На краю тумана 3

Глава 1

– Милая, опусти пистолет, я против того, чтобы ты поранилась, – миролюбиво произносит мужчина с тату на шее.

Он так спокоен, что становится поистине жутко.

Взгляд прямой, руки опущены, подбородок приподнят, будто он предпочитает смотреть на людей сверху вниз.

Если все, что говорят про Одинокого Волка, правда, то я совсем не удивлена его самоуверенному взгляду.

Сейчас мне удается рассмотреть его в более спокойной обстановке. Все чудики скрылись из вида. Мужчина покрыт их останками и кровью. Не испачканными остались только волосы, а от выражения зеленых глаз становится дурно. Они будто не принадлежат человеку. Это взгляд хищника, который может наброситься в любой момент.

Я не переживу очередного нападения. У меня больше нет сил бороться, биться и пытаться сбежать.

Раздавлена.

Растоптана.

Испугана и растеряна.

– Октавия, прекрати угрожать Одинокому Волку, – шипит Арчи, быстро переводя взгляд с меня на незнакомца и обратно.

Чувствую его нервозность, она витает рядом и заставляет руки трястись. А может, это не из-за перепуганного парня, а из-за событий, которые произошли буквально только что. Лея мертва. Дилан ранен, а передо мной стоит человек, способный навести ужас на огромную стаю мутировавших людей.

– Он может быть проходимцем, который решил взять имя легенды, – говорю я, не отрывая взгляда от блондина. Конец моего изречения вызывает у незнакомца легкую улыбку.

Смогу ли я когда-нибудь улыбаться? Сейчас это кажется мне совершенно невозможным. После смерти Мишель я не могла позволить себе горевать и выйти из строя из-за Леи, а теперь ее нет, и я могу… могу слететь с катушек и позволить горю захватить меня.

Мне нужно помочь Дилану, а не тратить время на пустые разговоры, но и выпустить из поля зрения угрозу я тоже не могу.

Холодный асфальт под босыми пятками шатается, как и фигура мужчины передо мной. Меня сильно приложили по голове.

Главное не отрубиться.

– Мне льстит, что вы считаете меня легендой, но печалят любого вида оскорбления, – говорит он, снова осматривает мою фигуру и, нахмурившись, спрашивает. – Тебя укусили?

– Уж извините, если задела ваше эго, – говорю я, стараясь не опустить затекшие руки. Колени горят в местах ссадин, затылок трещит, а запястья ноют от соприкосновения металла с ободранной кожей. Место укуса не чувствую, там все онемело.

Мужчина снова фокусируется на моем лице и повторяет вопрос с нажимом:

– Тебя укусили?

– Да.

– Впервые?

– Нет. Это допрос?

– Нет. Я просто любознательный.

На этой ноте мы замолкаем. Я не знаю, что мне делать. Арчи продолжает переступать с ноги на ногу, и эти монотонные движения только нервирует. Бросаю мимолетный взгляд на Дилана. Пальцы на правой руке шевелятся, он постукивает ими по треснувшему асфальту. Он в себе? Спина окровавлена. Ему нужна помощь.

Как же мне сейчас нужен кто-то смышленей Арчи. В голове каша. Я не могу пробраться сквозь уйму эмоций, грозящих вырваться наружу.

– Опустишь пистолет? – спрашивает блондин.

– Не могу, – признаюсь я, еще крепче сжав рукоять пистолета.

– Если ты не перестанете мне угрожать, то мои друзья могут выстрелить в вас, а мне бы этого не хотелось, – мягко, я бы даже сказала, слишком мягко объясняет блондин.

Не вижу здесь никого другого. Вероятно, у этого мужчины есть уйма вымышленных друзей.

Арчи резко поворачивается то в одну сторону, то в другую. Я же не отвожу внимание от того, кто и вправду может быть Одиноким Волком. Буквально жду подвоха, нападения, выстрела или летящего в лицо ножа.

Я его не знаю!

– Честер, друг мой, будь добр отправь пулю в небо, – просит блондин, и тут же раздается выстрел.

Вздрагиваю, но пистолет не опускаю.

Он не один.

Сердце колотится о ребра.

Руки затекли и норовят опуститься.

Мир шатается, как поплавок под легкими ударами воды.

– Окта-а-авия, – тянет Арчи, будто ребенок, выпрашивающий у мамы что-то на кассе в супермаркете. – Мы же его капец как долго искали.

– Меня? – уточняет незнакомец, и в его глазах мелькает интерес.

– Да, – с жаром отвечает Арчи. – Мы годами искали тебя.

Волк понимающе кивает и говорит:

– Популярность – она такая, я уже смирился.

Медленно опускаю руки, хотя до сих пор не понимаю, как относиться к этому человеку. Вроде бы он спас нас, но моего доверия не получил.

– Так-то лучше, – говорит он, кивнув на мои скованные наручниками кисти.

– Ты действительно Одинокий Волк? – с замиранием сердца спрашиваю я.

Если это правда, то он поможет. Так ведь? Люди верят, что именно этот человек несет спасение.

– Так меня называют, – серьезно отвечает он. – Мне нет смысла обманывать вас.

– Я тебе верю, – вставляет Арчи.

– Вашему другу нужна помощь, – говорит Волк, бросив короткий взгляд к моим ногам. – Он пока еще жив, но долго не протянет…

– Ты поможешь ему? – с дрожью в голосе спрашивает Арчи. – Его надо унести к нашему Доку.

– Разумеется.

Отступаю на шаг от Дилана. Я не в силах смотреть на его окровавленную спину. Он прикрывал меня и пострадал. Очередной дорогой мне человек страдает из-за меня. Если бы я осталась в Луче… Мысли о Лее быстро отрезвляют.

Кай!

Ублюдок!

– Будь с Диланом, – прошу я Арчи и отправляюсь в сторону, откуда еще несколько минут назад пыталась скрыться.

Подбираюсь к нужной машине, целюсь в водительское кресло. Обхожу развалюху, перешагиваю тела чудиков и замираю.

Водительская дверь закрыта, но внутри пусто.

Гипнотизирую водительское кресло, будто Кай может материализоваться прямо из воздуха, и тогда я смогу пристрелить его.

Краем уха слышу, как Арчи и человек, называющий себя Одиноким Волком, уносят Дилана прочь с улицы.

Мне бы пойти за ними, но я продолжаю ждать Кая.

Он не мог уйти далеко, скорее всего скрывается где-то рядом. Ждет подходящего момента, чтобы напасть на меня.

Я вроде бы не готова к новому сопротивлению, но ярость и боль в душе помогут одолеть чудовище. А если не смогу? Тогда он убьет меня и боль утихнет. Все мысли о моей вине перестанут существовать.

– Он ушел, – произносит незнакомый голос за спиной.

Резко оборачиваюсь и наступаю на осколки разбившегося окна. Вскрикиваю от боли в пятке, но оружие не опускаю, дуло смотрит на мужчину, который сидит на крыше одной из машин. Темные волосы, темные глаза, темная одежда. Даже аура темная.

Он спрыгивает на землю легко – с грацией кошачьего хищника, вешает винтовку через плечо и уверенно движется в мою сторону.

– Ты еще кто такой? – спрашиваю я, постепенно отступая, пока не упираюсь спиной в холодный металл.

– Честер, – бросает он. – Дай посмотрю на твои браслеты.

– Не подходи.

Он не слушает меня. Приближается все с той же скоростью, пока дуло пистолета не упирается ему в грудь. Он же просто наклоняет голову набок и достает из нагрудного кармана какую-то… иглу? Отмычку.

Молча наблюдаю за действиями Честера. За пару мгновений он снимает наручники и забирает их себе.

Темный взгляд поднимается от пистолета, до сих пор упирающегося в грудь к моим глазам.

– Нет смысла стрелять, – говорит он.

– Бронежилет? – спрашиваю я.

Кивает.

– Но будет больно, – предостерегаю я.

– Вероятно.

Отступив на шаг, Честер скидывает с себя винтовку и снимает куртку.

– Убери пистолет, – просит он.

Опускаю руки, чтобы в следующее мгновение протянуть одну из них вперед, ведь незнакомец дает мне куртку. Молча принимаю ее.

– Надень, – велит он.

Голос тихий с хрипотцой. Честер будто только что проснулся.

Если бы мне не пришлось стоять перед незнакомцем в трусах, я бы никогда не приняла его одежду. Сейчас же, быстро натягиваю куртку, тону в ней и спрашиваю:

– Куда он убежал?

Ответ следует моментально:

– Следом за тварями.

Поворачиваюсь в нужную сторону и смотрю в пелену тумана. Я хочу пойти за ним. Хочу собственными руками придушить ублюдка. Как же я облажалась, сбегая из Луча. Мое милосердие…

Когда я возвращаю внимание к Честеру, его уже нет.

Оборачиваюсь – пусто.

Я стою одна среди разрухи и трупов.

Я бы подумала, что мужчина привиделся мне, но куртка на плечах и отсутствие наручников прямое доказательство тому, что я была тут не одна.

Меня начинает трясти. Адреналин схлынул, а скорбь и боль набросились будто стервятники.

Лея мертва.

Моя Лея убита.

Всхлипывая и прихрамывая, подхожу к машине, открываю водительскую дверь и сажусь внутрь. Роняя слезы, достаю из пятки два осколка и, обхватив себя руками, горько плачу.

Мне нужно выйти и вернуться к Дилану, но я не могу.

Так погано и больно…

Я вообще не хочу ничего делать. Смысла никакого нет. Каждый следующий шаг равен потере. Я уже лишилась всех.

Дышать больно, каждый проклятый вдох напоминает, что я жива.

Мишель мертва.

Лея мертва.

Дилан ранен из-за меня.

Все они пострадали из-за меня.

Я – эпицентр бед и страданий.

Бесконтрольно прогоняю мысли о поступках, совершенных мною ранее. Для чего-то ищу предпосылки к бедам и нахожу их. Я могла поступать иначе, но постоянно выбирала неправильный путь. В итоге принятых мною решений гибнут люди. Не посторонние, а те, кто дороги.

Что мне сделать, чтобы вернуть их?

Ничего.

Они больше не вернутся.

Я осталась одна. Без мечты и планов. Без семьи…

Вой и слезы.

Боль и безудержные удары по рулю.

Нехватка кислорода и сдавленная грудь.

Истерика.

Первая неподконтрольная истерика в моей никчемной жизни.

Глава 2

В квартире на четвертом этаже в самой дальней комнате грустила Луиза. Она уже около пятнадцати минут провела у постели раненого. Сидела прямо на полу и не могла отвести взгляда от лица Дилана. Разглядывала каждый сантиметр. Он лежал на кровати на животе, Док обработал раны и намазал спину какой-то вонючей мазью, поставил укол и сказал, что Дилан будет спать около четырех часов, но Луиза не уходила. Она молча сидела рядом и держала Дилана за руку. Поглаживала костяшки пальцев.

Она ждала его пробуждения и боялась с одинаковой силой. Луиза вспоминала момент знакомства, проходила по пути связывающих их отношений и понимала, что не готова отпустить его так просто. Она знала, что связь между ними не навсегда, Дилан сразу же это обозначил, а она согласилась, будучи уверенной, что он сам потом не сможет и не захочет уйти. У них даже был момент расставания, и в это время он был с другой. Недолго. Всего пара дней, но Луиза никогда об этом не забывала. Она помнила ту боль и не хотела испытывать ее снова. И когда у них с Диланом все было спокойно, появилась Октавия.

Как же Луиза ее презирала.

Тем более сейчас, когда узнала, что именно Октавия – та девушка, о которой он вспоминал годами. Она – та самая, из-за которой Дилан не искал долгих отношений. И об этом ей сказал не сам виновник душевных терзаний, а Док. Он поведал об этом двадцать минут назад, и теперь Луиза не знала, что делать с этой информацией. Она не признавала в Октавии соперницу еще час назад, а теперь хотела, чтобы та испарилась и больше никогда не попадалась ей на глаза.

У них все было хорошо. Иногда даже отлично.

А теперь…

Луиза боялась, что, очнувшись, Дилан прогонит ее из-за лжи. Но она не хотела врать! Все произошло в моменте. Она решила послать его не в ту сторону, сказала и тут же пожалела об этом. А потом, стоя у окна, увидела Арчи и поняла – отношениям конец.

Да, Дилан еще до этого говорил, что им пора прекратить, но… но Луиза так не считала.

Она протянула руку и легко провела по щеке Дилана костяшками пальцев. В груди сжалось. Луиза любила его так, как он того не заслуживал, и предпочитала не замечать Эрика, который видел в ней личность и был бы рад принять все ее минусы и плюсы, лишь бы Луиза смотрела на него так, как на Дилана.

Жизнь несправедливая и поганая вещь.

Люди склонны желать того, что им не принадлежит, и бежать оттуда, где могли бы быть по-настоящему счастливы.

Глава 3

Тело Леи накрыли простыней и унесли в пикап, туда же положили и Шерстяного. Их похоронят, как только Октавия вернется. По словам Арчи, она спряталась в заброшенной машине и лучше к ней не соваться. Она одичала. Орала так, что Арчи слышал ее вопли, находясь возле подъезда. Так кричат раненые звери, которые на подсознательном уровне понимают, что им конец.

Бобби, Эрик, Рита, Арчи и Док сидели в гостиной, они ждали, когда вода в ванной перестанет бежать. Всех объединяла мысль о человеке, который притащил на себе раненого Дилана. Они неотрывно глядели на дверь, и каждый думал, а не сошел ли он с ума? Вдруг, это разыгравшееся воображение и утечка какого-нибудь газа? Может, произошла мутация тумана и теперь галлюцинации их спутник по жизни?

– У нас за дверью Одинокий Волк? – спросила Рита едва слышно.

– Ага, – ответил Арчи и не смог сдержать улыбку. Да, время для веселья было неподходящим, но парня разрывало от эмоций.

В их ванной мылся сам Одинокий Волк. Кому расскажи, не поверят. Он ведь с легкостью поднял Дилана на руки и принес сюда, поздоровался со всеми, попросил полотенце и ушел в ванную. Никто даже пикнуть не успел. Все произошло стремительно и неожиданно.

Док отвлекся, чтобы посмотреть на приоткрытую дверь в конце гостиной. Там на постели лежал его друг. Ранения были серьезными, но, к счастью, не смертельными. Док переживал за Дилана, но так же его сердце сжималось из-за Луизы. Она будет страдать, и это никак не поможет их команде преодолевать ожидающие впереди трудности. Из жизненного опыта, Док знал, Лея и кот не последние потери, которые они принесут в дань желанию добраться до безопасного места. Чтобы потерь было меньше, они должны двигаться как слаженные механизм швейцарских часов. К сожалению, сейчас их команда больше напоминала разбитые песочные.

Рита неосознанно прижалась к боку Бобби. Она будто искала у него защиты, ведь прекрасно знала, что получит ее при любом раскладе. Каждый раз, когда Смерть забирала кого-то из команды, Рита молилась и радовалась, что этот кто-то был не Бобби. Она искренне скорбит по остальным, но ведь в глубине души мы всегда надеемся, что беда не коснется наших близких и обойдет их стороной. Девушка намеревалась пойти за Октавией, привести ее сюда, но Арчи уговорил не делать этого. Рита не понимала, правильно ли поступает, оставив ее там один на один со своим горем. Они не настолько близки, и неизвестно, как Октавия предпочитает оплакать Лею. В дружеских объятиях или в гордом одиночестве? А еще она не представляла, что сделает Октавия, когда узнает, что Луиза была свидетелем трагедии и даже не попыталась вмешаться. Рита сама не знала, как бы поступила на ее месте. В мыслях легко представить себя в геройских доспехах, а вот в жизни все всегда намного сложнее. Страх, растерянность, мотивы… они вмешиваются тогда, когда это меньше всего необходимо.

Эрик вообще старался забыться. Отгонял мысли как только мог, лишь бы не думать, что Луиза находится в соседней спальне и страдает по Дилану. Он не хотел переживать за Дилана, но не мог иначе. Старался не рассуждать про тело в машине и скорые похороны. Эрик упрямо смотрел на дверь, из-за которой доносился тихий шум воды и едва слышный напев незнакомого человека, который не попадал ни в одну из нот.

Арчи же ерзал на месте, он сильнее всех ждал, когда Одинокий Волк появится, и все дружно охренеют от его крутости. Парень не заботился о душевных терзаниях остальных, они ему были совершенно неинтересны. Да, он понимал, что сейчас снова будет туго и все станут ходить с угрюмыми лицами, но это пройдет. Всегда проходит. Жизнь пойдет дальше и наступят новые приключения. Они ведь нашли Одинокого Волка! Что может быть важнее этого? Правильно – ни-че-го.

Шум воды резко прекратился, все взгляды устремились в сторону открытой двери спальни, оттуда через пару минут вышел светловолосый мужчина с голым торсом в спортивных брюках. Босые ступни медленно передвигались в сторону одинокого кресла. Все молчали. Волк вытер волосы махровым полотенцем, перекинул его через плечо и устроился напротив людей, которых совершенно не знал. Если не считать разумного парня по имени Арчи, именно он пытался угомонить девицу в трусах, чтобы та не стреляла.

Волк откинулся на спинку и обвел присутствующих внимательным взглядом.

Первым сидел бородатый здоровяк, рядом с ним миниатюрная блондинка с разноцветными глазами. Миловидная внешность привлекла бы Волка в былые времена, теперь женщины его не интересовали. Он помогал им, спасал, флиртовал на автомате, но не приближался к прекрасному женскому телу уже пару лет. Это было опасно в первую очередь для дам. Волк часто думал, что это наказание, которое ему послали свыше. Раньше он не мыслил жизни без женского внимания и купался в нем с превеликим удовольствием. А теперь? Как только желание вспыхивает в крови, он теряет контроль и может нечаянно переломать все кости, оторвать голову или задушить.

Нет. Волк не был готов к такому грузу.

Теперь он выпускал пар и получал удовольствие от охоты. Пока этого достаточно.

Следом за блондинкой сидел седой старик с пробитой головой. Аромат старой крови витал в воздухе, но он сильно смешался с запахом трупа. Старик смотрел на Волка слишком широко раскрыв глаза. Не моргал. Может, у него зрение плохое и таким способом он пытался разглядеть хоть что-нибудь? Волк этого не знал и не стал спрашивать.

Последним сидел молодой мужчина, в осанке которого Волк тут же распознал военного или служителя закона. На его лице было меньше всего эмоций.

Волка не интересовал их внешний вид, он давно перестал отталкиваться от подобного, его куда больше занимали чувства присутствующих. В этом было куда интереснее разбираться.

Сердцебиение старика было слишком быстрым, а дыхание прерывистым. Еще немного, и дед откинет коньки в ближайшие кусты. Надо бы его как-то успокоить. Он слишком нервничал.

– Твою ж мать, – сказал старик. – Рита, меня видать сильнее необходимого треснули по голове. Это ж Одинокий Волк. Тут сидит. Прямо передо мной. В кресле. Татуировка еще у него на шее прям. Это ж…

– Да он это, он, – воодушевленно взвизгнул Арчи так и не сумев подобрать эмоции.

– Вы знаете мое имя, а я ваши – нет. Неравные условия для начала разговора, – заметил Волк.

– Во как загнул, – промямлил Док. Он до сих пор не понимал, правда все происходящее или нет.

– Люблю играть словами, – с мимолетной улыбкой поведал Волк.

– У тебя это отлично получается, – выдал Арчи, чуть ли не подпрыгнув на месте.

– Благодарю. Комплименты я одобряю.

В помещении снова стало тихо. Волк с интересом ожидал дальнейшего разворота событий. Он редко встречался с людьми, в основном его окружали охотники и твари. Коммуникация – одно из немногого по чему он скучал.

— Вы искали меня, — напомнил он, посмотрев на Арчи.

— Да. Но мы не были уверены, что ты существуешь, – подала голос Рита.

Волк хмыкнул. Эта девушка даже не подозревала насколько именно это слово попадало под описание его нынешней жизни. Он просто существовал, не зная, куда деть энергию и ярость, которые вросли в плоть, стали его частью и не пропадали почти никогда.

— Вышло так, что я существую, — проговорил Волк, мысленно вспоминая место, где действительно жил. Был другом. Был частью семьи, которая его приняла, несмотря на все недостатки. А они были. Волк не хотел возвращаться воспоминаниями к тому, от чего отказался, и спросил: — Что вы забыли в этом городе?

— Мы скитальцы. Годами кочуем из города в город, – ответил Док и между делом ущипнул себя за ногу. Почувствовал боль и кивнул сам себе. Все это правда.

— Ищем безопасное место, – сказала Рита и еще теснее прижалась к Бобби. Энергия от Одинокого Волка была такая, что связно мыслить получалось с трудом. Так мало ему этого, он еще и оголил идеально сложенный торс.

— С этим нынче напряженно, – заметил Волк.

— Мы знаем, — проговорил Арчи, понурив плечи. Он вспомнил Элеонору. Она могла бы еще жить и жить.

— Я не хочу нарушать ход беседы, — аккуратно подбирая слова, встрял Док. — С нами еще есть девушка. Арчи сказал, что она в машине, и я переживаю, что она что-нибудь натворит. У нее тяжелый период.

— Октавия, – подсказал Арчи. – Это он про нее.

— За ней присматривает Честер, – спокойно ответил Волк. Он попросил друга об этом сразу же, как взвалил на себя парня под именем Дилан.

— Это еще кто? – удивился Док.

— Один из охотников, – ответил Волк.

— Ты ведь Одинокий Волк, — протянул Арчи нахмурив лоб. — Я думал, ты один занимаешься спасением мира.

Бравада Арчи позабавила Волка. Когда-то он тоже был молод и полон амбиций, а потом понял, что мир не делится на черное и белое. Он соткан из оттенков серости, и все зависит только от того, как ты относишся к серому цвету. Любишь? Ненавидишь? Принимаешь как данность?

— Мир не спасти, – сказал Волк. – Да и надо ли пытаться? Я просто охочусь на тварей, уничтожаю их, и если по пути удается помочь людям, то я иногда это делаю.

— Ты знаешь какое-нибудь безопасное место? – не выдержал Эрик.

Волк прищурился и снова посмотрел на каждого по очереди. Теперь он глядел не на внешнее проявление тела, он заглядывал глубже, в дебри, которых обычный смертный не мог увидеть и понять.

Волк не был обычным при былой жизни, а теперь и подавно. Он прислушивался к биению их сердец, принюхивался к запаху, присматривался к малейшим изменениям мимики.

— Знаю, – в итоге сказал он, наклонился немного вперед и тут же добавил: – Но я не отправляю туда кого попало. Это место единственное, которое я когда-либо называл своим домом.

Глава 4

Прихожу в себя, когда на улице уже сгустилась тьма. Мелкий дождь разгоняет туман, капли бьют по металлу, и скорее всего именно этот звук вытащил меня из состояния апатии.

Я лежу, свернувшись калачиком на водительском кресле. Есть вероятность, что я спала или просто была где-то за гранью проклятого мира. В нем мне делать нечего. Не хочу и не могу.

Внутри появилась чаша под названием пустота, и она до краев наполнена болью и отчаяньем. Сосуд уже врос в душу, и я знаю, что никогда в жизни не смогу от него избавиться. Единственный вариант заполнить чашу чем-то другим – вытеснив боль. Но сейчас я не в состоянии это сделать.

Просто не могу.

Сил нет.

Нет и желания.

Не хочу возвращаться в квартиру. Я даже не знаю, в какой стороне она расположена. Перед глазами снова появляются окровавленные следы, я иду по ним, слышу голос Кая, вижу его… Лея пытается дать мне шанс на побег. Выстрел. Она падает. Мой мир разбивается на тысячи осколков.

У меня больше нет семьи.

Мама, папа, Лея…

Сжимаюсь в комок поменьше, подтягиваю колени к подбородку и зажмуриваюсь.

Время перестало существовать, я не знаю, сколько лежу тут и жалею себя.

По горлу будто провели наждачкой. Не помню, как долго я кричала и рыдала, но кажется, что целую вечность. Голова раскалывается, глаза опухли так, что больно моргать.

Мне нужно похоронить Лею и узнать как дела у Дилана. Нас с ним связывает долгая история, а я, будучи натуральной эгоисткой, выбрала страдания вместо того, чтобы помочь ему. Я уверена, что Луиза позаботилась о Дилане. А обо мне могу позаботиться только я сама.

Принимаю сидячее положение и просто смотрю перед собой. Ни о чем не думаю. Мыслей нет. Я попала в водоворот бессознательного глядения в одну точку.

Смысл жизни исчез.

Его больше нет.

Ради чего мы продолжаем идти вперед?

Странный вопрос, на который у меня пока нет ответа.

На теле уйма ссадин, но больше всего болит душа. Ее не вылечит никакое лекарство. Что мне сделать, чтобы прийти в себя и начать действовать? Я даже дышать не хочу. Сидеть и то тяжело, я желаю снова собраться в комок, лечь и закрыть глаза и больше не вставать. Тело так и клонит в бок, но я запрещаю себе сдаваться.

Сложнее всего то, что ради себя сложнее преодолевать препятствия. Раньше я делала все ради Леи и Мишель, ради нашего общего будущего, а теперь придется жить ради себя.

– Соберись, – хриплю я сама себе и сжимаю пальцы в кулаки. А они не сжимаются.

Откидываю голову назад и, прикрыв глаза, слушаю, как капли дождя продолжают барабанить по металлу. Звучание, которое раньше успокаивало, ведь дождь прогоняет чудиков, теперь стало симфонией скорби.

Хватит!

Октавия, хватит!

Стараюсь вернуться в отвратительную реальность. Я не могу взять отпуск на неделю и просто лежать в заброшенной машине. Мне нужно действовать, чтобы почувствовать себя живой.