Ты уволена! Целую, босс

– Ты пообедала, отлично!

Я составил тарелки на стол, заметив, что пуговки на ее блузке сейчас расстегнуты так, что видна ложбинка между упругими… Тьфу, что за дурь в голову лезет?

Ужицкая проследила за моим взглядом и быстрым движением застегнулась наглухо. Вот и правильно, а то отвлекает.

– Раз ты поела, будешь записывать.

Я кивнул Павлу на место напротив.

– Игорь, прости, продолжим завтра?

Ольга протянула руку и на мгновение положила ее поверх ладони охранника.

Моя помощница смотрела на охранника виноватым взглядом и показушно вздыхала, и мне это почему–то жутко не нравилось. Нет, я понимаю почему, потому что как только девица заводит роман, она, считай, пропадает для работы.

– Оля, я позвоню вечером, может, сходим куда?

И он самым наглым образом поцеловал ей руку.

– Вечером она будет занята.

Я многозначительно посмотрел на нахала, и тот наконец ретировался.

– Оленька, ну что ты в нем нашла? Он же простой охранник!– заявил Павел.

Он поддел на вилку кусочек запеченной говядины и отправил его в рот, глядя на Ужицкую взглядом отца отличницы, у которого дочь привела в дом физрука и заявила, что он теперь с ними жить будет.

– Игорь симпатичный, зарабатывает, учится, и с ним интересно, – загибая пальцы, с милой улыбочкой ответила Ужицкая. – А еще он галантный и внимательный. И у него такая фигура… – мечтательно протянула она, и мне сразу же захотелось втянуть живот.

Судя по возмущенной физиономии Сергеева, ему тоже. Смотрел он на мою помощницу, как на классового врага.

– Вот! – Я поднял ложку. – Запомни это чувство, Павел, и сегодня на суде так смотри на адвоката Углового.

Ужицкая тем временем достала из сумочки блокнот, ручку и преданно уставилась мне в рот. Я чуть не подавился, но продолжил:

– Итак, Павел, напомни, по каким пунктам мы можем выступить в случае непредвиденных обстоятельств?

Сергеев судорожно сглотнул и схватился за стакан с водой.

– Дай поесть!

– Одно другому не мешает. Диктуй!

Мы уже планировали уходить, когда к столу подошли девушки из бухгалтерии во главе с Мариной Сергеевной.

– Вы уже пообедали? – спросила главбух.

– Да–да, располагайтесь.

Я встал, уступая место даме.

Надо сказать, что дама была в том прекрасном возрасте, когда ты уже все всем доказал и никому ничего не должен. Молодая, красивая, уверенная в себе, но язва, коих еще поискать, с ней даже генеральный предпочитал не ссориться.

– Спасибо, Масик, – прозвучало мне в спину.

Ужицкая быстро и решительно зацокала каблуками в сторону лифта, обогнав нас с Сергеевым. И я по ее спине понял, что она хохочет!

– Убью! – прошипел я ей в спину.

Но убийство пришлось отложить до вечера, потому что времени не хватало уже ни на что.

– Дождись моего звонка. Вечером отвезешь домой, после суда я за руль не сяду.

– Да, шеф, – обреченно кивнула она. – А во сколько это будет?

– Без понятия, мужские пьянки иногда затягиваются, – злорадно сообщил ей я, бросая на стол ключи от машины.

– Хорошо, Герман Андреевич.

Что? Сейчас ей положено было начать канючить и предлагать заказать мне такси, а не мило улыбаться.

– А пока разбери папки со старыми делами, они у меня в шкафу на нижних полках.

– Хорошо.

И опять ни грамма неудовольствия. Сдержанная, сосредоточенная.

– И кофе купи!

– Обязательно.

Нет, определенно, что–то с этой девушкой не так!

– Ни пуха ни пера, шеф, – услышал я, уже закрывая дверь.

– К черту!

А может быть, сработаемся? Впрочем, Колыма покажет.

Ольга

Наглая морда! Пришел, испортил свидание, еще и Сергеева с собой притащил! А я, между прочим, еще хотела запеканку взять! Ладно, не хотела. После торта я еле–еле салат в себя впихнула. Но Стрельникову это было неизвестно! Сам борщ ел с пампушками и даже не подавился, хотя я ему очень этого желала, а у бедной девочки украл полчаса обеда!

Я побрела в кабинет шефа разбирать папки. И даже чашки за собой не убрали! Чашки с остатками чая стояли везде: на столе, на стеллаже, даже на подоконнике! Неужели два человека могли выпить столько чая? Я собрала посуду, перемыла и вернула на место, в малюсенькую кухню два на два метра, куда вмещались только навесной шкафчик над мойкой, кулер, кофеварка и маленький холодильник, на котором стояла микроволновка.

Вернулась в кабинет, распахнула окно и приступила к разбору папок. Три часа пролетели как один. Пришлось все пронумеровать, разложить по годам, по алфавиту, внести в каталог… Зато результат меня очень порадовал. На часах было шесть вечера, а шеф все еще не звонил. Я ответила на письма, назначила встречи, внесла в расписание…

В семь вечера я вспомнила, что не знаю, на какой машине ездит мой шеф! А в семь тридцать звякнула иконка сообщения с адресом ресторана и припиской, что ждут меня там через полчаса.

Я схватила ключи и, выключив в офисе свет, направилась на корпоративную стоянку. На брелоке был выгравирован знак «Мерседеса», поэтому я подходила к мерсам и жала на кнопочку, с замиранием сердца ожидая, какой же отзовется на мои сигналы.

– Шутите? Джип?

Я стояла напротив графитового монстра и с ужасом смотрела на припаркованную рядом красную «Ауди». И как мне выехать на этом вагоне? Да он же в поворот не впишется! Может, плюнуть и съездить за шефом на своей малютке?

Но я представила лицо Стрельникова и решительно пролезла в салон.

Мама дорогая! Тут механика! А–а–а–а!

Со стоянки я все же выехала без происшествий, хотя перед этим три раза вылезала из машины и бегала смотреть на расстояние до соседних авто, ну не чувствую я габариты этого сарая! Хорошо хоть руль держу и с передачами худо–бедно справляюсь. Правда, пару раз заглохла… и к педали газа пока приноровилась, спина взмокла. Зато по улице я ехала как королева! Мне все уступали дорогу, сигналили и крутили пальцем у виска, а мне было плевать! Сорок километров в час – это очень хорошая скорость! А кому не нравится, то обгоняйте! Я же не запрещаю!

До ресторана доехала за сорок минут.

– Через пятнадцать метров поверните направо. Конец маршрута, – томным сексуальным голосом сообщил навигатор.

– Спасибо, милая, довела! – вздохнула я с облегчением.

Шеф стоял на улице в компании мужчин в строгих костюмах. Увидев меня, он что–то сказал, и все дружно повернулись в нашу с джипом сторону. Сергеев расплылся в улыбке и, пошатываясь, направился к машине.

– Оленька, красавица!

Он полез целовать мне руки, и это послужило катапультой. Меня вынесло из машины со скоростью урагана.

– Герман Андреевич! – я протянула шефу ключи. – Вот! Транспорт доставлен!

Шеф окинул меня внимательным взглядом, почему–то принюхался и только после этого изрек:

– Ужицкая, садись за руль, я пил.

Я захлопнула рот и побрела назад.

Стрельников уселся рядом, Сергеев забрался на заднее сиденье, и я обреченно повернула ключ в замке зажигания. И, как назло, машина трепыхнулась и заглохла. Стрельников приподнял бровь, но ничего не сказал. Я выжала сцепление… трп–трп–трп…

– Ты резко отпускаешь, надо плавно, – доброжелательно и спокойно проговорил шеф. – Давай еще раз. Заводим, выжимаем сцепление, снимаем с ручника, включаем первую скорость. Теперь правую ногу на газ. Плавно отпускаем сцепление и немного жмем на педаль газа.

Под чутким руководством я наконец–то тронулась с места.

– Спасибо! Я никогда не ездила на механике, даже училась на автомате, – зачем–то начала оправдываться я. – Куда ехать? – спросила как можно бодрее.

– Сейчас налево, – Стрельников откинулся на сиденье и прикрыл глаза. – Потом на перекрестке направо, у цветочного магазина остановишься.

– Хотите купить букет? – невинно поинтересовалась я.

– Высадим Сергеева.

– Пусть Оленька сперва тебя завезет, а потом уже и меня до дома подкинет, – раздался из–за спины пьяный голос зама. – Я никуда не спешу.

– Спешишь! – отрезал шеф.

– Куда? – удивился Сергеев.

– К жене и детям!

Зам посопел обиженно, но ничего не сказал.

Я медленно вырулила на дорогу и, вцепившись в руль, поехала в указанном направлении.

– Пристегнитесь, пожалуйста.

– Да тут недалеко, – отмахнулся шеф.

– Пристегнитесь, – повторила я с нажимом. – Вы же юрист, вам не положено нарушать правила!

Он на меня покосился, но пристегнулся.

– Как прошло заседание? – поинтересовалась я, чтобы проявить дружелюбие. Но не более того. Сейчас мне вообще не хотелось разговаривать. Я была сосредоточена на дороге, мне все время казалось, что я выезжаю со своей полосы! – Как вы ездите на этой громадине? – вырвалось само, когда меня подрезал лихач на «Вольво».

– Мы выиграли процесс. – Стрельников повернулся ко мне, и я просто осязала кожей его взгляд. – Расслабь руки. Не нервничай, пусть остальные боятся. Машина застрахована.

– Легко вам говорить, – нервно хихикнула я.

Сергеева мы благополучно высадили и поехали дальше. Стрельников заранее говорил, куда сворачивать, где перестраиваться. Спокойный, доброжелательный, совершенно не похожий на язвительную сволочь, какой он был еще днем. Подозреваю, что за свою жизнь остерегается, начни я психовать, въеду еще в столб.

Жил Стрельников в старой Москве, в доме, окруженном сквериком, с узкими проездами и кучей ребятни, которая носилась по двору, несмотря на вечернее время. Куда смотрят их родители!

– Герман Андреевич, может, дальше вы сами? Я не припаркуюсь! – заканючила я, въезжая во двор.

– Припаркуешься, не суетись.

В общем, из машины я выбралась на дрожащих ногах, а на кожаной спинке сиденья после меня осталось влажное пятно.

– Я, пожалуй, пойду.

Стрельников посмотрел на меня внимательно, вздохнул, окатив ароматом коньяка, и, ухватив за руку, потащил к подъезду.

– Поднимемся ко мне, выпьешь горячего чаю с успокоительным, и я вызову тебе такси.

– Это неудобно!

Я попыталась призвать на помощь здравый смысл, а заодно выдернуть руку. Рука не выдергивалась, ладонь у Стрельникова была теплая и сухая, и мне вдруг совсем не захотелось сопротивляться. В конце концов, это же не свидание! Да и посетить комнату для раздумий очень хочется… Эх, была не была! Но только чай!

Глава 5

Парадное было выкрашено темно–зеленой краской с розовым кантиком между беленым потолком и окрашенной поверхностью. Лифта в доме не было, и на третий этаж мы поднимались по широкой лестнице. Шеф шел впереди, и пару раз его хорошенько так качнуло… А ведь не скажешь! И что делать? Сбежать, или исполнить долг секретаря и довести шефа до дивана? В смысле, уложить на диван… В смысле, проконтролировать, чтобы он лег, а самой сбежать… Ой, что–то я запуталась.

– Заходи, Ужицкая.

Он распахнул передо мной дверь, и я прошла в широкий длинный коридор. Старая планировка, когда все двери выходят в один коридор, а в торце – ванная и туалет. Это все, что я успела заметить, а еще вишневый паркет и темные обои на стенах. Потом услышала, как за спиной захлопнулась дверь, отрезая меня от свободы, и увидела его…

Он стоял в конце коридора между двумя дверьми и смотрел на меня таким взглядом, что я попятилась. Широкая мощная грудь, брутальная морда, настороженно поднятые уши и вываленный из пасти язык. Очень недружелюбный пес.

– Мамочки…

И когда он бросился, я завизжала, прыгнула назад и оказалась за спиной Стрельникова раньше, чем шеф сообразил, что происходит. Я вцепилась руками в плечи мужчины и прижалась к его спине.

– Он меня сожрет!

Пес подскочил к хозяину и плюхнулся на зад, барабаня по полу коротким и толстым хвостом и всем своим видом выражая счастье и ничем не замутненную радость.

– Бобик, это Ольга, – потрепал Герман пса за ушами. – Ольгу трогать нельзя. Она нам сейчас кофе сварит.

Мне показалось, что пес ему не поверил, потому что склонил голову набок и как–то подозрительно понюхал воздух, а затем подошел ко мне.

– Не бойся, он просто тебя обнюхает.

Ага! Сожрет и не подавится!

– А что это за порода?

– Американский стаффордширский терьер.