На краю тумана. Полное издание

Глава 18

Лея никак не может успокоиться, она хватается за меня, машет руками, и в итоге ее локоть прилетает в глаз. Морщусь и пытаюсь отбиться, но так, чтобы не поранить тетю.

Схватка продолжается, хаотичные удары прилетают по плечам, животу и голове.

– Успокойся, – прошу я, стараясь поймать ее конечности.

Борьба длится несколько минут. Пару раз бросаю взгляд в лобовое окно, но мне не удается увидеть Дилана. Что он там делает? В порядке ли?

– Хватит! – ору я, когда Лея снова попадает мне по лицу.

Я не знаю, как ее остановить. Отстраняюсь как можно дальше и шлепаю ее по щеке. Это не милое похлопывание, а звонкая пощечина. Эхо удара отзывается где-то в душе. Я никогда не поднимала на Лею руку. Даже в мыслях подобного не было, но в данный момент у меня нет времени, чтобы успокаивать ее разговорами. Что если с Диланом случилась беда и ему нужна помощь? А если его убили? Я уже должна была перебраться на водительское сиденье и дать по газам.

Лея замирает, и я тут же переключаю внимание от нее на вид за пределами машины. Сердце колотится о ребра, будто я пробежала несколько километров, не останавливаясь. Ладонь жжет, а нервная система вот-вот отпустит педаль тормоза.

Облегченно выдыхаю, когда удается разглядеть сквозь стену дождя человеческие фигуры.

Дилан жив. Это точно он. Стоит перед двумя мужчинами, те ему что-то говорят, сосед кивает.

– Ты меня ударила, – потрясенно шепчет Лея дрожащим голосом.

Возвращаюсь к ней, и законопослушный гражданин тут же выпрыгивает из своего подвала. Он читает мне долгую и нудную нотацию, игнорирую его, как только могу. Сейчас мне не до схватки с совестью. Отложу это на более подходящее время, но в тайне буду надеяться, что оно никогда не настанет.

– Прости, – искренне прошу я. – Ты истерила.

– Не было такого. – Лея глядит по сторонам кристально чистым взглядом и спрашивает. – Куда мы едем?

Снова бросаю взгляд на Дилана. Он медленно, я бы даже сказала, расслабленно идет обратно в машине. Двое, что с ним разговаривали, так и стоят под дождем.

– Не знаю, – отвечаю рассеянно.

Дилан садится за руль и тут же запирает двери. Он мокрый с головы до ног.

– Что им нужно? – в эту же секунду спрашиваю я.

Дилан машет незнакомцам, при этом улыбается и выглядит совершенно расслабленным.

– Мы едем в гости, – говорит он мне. – Если не отправимся за ними, то они откроют по нам огонь.

Дилану отлично удается скрывать свои эмоции. Я бы на его месте бежала в машину сломя голову, а забравшись внутрь, тряслась бы, как будто меня ударили током.

Глядя на фигуры за окном, спрашиваю:

– Зачем мы им нужны?

– Пытаются понять, из какой мы банды, – устало отвечает Дилан.

– Ни из какой. Нас никогда туда не приглашали. Сами мы тоже не пытались к ним попасть, – с запалом напоминаю я.

– Не верят.

Двигатель урчит, машина просыпается от краткого сна и страгивается с места. Откидываюсь на спинку и пытаюсь понять, как нужно себя вести с людьми, у которых есть оружие? Быть покладистой и честно отвечать на вопросы. Постараться как можно быстрее отделаться от них и вернуться домой.

Мыслительный процесс больше похож на хождение по лабиринту, в котором слишком много тупиков. Думаю про Лею и ее травму, так глупо нанесенную мной. Упираюсь в стену и двигаюсь в другую сторону. Что случилось с чудиками? Почему дождь так на них повлиял? Он причинял им боль и разрушал кожу. Что эти знания приносят мне? Носить с собой водяной пистолет?

Какие глупости.

Пока машина медленно едет за незнакомцами, мысли наконец-то возвращаются к цели нашего недавнего визита в библиотеку. Немного наклонившись вперед, спрашиваю:

– Ты нашел книги?

– По оружию нет, а вот по природным явлениям и радиосвязи, да.

– Уже что-то. А пистолет…

– Они забрали.

Поджимаю губы и киваю. Мы только что лишились единственного средства защиты. Ладно, что сделано, то сделано. Я просто буду покладистой и постараюсь убедить незнакомцев, что мы не примкнули ни к какой из банд.

Продолжаем ехать в тишине. К счастью Лея притихла, если бы ее истерика не закончилась, я бы вообще не знала, что делать. Если наш разговор с незнакомыми пройдет нормально, и мы попадем домой в полном составе, то я даже не буду сожалеть, что взяла Лею с собой. Да, она учинила тусовку чудиков у машины, впала в истерику и дважды ощутимо врезала мне, но для первой встречи с опасным миром, она отлично продержалась.

Осталось пережить встречу с людьми.

– Мне жутко, – признаюсь я, когда Дилан останавливается рядом с двухэтажным домом.

– Все нормально, поговорим и поедем домой.

Не думаю, что Дилан сам верит в это. Вижу, с какой силой он сжимает руль и как внимательно следит за незнакомцами.

Из машины, за которой мы безропотно следовали, выходят пассажиры и водитель. Всего четверо. Все вооружены.

– Твой пистолет бы нам сейчас не помешал, – замечаю я.

– Пришлось его им подарить. Поверь, я не хотел с ним расставаться, – безэмоционально сообщает Дилан.

В этом тоже есть плюсы. Теперь Дилан никого из нас не пристрелит. Но есть и минусы. Нас в любом случае могут пристрелить.

Водитель подходит к нашей машине и кивает Дилану.

– Выходим, – командует сосед и отпирает все двери.

Поворачиваюсь к Лее, ее взгляд больше не чистый, она снова ушла в свои миры.

– Нам нужно зайти в этот дом. Ненадолго, – говорю ей я, стараясь казаться спокойной. Даже выдавливаю из себя улыбку.

Лея берет мое лицо в фокус и кивает.

– А потом? – спрашивает она.

– А потом мы поедем домой, – обещаю я.

Выхожу под дождь. Я и без этого была мокрая с головы до ног, даже в кедах хлюпает. Беру Лею за руку, Дилан встает перед нами. Мы все смиренно ждем, когда двое незнакомцев обыщут машину. Они даже в багажник заглянули. Там осталась канистра бензина, но они не тронули ее. Я бы на их месте забрала.

– Ничего особенного, – говорит один из них и указывает нам дулом автомата на дверь. – Вперед и без резких движений.

Поднимаемся по белоснежным ступеням и входим в просторный холл. Меня трясет, но я не понимаю из-за чего. От страха перед этими людьми или из-за холода и мокрой одежды.

В холле вообще нет мебели, но все свободное пространство заставлено большими деревянными коробами. Боюсь представить, что в них лежит. Трупы предыдущих грабителей библиотек?

Мужчина ведет нас вглубь помещения, стучит о закрытую дверь и отступает в сторону.

– Войдите, – доносится изнутри.

Мягкий женский голос обещает лучшую участь из уже придуманных мною.

Переступая порог следом за Диланом, еще теснее прижимаю к себе Лею, она не сопротивляется.

Дверь за нами закрывается, и полумрак кабинета тут же заставляет напрячь зрение. Одинокая лампа на массивном столе – единственный нормальный источник света.

На огромном кресле темного цвета сидит миниатюрная женщина. Светлые волосы собраны в идеальную баранку, ни одна волосинка не посмела покинуть прическу. Круглые очки в тонкой оправе бросают блики на лист исписанной бумаги, который женщина откладывает в сторону.

– Ронни, кто это? – спрашивает крошечная дама, осмотрев нас с ног до головы.

Как понимаю, она тут босс, но ее вид никак не вяжется с представлением, что громилами с автоматами руководит блондинка, которая мне до макушки достанет с прыжка. Возможно, даже не с первого.

– Не знаю, – отвечает Ронни, – встретил их случайно, но они отказываются сотрудничать.

Бросаю на Дилана короткий взгляд и снова возвращаю все внимание на женщину. О каком сотрудничестве идет речь?

– Из какой они банды? – спрашивает блондинка.

– Мы не из банды, – отвечаю я.

Женщина не меняется в лице и переводит на меня безразличный взгляд.

– Я не с тобой разговариваю, – произносит она ровным тоном.

– Не сознаются, – отвечает Ронни и только после этого женщина отводит от меня свой прицел.

Она еще раз смотрит на нас и спрашивает у Леи:

– К какой из банд вы примкнули? Банда Даниэль? Банда Падальщиков? Или какая-то новая банда, о которой я еще не знаю?

– Соловей, – отвечает Лея, и мы с Диланом тут же поворачиваемся к ней.

– Соловей? – переспрашивает женщина нахмурившись.

Ронни перехватывает оружие так, что в случае чего, быстро расстреляет нас.

Открываю рот, чтобы дать блондинке информацию о состоянии Леи, но тетя опережает меня и совершенно серьезно рассказывает:

– Птица такая, я ее никогда не видела, но когда человек хорошо поет, говорят, поет, как соловей.

Я делаю вперед небольшой шаг и говорю, пока мне не напомнили, что со мной никто не разговаривает:

– Она не в себе, – осторожно говорю я. – Мы не состоим ни в какой банде и даже не знаем, как они называются.

– Соловья, точно не было, – спокойно сообщает блондинка. Ее внимательный взгляд перемещается от меня к Лее, а потом обратно. Она спрашивает: – Вы родственники?

– Она моя тетя, – тут же отвечаю я.

Делаю, как планировала. Веду себя тихо, отвечаю честно. Законопослушный гражданин должен гордиться мной, но его нет. Этот прихвостень появляется только когда меня надо наставлять.

Кивок и следующий вопрос:

– Где вы живете?

Я только открываю рот, но Дилан перебивает меня:

– На окраине города, на заправке.

Зачем он лжет?

– А где жили раньше? – допытывается женщина.

– Мы не местные, приехали посмотреть на остров и застряли тут.

Блондинка снимает очки, загибает дужки и аккуратно кладет окуляры на стол. В следующее мгновение, она простреливает Дилана ледяным взглядом. Теперь все встает на свои места. Этой женщиной никто не может руководить, а вот она – кем угодно. Не удивлюсь, если чудики кланяются, когда она проходит мимо.

– Если солжешь мне еще раз, я выкину тебя из дома со связанными руками и ногами, – равнодушно сообщает она Дилану.

– Ладно, – тут же сдается он. – Мы жили здесь раньше, но сейчас реально базируемся на заправке, в наших домах чудики. Нам пришлось уйти, чтобы выжить.

– Чудики? – удивляется блондинка. – Так ты называешь зомби?

Дилан бросает на меня взгляд «я же говорил» и снова поворачивается к женщине.

– Да.

Около минуты босс местного разлива молча смотрит на нас, она о чем-то размышляет, ведь взгляд покрыт дымкой и немного рассеян.

– Сколько вас? – спрашивает она.

– Трое, – отвечает Дилан.

– Сколько было изначально?

– Трое.

– Повезло, – шепчет она. – В этом доме раньше жили семь человек. Осталась я одна.

– Мне жаль, – искренне произношу я, но женщина даже не кивает в знак принятия моего сочувствия.

– Хочу вас предупредить, что мы против банд и если я узнаю, что вы примкнули к одной из существующих, то буду недовольной.

– А сколько сейчас банд? – спрашиваю я.

– Мы знаем о шести.

– Мы?

– Люди, кто еще не потерял облик человечности, – произносит Ронни. – Мы стараемся придерживаться былых устоев. Не воровать, не убивать и так далее. Для нас закон превыше всего.

– И поэтому вы заставили нас приехать сюда? – не успев затормозить свой язык, спрашиваю я, обернувшись к Ронии. – Это ведь, фактически, похищение.

– Я предложил сопровождение до вашего дома, но твой парень отказался.

Не парень он мне.

– Мы можем идти? – спрашивает Дилан. – К бандам мы не примкнули и разделяем ваши ценности. Быть человеком – круто.

Блондинка прожигает Дилана беспрерывным взглядом. Кажется, что она может заглянуть к нему в голову и понять, лжет он или говорит правду.

– Останьтесь, скоро придет Мишель и если скажет, что не видела вас ни с одной из банд, то вы можете уйти на заправку или остаться с нами.

– Спасибо за приглашение, но думаю, мы пойдем к себе, – сообщает Дилан с легкой улыбкой.

– Запомните, если вы когда-нибудь вступите в одну из банд или создадите свою и станете нарушать закон и нормы человеческой морали, то я не буду столь благосклонной к вам, – медленно проговаривает блондинка и переводит внимание на Ронни: – Помоги им расположиться в холле, если Мишель даст отмашку, то отпусти. Если она скажет, что видела их с бандами, то запри с остальными.

Женщина резко теряет к нам интерес и снова опускает задумчивый взгляд на листы, надевает очки и погружается в чтение. Нас выводят, когда она бодро начинает что-то писать.

Встаю возле короба и притягиваю к себе Лею. Нет конца нашим бедам.

– Хорошо, что мы ни к одной из банд попали, – говорит Дилан, вставая рядом со мной. – Эти хотя бы помнят, что такое быть человеком.

– Действительно.

Они что-то вроде новой полиции? Не знаю, особого доверия они у меня не вызывают.

Не проходит и пяти минут, как парадная дверь распахивается, и в холл вваливается компания разномастных личностей. Во главе идет женщина, которую скорее всего правильнее называть бабушкой. Или нет. Я не могу понять, сколько ей лет.

– Главное, что они не знают, где мы живем, – говорит Дилан мне на ухо. – Это залог нашей безопасности. На окраину никто не будет соваться, смысла нет. Все необходимое для выживания в городе.

Согласно киваю и еще ближе подтягиваю Лею.

Дверь закрывается за восьмым участником компании. Итого я насчитала троих взрослых высоких мужчин, одну бабулю, двоих парней, девушку и подростка, у которого еще прыщи не сошли с лица.

– Мишель, – зовет наш конвоир, и старушка оборачивается на его зов.

– Ронни, чего тебе?

Голос у нее скрипучий, седые волосы собраны в тугой пучок, в правой руке раскладной нож, и он замаран чьей-то кровью. Вот тебе и Мишель.

– Босс велела посмотреть тебе на эту троицу и сказать, из какой они банды?

Вот засранец, не так она сказала. Он заранее подтолкнул старушку к развороту событий, что мы определенно из какой-то банды. А это клевета.

Кто решил, что Мишель отвечает за зрительную память? У нее скорее всего зрение уже давно село. Может, ей принести очки босса хотя бы?

Черт. А если мы похожи на кого-то из банды?

Мишель быстро отдает распоряжения оставшимся и подходит сначала к Лее. Она почти касается скрюченным носом лица тети, оглядывает ее ястребиным взглядом и четко отвечает:

– Эту не видела ни в одной.

Делает достаточно бодрый шаг в мою сторону и прищуривается. Дыхание замирает, пока бабуля сканирует мое лицо.

– Не из банды, – бросает она.

– А он? – допытывается Ронни.

– Нет. Где ты их подобрал? – спокойно спрашивает Мишель, продолжая смотреть на нас по очереди.

– Возле библиотеки.

Мишель щурится еще сильнее.

– Что вы там делали? – спрашивает она у меня.

– Книги взяли, – честно признаюсь я.

Она не дала мне право на размышления для ответа. Если эта компания против банд, значит они против правонарушений. А я только что созналась в краже.

– Зачем? – уточняет Мишель.

– Чтобы читать.

Мишель кивает и тут же спрашивает у нашего охранника:

– Они остаются с нами или уходят?

– Решили уйти, – отвечает Ронни.

– Жаль, – шепчет она, отправляясь восвояси. – Как жаль, нам бы пригодились лишние руки.

– Мы свободны? – спрашивает Дилан, и в этот момент в холл возвращается один из парней. Он был в числе тех, кого с собой привела Мишель.

– Дилан? – аккуратно спрашивает он и расплывается в улыбке. – Точно ты, а я думал тебя уже сожрали давно.

Парень начинает смеяться собственной шутке, а я косо смотрю на соседа, который еще недавно успокаивал меня тем, что о нашем жилье никто не знает.

– Мы знакомы? – прищурившись, спрашивает Дилан.

– Я был у тебя на тусовке, около полугода назад. Эй, Мишель, у него огромный дом, если здесь что-нибудь пойдет не так, то можно перебраться к Дилану.

Мишель не успевшая далеко уйти, тут же возвращается.

– Где? – спрашивает она, смотря на Дилана.

– Не получится там обосноваться, – пожав плечами и с почтительной скорбью на лице отвечает сосед. – Чудики побили все окна и двери. Часть из них до сих пор живет там. Они и меня выгнали, приходится жить на заправке.

– Я спросила где? – давит Мишель.

– Да он прямо на пляже живет, – говорит неизвестный парень. – Мишель, Дилан наш парень, таких добряков еще поискать надо.

Сейчас Дилан вообще не похож на добряка. Он смотрит на Мишель, она на него. Дуэль взглядов.

– Я буду иметь это в виду, – говорит она и бросив на нас с Леей короткий взгляд, уходит.

– Можете ехать к себе на заправку, – сообщает Ронни.

– А мой пистолет? – спрашивает Дилан с протянутой рукой. – Вы ведь против воровства.

Ронни кривит губы, но все же отдает Дилану оружие, выпроваживает нас под дождь и захлопывает дверь.

Дорога до дома занимает меньше времени. Дождь сделал то, чего не смогли люди. Он изгнал всех чудиков и туман. Теперь ужасное состояние города пугает. Повсюду валяются тела, перевернутые или брошенные посреди дорог машины. Выбитые окна, мусор, тела…

Дворники работают на максимуме всю дорогу. Тишину никто не нарушает. Не знаю, о чем думают Лея или Дилан, все мои мысли заключаются в одном, мы получили книгу, которая способна помочь нам выбраться с острова, позвать на помощь. Все остальное не имеет значения. Главное – убраться отсюда как можно дальше и позабыть о чудиках и сумасшедшем мире раз и навсегда.

Глава 19

Каждый минувший день проходит в ожидании настойчивого стука в дверь. Мы больше не в безопасности. Если компания Мишель, Ронни и блондинки решат забрать себе мой дом, то я не смогу им противостоять. Я не умею драться, не владею никакими навыками борьбы. У меня нет оружия, способного отстоять жилье. У меня есть Лея, которая скорее заставит меня пойти на уступки, лишь бы остаться внутри дома. Если повезет, то меня оставят в качестве прислуги. Буду бродить по собственному особняку в белом переднике и кланяться всем так низко, что на лбу никогда не исчезнет алое пятно.

Нет. Я не могу уступить им. Если друг Дилана покажет дорогу до его дома, то они точно обнаружат мой. Выбор упадет не на жилище соседа. У него нет пуленепробиваемых окон и серьезной защиты в виде запирающихся дверей.

Мысли об этом мучают меня, но есть и другие, не менее печальные. Дилан заболел. Через два дня после того, как мы оказались в гостях у блондинки, я нашла «Любовное послание», в котором сосед сообщил, что несколько дней будет недоступен для меня. У него температура и кашель, как у дворовой собаки.

Как неудобно и опасно болеть в наше время.

Я практически дочитала книгу про аномальные туманы, которые были зафиксированы и описаны в работе. Самое туманное место Ньюфаундленд – остров, расположенный в Канаде. Бедным людям там приходится мириться с туманом от двухсот до двухсот сорока дней в году. Я-то думала, что туман не может держаться больше недели, а вот как оказалось. Но канадский туман обусловлен множеством факторов, которые имели место испокон веков. Рельеф местности, Лабрадорское течение, спускающиеся из Арктики, холодная поверхность моря и прочее. Все это позволяет туману забрать большую часть года, но наша местность иная. Она совсем не подходит под найденные мною описания. Туман не может взяться просто так, этому всегда есть научное обоснование. По крайней мере были всегда. Но в этом году все изменилось.

Закрываю книгу и откидываюсь на спинку дивана. Глаза болят. Сколько бы я не искала информацию о тумане, о нашем я не узнала ничего.

Как только дождь прекратился, мгла снова заполонила все пространство. Чудики вышли. Те, что слонялись по дому Дилана тут же покинули стены и отправились в неизвестном направлении. В какой-то степени мне было спокойнее, когда я знала, где они находятся. Теперь и это знание ускользнуло от меня. Чудик в шапке обуглился. Я видела его из окна своего дома. Он ходил по заросшему газону, будто не знал, куда деться. Его облик стал в разы страшнее былого. Его как будто бросили в костер, а потом облили чем-то вязким и черным.

Сейчас за окном должен быть яркий солнечный день, но там по-прежнему мгла.

Ненавижу серый цвет. Угнетает.

Лея перестала проситься выйти из дома. Она превратилась в затворницу. Поездка в библиотеку не прошла для нее бесследно. Кажется, я навредила ее разуму больше, чем кто-то свыше. Сожалею ли я об этом? Не более чем на пять процентов и то, это случается в моменты, когда из склепа выползает законопослушный гражданин. Теперь тетя стала более осмотрительной. Ей было достаточно одного эмоционального всплеска, чтобы запомнить – чудики опаснее всего, что есть на планете.

Мысли о папе стали посещать меня реже. Стыдно признаться себе в этом, но меня сильнее волнует наше с Леей положение. Я не могу находиться в постоянном унынии по прошлой жизни. Она была замечательной, но она прошла. Настал новый этап, где восемнадцатилетняя я должна взять себя в руки и спастись от всех. От людей. От стандартных чудиков. От обгоревших чудиков.

Глава 20

Рукоять кухонного ножа обжигает ладонь, но я ни за что на свете не опущу руку. Как бы я сейчас была рада дождю, чтобы он убрал проклятую пелену.

Иду в сторону сторожки Дилана, сканируя местность перед собой, потом слева, справа и прислушиваюсь к миру так, как никогда не старалась этого делать. До боли в висках. Рюкзак за спиной отдает мне тепло еды, которую я так старательно готовила.

Останавливаюсь у сторожки и стучу по двери рукоятью ножа.

Спустя слишком долгие секунды, она отворяется, и я моментально ныряю внутрь.

– Почему так долго? – требовательно спрашиваю я, но шарф, намотанный вокруг рта, приглушает силу моего негодования.

– Пока встал, дошел, открыл, – отмазывается Дилан и тут же заходится в кашле.

Он заболел чертовски не вовремя. Не думала, что обычная простуда будет меня так пугать. Каждый раз, когда Дилан кашляет, я жду, что он вот-вот выплюнет легкие, а на его лбу можно пожарить яичницу.

При мысли об яичнице в желудке начинает урчать. Скучаю по нормальной еде. Вкусной, душистой и такой доступной. М-м-м… Я бы еще и бекона добавила и сверху все засыпала нарубленной петрушкой.

Чтобы не подавиться слюной, встряхиваю головой, прогоняю мысли и концентрирую все внимание на больном.

– Не вздумай умирать, – приказываю я, скидывая с плеча рюкзак. – Даже не смей.

Рация или радиостанция (я так и не поняла, как ее правильно называть) его приемного отца беспрерывно шипит. Дилан еще до болезни наладил ее и уверяет, что смог подать сигнал SOS, но полной уверенности ни у кого из нас нет.

– Если бы я хотел умереть, то уже умер бы, – говорит он. – Была уйма возможностей.

На соседа больно смотреть. Синяки под глазами, потрескавшиеся губы и тяжелый взгляд.

– Милый шарфик, – замечает Дилан.

– Нарядилась, чтобы отпугнуть твоих бацилл, – парирую я и, тут же смягчившись, добавляю: – Иди ложись, я принесла тебе суп.