. Весь интерьер, словно отражение мрачного названия, казался сделанным из ведьмовского дерева – тяжёлого, чёрного и совершенно негостеприимного.

Посетителей почти не было, и, хотя я пытался выглядеть расслабленным дурачком, я прислушивался к каждому звуку и тихому шепоту. Взгляд мой скользил по залу и приветственной стойке, но подозреваемого я нигде не зафиксировал. Скорее всего, он поднялся в комнаты.

Пришлось подойти к стойке, за которой стоял массивный мужчина с грубым лицом без намёка на улыбку. Его взгляд сверлил меня с плохо скрываемым раздражением. Собственно говоря, я сразу понял, что обмен фразами не будет эффективен, мужчина недвусмысленно потёр кулак.

– Любезный, переночевать есть где? – обратился я к нему, стараясь говорить непринуждённо.

– Комнат не держим, – буркнул он, даже не пытаясь скрыть злобу.

– А почему тогда таверной называетесь? – спросил я, изобразив искреннее удивление, хотя в мыслях уже сформировался профайл заведения. Классическиф притон для закононепослушных граждан.

– Катись отсюда! – рявкнул любезный, хлопнув кулаком по стойке. Его голос, грубый и резкий, эхом отозвался в полупустом зале.

Я слегка поджал губы, изучая его лицо, на котором, казалось, маска враждебности просто вросла под кожу. Мужчина был однозначно готов к драке, если слова покажутся мне неубедительными, но я не стал его провоцировать. Удивительно, конечно, что, явно занимаясь теневым бизнесом, товарищи не озаботились убедительной маскировкой на случай, если кто-то случайно заглянет.

– Всё ясно, – сказал я с легким кивком, и повернулся к двери.«Вернусь ночью», – подумал я. Судя по всему, это место открыто только для тех, кто не боится настойчивости.

Пушик что-то тихо замурлыкал у меня на руках, довольный тем, что мы покидаем мрачное заведение. Но мысленно я уже строил план действий. Отравитель не зря выбрал это место. Теперь оставалось только выяснить, чем эта конторка занимается.

Выйдя на улицу, я огляделся. Воздух в этом районе столицы был густым от запахов, перемешанных между собой: уличной еды, табака, грязи и чего-то ещё неопределённого, но неприятного. Трактир «Ноздри жадности» остался позади, а я направился к таверне через дорогу. Она выглядела гораздо приличнее, хотя вывеска «Замкнутый круг» не сулила ничего хорошего. Просто поразительно, как у некоторых напрочь отсутствует креативная жилка. Хоть бы рекламную группу какую-нибудь наняли. Но привлекательность местных апартаментов для путешественников не является приоритетом в моём задании. Главное, что окна этого заведения давали отличный обзор на улицу, и это устраивало меня идеально.

Зайдя внутрь, я сразу же ощутил контраст: здесь было светлее, чище, пахло не прелым деревом, а свежей выпечкой и варёным мясом. За стойкой стоял усатый мужичок с добродушным округлым лицом. Его взгляд сразу упал на меня, а точнее – на пушика, который с любопытством оглядывался вокруг.

– Здравствуйте. Комнату на неделю, пожалуйста. – Коротко сказал я, подходя ближе.

Хозяин прищурился: – С животиной будет дороже.

– Сколько? – я постарался не выдать ни тени раздражения, хотя по оценивающему взгляду хозяина понял, что цена будет завышена.

– Двести монет – неделя. А если завтраки хочешь, то двести пятьдесят, – он многозначительно поднял бровь, словно бросая вызов.

– Ладно, – я без лишних слов достал мешок и отсчитал деньги. Не время спорить, да и место подходящее, чтобы задержаться.

– Комната с белым кругом. Последний этаж, – проинструктировал он, кинув мне ключ и сжимая монеты в грубых руках.

Я поднялся по скрипучей деревянной лестнице. Комната оказалась просторной, гораздо лучше, чем я ожидал: чистая, с аккуратно застеленной кроватью, большим столом и тремя окнами. Два из них выходили на улицу, а третье – в умывальне – с торца здания. Такой обзор перекрёстка был просто находкой для моих целей.

Положив сумки на пол, я осторожно опустил пушика на пол. Животное выглядело измотанным, лапу оно едва двигало. Судя по всему, старуха оставила ему «прощальный подарок» в виде фатальной травмы. Надо будет заняться этим позже. Я напровился к окну оценить обзор улицы. Моё внимание всё ещё было приковано к трактиру напротив. Мужчина-отравитель мог выйти в любую минуту, и я не собирался упускать его из виду. Установив шар наблюдений висеть у окна, я в предвкушении потёр руки.

– Хозяин, а когда мы к Целителю пойдём? – спросил пушик, жалобно глядя на меня своими большими глазами. Его голос прозвучал с такой надеждой, что я невольно улыбнулся.

Скинув плащ и повесив его на спинку стула, я подошёл присел на корточки рядом с пушиком. Он облизнулся, пытаясь немного приподнять свою пострадавшую лапу.

– Дай-ка посмотрю, – сказал я, осторожно беря её в ладони. Осмотр показал, что ожог был довольно сильным, плюс ушиб мягких тканей без надлежащего ухода, но травма не фатальна. Боль, скорее всего, была вызвана свежестью раны и отсутствием какой-либо обработки.

– Я сам целитель, – обрадовал временного питомца. Подняв вторую руку над его лапой, я прошептал заклятье.

Наблюдая как поток магии устремился к повреждению, я продолжил допрос: – Что делать умеешь?

Подопечный, судя по всему, решил отблагодарить меня за помощь разговором и неожиданно поведал, что бабка была не так проста. Оказывается, пушик обучен тащить вещи из карманов.

– Она как раз пыталась отвлечь тебя с этой сумкой, – признался пушик, виновато опустив уши. – Я должен был залезть в твой плащ. Но ты слишком быстро двигаешься.

Я нахмурился на мгновение, оценивая его слова, и затем с прищуром взглянул на пушистого.

– У меня не переть, – строго сказал я, стараясь звучать максимально убедительно. – Если что-то пропадёт – убью.

– Понял, – торопливо ответил пушик, отодвинувшись немного.

Закончив восстановление, я отпустил его лапу на пол: – Хотя, если подумать, может твой навык быть незаметным и пригодится. Давай, попробуй попрыгать. Посмотрим, как там лапа.

Животное тут же аккуратно переступило с лапы на лапу, а затем и подпрыгнуло. Несколько секунд он стоял неподвижно, будто боясь, что боль вернётся, а затем радостно объявил:

– Не болит! – и сделал круг по комнате, его хвост радостно закачался, а глаза заблестели. – Маг ты сильный, я чую. Тот тоже сильный был, но не такой.

Я понял, что он говорит про подозреваемого.

– Отравитель-то? – уточнил я, прищурив глаза.

– Да, – подтвердил пушик, усевшись прямо напротив меня. – У него сила неприятная такая. Не как у тебя. Твоя мягкая, теплая. А его – колючая, как иглы.

– Я тоже почувствовал, что он маг, – задумчиво сказал я, складывая руки на груди. – Но не успел понять природу силы, далекова-то мы были.

Пушик наклонил голову, явно подражая человеческой манере размышления.

– Ты мне дашь имя? – спросил он, внезапно сменив тему.

Я удивлённо посмотрел на него. Живое существо, привязываться к которому нельзя. В Ордене строгие правила – драконов держать можно, а вот остальные виды живности, особенно такие нежные и пушистые, как этот, у нас не поощряются.

– Пушиком и будешь, – холодно бросил я, намеренно стараясь не придавать его вопросу значения. Просто классификация типа живности – ничего личного.

Пушик задрал нос и кивнул:

– Ладно. Звучит лучше, чем Лапуля.

– Чем ещё бабка занималась, что прогневала кого-то до убийства? – снова перевёл я разговор в более важное русло. Хоть он и был животным, информация из него вытекала, как из дырявой бочки.

Пушик вздохнул, шевельнув ушами.

– Чем только не занималась, – покачал головой Пушик с осуждением: – Кинжалы, дурманы, магические заряды. Информацию ещё собирала по разным местам. Мы сюда-то приехали явно не ради моей лапы. Факты проверяла, чтоб продать.

Я нахмурился, переваривая его слова. Бабка оказалась ещё интереснее, чем я думал. Её смерть теперь выглядела давно спланированной, а круг подозреваемых может быть огромен. Может там, откуда она, жители просто всей деревней скинулись, нанять убийцу из столицы?

– Ну, похоже, инофрмацию проверила и оказалась права. А что именно проверяла? – продолжал допрос, понимая, что каждая мелочь может быть важной.

– Дурман какой-то, – Пушик, казалось, наслаждался своей ролью рассказчика. Он запрыгнул ко мне на колени, и перешёл на шёпот. – Девок у нас в деревне тащили, а они, как дуры, с радостью шли. Опаивали чем-то, как мы думаем.

– Может, просто дуры? – предположил я.

– Народ тоже так считал сначала! Но не дур в основном тащили. Только тех, что с талантами, – он уверенно кивнул, его ушки дёрнулись. – Тут-то хозяйка и почувствовала, что дело не чистое. А значит, можно монетку выжать. Стала вынюхивать из кого выжимать. Ну и вышла на мужика, что таскался за девками. Он к нам в лавку за какими-то травами заходил. То да сё… В общем, узнали, что девок в Столицу тащат. Хозяйка и решила поехать, поглядеть, зачем.

Меня зацепили его слова. Всё это начало складываться в картину, но до конца пазла было ещё далеко.

– Не этот ли мужик её траванул? – предположил я, ловя взгляд Пушка.

– Нет, тот постарше был, – сказал он, перевернувшись на спину прямо у меня на коленях. Выставляя пушистый животик, он явно ожидал, что поглажу, но я сдержался. – Могу по запаху найти, если близко будем.

Эта его способность, пожалуй, действительно могла пригодиться.

Я встал, аккуратно спустив его с колен, и подошёл к столу, на который бросил бабкину сумку. Надо бы разобраться, что в старушке такого важного, что привело её к гибели. Вытряхнув всё содержимое авоськи на стол, я начал разбирать вещи.

Первое, что мне попалось – документ, лицензия на торговлю травами. Подтверждение её профессиональной деятельности. Рядом лежало право на разведение крафиков – полезный и прибыльный бизнес. Лицензии на разведение червей в крафиках, к счастью, не нашлось. Ну хоть что-то законное у этой криминальной дамы. Далее в сумке оказались пара старых тряпок, явно без особой ценности, и целая связка ключей. Интересно, сколько же секретов заперто этими ключами?

Самым любопытным оказалась находка в маленьком мешочке. Там лежало приличное количество монет, но внимание привлекли два исписанных листка. На одном был расчёт зелья с Фигзией, редким и опасным компонентом, который я узнал сразу. А на втором – загадочные символы и стрелки. Код. Похоже, бабка не просто собирала информацию, но и шифровала её.

Я откинулся на спинку стула, обдумывая находки. Много ключей, немного информации.

– Пойдём поедим, больно тощий, – скомандовал я, решив, что на голодный желудок лучше не думать.

Пушик мгновенно вскочил и радостно поскакал за мной на выход, его хвост весело покачивался из стороны в сторону. Пожалуй, этот странный компаньон действительно становился частью моего плана, пусть даже пока я сам до конца не понимал, каким образом.

Глава 2. Диана

– Его… ему… нравятся эти… внутренности, – голос Мэри дрожал, её руки тряслись, и она избегала смотреть мне в глаза. – Ну, э… возбуждают, понимаете? Вы говорили так бывает.

Я выдохнула. Да, это я, конечно, понимала. Психологическое отклоненение с трудом поддающееся лечению, хотя назвать это пониманием было сложно – скорее профессиональная оценка. Но одно дело – диагноз, а другое – слушать, как молодая девушка буквально добровольно позволяет разрушать себя. Что я не могла понять, так это почему она до сих пор с этим извращенцем несмотря на нашу шестинедельную работу над собой. Хотя, как порядочный психолог, я была обязана ответить:

– Дорогая, я понимаю. Это обострённый случай гематофилии. Как ни странно, это не редкое отклонение, – пояснила я с максимально спокойным тоном, пытаясь её не спугнуть.

Мэри нервно сглотнула и опустила взгляд на порезы на запястьях, которые она пыталась прикрыть длинными рукавами. Её голос стал ещё тише, будто она опасалась, что кто-то подслушивает:

– Мне кажется, он хочет в итоге меня убить, – призналась наконец она. – Думаете, это возможно?

Мой профессионализм, конечно, не позволял мне подойти и встряхнуть её хорошенько, но мысленно я уже проделала это дважды. Сколько раз мы должны проходить этот разговор? Но всё равно я старалась говорить мягко, уговаривая её услышать хотя бы один мой довод.

– Мэри, помните, мы думали, что, возможно, Джон – он не ваш мужчина? – сказала я, переходя к привычной теме.– Помните, мы уже обсуждали с вами, что самое главное в отношениях это то, что вы чувствуете себя в безопасности.

Честно говоря, за те полтора месяца, что она ходит ко мне и рассказывает о своём парне, я была близка к тому, чтобы вызвать полицию к ним домой как минимум три раза. Четыре раза я собиралась связать её и не пускать к нему. И один раз всерьёз обдумывала, чтобы самой пойти и разрезать этого Джона на куски – в научных целях, конечно. Но Мэри просто не воспринимала ни намёков, ни фактов.