Время шипов

Глава первая

Тело на алтаре распяли звездой. Растянули в контуре по всем правилам, начиная от ориентации по сторонам света и кончая вырезанными на коже кровавыми рунами. Классический темный ритуал как он есть… вот только перекроенный под нужды светлых. Точно, как ей и говорили, давая наводку сюда. Картинка полностью соответствовала и обстановке, и ожиданиям от нее, но…

Почему тогда не было всплеска силы? Почему она его не уловила? Ведь должна была – до сих пор эта сомнительная способность никогда ее не подводила, вылезая даже там, где оказывалась абсолютно не к месту. Да и безлюдье вокруг тоже говорило о многом. На выплеск, выдранный правильным ритуалом, уж кто только не набежал бы – от официалов до крыс, подбирающих крохи.

Очень странно. Ошиблись с жертвой? А такое вообще бывает?

Селль невольно тронула рукоять ножа, пристегнутого к бедру, так же механически проверила под курткой заранее открытую кобуру и снова настороженно прислушалась к гулкой тишине. Ноздри чутко дернулись, пытаясь поймать в затхлом воздухе признаки чьего-то присутствия или опасности…

Нет. Ничего.

Если не считать невнятной тревоги, разлитой по ободранному подвалу, совершенно неподходящему для ритуалов и все-таки под него приспособленному – явно наскоро и на один раз.

Да, атмосфера здесь была нехорошей. Не потому, что насквозь пропиталась вонью дерьма и крови… Верней, не только поэтому. Витало в ней еще и нечто не слишком внятное, но от того не менее угрожающее. Рука опять сама потянулась к ножнам – нащупать сталь и хоть чуток успокоить этим нервы, удержать ее удалось лишь с большим трудом.

В очередной раз оглядев замшелые стены, щели узких пыльных окон под самым потолком, трубы и насквозь проржавевшие остовы не пойми чего, Селль так до конца и не разобралась, куда же ее занесло. Что-то техническое. Вроде бывшей котельной под бывшей же многоэтажкой, сейчас заброшенной и пустой, как почти весь квартал вокруг. Но именно что почти – полностью безлюдным он не был. И это опять-таки было странно, раньше подобные… ритуальные действа устраивали лишь в местах сильно поукромнее.

Так и не уловив конкретной опасности, она передернула плечами, слегка успокоилась и пошла в самый центр подвала – к бетонной плите, приспособленной под алтарь. Разбираться. Потому как странностей не любила. Совсем. И очень давно.

И тут же снова передернулась от отвращения – стоило лишь глянуть на тело бродяги, страшно, до звона в связках растянутого на камне. Н-да… Похоже, и правда, ошиблись. Ну где там может быть сила? Худющий, с колтуном из отросших темных волос на голове, без единого, даже символического клочка одежды… Зато весь в коростах и кровище, перемешанной с не пойми чем.

Фу, гнусь какая!

Селль шагнула назад, отворачиваясь и прикрывая нос – смердело от этой жертвы соответствующе…

Труп дернулся, на секунду приоткрыл глаза и тут же закатил их снова.

– Ч-черт! – едва не подпрыгнула она от неожиданности.

Живой! Вот почему не случилось выплеска. Бродяга был все еще жив!

И Селль принялась, наконец, шевелиться.

Первым делом торопливо освободила ему голову, намертво притянутую к плите ремнем – тот уходил в дыры, грамотно проделанные в камне, и закреплен был где-то снизу. Сначала, правда, хотела распустить, но в итоге вытащила нож и просто чиркнула по плотной кожаной полосе – ковыряться в этой грязюке, разыскивая пряжку, желания не было. Потом по очереди начала освобождать ему руки, причем вторую не слишком удачно – лезвие соскользнуло и царапнуло мужика по запястью.

Тот снова на секунду приоткрыл веки и… попытался схватить ее за волосы второй, уже свободной рукой. Слишком резво для почти трупа – увернулась Селль лишь с помощью чуда да инстинкта, наработанного за годы войны:

– С-сволочь!

Бродяга еще раз дернулся, теперь, похоже, от накатившей боли, с трудом сфокусировал взгляд и прохрипел:

– Ты… Кто?

– Фея, …!

– Похожа, ага, – не стали с ней спорить. – Д-добьешь?

– Рехнулся? – не сразу поверила она.

И еще раз внимательно пригляделась к этому недотрупу. Ну да, кажется, мозги у мужика и правда поплыли, не выдержав того, что с ним творили, кромсая по живому. Голос-то он точно сорвал от крика – хрип в связках звучал весьма характерно.

– Ты ж вроде как светлая, – вопреки этим выводам взгляд у него вдруг прояснился, став цепким и осмысленным. – Да? Ну вот и окажи это… как его там… милосердие.

– Рехнулся, точно, – не рискуя снова подойти к все еще привязанному запястью, она развернулась и начала резать путы на ногах, немедленно схлопотав вместо благодарности:

– Ну вот какого приперлась, а? Меня ж полдороги туда уже протащили, причем половину как раз самую мерзкую. А теперь? Начинать сначала? Вот убил бы… Ф-фея…

Селль недоверчиво обернулась и сморгнула – показалось, или этот ненормальный в самом деле пытался усмехнуться, характерно изогнув запекшиеся коркой губы?

И вот тут ее словно током шарахнуло! До искр из глаз и сбитого дыхания. Она узнала! Не его даже, а этот кривоватый оскал.

Первой мыслью было всадить нож ему в брюхо, да еще и хорошенько провернуть там для гарантии. Пришлось пару раз глубоко вдохнуть, чтобы все-таки взять себя в руки. Разбираться, как такое вообще возможно – что этот человек оказался здесь, да еще и в подобном виде, было некогда. Не до того.

Сам же недобиток наблюдал за ее попытками угомонить нервы с явно проснувшимся интересом – приподнялся на локте, чуть склонил голову набок и поблескивал в полутьме глазами. Цвета их было не разобрать, но Селль и так знала – карие. В красноту. Как и положено темному из высокого рода.

Именно это ее и успокоило. Почему-то.

Резко выдохнув, она шагнула к не отвязанной пока руке, собираясь освободить-таки ее, плюнуть сволочи в рожу и свалить, наконец, отсюда… Или лучше по этой роже врезать? Интересно, что доставит ей больше удовольствия? И что выйдет быстрее? А то и так уже слишком задержалась…

Темный снова попытался дернуться – на этот раз освобожденными ногами, едва не заставив ее взвизгнуть и отскочить. Но назло то ли ему, то ли себе, Селль задавила инстинкт, оравший, что она дура, и упрямо потянулась к последнему неразрезанному пока ремню.

Недобиток этого словно не заметил, попытался двинуть ногами еще раз – опять безуспешно…

И вот тогда, уже склонившись над ним, Селль увидела, как во взгляде темного мелькнул не страх даже, а ужас. Сменившийся яростью настолько быстро, что в этот раз увернуться не вышло – вторая его рука, уже свободная, вцепилась ей в волосы, дернула, и глаза, цвет которых она прекрасно знала, оказались слишком близко. А через секунду ей в губы жестко впились поцелуем, еще и укусив напоследок:

– Ну! Добей же! – прохрипел тот прямо в лицо. – Чего ждешь? Или тебя здесь еще и поиметь нужно?

И отпустил, наконец, позволив отпрянуть и брезгливо вытереть рот тыльной стороной ладони, заодно размазывая по подбородку кровь из прокушенной губы:

– Развалишься. В процессе. – От ненависти голос у нее стал каким-то металлическим. – Сам сдохни, сделай милость. Без моего участия.

– Что-то рановато ты о милостях просишь, – тот дернулся было, собираясь схватить ее еще раз, но быстро сообразил, что не достанет уже и попусту силы тратить не стал. – Шлюхи обычно утром канючить начинают. После, а не до.

– Ну, тебе-то о шлюхах точно больше моего известно, – в сомнении оглядела она нож, но в итоге просто бросила тот на плиту рядом с… этим. Сталь звякнула о бетон, когда Селль уже развернулась на выход:

– С-сволочь!

– Дура, – донеслось ей в спину. – Все вы, светлые, такие.

А вот с этим даже спорить не имело смысла. Но по-другому она все равно не могла. Война закончилась. Снова пачкать руки кровью она не станет – ее там и без того слишком много. Гораздо больше, чем хотелось бы… Так что пусть сам отправляется к своим адовым бесам, если никуда больше пойти не может. Ноги, да… Отнялись, похоже. Она его вполне понимала даже, и в подобной ситуации тоже предпочла бы сдохнуть, чем попасться во второй раз…

Но уйти спокойно все равно не дали. Едва Селль пнула, открывая, подвальную дверь, как в косяк рядом с головой влетел ее же собственный нож, засев там чуть ли не на треть лезвия. Как она удержалась от визга, только те самые адовы бесы и знают.

– Забери! – говорить громко темному было больно, но он на это плевал. – Слишком приметная вещица, чтобы здесь оставлять. И так уже засветилась дальше некуда, ф-фея.

Хрипло выдохнув, она загнала поглубже неудержимо рвущиеся с языка матюки, выдернула клинок и, не оборачиваясь, шагнула через порог, напоследок еще и от души саданув за собой створкой. Дверь, вместо того, чтобы закрыться, натужно скрипнула, перекосилась да так и осталась висеть на одной петле.

– Дерьмо!!!

Селль и сама не знала, о чем это она сейчас. О той крысиной норе, из которой выбралась, о ситуации или о сегодняшнем дне вообще.

Скорее последнее.

Ну да, на редкость дерьмовый денек. Весь.

Началось все с того, что утром к ней заглянул Риннард. Прям совсем утром, она даже офис еще открыть не успела, и пока лишь потягивала первый свой кофе, заодно изучая выуженные из почтового ящика письма на предмет возможной работы.

– Привет. Тебе сварить? – приподняла она чашку, едва Нар перешагнул порог, сразу заняв чуть ли не половину ее совсем не маленькой кухни. Здоровый мужик, что уж говорить, причем во всех смыслах этого слова. И до сих пор очень сильный, несмотря на свои хорошо за сорок.

– Нет. Я по делу. – Ее бывший командир был настроен решительно, о чем сигналили чуть сдвинутые к переносице брови – такие нюансы Селль ловила уже не задумываясь – слишком много они прошли вместе.

Старый друг, да. И давний любовник тоже. Одно время она даже надеялась, что их отношения пойдут дальше, несмотря на серьезную разницу в возрасте, Селль была бы не против, но…

Ладно, чего уж теперь. Впрочем, те и пошли в итоге, но совсем в другую сторону – встречались они сейчас все реже, а про постель речь не шла уже вообще. Но своеобразному сложившемуся у них сотрудничеству, это, как ни странно, вовсе не мешало. Риннард после войны смог устроиться на весьма солидную должность в криминальной полиции, то есть к тем официалам, что разгребали действительно серьезные дела – и опыт позволил, и кое-какие не слишком афишируемые им связи. А вот Селль с собой прихватить не вышло, хоть ей и мечталось. Но выяснилось, что в мирной жизни бабы на передовой нужны не особо, даже если это передовая по борьбе со всякой швалью.

В силы же городского правопорядка, занимавшиеся по большей части семейными драками и неправильной парковкой, она и сама не рвалась, хотя вот туда-то ее как раз звали, и в итоге предпочла открыть бюро частного сыска. При тогдашнем раскладе это показалось более перспективным, да и позже поводов сомневаться в своем решении не возникало. Риннард опять же кое-чем помог, подключив те самые связи, которых у него действительно оказалось немало. И продолжал помогать дальше, временами скидывая ей кое-какие крохи со стола официалов – так, по мелочи, но и на том спасибо.

Вот и сейчас – Селль поняла это сразу – тот явно с чем-то таким и пожаловал.

– Ну, как хочешь, – дернула она плечом имея в виду кофе, допила свой и аккуратно отставила чашку на край стола. – Случилось что?

– Случилось, – кружить вокруг да около тот не стал – все равно делать этого никогда толком не умел. Потому и на гражданку ушел в чине всего лишь капитана, несмотря на награды и прочие неоспоримые заслуги.

– И? – поторопила она, сообразив, что собираться с мыслями тот может долго.

– Есть серьезная наводка, – решился, наконец, Риннард и сразу перешел к главному. – Нам сдали место проведения очередного ритуала.

– Ритуала? Из тех, что ли? – Селль подобралась, мигом уловив, о чем речь.

– Да. Кто-то из светлых будет тянуть силу по темному обряду.

А потом выдохнул и неожиданно попросил:

– Хочу, чтобы ты нас там подстраховала.

– Почему я? – непритворно удивилась она. – Я же частная инициатива, официально к правопорядку никакого отношения не имею?

– Ну… – немного смутился тот. – Понимаешь, там такая наводка, что осмотреть район полностью сил нам точно не хватит. Даже если рванем туда всем управлением.

– А вы рванете? – расклад начал проясняться. – И именно всем управлением?

– Да, – спорить Риннард не стал.

– Хорошая, видать, наводка, – поджала она губы.

– Первый сорт, – невесело усмехнулись ей в ответ. – Но, повторюсь, проверить и накрыть разом все, сил у нас не хватит просто физически. Поэтому и прошу. Ты же всегда как-то умела заранее такое… чуять.

– Не умела, – резко, по въевшейся уже привычке открестилась Селль от способностей, опасно смахивающих на темный дар. – Просто интуиция.

– Ну да, я именно об этом, – покладисто согласился тот. – Вот и примени свою интуицию нам в помощь. А?

– Ладно, – кивнула она через пару секунд раздумий. – Но будешь должен.

– Разумеется, – Риннард усмехнулся снова, на этот раз несколько нервно. – И еще… Очень прошу, поаккуратней там, ладно? Я в том смысле, что не стоит всем подряд знать, что я привлек к делу еще и гражданских. Постарайся не светиться сильно, особенно среди наших.

– Понимаю, – Селль и в самом деле полностью осознавала, в насколько сложной ситуации тот оказался. – То есть работать я буду одна? Не с твоими ребятами?

– Одна, – подтвердили ей кивком.

– И что я там могу тогда сделать?

– Вот именно, что почти ничего, – выдал Риннард с явным облегчением. – Просто немного подстрахуешь. Прикроешь нам задницы, на всякий очень маловероятный случай.

– Подробнее, Нар. Не заставляй тянуть из тебя каждое слово клещами.

– В общем, – тот характерным жестом пригладил короткий ежик волос на затылке, – если верить наводке, ритуал этот затевают где-то в заводских кварталах.

Селль выдохнула сквозь зубы, разом поняв действительно все. Но не выдержала и спросила:

– Именно у заводских ритуал? Это точно?

– Да, – мрачно кивнули ей в ответ. – Он будет последним в этой серии. Завершающим. Потому и не таятся уже особо. Хотя и в том районе такие норы есть…

Про тамошние норы Селль знала многое и не понаслышке. Поэтому уточнила другое:

– То есть пойдет уже именно выплеск? И жрать силу туда соберется вся компания… приобщенных, так сказать?

– В чем и суть, – опять кивнул Риннард. – Есть шанс накрыть разом именно всех. Приобщенных, да – как ты изящно выразилась.

– Откуда у вас сведения? – а вот теперь в ее вопросе звучало уважение. Действительно, хоть как-то зацепить это тухлое со всех сторон дело – серьезное достижение, без дураков. Эти невозможные, противоестественные жертвоприношения не давали городу спать спокойно уже больше полугода. Пропадали люди – бесследно и с концами. Из тех, кто имел хотя бы зачатки темного дара, а их и без того после войны не осталось почти совсем, по крайней мере, в крупных городах. Проигравшая сторона, что уж говорить.

Впрочем, не это главное – большинству победителей на тех недобитков было плевать, дали возможность жить рядом, пусть уже радуются. Дело было в другом. Светлые, пытаясь добраться до крох силы, что еще оставались после войны, сами пошли путем темных. Путем их ритуалов. Получается, стали делать как раз то, из-за чего война и вспыхнула – хотели-то ведь раз и навсегда прекратить всю эту дичь с жертвами. А в результате опять пришли к тому же, но уже каким-то совсем вывернутым, извращенным образом. Нонсенс. И очень уж резонансный. Так что покончить со всем этим следовало как можно быстрее, и зацепить беспредел даже за такой краешек было большой удачей. Ну а там, где краешек, глядишь, еще что-нибудь потянется…

Зато вопросов, почему Риннард пришел сейчас именно к ней, не осталось совсем – в подобной ситуации ухватишься за любую, даже самую эфемерную надежду на помощь. Жаль ей от этого не легче. И ведь не откажешься же.

– Когда ехать? – деловито спросила Селль, сообразив, что неопределенное пожатие плечами так и останется единственным ответом на предыдущий вопрос.

– Лучше прямо сейчас. Потом, уже на месте, сориентируешься, где и когда тебе появиться, а перед кем светить своей персоной не стоит. Не маленькая, в общем.

– Что конкретно на мне?

– Квартал сразу за магистралью. Там сейчас относительно людно и ничего серьезного затевать не станут. Почти наверняка. Это именно подстраховка, не больше. А самое проблемное мы, разумеется, прочешем своими силами. Но… В общем, просто пройдись по паре подвалов. Там, где многоэтажки. Мне спокойнее будет.

– Ясно, – кивнула она. – Едем туда тоже отдельно?

– Все-то ты понимаешь, Селль, – он одарил ее еще одной слегка нервной улыбкой. – За что и ценили… ценим то есть…

«Ну вот и вышла в итоге подстраховочка, ага, – она преодолела последние ступени подвальной лестницы, выбралась на улицу и тряхнула головой, разгоняя не слишком уместные сейчас мысли. – Влезла в самое что ни на есть гнездо. В сердцевинку! Интересно, но куда делись те, кто этого недобитка здесь резал?..»

И вдруг отчетливо вздрогнула, осознав – она только что прошлась по самому краю. Нет! Все еще продолжает по нему гулять! Не дай боги, прихватит кто возле этого долбаного жертвенника – не отмоешься потом. Особенно с ее… способностями.

Пора было валить отсюда, и быстро!

Глава вторая

Добраться до авто, оставленного за углом, получилось без проблем. Сев за руль, она повернула ключ в зажигании, дождалась, пока прогреется мотор и на малых оборотах, чтоб не сильно шуметь, выкатилась из закутка между домами, где его прятала. А вот развернуться уже не вышло, места оказалось слишком мало – пришлось сдавать назад, возвращаясь к той самой перекошенной двери в подвал, полусорванной с петель ее же стараниями. Зато теперь идеально соответствующей облику всего дома.

Серая ободранная многоэтажка до войны была общежитием какой-то фабрики – в этом районе их хватало. В смысле, и фабрик, и общежитий. Но пока что большая часть производств еще не работала, их лишь начали приводить в порядок после войны, и весь квартал вокруг выглядел пустым и заброшенным. Дом, из подвала которого она выбралась – в том числе. А потому когда машина аккуратно втиснулась задом в тупичок возле ступеней вниз, никто на это не отреагировал – ни в окна пыльные не глянул, ни из-за угла не высунулся. Зато где-то вдалеке, похоже, на самом выезде с магистрали, резко взвыла сирена официалов.

– Ага, – Селль прикинула, что в ту сторону ей теперь точно не надо, зря разворачивалась. Но и отсюда выбираться следует совсем быстро…

Уже втопив сцепление, она бросила еще один, последний, взгляд через плечо и поняла, что делать этого не стоило. Ну вот совсем. Не зря говорят: оглядываться – плохая примета.

Из подвала, тараня заклинившую створку макушкой, цепляясь за ступени и волоча неподвижные ноги, выползал недобиток. Тупо, тяжело, но упорно, тихо матерясь себе под нос. И до нее вдруг дошло, насколько же тот был прав пару минут назад. В самом деле, вот зачем было возвращать его с полпути за грань? Чтобы сейчас все-таки добили? Те же официалы замордовали – прямо на месте и не разбираясь: радостно, долго и со смаком. Темного-то… А разборки будут потом. Может быть. Но скорее не может – спустят все на тормозах и забудут. Не первый раз уже.

Так что удовольствие для него в итоге выйдет лишь чуток получше смерти на алтаре.

– Адовы бесы, – с тоской протянула Селль, заглушила мотор и дернула ручку дверцы. Придется, похоже, говорить «б», если уж угораздило вякнуть «а».

Вылезла из авто, обошла вокруг и открыла вторую дверь, мимо которой как раз проползало это недоразумение, сверкая голым задом:

– Лезь! – пришлось рыкнуть, сообразив, что тот упорно делает вид, будто не заметил. – Быстро! Вечно я тут торчать не стану.

Темный прекратил копошиться у ее ног, глянул снизу вверх и опять изобразил усмешку – ту самую, кривую:

– Ну раз такая дура… Багажник открой, не дверь.

Идею Селль оценила:

– Слишком много на тебе дерьма? И правда, нехрен его в салон тащить…

– Говорю же, дура, – буркнул тот, цепляясь за край быстро распахнутого ею багажника и пытаясь перевалиться внутрь. – Впрочем, умная и не позволила бы втянуть себя в такое.

– Язык придержать не думал? – Селль никак не могла сообразить, чего ей сейчас больше хочется: ударить его или помочь, чтобы справился побыстрее. Пожалуй, все-таки второе – задерживаться тут не тянуло даже лишней секунды. Все до предела обострившиеся инстинкты орали, что валить пора было уже давно. А лучше бы и вообще здесь не появляться.

Впрочем, делать все равно ничего не пришлось – пока она колебалась, недобиток, оживающий прямо на глазах, успел сам упаковаться в небольшое пространство позади машины:

– Ну? Чего ждем? – вскинул он на нее взгляд, да так и замер, словно загипнотизированный тоненькой красной струйкой – едва Селль начала говорить, та опять потянулась из прокушенной губы на подбородок.

Расшифровала она его взгляд мигом и совершенно правильно. А заодно сообразила, с чего эта голозадая недожертва такая шустрая уже. Нескольких капель ее крови, точнее, заключенной в ней силы, перехваченных во время странного подвального поцелуя, темному хватило запустить регенерацию. А теперь хотелось добавки. Очень хотелось… Нестерпимо. Но все же не до такой степени, чтобы попросить.

– Адовы бесы, – ругательство вышло скорее обреченным, чем злым. – Ладно, жри. Чего зря пропадать?

И склонилась к нему сама, подставляя губы. Кажется, это была уже не «б» даже, а что-то из следующих букв алфавита. Гора-аздо дальше по списку.

Но в этот раз обошлось без поцелуев. Как, впрочем, и без капризов. Недобиток осторожно прошелся языком снизу вверх по подбородку, слизывая красную полоску и, мгновение поколебавшись, повторил. Словно боялся оставить даже самую малость, даже след следа. Селль передернуло, но от комментариев удержаться удалось – сама предложила, так чего уж? Невольно отпрянула она только сообразив, что сейчас тот проделает это по третьему кругу.

Темный растянул губы в глумливой улыбке, отчего корка на них лопнула, начав сочиться сукровицей:

– А больше у тебя пожрать ничего нет? Или выпить? Только целоваться не предлагай, твоей кровушки мне уже достаточно, а удовольствие там, мягко говоря, средненькое.

– Боги! Почему я его до сих пор не убила? – закатила она глаза.

– Вот и мне интересно. У тебя есть ответ, ф-фея?

Ответ у нее нашелся – за него сошел грохот с размаху хлопнувшей крышки багажника, едва не отхватившей недобитку пальцы.

Выбраться из узкого проезда удалось вовремя – сирены официалов выли хоть близко, но еще не совсем вплотную, заодно разгоняя шваль и у них с пути. Сначала Селль нацелилась было выскочить прямиком на магистраль, ведущую к центру города, и рвануть из этого крысятника на пятой передаче, но в последний момент, уже перед самым съездом туда, вдруг передумала. Проскочив по инерции чуть вперед – в тупичок, где дорога заканчивалась канавой, она осторожно, почти наощупь, направила авто прямиком в неглубокий кювет, густо поросший сорняками. После серьезного дождя здесь наверняка тек ручей, но сейчас, по идее, должно быть сухо.

И все равно, когда машина скрежетнула дном по какой-то коряге, а по железу снизу застучали сминаемые стебли высокой травы, затаила дыхание – вот только застрять им тут и не хватало…

Не застряли. Оказавшись на дне широкого, но неглубокого русла, сейчас и в самом деле пересохшего, Селль плавно развернулась, следуя его изгибу, и через пару минут не проехала даже, а втиснулась под низкий свод тоннельчика, устроенного при прокладке магистрали прямо под ней. Из вполне практичных соображений, кстати – чтобы в половодье вода могла течь свободно, не размывая дорожное полотно.

Про этот проход она знала давно, и совсем не по долгу службы, так сказать… Выросла она здесь неподалеку. А вот проехать на авто попыталась впервые, и понятно почему – вписаться с машиной в эту узкую каменную трубу удалось едва-едва. Но оно того стоило, потому как выбравшись на другой проселок уже с противоположной от трассы стороны, к посту перед въездом в «чистые» районы подъехать удалось там, где никаких внезапных гостей не ждали и ждать не могли. Что, впрочем, не помешало ей тут же напороться на заставу «в полной боевой».

Тормознули их прямо на въезде к магистрали. И когда в салон через чуть приспущенное стекло заглянул постовой стражник, Селль вдруг разом сообразила, что имел в виду недобиток, обзывая ее дурой. Н-да… Хороша б она сейчас была, обнаружься на заднем сиденье голозадая недожертва ритуала. С явной темной аурой, ага. Так что не поспоришь – дура и есть.

В общем, оставалось лишь натянуть на лицо улыбку поискренней и резво закрутить ручкой под окном, полностью опуская стекло со своей стороны.