Амори. Особая девушка

Александра

Я слышу, как меня зовут, и иду. Я не могу противиться этому зову, откуда-то изнутри знаю, что нужно дойти до того, кто зовёт. Медленно иду по пляжу, чувствую пальцами мягкий песок, справа волнуется море. Я вхожу в туман, зов становится всё громче: как будто мелодия звучит в моей голове, и в неё вплетается шёпот: «Иди, иди, иди ко мне…» Туман мне не нравится, он такой густой и плотный, что с трудом вижу свои ноги на песке. Хочу, но не могу остановиться, путаюсь, застреваю в песке, но продолжаю движение. Дымка рассеивается, и виден тусклый свет впереди, а в нём какая-то фигура, кажется, женская – непонятно из-за сияния. Шёпот перерастает в низкий женский голос: «Берегись, береги себя, иначе от тебя не останется и следа, как на этом пляже». Я оглядываюсь, смотрю вниз и вижу, что от меня на песке не осталось ни единого отпечатка, даже от самых последних шагов. Охватывает леденящий ужас, а голос становится нестерпимо громким и звенит в голове: «Береги свою кровь, ты не должна позволять…»

И я просыпаюсь. Меня обнимает Дина и говорит:

– Ш-ш, это всего лишь сон…

Я покрыта холодной испариной и дрожу. Я здесь, не на том пляже, не с тем жутким голосом. Дина гладит по волосам, и я успокаиваюсь, обнимаю её и выдыхаю:

– Спасибо, что разбудила.

– Ты так громко кричала во сне, что проснулась даже я. Что тебе такое снилось?

Рассказываю ей сон и странные слова, которые запомнила.

– Ты просто перенервничала вчера, плюс Высшие вампиры приехали, и тебя наградил один из них. Да и весь этот вечер, внимание… Я, вообще, удивилась, что ты не сбежала сразу после награждения.

– Наверное, надо было, – откидываюсь на подушку, – тогда было бы спокойнее.

– Я, кстати, тоже не очень спала, – встаёт Дина и идёт заправлять свою кровать. – Всю ночь снились танцы, и та-а-ак кружилась голова, до тошноты. Аж привкус вчерашних пирожных во рту ощущаю. До сих пор есть не хочется. Слушай, и ты вчера так же объелась, как и я. Может, это всё от еды? И я плохо спала, и ты… Ну точно, всё сходится!

– Наверное, – встаю с кровати. Мерзкий страх прошёл, ему на смену пришло ощущение незаконченности, как будто я что-то должна была сделать, но забыла, и теперь не могу вспомнить.

– Всё, с этих пор на ночь столько не едим! – решительно говорит Дина и идёт в ванную.

После всех обычных утренних процедур мы идём завтракать. Дина открывает дверь комнаты и удивлённо протягивает:

– О-о-о!

Я выглядываю из-за её плеча и вижу букетик нарциссов. Из него выпадает записка. Дина раскрывает её и читает:

– Алекс, поздравляю с победой! Михаэль.

Она смотрит на меня с многозначительной улыбкой и заносит цветы в комнату. Пока я набираю воду в пластиковый стакан с мишками, Дина говорит:

– И ты ещё будешь говорить, что вы просто напарники по теннису, а Михаэль ни капельки не влюблён?

– Ну да, – чувствую, как краснею. – Так я и думаю.

– Ну да, – поддакивает ехидно Дина, – поэтому ты сейчас покраснела, именно поэтому. И именно поэтому Михаэль, решил поднапрячься и поискать цветы-сюрприз. Вряд ли он срезал их с наших грядок. И уж точно, не днем.

Я краснею ещё больше и думаю о том, как Михаэль выбрался за территорию Дома Крови и как искал по ночи цветы в лесу. Тёплое чувство, которое не понимаю, расползается из груди по всему телу. Мне очень приятно, невольно улыбаюсь. Вижу, как подруга смотрит на меня и тоже начинает улыбаться, а потом берёт под руку, и мы идём завтракать.

Снова прекрасный весенний день: поют птицы и светит солнце, я улыбаюсь всему этому, настроение просто прекрасное, от дурного сна не осталось и следа.

В столовой не успели переставить столы после праздника, и всё стоит как попало. Мы видим свободные места рядом с Еленой и Ларой, которые учатся не в нашей группе. Лара приветливо улыбается и отодвигает свой стул, освобождая мне место. Мы немного припозднились из-за цветов, и девушки уже заканчивают завтрак. Лара идёт за добавкой, а Елена спрашивает нас, не видно ли по её лицу, как она не выспалась.

– А что такое – плохие сны? – спрашивает Дина.

– Нет, – смеётся Лара, – гуляла она вчера допоздна с Высшим, потом уснуть не могла.

– Да ла-а-адно! – удивлённо тянет Дина. – Серьёзно?

– Да, – скромно опускает длинные тёмные ресницы Елена. – Мы вчера столкнулись на площадке, потом он пригласил меня на танец, а после мы прогулялись до пруда. Он о-о-очень интересовался мной: как мне тут живётся, всё ли нравится, какие у нас порядки и нравы…

– Ого! – только и можем выдохнуть мы. – Вот это да!

– Ага, – продолжает Елена. – Потом он, как и все мужчины, начал сыпать комплиментами, говорить, какие у меня чудесные волосы, какой прекрасный голос и что он оценил моё чтение и умение держаться на публике.

Чувствую, как у меня опускается челюсть, смотрю на Дину, и вижу, что она даже перестала есть от удивления.

– Потом сказал, что повезёт моему будущему господину с таким партнёром, как я. При этом он та-а-ак на меня смотрел, и я поняла, что он имеет в виду себя. Девочки, я буду, как Лана Уно. Я всегда чувствовала, что я какая-то другая, что у меня особенная судьба. И вот он приходит, как рыцарь из романа, и практически выбирает меня.

– Ещё бы ты спала после такого! – выдыхает Дина. – Да я бы в жизни не уснула. Это ж надо, просто охренеть, у меня слов нет!

– Да, – улыбается Елена. – Я настолько переволновалась, что не могла уснуть полночи, кое-как под утро уснула и чувствую себя немного разбитой. Вообще, вчера, конечно, насыщенный день был: сначала я не выиграла в чтениях, – подмигивает мне, – потом Высший… Ну как тут спать?

– Я думала, что выиграешь ты. У тебя ещё и такое выступление сильное было, и так ты всё изложила красиво, не то что мой сухой текст. Да я в зал вышла и от волнения думала, что читать не смогу.

– Ну, в одном проиграла, в другом выиграла, – улыбается Елена. – К тому же у тебя, как всегда, безупречно выстроена логическая цепочка.

– Спасибо, – искренне радуюсь, что Елена не огорчена не призовым местом в чтениях. – В любом случае мы финалисты чтений, это само по себе уже достижение, что из полутора тысяч работ выбрали именно наши и что мы смогли написать что-то, что войдёт в архивную историю нашего Дома.

– Кстати, ты выглядишь немного помятой, – замечает Лара. – Тоже гуляла допоздна? Тебя вчера толком на празднике не было видно.

– У меня разболелась голова, и я ушла пораньше. Потом всю ночь кошмары снились, и такое ощущение, что толком не спала.

– Это всё переедание на ночь – сто процентов! – уверенно говорит Лара. – Я на Новый год переела, и мне тоже снилась всякая дрянь.

– Я тоже так думаю, – включается Дина, – надо поменьше есть на ночь и не читать всякие ужасы. И будешь нормально спать.

– А помните, когда мы проходили голод по истории, – вспоминает Елена, – я так впечатлилась, что не могла нормально спать, мне всё время снились кошмары, просыпалась с таким ощущением голода, как будто всё это сама прожила.

– А мне было страшно после темы про лейко 2.0, —замечает Дина. – Тоже пару раз что-то снилось, даже, прикиньте, что больные лейко 2.0 становились зомби и нападали на наш Дом.

– Вот это фантазия, – засмеялась Лара. – С зомби – это что-то новенькое, ещё про такое не слышала.

– Да я сама во сне думала: какие зомби, ты что, их нет! А они всё пёрли и пёрли на меня, фу-у! – поёжилась Дина.

Из динамиков раздалось приглашение на занятия, и мы поспешили. На уроке химии мы работали в паре с Диной и закончили наш опыт досрочно. Садимся в пустом кабинете и ждём остальных.

– Знаешь, – говорит Дина, – я не считаю, что твоя работа чем-то хуже, чем писанина Елены. Я, конечно, не эксперт, но считаю, что ты выиграла заслуженно. Тем более, что комиссия так решила, никто ничего не подтасовывал.

– Это же творчество, тут не может быть какого-то критерия – лучше или хуже. Просто каждому нравится своё. Кому-то «Анна Каренина», кому-то «Песнь льда и пламени», кому-то стихи.

– Да, наверное, – резко произносит Дина. – Просто мне показалось, что Елена переоценивает себя и недооценивает тебя. К тому же ещё и привирает про вчерашний вечер.

– В смысле, привирает?

– Ну, мы с тобой видели, что она сама подошла к Высшему, а не столкнулись они, это во-первых. Во-вторых, я видела, как она искала его по всему залу перед танцем, не думаю, что это он её пригласил.

– Э-э-э, ты думаешь, что она врёт? Но зачем ей это?

– А затем, что ты выиграла конкурс – раз, и все видели, как Высший подошёл к нам, а точнее, к тебе – два. Меня потом все наши спрашивали, о чём мы с ним говорили, все уши прожужжали. Ну, и в-третьих, Елена за тобой не просто наблюдала, она тебя как под микроскопом всю сегодняшнюю беседу разглядывала, если ты не заметила. Так, бедняга, приревновала тебя к славе: как же так, неотразимая Елена Уно не выиграла вчера конкурс, не к ней вчера сам Высший подошёл.

– О-о-о, Дина, – тяну я. – Ты думаешь, что она завидует? Да ну прям, не может быть!

– А мне кажется, что может. Она вчера сама не своя была, и прямо навязывалась этому вампиру, я тебе клянусь. Если бы второй там был, она бы и к нему полезла.

– Кстати, а Дани Ан так и не появился? – перевожу я тему.

– Нет, я по крайней мере его не видела, хотя очень хотела посмотреть вблизи и на него. Но загадочный Дани Ан так и не появился.

В кабинет химии входят Кира и Нико, через пару минут и остальные ребята – все закончили свои опыты. Мы записываем в тетради свои наблюдения, преподаватель даёт домашнее задание, и урок заканчивается.

Мы идём на урок биоботаники, где уже я помогаю Дине с практической работой, потом на урок литературы новейшего времени. Чувствуется, что учебный год близится к концу: везде нам нужно писать предфинальные работы, практикумы, сочинения. Только на предпоследнем уроке истории можно немного выдохнуть – это ежегодный праздничный урок, посвящённый Дню Благоденствия. Госпожа Агнесс, преподаватель истории, приветствует нас и начинает урок выдержкой из номера румынской газеты 2071 года, в которой рассказывается о нулевом пациенте с лейко 2.0, а потом делает хронологический опрос по основным датам четырёх лет болезни, которая за эти годы унесла жизни целого миллиарда людей.

– Очень хорошо, садись, – улыбается госпожа Агнесс последнему докладчику. – Я закончу. В феврале 2074 года, когда лейко 2.0 болело уже шестьдесят пять процентов населения Земли, а лекарство так и не было найдено, Высший по имени Виктор Морено, являющийся главой семьи Морено и всех вампиров, связался с правительством глобо и встретился с президентом глобо-альянса Антуаном Брантом. Благодаря сыворотке, которую господин Морено давал нескольким больным в закрытом экспериментальном госпитале, вся пробная группа в составе трёх человек выздоровела меньше чем за неделю. 26 марта в Москве было проведено первое собрание между членами глобо-правительства и старейшими вампирскими семьями, где были озвучены пожелания со стороны представителей альянса по урегулированию вопроса лечения человечества от эпидемии лейко 2.0. Были установлены предварительные договорённости. 28 марта был подписан так называемый Кровавый договор, согласно которому всем вампирам были предоставлены такие же права, как и людям. 29 марта 2074 года на всех глобо-ресурсах было объявлено о существовании вампиров и о том, что «наши старшие братья и сёстры предоставляют нам лекарство от лейко 2.0», подкреплённые видео и интервью первых выздоровевших пациентов, среди которых был и сын президента Бранта. 30 марта было начато широкое лечение первых больных. Очереди к больницам занимали по несколько километров. Вскоре были открыты первые точечные реабилитационные станции, где все желающие могли получить и сразу же принять лекарство. К концу мая 2074 года были излечены даже больные на третьей стадии болезни, длительно находящиеся в больничных стационарах. Мир почувствовал облегчение, мы смогли побороть болезнь с помощью, которой не ожидали. Благодаря протянутой руке вампиров мы выжили и человечество смогло начать свой путь к новой жизни, бок о бок с новыми членами нашего глобо-сообщества.

С первых парт раздались всхлипывания: так проникновенно преподаватель рассказал о страшной эпидемии, об отчаянии. Чудом выглядело наше спасение, сдержаться было невозможно. У некоторых выступили слёзы. Да и сама рассказчица прослезилась и вытирала глаза бумажным платком.

– В благодарность за полное излечение человечества от лейко 2.0 в 2074 году были подписаны дополнительные правительственные постановления, одно из которых касалось открытия Домов Крови. Уже в декабре был открыт первый Дом Крови – тот самый, в котором мы с вами имеем честь находиться.

Нас охватило всеобщее чувство ликования. В порыве чувства благодарности и общности мы встали и зааплодировали госпоже Агнесс, Дню Благоденствия, истории о чудесном спасении.

После урока, ещё думая о страшных годах лейко 2.0 и каково было заболевшим неизлечимой болезнью без лекарства, я отправляюсь на тренировку по теннису, а Дина – на плавание.

Мой партнёр Михаэль уже ждёт меня. Как всегда, серьёзный, сконцентрированный, а в уголках глаз таится улыбка, которая и появляется на лице при виде меня. Он подходит, тепло обнимает и поздравляет с победой. Мне неловко и приятно.

– Посмотрим, – шутит он, – сможешь ли ты выиграть сегодня.

Наш инструктор, здоровается и делает замечание насчёт объятий. Я смущаюсь ещё больше.

А потом тренер выжимает из нас все соки. К концу занятия чувствую, что я просто в ауте: ноги подгибаются, руки трясутся – давно нас так не гоняли. Михаэль выигрывает с преимуществом в четыре очка, и я нисколько не огорчена. После тренировки и душа партнёр ждёт меня за кортом и предлагает прогуляться.

Мы идём по кирпичным дорожкам, вокруг зеленеет трава, поют птицы, и я замечаю первую робкую зелень на деревьях.

– Ты очень круто вчера выступила! – делает комплимент Михаэль. – Я так и думал, что ты выиграешь.

– Спасибо, а я так не думала. Мне казалось, что у меня не самая сильная работа, и ещё я так волновалась, что толком и не помню, как читала.

– У тебя отлично получилось, – тепло улыбается Мик, и берёт за руку. – Мне не верится, что это были финальные чтения и год заканчивается.

– Да, год просто пролетел, до выпускного осталось совсем немного, а там и назначения начнут приходить. Начнётся совсем другая жизнь, мы все разъедемся и не сыграем больше с тобой. Ты не разгромишь меня, как обычно. Потом мы не пойдём с тобой гулять в саду. Нам останется только переписка, и увидеться можно будет в лучшем случае через год. И с Диной так же. Каждый раз, когда об этом думаю, у меня аж сердце сжимается.

– Правда? – неожиданно низким голосом спрашивает Мик.

– Конечно, а у тебя разве не так? Как это сложно, представь, жить в новом месте, без друзей, привыкать к партнёру…

– Ну да, – как-то разочарованно звучит голос друга. – К тому же, назначения могут приходить уже сейчас.

– Да ладно? Сейчас ведь только март, а уезжать мы начнём не раньше мая, когда пройдёт выпускной.

– В прошлом году был один парень в команде по бейсболу, который дружил с моим соседом. Его экстренно назначили партнёром, и он уехал за две недели до выпускного.

– Надо же, не знала, что так может быть. В правилах ведь написано, что мы учимся до конца, и только после выпускного, когда уже есть итоговые аттестаты, с которыми можно поступать в универы, назначают служение партнёру.

– Ага, ну это и не рассказывают особо, это, типа, исключение, и мало кто в Доме знает об этом. Группе того чела сказали, что у него сместился позвонок, якобы после матча его отправили на месяц в санаторий для профилактики и терапии. Но Анту он успел сказать, как раз на игре, что ему пришло назначение и об этом сказали с утра. Даже вещи собрать не дали. Дополнительно выделили только один день, и то из-за того, что была важная игра между Домами Европейского сектора. Ант технично сказал мне, а я тебе, но это секрет, не распространяйся особо.

– Конечно, я никому, – сжимаю его руку.

– Я знаю, ты не болтушка, потому и сказал тебе. Мы столько лет с тобой знакомы, а я от тебя ни одной сплетни или гадости не слышал ни про кого. Ты не такая, как остальные девчонки, – останавливается Мик, а потом поворачивается ко мне и спрашивает: – Тебе понравились цветы?

Я так смущена, что готова провалиться под землю. Думала перед тренировкой, как поблагодарить за цветы, потом уже в душе, и ничего не смогла придумать.

– Конечно! Как они могут не понравиться?! Я даже не представляю, как ты их достал.

– Есть способы, – подходит ближе Мик, – особенно, когда очень хочешь кое-кого порадовать.

– Тебе удалось, – смущённо улыбаюсь.

Он придвигается ещё ближе, берёт за руку и явно хочет что-то сказать, но тут из-за деревьев, весело смеясь, нам навстречу выходит Дина и другие пловцы. Парень отступает, мы прощаемся, и я ухожу с девушками в столовую: уже время обеда.

Остаток дня проходит как обычно: обед, уборка, домашние задания, ужин и прогулка перед сном. Вечером засыпаю за книгой. Жизнь входит в обычную колею.

Глава 4. Хочу и беру

Тео

– У тебя какой-то новый табак? – тянет носом Джун.

– Да, решил попробовать новый сорт, – протягиваю ей самокрутку.

Она затягивается, выпускает колечко дыма и поворачивается на спину. Блики свечей соблазнительно подсвечивают её высокую грудь, тёплый свет от них делает её похожей на прекрасную голую статуэтку из золота.

– Неплохо, но мне немного жестковато.

– Я думал, ты любишь пожёстче, – забираю сигарету.

– А я думала, ты любишь понежнее, – в тон мне отвечает любовница и проводит рукой по губам, груди, спускается ниже и дерзко смотрит в глаза.

– Возможно, нам нужно хорошенько проверить всё ещё раз, – тушу сигарету и поворачиваю Джун к себе спиной.

Мои руки скользят по этому прекрасному телу, вызывают стоны, дарят наслаждение. Любовница не отстаёт в своей страсти, в какой-то момент перехватывает инициативу, задаёт темп, и вот уже я оказываюсь снизу. Настоящая вампирская страсть. Между нами не остаётся воздуха, только полыхающее пламя, которое уже не потушить.

– Так ты хотел? – глядя в глаза, хрипло стонет Джун.

– Не останавливайся, – рычу, сжимая её бёдра.

Больше мы не говорим, иногда только кричим.

«Всё-таки не зря я снял этот звукоизолированный люкс на крыше самого высокого отеля в Лондоне», – снова закуриваю через пару часов.

– Нам нужно почаще бывать в новых местах, – надевает чулки Джун, – здесь какие-то другие вибрации и секс совсем другой.

Сквозь дверь приоткрытого балкона я ещё пару секунд наблюдаю, как одевается любовница, а потом поворачиваюсь и смотрю на ночной город. Миллионы огней делают эти старые здания огромным светящимся шаром. С тридцать шестого этажа нашего ультрамодного отеля виднеется ярко освещённое кольцо Трафальгарской площади, и я улыбаюсь, вспоминая, как притворялся человечком и зажигал там под «Джингл Беллс» с раскованными европейскими туристочками, покупал им глинтвейн, мило коверкал английские слова, а потом в чопорном английском отеле две подружки показали мне высший класс.

«Эх-х, Лондон! Всегда тут так – за узкими каменными улочками и внешним приличием происходят не самые благопристойные дела».

Я приглядываюсь к движению: гломобили снуют туда-сюда, сегодня пятница, и тусовка будет особенно шумной. Посмотрим, как веселятся в Лондоне в этом столетии, я тут не был с прошлого века. К тому же, нужно кое с кем встретиться: уже третий день мысли об Александре и её запахе не дают мне покоя.

«Александра…» – и мысли снова уносятся к ней. И к тому, что навстречу мне не пошли. При личном разговоре директриса Мария сказала с холодной улыбкой, что они не раздают ещё даже не выпустившихся девушек. К тому же программа межкультурного обмена ещё не запущена и никаких директив Дом Крови не получал. Я не стал настаивать – не до бессмысленной грызни. Очень вежливо заметил, что таким ценным и принципиальным работникам надо выписывать премии и мне понятно, почему их Дом Крови считается лучшим. И правда, не часто встретишь таких вовлечённых в своё дело людей, похвально. А я получу желаемое так или иначе. Сделаем всё по закону.

Я докуриваю и оборачиваюсь: Джун уже оделась и красит губы. Что ж, ночь только началась. Мы выходим в ночной город и оказываемся в самом центре лоска, блеска и нужных связей. Улицы этого района хранят все признаки былых времён: старомодные фонари, кадки с аккуратно подстриженными шарообразными кустами и приветливо мерцающие вывески пабов с традиционными названиями. Наш отель кажется уродливым пришельцем на этой улице, но мода и время диктуют свои правила, ничего не попишешь. Мы снуем в разношёрстной толпе тусовщиков и туристов, по пути в пункт назначения заглядываем в старый бар с ярко-красным фонарём и характерным названием «Кровавая Мэри». Целуемся с Джун на красных бархатных диванах, и я рассказываю ей, как в прошлый свой визит, увлечённый тогда конными скачками, выиграл десять тысяч фунтов на традиционном забеге. Угощал потом всех и прокутил все деньги в ту же ночь. Джун весело хохочет и рассказывает, что на протяжении тридцати шести лет играла в ежегодную лотерею и успокоилась, только когда выиграла. В такие моменты понимаю, почему, несмотря на некоторые закидоны взбалмошной подруги, расстаться с ней выше моих сил.

Уже через пару часов, прогулявшись по узким каменным улочкам, пройдя под новомодными неоновыми арками, мы жмём руки Алану. Старый пройдоха за последние сто лет не изменился ни капли: так же носит крокодиловые ботинки и устраивает лучшие вечеринки с кровавыми угощениями. Лондонская тусовка начинается. На сцене клуба чувственно поёт Стейс – популярная последние несколько лет певица, вокруг фейерверки, дым, блёстки и куча молоденьких девиц и парней, готовых на всё этой ночью. В такие клубы попадают только те, кто очень хочет знаменитый вампирский экстаз.

Джун, одетая в мини и кроп-топ с перьями, уходит веселиться на танцпол. Мы беседуем с Аланом о приятных и не очень переменах в Лондоне и плавно переходим к более острым вопросам.

– Я слышал, ты проявил инициативу в проверках? – затягивается он с предложенной самокрутки.

– Да, съездили с братом в пару мест, подышали атмосферой, послушали разговоры. Пока глухо, – вздыхаю я. – А у вас как?

– Такая же история, уже не знаем, где искать. Проверили всех, кого можно было, даже кровь убитых людей из персонала – результат нулевой.

– Мутные истории, – прищуриваюсь я. – Я было подумал на ведьм, но вчера общался с Виктором, и он сказал, что по каналам разведки ничего нет. У магичек всё так же тихо, они озабочены своим вымиранием, им не до наших проблем и уж тем более не до козней.

– Это не ведьмы, сто процентов. Дункан бы почувствовал. Эти шельмы не спрячутся от Высшего. Таких сильных среди них давно нет. Да и потом, смысла нет. Нам уже лет двести как нечего делить.

– И то правда. Я вообще не помню, когда в последний раз ведьму видел.

– Значит, она была ни о чём, – подмигивает Алан. – Хорошенькую ты бы запомнил.

– Это точно, – хмыкаю я. – Кстати, о хорошеньких: я тут активно продвигаю программу межкультурного обмена, и по этой программе одну такую хорошенькую себе бы назначил. Скажи, можно в вашем секторе немного обойти правила назначения партнёров?

– Понимаю, – многозначительно улыбается Ал. – Легко тебе это устрою, скинь данные, и на девчонку придёт назначение. А какой регион?

– Старая Румыния, первый Дом, около Крайовы.

– А-а, Михэеску. Думаю, они не будут против. Я тебе дам знать через пару дней.

– Благодарю, – улыбаюсь. – Возможно, членам семьи Михэеску будет приятно получить гостей по программе обмена. На то он и обмен, не так ли?

– Я думаю, что и мне будет приятно, – сверкает глазами Алан. – Тряхну стариной, вспомню, как у нас тут зарождались китайские кварталы.

– Я учту твои пожелания, старый друг. И надеюсь, что наши беседы останутся только в узком кругу сопричастных.

– Конечно, – прикрывает серые, почти прозрачные глаза старый лис. – Только ты, я и Атанас Михэеску. Не нужно всем вокруг знать о небольших обходах правил.

Грациозно, как большая кошка, заходит Джун. Обводит нас слегка затуманенным взглядом и спрашивает у Алана, есть ли что-то особенное на сегодня. Я понимаю, что подруга уже выпила особый коктейль и самое интересное только начинается.

Когда на рассвете мы с Джун и Стейс заходим в наш номер-люкс в самом высоком отеле Лондона, и уже в лифте Стейс снимает бельё, наша весёлая ночь перерастает в очень нескучное утро.