На краю тумана. Полное издание

Глава 14

Прихожу в себя на узкой кровати в сторожке Дилана. Просыпаюсь не оттого, что выспалась или кто-то трясет меня за плечо, сон прогоняет тихий сюсюкающий голос соседа, которого я недавно спасла из колодца. Приподнимаюсь на локте и касаюсь затылка. На голове повязка, а под ней шишка размером с грецкий орех. Бинт еле держится, кажется, что его наматывал самый неумелый в подобных делах человек.

Голова болит везде, а не только в месте ушиба. Это я еще хорошо отделалась, а ведь могла и остаться там… на траве. Осознание ужаса обрушивается снежной лавиной. Я чуть не погибла. Это не преувеличение. Не пытаюсь раздуть из уголька пламя, оно само разгорается. Я могла удариться немного сильнее и погибнуть на месте. Чудик в шапке и его друзья разорвали бы меня на части.

Боже…

Каждый раз, когда я покидаю дом, может стать последним. Опасность теперь повсюду.

Резкая боль бьет по глазам, веки опускаются, и я больше не вижу спину склонившегося соседа.

На борьбу с тошнотой уходит около минуты. Сражаюсь с ней, как с самым яростным врагом. Стоит вспомнить беготню по участку, тело в бассейне, силуэты во мгле, как по телу проходит озноб.

Дилан продолжает сюсюкать. Не могу разобрать ни единого слова, речь льется потоком, который я должна остановить.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я и поднимаю веки настолько, чтобы боль снова не резанула по вискам.

Спина сидящего на полу Дилана моментально выпрямляется. Он еще что-то бросает на сюсюкающем языке, оборачивается и улыбается во все зубы.

– Очнулась. Ты меня напугала, больше не разбивай голову, – просит он.

– Постараюсь, – говорю я, спуская ноги на пол. – Ты сюсюкал только что.

– Не-е-ет, – протягивает он.

– Да. – Головокружение снова заставляет меня закрыть глаза. Вспоминаю, из-за чего вообще оказалась здесь и тут же обвинительным тоном сообщаю: – Ты не включил фонарь.

– Недоразумение.

Поднимаю веки, и злость, с которой я смотрю на Дилана, точно читается на моем лице. Не исключаю, что мои глаза смогут пристрелить соседа на месте.

– Недоразумение? – глухо переспрашиваю я. – Так ты называешь посещение колодца? Дилан, меня чуть не убили. Что ты там делал?

Он тяжело вздыхает и рассказывает:

– Я открыл люк, надеялся, что чудики попадают туда один за одним, а я бы потом закрыл их там и все. Что-то типа ловушки.

– Там есть лестница, – напоминаю я. – Ты по ней и вылез.

– Но чудики по таким не умеют забираться, – с интонацией знатока по чудикам произносит он. – Мы были у причала, залезли по пожарной лестнице, и что сделали наши несмышленые друзья? – спрашивает он и тут же сам отвечает: – Правильно, ничего.

Пытаюсь уложить сказанное им по полочкам. Действительно, по таким лестницам чудики не забираются. Но по обычным, тем, что в доме Дилана, они бегают достаточно бодро.

– И? – продолжаю допытываться я. – Ты открыл люк, и в этот момент чудик появился? Я не понимаю, как ты оказался в колодце.

Дилан мнется, но все же рассказывает:

– Не совсем. Я открыл люк и пришел сюда. Наблюдал по камерам и увидел, что чудик бежит по участку, он целеноправленно несся в сторону ямы, но остановился рядом с ней, кружил какое-то время, а потом убежал. Я пошел проверить, что он там заметил и услышал нашего нового друга, – на последних словах Дилан снова делится со мной улыбкой.

Но мне не до улыбок.

– Нового друга? – переспрашиваю я. – У тебя и так полный двор друзей. Считаю, лимит уже превышен.

– Не язви, – просит он.

Дилан расстегивает молнию на спортивной ветровке и оттуда выглядывает разношерстная мордочка.

– Котенок, – говорит он. – Завалился в колодец, а вылезти не мог. Я полез за ним, и в это время чудик снова пришел. Я ждал, когда он уйдет и пропустил десять часов.

Не веря, смотрю на котенка и спрашиваю:

– Я рисковала жизнью ради кота?

– Ради котенка. Ты посмотри какой он ма-а-аленький, – произносит Дилан изменившимся голосом и тут же прокашливается. – Этот милаш теперь будет с нами.

Котенок. Отлично.

– Чем ты будешь его кормить? – спрашиваю я. – Нам самим нечего есть.

У Дилана на все есть ответ и он его выдает моментально:

– Придумаю, найду, украду, если будет надо.

– Отличная у нас команда, – со стоном произношу я. – Любитель вечеринок, домашний цветок, облезлый кот и единственный взрослый, который один не протянет и недели.

– Нет в тебе духа авантюризма, – замечает Дилан, поглаживая кота.

– Твоего на всех хватает.

Около минуты мы ничего не говорим, смотрим на котенка, который благодарно жмется к Дилану и даже не пытается сбежать. Мелкий подхалим.

– Как себя чувствуешь? – спрашивает спасатель котят.

– Не знаю, – признаюсь я. – Голова едет, немного тошнит и хочется пить.

– Из библиотеки нужно еще прихватить несколько медицинских учебников, – предлагает Дилан.

С этим я спорить не собираюсь. Видимо, никто из нас не знает, что нужно делать, а чего категорически нельзя, если у тебя такой сильный ушиб головы. Надеюсь, я не очень сильно стрясла мозг, он мне еще пригодится.

– Отложим поездку в библиотеку на пару дней? – спрашиваю я, осознавая, что сейчас из меня не слишком полезный напарник.

– Конечно. Книги подождут. – Дилан отводит от меня взгляд, смысл которого я не успеваю осознать, и говорит: – Можешь заночевать здесь.

Вот черт!

– Который час? – в ужасе спрашиваю я.

Как давно меня нет дома? Лея наверное сходит с ума.

– Час, – отвечает Дилан.

Вскакиваю с кровати, и голова тут же едет кругом. Против воли плюхаюсь на задницу, мычу от боли и головокружения.

– Мне надо домой, – пищу я.

– Не получится. Чудики за дверью, – серьезно сообщает сосед.

Преодолев тошноту и головокружение, встаю, прохожу мимо Дилана и смотрю на экраны. Три чудика ходят туда сюда.

– Надо их отвлечь, – предлагаю я. – Ты будешь приманкой.

– Нет, – резко отрезает Дилан. Поворачиваюсь к нему, и он спрашивает: – Помнишь, что я тебе говорил?

– Ты много чего говоришь, всего и не запомнить.

– Про выбор между тобой и Леей.

– Не начинай, – прошу я.

– Октавия, – повысив голос, начинает Дилан. – Если тебе и удастся выбежать, то ты можешь рухнуть где-нибудь по пути домой, и чудики сожрут тебя до костей.

– Не нагнетай.

– Они будут вгрызаться в тебя…

– Все, хватит! – кричу я и хватаюсь за виски.

Дилан, к счастью, замолкает.

Слишком живо представляю, что может произойти по дороге до дома, и что тогда будет делать Лея? Она ведь даже выйти никогда не сможет. Продуктов максимум на несколько дней.

И все это из-за кота.

– Можешь взять мою футболку. У тебя кофта сзади в крови, – говорит Дилан, продолжая гладить котенка. – Мы не будем подглядывать, пока ты переодеваешься.

Одежда приклеилась ко мне намертво из-за засохшей крови. Молча обхожу Дилана и его нового друга. Голова снова кружится, и я быстро сажусь на кровать.

Придется остаться.

Прошу футболку, и сосед достает одну из сумки. Честно отворачивается, а я вступаю в борьбу с присохшей одеждой. Сил уходит больше, чем я планировала. Вся задняя часть шеи стянута и мне нужно смыть кровь, чтобы не запачкать постельное и не беситься от неприятного ощущения, их и без этого достаточно.

– Намочи тряпку, сотри, пожалуйста, кровь, – прошу я, ощущая новую волну головокружения. Даже малейшее действие заставляет меня насильно удерживать сознание в узде. Поворачиваюсь спиной, прикрыв руками грудь, спортивный топ и без меня с этим справляется, но стеснительность никто не отменял. Законопослушный гражданин бы удовлетворенно кивнул, но этот гад куда-то пропал и носа не показывает. Подумал, что с меня достаточно и ушел напоминать о нормах поведения и морали другим? Не хочу, чтобы он бросал меня, ведь в этом случае я могу стать ужасным человеком.

Слышу звук воды, а потом два шага в мою сторону. Дилан касается спины тканью, и я вздрагиваю от неожиданности. Холодная. Сосед молча и слишком медленно стирает кровь. Позади раздается мяуканье, прикрываю глаза. Теперь не только Лея может выдать наше местоположение в самый неподходящий момент.

– Все. Одевайся, – разрешает Дилан.

Натягиваю заимствованную футболку, стараясь не сбить бинт и снова сажусь на кровать.

– Как ты его назвал? – спрашиваю, посмотрев на котенка.

– Пока не решил. Может, Люк? Символично. Или Счастливчик? Ему ведь повезло, что я его спас.

– Ему повезло, что ты спас его. А тебе повезло, что я спасла тебя.

Я не устану об этом напоминать.

– Мы отличная команда, – говорит Дилан и посылает мне легкую улыбку.

Решаюсь дождаться, когда чудики уйдут от двери, но даже когда часы сообщают, что время два ночи, я сдаюсь, а чудики нет.

– А ты где будешь спать? – спрашиваю, осматривая комнату. – Тут негде.

– Добегу до дома и залезу в свою комнату, – пожав плечами, предлагает Дилан.

– Ты дурак? – серьезно спрашиваю я.

Дилан прищуривается и пару мгновение его взгляд бегает по моему лицу.

– Нет, – отвечает он. – Просто жду, когда ты великодушно пригласишь меня разделить с тобой постель.

Закатываю глаза и тут же жалею об этом. Виски простреливает острая боль.

– Я не против, ты только руки не распускай, – прошу я.

– А ты если захочешь, можешь распустить.

Фыркаю и ложусь на край, прикрываю глаза, слышу, как Дилан говорит коту:

– Посиди тут, мне надо раздеться.

Слышу шуршание одежды и приоткрываю один глаз. Дилан все так же стоит при параде и, расплывшись в улыбке, смотрит на меня.

– Опять подглядываешь, – замечает он и тихо смеется.

Ничего не могу с собой поделать и улыбаюсь. Закрываю глаза и говорю:

– Больно надо.

Через минуту Дилан ложится позади меня и спустя еще три еле слышно спрашивает:

– Я могу тебя обнять?

Отчего-то сердце сильнее необходимого ударяется о грудную клетку, и не успев обдумать, я так же тихо шепчу:

– Можешь.

Приподнимаюсь и Дилан просовывает руку у меня под шеей, прижимается всем телом к спине и обнимает за талию. Меня тут же бросает в жар, стараюсь дышать ровно, хотя это сделать достаточно сложно. Дилан не должен так на меня действовать, мы ведь друзья. Точнее, были ими три года назад.

– У тебя слишком быстро бьется сердце, – говорит он мне в перебинтованный затылок. Я ничего не отвечаю, и Дилан добавляет. – У меня тоже. Это нормально.

Он будто успокаивает меня. Хотя полученная информация о его сердцебиении никак не помогает успокоить свое.

Решаю притвориться спящей и ничего не говорю. Чувствую, как котёнок забирается на нас, сворачивается в клубочек и мурчит. Шерстяная подлиза.

Глава 15

С момента спасения кота прошло больше недели. За это время я ни разу не покидала дом. Одновременно старалась выполнить два задания, которые поставила сама себе.

Первое, присматривать за Леей и не выпускать ее из дома, и попытаться объяснить, что мир изменился. Это становится невыполнимой задачей. Рано или поздно она доконает меня, и я сдамся. Какие отмазки я только не придумывала. У нас уже была эпидемия холеры, непогода, опасная стая бродячих собак, неполадки с дверью и еще около пары десятков веских поводов не покидать уютный безопасный дом. Стоило мне завязать разговор о чудиках, Лея начинала вести себя, как капризный ребенок, она не верит мне, а доказать я пока не могу. Нет никакой гарантии, что если Лея увидит чудика, то запомнит об их существовании.

Второе, выздороветь. Это оказалось сложнее, ведь будь иные времена, я бы уже посетила доктора и прилежно выполняла поставленные задачи. Принимала бы лекарства и с удовольствием соблюдала постельный режим.

К доктору я, естественно, не поехала, по причинам, о которых и думать не хочется.

Практически каждую ночь мне снятся кошмары. Я бегу сквозь туман, а за мной несутся чудики. Вся печаль бега во сне в том, что он абсолютно бесполезен. Какие бы усилия я не прилагала, как бы бодро не шевелила ногами, чудики всегда быстрее меня. Они ловят меня практически на самом старте и вгрызаются в плоть: руку, ногу, шею. Шея отчего-то самое любимое их место. В этот момент я обычно просыпаюсь и потом долго не могу уснуть. Лежу в кровати и смотрю в окно, потом иду в папин кабинет и наблюдаю через экран за территорией. Судорожно ищу чудиков, но их практически нет. Молюсь, чтобы они ушли как можно дальше и больше не приближались к моему дому.

За время моего восстановления Дилан трижды приносил продукты. Он не задерживается надолго и снова куда-то пропадает. Говорит, что у него неотложные дела и испаряется быстрее, чем я того желаю.

Я пыталась дозвониться до папы по телефону Леи, но результат остается прежним. Ни гудков, ни записи автоответчика, ни родного голоса. Только чертова тишина.

Мысли о том, что я его больше не увижу и не скажу, как сильно его люблю, добивают. Я уже устала прогонять наш последний разговор. Он был обычным. Ничем не отличался от стандартного. Он даже не был реальным, произошел по телефону – это делает еще больнее. Я пообещала папе приехать за ним. Он пошутил, чтобы я не забыла про него и не оставила одного у опустевшего судна.

Не должен так выглядеть последний разговор с самым дорогим человеком.

Вот так и бывает. Ты проживаешь каждый день, как должное, а все должно быть иначе. Жизнь нужно ценить.

Также за время добровольного заточения я пришла к неутешительному выводу. Кроме семьи, мне никто не нужен. За все эти недели, после того, как мир сошел с ума и все перевернулось с ног на голову, я вообще не думала про друзей и знакомых. Я не переживала за однокурсников и даже не пыталась позвонить подругам. Я о них даже не думала. Что это говорит обо мне, как о человеке? Ничего хорошего.

Вспоминая учебу и приобретенных на материке знакомых, склоняюсь к тому, что никто из них не думал бы обо мне, сложись у них ситуация, подобная моей.

По-настоящему я так ни с кем и не сблизилась. У меня всегда было много знакомых, но другом я называла лишь одного. Что это говорит обо мне? Назову себя – разборчивой в связях. Вполне приемлемо.

В конце больничной недели я уже прячусь от Леи. Пытаюсь найти себе и ей занятия, которые бы дали мне время на передышку от лжи и лицемерия.

Я устала притворяться, что за окном просто туман.

Замучилась придумывать небылицы, которые остановили бы тетю от побега за пределы дома. Но и правду она принимать не хочет. Я обязательно покажу ей чудика и докажу, что находиться дома – благодать.

Как же я задолбалась быть взрослой и тащить на себе остатки семьи. Но я понимаю, что кроме меня это никто не будет делать. Чтобы выжить, нужно двигаться и идти вперед. Сейчас я застряла на месте и не могла выйти из дома, и заточение стало убивать во мне тягу к жизни.

Так нельзя.

Глава 16

Лея, сидя на диване, внимательно наблюдает за Диланом, который достает из спортивной сумки различные предметы и рассказывает про них так, будто готовил доклад всю прошлую неделю.

– Октавия, это тебе, перчатки надевай сразу же, будешь круто выглядеть, – говорит он, вынимая крошечные перчатки с обрезанными пальцами.

Принимаю крутой подарок, потому что Дилан бросает вещи, и я инстинктивно ловлю их. Темно-бежевые, с тонкой линией липучки на запястьях.

– Не буду я их надевать, – упираюсь я.

Мне было неудобно от предыдущего подарка-скалки, который я слишком быстро потеряла, а от этого подношения и вовсе уровень неловкости поднимается выше середины. Да и вообще, после ночи в обнимку, я не могу избавиться от ощущения, что Дилан постоянно за мной наблюдает, но стоит мне посмотреть на него, как он тут же отворачивается.

Дилан выпрямляется и склонив голову набок, настаивает:

– Надевай.

– Не хочу.

– Да твою ж мать, Октавия, у тебя ладони потеют от страха, я это понял еще в разгар спасения котенка. Надевай, они могут спасти тебе жизнь, – настаивает он.

Тяжело вздыхаю. Тут же представляю: я где-то вишу и от падения с придуманной высоты меня не спасает только влажность ладоней.

– Ладно, – сдаюсь я.

Еще потные ладони мы не обсуждали. Тем более мои.

– А это мне, – говорит Дилан, доставая кобуру. – Она на бедре должна быть. По мне, так самое неудобное место.

Он пытается ее примерить, но не понимает, с какой стороны что должно находиться. Крутит и вертит с сосредоточенным лицом и насупленными бровями.

Смотря на него, тут же вспоминаю ночь, которую провела в его сторожке. Не стоило оставаться. После неловких объятий и монолога Дилана о сердцебиении, не могу относиться к нему как раньше. Я никогда не смотрела на него как на парня, но сейчас мои глаза-предатели постоянно подмечают то, чего никогда не видели. Мне стало сложнее смотреть ему в глаза, они как будто стали еще более глубокого светло-голубого цвета. Стоит Дилану встать возле меня, как я ощущаю его присутствие каким-то неоткрытым учеными восьмым чувством. Он даже пахнуть стал приятнее.

Вот до чего меня довел конец света, я стала рассматривать в Дилане мужчину. И зачем оно мне надо? Вообще не надо.

– Где ты это взял? – спрашиваю я, заглядывая в сумку.

– Ходил по магазинам, пока ты выздоравливала. – Он становится серьезным и с нажимом интересуется. – Ты точно готова?

Да я уже настолько устала находиться взаперти с Леей, что готова на все что угодно. Несмотря на опасность, которая мне грозит, я жажду выйти из дома и снова оказаться с Диланом наедине. Это не означает, что я разлюбила тетю и хочу избавиться от ее общества. Вовсе нет. Единственное, что мне необходимо, чтобы не сойти с ума – переключиться. Я должна окунуться во что-то иное и на время позабыть про каждодневную ложь и сдерживание тети.

Схожу в город, побегаю от чудиков. Одним словом – выдохну. Разгружу голову, ведь в момент спасения собственной жизни не думаешь ни о чем ином.

Дилан продолжает гипнотизировать меня сосредоточенным взглядом. Ожидание ответа затягивается, потому что я задумалась и засмотрелась. Чтоб тебя.

Киваю, отвожу взгляд, чтоб не видеть Дилана. Выбесил своими голубыми глазами. В разговор в это же мгновение встревает Лея:

– Я тоже поеду. Не хочу сидеть дома.

Она говорит мне об этом с самого утра. Как только тетя узнала, что мы с Диланом едем в библиотеку, сразу заладила, что не останется дома и поедет с нами. Она ходила за мной по пятам на протяжении двух часов и повторяла одно и то же. Мне пришлось прятаться в ванной.

– Лея, мы ведь уже обговорили это, – напоминаю я, сжимая пальцами переносицу.

Я не вынесу продолжения этого диалога. Вообще не помню, чтобы повышала на кого-то голос. Дилан не в счет. На него я орала с пеной у рта. А нечего было нарушать мой сон своими вечеринками. Чувствую, что могу сорваться на Лею. Мысленно ругаю себя последними словами и сама вынимаю законопослушного гражданина из подвала. Кроме того, чтобы останавливать меня в вероятности правонарушений, он также отвечает и за все лучшие качества человека, что таятся внутри. Прошу его напомнить, что передо мной моя тетя, единственный родной человек, который полностью зависит от меня. Законопослушный гражданин затевает слишком долгую тираду, напоминает, насколько я безответственна, и я снова запираю его в подвале. Заколачиваю дверь огромными гвоздями. Не было запроса на обсуждение моей безответственности. Это неправда.

– Не останусь, – повторяет Лея.

С мольбой о помощи смотрю на Дилана, он переводит взгляд с меня на Лею, бросает ковыряние в сумке и подходит к дивану, садится рядом с тетей и, нацепив добродушную улыбку, спрашивает:

– А что ты хочешь себе из библиотеки?

– Оттуда ничего нельзя брать, только там читать можно, – напоминает она, демонстративно сложив руки под грудью.

Разумеется, я ей не говорила, что мы готовимся к очередному ограблению. Надеюсь, что в библиотеку не такая очередь, как в продуктовые магазины и там будет куда меньше чудиков. Желательно, ноль.

Я рассказала Дилану, что решилась поведать Лее про чудиков и о том, что она в них не верит. Или не хочет верить.

– У меня там друг работает, – врет Дилан. Видела я его друзей, вон, до сих пор по лужайке бегают. – Он даст мне книгу, которую ты захочешь. Любую.

– Я выберу книгу сама, – настаивает Лея.

– Выбирай сейчас, – прошу я.

– Нет. Хочу в библиотеку.

Дилан еще около пяти минут пытается уговорить Лею остаться, но она не идет на контакт и вообще закрывается в себе. Сосед подходит ко мне и едва слышно спрашивает:

– Может, ей это… таблетки попить?

– Снотворное закончилось, – выдыхаю я.

– Дождемся, когда уснет? – предлагает он.

Бросаю взгляд на Лею.

– Она не пойдет спать, – уверенно говорю я. – Только не сейчас, когда она загорелась идеей поездки в библиотеку.

Мне сложно винить ее за желание покинуть дом. На протяжении нескольких недель держу ее взаперти. Возможно, она тоже устала от меня и хочет развеяться. Но вся беда в том, что Лея вообще не понимает, что ожидает нас за дверью. Как набраться храбрости и вывести ее наружу? Мир изменился до неузнаваемости, но она и предыдущий толком не осознавала. Запомнит ли она чудиков и поймет, насколько они опасны? Или впадет в истерику?