Виридитерра: начало пути
- -
- 100%
- +
Волк перестал скалиться и оглянулся эльфийку, которую так отчаянно защищал. Затем он неуверенно взглянул на Нану:
– Мы ей поможем, не беспокойся, – сказала она, и несколько человек с опаской подошли и подняли девушку, чтобы отнести к лекарю. – А пока давай попробуем вернуть тебе человеческий облик.
***
Вечером перед большим костром сидело еще два новых члена Эрмандада. Они были совсем детьми – как Нану, когда превратилась в кошку – потерянные и отринутые миром. Мальчишка – «бракованный» маг, и девчонка, которая слишком любила своего брата. Нану с тревогой в сердце смотрела на бедных ребят – девушке было не больше девятнадцати, а мальчику около одиннадцати, хотя в этих странных эльфийских кланах возраст считают совсем по-другому, – когда они с жадностью накинулись на еду и уплетали за обе щеки лепешки, которыми их потчевала Элишка, главная кухарка.
Оба были светловолосы и голубоглазы. И оба готовы защищать друг друга до последней капли крови. Это читалось в их взглядах.
Девушка назвалась Тристан, а ее брат предпочел отмолчаться, хотя никто и не придал этому значения. Нану знала, как сложно снова начать кому-то доверять. Мальчик воровато оглядывался – сестра называла его Рогналлем – и все равно косился на сестру. Девчонка с недоверием следила за каждым членом Эрмандада.
– Это хорошо, что у вас такой аппетит, – с улыбкой сказал Йорий, их новый лекарь. – Вы, наверное, не ели несколько дней.
– Почти неделю на ягодах, которые находили в лесу, – сказала девушка, вытирая жир с губ. – И иногда кое-какая дичь, если она попадалась в силки.
– Вы очень долго шли, – мрачно прервал их Маркус, нависший над ними, словно скала, и сложивший руки на груди. – Наш отряд находился в Мепаисе столько времени, потому что ждали вас.
– На границе было много солдат, мы не могли пройти, – резко сказала девушка, вздернув голову и посмотрев на Маркуса таким взглядом, от которого всем перед костром стало не по себе.
– Я не осуждаю вас, Клан Рек всегда был медлителен в плане перемещений, – усмехнулся Маркус. – Не можете никуда отойти от ваших каналов.
Эльфийка снова пристально посмотрела на него, а затем, прожевав и отпив немного воды из кружки, сказала:
– Но Клан Рек все-таки путешествует чаще, чем Горный клан, который… эм… напомни, сколько раз в год вы слазите со своих вершин?
– Не хочу слышать это от девчонки с метками Клана, – фыркнул Маркус.
– Зато эта девчонка говорит правду, – ответила Тристан.
Маркус сверкнул глазами, а девчонка только ухмыльнулась и продолжила есть. От глаз Нану не укрылось ничего. Она училась наблюдать за всем и сразу и потому не могла не заметить, почему эти двое так пререкались. И это отнюдь не из-за того, что эльфийские кланы между собой враждовали.
– Так что с вами приключилось? – спросил Йорий, пытаясь увести разговор в другое русло и сгладить конфликт.
Тристан задумчиво посмотрела на него, словно пытаясь подобрать слова или понять, с какого момента он хочет услышать рассказ об их путешествии. Вряд ли ему будет интересно знать, как они спали всего по паре часов, боясь преследования, как пытались жевать коренья или насобирать росы, чтобы утолить жажду.
– Уже приближаясь к месту встречи, – начала Тристан, – мы почувствовали, что что-то не ладно. Было какое-то странное ощущение, что впереди нас что-то ждет. Но мы думали только о том, что почти достигли финиша и потому сломя голову бросились по Лисьим следам. Ярна обещала нам, что нам помогут, но мы увидели только пустой лагерь.
– Там была лисица, – подал голос Рогналль.
– Да, очень странная лисица, – кивнула Тристан. – Знаете, это как будто ты видишь лису, но твой разум не признает, что это лиса. – Она чистой рукой потрепала брата по светлым волосам. – Тогда Рогналль сказал, что это тоже перевертыш. Лисица хотела, чтобы мы шли за ней, и мы двинулись.
– И у лисицы был такой же кулон, как у вас, – сказал Рогналль, указывая на Нану. – Да, точно. Синий камень в серебре.
– Он открывает мои Лисьи норы, – объяснил Маркус. – Пока камень не активирует их, портал будет закрыт, и вы даже не узнаете, что он там есть. Камень заставляет его как будто «включится». Их получили некоторые члены Эрмандада, чтобы иметь возможность перемещаться по Виридитерре в те точки, в которых я когда-то оставил нору.
– В общем, лисица нас повела дальше, вглубь леса, где мы и встретились с солдатами, – продолжила Тристан. – Я защищала брата, как могла. Но моих сил все равно не хватило. Затем лисица обратилась в огромного вепря, а когда у меня закончились стрелы… Рогналль тоже обратился.
– Я испугался, Тристан, – виновато произнес мальчик, поджав губы. – Они и так уже забрали Варна и папу.
Тристан ласково улыбнулась и приобняла брата, прошептав тихое, но уловимое для острого слуха Нану: «Я знаю. Я люблю тебя, братишка».
– Потом их стало больше. Думаю, что они услышали звуки битвы и стали стягивать все силы туда, – вновь стала рассказывать Тристан, и Нану заметила, что руки эльфийки слегка дрожат. – Лисица… Вепрь…
– Ее зовут Анна, – подсказал Маркус.
– В любом случае она открыла нам портал, и мы побежали туда. Мы думали, что она бежит за нами, но портал закрылся, а Анна осталась там, – Тристан громко сглотнула. – В самом портале нас встретила пожилая женщина. Вся морщинистая такая, как изюм.
– Это Пово, – снова сказал Маркус и еле заметно улыбнулся такому сравнению. – Я накопал много нор по всей Виридитерре, и, по правде говоря, даже мне сложно там не заблудиться. Поэтому Пово проводит всех, кто попал в нору из пункта А в пункт Б.
Эльф принялся за еду, а Тристан отвела взгляд. И хоть магия Маркуса удивляла, эльфийка старалась не подавать виду. Ей хотелось быть сдержанной, более взрослой ради брата, и Нану ее отлично понимала, которая сама оставила сестру, чтобы та не жила с клеймом позора.
– Ну а дальше вы знаете, – подытожила Тристан.
– Погони – это постоянный атрибут Эрмандада? – спросил Йорий, обращаясь к Маркусу.
– Система не любит тех, кто идет против нее. Так что если однажды ты встанешь на этот путь, то будь готов к постоянному бегству, – сказал эльф, дожевывая мясо.
На лице Йория и новоприбывших промелькнула тень страха. Нану знала, о чем он думает. О чем думают все эти новички. Они еще не были готовы к борьбе и просто искали укрытие. Но с каждой такой погоней, с каждой потерей и несправедливостью на их пути, решимость новичков и вера в праведные идеалы Эрмандада будет крепнуть. Их преданность повстанцам как глина, чем сильнее обожжешь, тем прочнее она будет.
– Но дом Скуггена нас оберегает, – решила смягчить разговор Нану. – Пока мы будем друг у друга, пока будем считать себя семьей, то все будет в порядке. Я надеюсь, что вы тоже обретете здесь дом, как и многие другие. – Нану улыбнулась. – Добро пожаловать в Эрмандад.
Они еще немного посидели у костра, беседовали о своих приключениях, делились воспоминаниями о жизни, которая когда-то была у них. Когда время перевалило далеко за полночь, Тристан заметила, что ее брат уже спит. Она улыбнулась этому – и это была одна из тех искренних улыбок, которые эльфийка дарила только Рогналлю – и спросила, где они с братом могут спать.
– Я отведу, – сказал Маркус, аккуратно поднимая спящего Рогналля.
Нану усмехнулась – надо же, Маркус и такой обходительный после перепалки, – но смолчала, а когда эльф смерил ее взглядом, то просто пожала плечами. Вместе они двинулись в замок и их шаги отдавались гулким эхом по пустым коридорам. Йорий покинул компанию первым.
Они шли недолго и вскоре остановились у одной из множества дубовых дверей. Нану открыла ее, пропуская Маркуса с Рогналлем вперед. Эльф мягко опустил мальчишку на кровать и вышел на коридор, где все еще оставались Нану и Тристан, осторожно прикрывая дверь.
– Так все-таки, – заговорила Тристан, глядя прямо на Маркуса и глядя с каким-то вызовом, – чем вы тут занимаетесь? Вы, Эрмандад. Спасаете беглых магов? Кормите голодные рты?
– Мы стараемся дать им дом и причину для того, чтобы сражаться за свободу, – сказал Маркус. – Пора выйти из тени и прекратить эти преследования. Каждый имеет право на свободу.
– Всех не спасти, – сказала Тристан, глядя ему прямо в глаза, и Нану в этот момент почувствовала себя лишней.
– А мне всех и не надо, – прошипел он и, развернувшись, зашагал прочь.
Тристан еще смотрела ему вслед, а затем развернулась к Нану и спросила:
– Он всегда такой нервный?
– Поневоле становишься таким, когда на тебе лежит большой груз, – пожала плечами Нану.
На секунду повисло тяжелое молчание. И Нану, решив, что сегодняшний день уже и так подарил Тристан много тем для раздумий, попрощалась с эльфийкой и зашагала прочь. Она слышала, как скрипнула тяжелая дверь, когда Тристан проскользнула в комнату, и была рада, что хотя бы эту ночь они проведут в безопасности и в тепле.
Когда-нибудь – когда они будут действительно готовы – и Рогналль, и Тристан встанут на защиту Эрмандада. Будут бороться, также, как и все здесь, до последней капли крови не только друг за друга, но и за каждого члена отряда.
Нану слишком много времени провела в Эрмандаде. Каждый день отряд кого-то терял, но и кого-то находил. И постоянной борьбе, казалось, не было конца. Но все равно каждый, кто когда-нибудь примкнул к Эрмандад, верил, что их ждет спокойное будущее. И эта вера укрепилась, когда Безликий, через столько лет поисков, сумел-таки найти мальчишку.
За поворотом ее ждал мрачный привалившийся к стене Маркус, и Нану сразу поняла, о чем он хочет поговорить.
– Я думаю, что не стоит тревожиться за Анну, – только и сказала Нану. – Она уже достаточно взрослая. К тому же она не в первый раз остается за пределами дома Скуггена одна.
– Но она впервые остается без моего камня! – шикнул на нее Маркус со злостью и тревогой. – Ей не нужно было отдавать им его. – Маркус развел руками. – Таких, как эти двое, десятки, сотни, тысячи… а Анна у нас одна.
Нану покачала головой. Маркус попал в Эрмандад, когда отряд насчитывал всего несколько жалких бродяг, и теперь стал забывать, что все здесь должны держаться друг за друга. Люди так часто оставляли их – по воле имперских магов, которые отправляли всех на виселицу, – что Маркус постарался выделить всех важных – «самых-самых важных» – и сосредоточиться на их защите.
– Никогда не забывай, зачем мы это делаем, – проговорила Нану, накрывая пушистой рукой плечо Маркуса. – Каждый из нас приносит свою жизнь в жертву ради общего дела. И Анна всегда знает, на что идет. – Она едва заметно улыбнулась и добавила: – В конце концов, мастер Ралинаэль тоже сейчас во внешнем мире. Почему бы просто не попросить Пово предупредить его об этом? А если это не сработает, то послать туда Айзека, как только он вернется.
– Ты права, – с тяжелым вздохом сказал Маркус и оторвался от стены. – Мастер всегда знает, что нужно делать. И его Анна послушает.
Нану закинула ему руку на плечо, и они двинулись дальше по коридору. Однако, даже в самые тяжелые минуты, она научилась находить что-то приятное.
– Мне казалось, что уж ты-то ничего не будешь иметь против девочки, – с усмешкой сказала Нану. – Слышал бы ты себя. – Она попыталась скривить рожицу и проговорила низким серьезно-шутливым голосом: – «Клан Рек такой медлительный…»
Маркус сбросил ее руку и шутливо толкнул в сторону.
– Сколько тебе лет, Нану?
– Достаточно, чтобы хоть иногда заставлять тебя краснеть.
Маркус снова шутливо ее толкнул, а Нану тихонько засмеялась. Они расстались у развилки, и Нану еще какое-то время провожала его взглядом. После этого еще с минуту она вслушивалась в тишину коридора, в потрескивание огня и старалась различить другие звуки – возможно, даже чьи-то тихие шаги, которые были натренированы долгими годами блуждания по лесам, – но, ничего не разобрав, пошла в свою комнату.
С Тристан, которая слушала их с Маркусом разговор, Нану поговорит в другой раз.
Глава 14
У ребят было четыре дня до начала второго этапа, чтобы отдохнуть, залечить раны и подготовиться. У ребят, но не у Ноа. Нужно было срочно поставить на ноги всех студентов, чтобы те могли продолжить участие в играх.
Да и Энгстелиг не то что не отменила свои частные уроки, а добавила еще, в качестве наказания. «Раз у вас, молодой человек, есть время, чтобы громить Хэксенштадт, то полагаю, найдется несколько часов и на дополнительные занятия»,– сказала женщина, когда чуть не отрубила ему руку во время очередной тренировки.
В тот день она вела себя не как обычно. Она была жестче – хотя раньше и казалось, что больше уже некуда, – а каждое упражнение еще сложнее. Ее разочарование, которая женщина даже не пыталась скрывать, витало в воздухе, и Ноа с каждой минутой становилось все больше не по себе. Но виной этому был не только он сам. Вайдманы тоже внесли свою лепту в отвратительное настроение фрау Энгстелиг. Они всегда крутились где-то поблизости, всегда готовы были поиздеваться над женщиной или проявить нездоровый интерес к самому Ноа.
Иногда частные занятия посещал Франциск. В те моменты фрау Энгстелиг ненадолго отвлекалась от пыток, но, когда мужчина, шепнув что-то ей на ухо, удалялся, фрау набрасывалась на Ноа с новой силой и еще более яростно.
Теперь после тренировок с Энгстелиг Ноа чувствовал себя не таким уставшим. Регулярные занятия закалили его тело и волю. А в самых ожесточенных схватках разум все чаще брал верх над эмоциями. По вечерам Ноа больше не падал без сил, а приходил на обход в лазарет.
Вместе с Эли они хлопотали над больными, а когда смена заканчивалась, много болтали обо всем. Ноа все меньше и меньше смущался перед эльфийкой. И, хоть за это время они неплохо сблизились, парень не решался спросить ее про Персиваля.
Но во всей этой суматохе Ноа находил время, чтобы вместе с друзьями навестить Никки – точнее он уже был в лазарете, когда приходили остальные. Эсмеральда хорошо потрепала девушку, и даже эльфийки не были уверены, что она восстановится к следующему испытанию.
Первые два дня Никки спала почти все время и ребята просто молча сидели рядом с ее койкой. Никто не говорил в этот момент, даже Рикки – по правде говоря, Ноа впервые видел его таким обеспокоенным. Эли же, как могла, успокаивала ребят, говорила им, что это нормально и что сон – лучшее лекарство.
Никки же никогда не выглядела такой спокойной, несмотря на свои повреждения, бледный цвет кожи с синими кругами под глазами и пересушенными почти белыми губами. Девушка даже не ворочалась во сне. А когда она просыпалась, то лишь делала несколько глотков воды, в которую эльфийки добавляли целебный эликсир, и вновь закрывала глаза.
– Она скоро поправится, – говорила Старшая на обходе каждый раз. – Нужно просто подождать.
Вот только время шло, а Никки была все такой же изможденной. Но утром третьего дня девушка очнулась. Ноа, который только пришел в лазарет, тут же очутился у ее постели. Она выглядела ужасно уставшей, хоть и спала последние два дня. Никки приподнялась над большой белой подушкой, в которой, казалось, миниатюрная девушка просто утопает, и отпила немного воды из стакана.
– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался Ноа.
– Нормально, – пожала плечами девушка, а затем, криво усмехнувшись, добавила: – Также нормально, как и букашка, которую переехал карт.
И Ноа в этот момент полегчало – раз Никии может шутить, значит, она идет на поправку.
– Может, я лучше позову Эли? – предложил Ноа, но Никки отказалась. Она жестом попросила парня наклониться ближе и еле слышно прошептала:
– Проследи за Рикки, я чувствую, что он что-то задумал. – Она сделала долгую паузу, словно подбирала слова. – Он не оставит это так просто.
И хоть Ноа слабо представлял, как он сможет помочь главному проказнику Хэксенштадта не вляпаться в неприятности, отказать подруге он не мог.
– Что у вас вообще случилось с Эсмеральдой? – поинтересовался Ноа. – Ну… я веду к тому, что она, конечно, очень злобная. Но, чтоб сотворить такое, мало одного несносного характера.
– Это долгая история, – невесело проговорила девушка.
Ноа оглянулся по сторонам, проверяя нужна ли кому-нибудь из других пациентов помощь, и произнес, присаживаясь на уголок кровати:
– У меня есть время.
Никки тяжело вздохнула и нехотя – это было видно по ее лицу – начала свой рассказ.
– Все началось еще на первом курсе, – сказала девушка. – Мы тогда никого не знали с Рикки и старались познакомиться со всеми подряд. Ну, знаешь, чтобы не было так одиноко. И судьба свела нас с Эсми. Кто бы мог подумать, что та закрытая и стеснительная девчонка может стать такой злобной, – горько усмехнулась Никки. – Но мы быстро подружились с ней, даже наши способности подходили друг другу. Она контролирует пространство, которое мы используем, чтобы перемещаться. Мы начали разрабатывать свою тактику, чтобы проделывать всякие штуки. В общем-то, мы тогда благодаря этому и пересмотрели каждый уголок Хэксенштадта. Но в какой-то момент все изменилось, – Никки громко сглотнула. – Рикки и Эсми как-то стали проводить больше времени вместе. Без меня. Было так странно чувствовать себя третьей лишней в их компании. – Никки набрала побольше воздуха, будто совсем не хотела продолжать. И вскоре Ноа понял почему: – Понимаешь, он же мой брат. Мой брат не может интересоваться другими девчонками. Ну, я и сказала об этом Рикки. Выбирай, кто для тебя важнее: твоя сестра или какая-то девчонка. Рикки злился, говорил, что я ничего не понимаю. А я просто боялась остаться одна. – Она снова замолчала, поджав губы. – О моих словах узнала Эсми, устроила мне сцену и всякое такое. С тех пор мы не ладим, а на испытании я ей это припомнила – оно само с языка сорвалось – и она решила поквитаться.
– Неужели было бы так плохо, если бы Рикки влюбился? – недоумевал Ноа. – Я уверен, что он бы не забыл про тебя.
– Ну, мною двигало не только это. Просто род Дарксонов… Ноа, я знаю, что ты никакого отношения к этому не имеешь, я тебя обвиняю, ты не подумай, – протараторила Никки. – Но Вайскопфы когда-то очень давно буквально уничтожили семью Эсми, – Никки исподлобья взглянула на Ноа, стараясь подбирать слова. – Точнее, их репутацию. Ризада – маленький ничего не значащий род, у нас нет ни титулов, ни земель. Мы просто есть. Поэтому чувства, которые зарождались между Рикки и Эсми показались мне опасными. Ее семья рассорилась с главными слугами императора!
Ноа был ошарашен. Он постоянно слышал о том, каким расчудесным был его род. Все рассказывали о том, что Вайскопфы трагически погибли, что весь Вельтерн оплакивал их потерю, а императора настолько подкосила эта новость и он слег в постель с тяжким недугом. И узнать то, что они кому-то навредили, было не очень приятно. Зато стало понятно, что Эсмеральда возненавидела его с самого первого дня не просто так.
Ноа еще ненадолго задержался у постели Никки. Подруга выглядела обеспокоеной, ждала от парня хоть какие-то слова. А они, как назло, не приходили Ноа на ум. Мысли о Вайскопфах заполонили его голову, ведь Ноа по кусочкам собирал портрет своей семьи и вот нашел деталь, которая никуда не подходит.
Вскоре, как спасение для парня, за его спиной бесшумно появилась Эли. Она попросила Ноа помочь с перевязкой, и тот, сдержанно улыбнувшись Никки напоследок, оставил ее в одиночестве.
– Все в порядке? – тихо спросила Эли, пока они шли.
Ему хотелось рассказать ей все, действительно хотелось. Но пока парень решал с чего начать, они подошли к долговязому парню. Ноа молчал, пока они хлопотали над пациентом. Эли наносила ему жгучую мазь на рану на руке, а Ноа следил, чтобы парень не ерзал. Когда они закончили перевязку, Ноа продолжил:
– Ну, я узнал, что мои родственники не такие святые, как все говорят, – сказал он иронично. Ему было противно жаловаться Эли, но в то же время он очень хотел, чтобы эльфийка знала это, знала все о нем.
– Не слишком расстраивайся по этому поводу. Ведь все-таки они были обычными людьми, – сказала Эли.
– Просто у меня такое чувство, будто все, во что я верил, было ложью. Я чувствую себя таким… глупым.
– Не думаю, что всё на Виридитерре, – Эли мягко накрыла руку Ноа своей рукой, – было ложью.
Ее прикосновение и слова заставили сердце парня биться чаще. Он одновременно хотел и боялся показать Эли свои чувства. И все же Ноа решился – он повернул ладонь тыльной стороной вверх, и их пальцы переплелись.
Кожу прошибли тысячи мелких электрических зарядов. Ноа ощущал волнение и в то же время необъяснимую радость. Близость Эли мешала дышать и думать ясно. Его мозг будто совершенно перестал работать. Ноа лишь знал, что хочет, чтобы это все продолжалось как можно дольше.
Но Эли вдруг убрала свою руку, и ощущение счастья сменилось чувством стыда и неуверенности. Парень мельком взглянул на Эли, хотел понять, что же для нее все это значило. И краем глаза заметил румянец на ее щеках и легкую улыбку.
– В общем, я хотела сказать, что в жизни все неоднозначно.
– Ох, – выдохнул Ноа. – Ну почему все не может быть просто?
– Этот мир неправильный, – тихо и раздраженно прошептала Эли. – И люди тоже. Но, тем не менее, они считают, что могут осуждать других, тех, кто на них не похож, – она сжала руки в кулаки. – Но зло не всегда зло в чистом виде, как и добро.
Ноа взглянул на нее, а Эли почти сразу же ужаснулась тому, что сказала лишнего. Но в этот момент парню пришла – гениальная, по его мнению – мысль, и он едва-едва наклонился к эльфийке, чтобы спросить:
– Эли, а Персиваль еще здесь?
Она смерила его строгим взглядом и громко шикнула – да так, что остальные эльфийки на них обернулись. Затем одними губами Эли прошептала: «Не здесь» и потянула Ноа за руку. В лазарете было подсобное помещение, где эльфийки хранили снадобья, мази и прочее, и именно там, среди стеллажей и полок, Эли и Ноа укрылись.
– Ты не должен так открыто спрашивать о нем, – пробормотала Эли растерянно и покосилась на дверь. – Я с большим трудом прячу его в своей комнате. – Она закатила глаза и страдальчески добавила: – Ты не представляешь, что такое девушки после отбоя! Им всем нужно прийти в гости!
– Но он все еще здесь? – спросил Ноа, отодвигаясь немного от Эли. Он чувствовал себя смущенным, а щеки предательски покраснели. Эли конечно же видела это в тускло освещенной подсобке.
– А зачем тебе? – спросила Эли.
– Я хочу помочь кое-кому покинуть Хэксенштадт, – выпалил Ноа. – Кое-кому… важному.
– И как Персиваль тебе в этом поможет?
– Ну… он здесь находится незаконно и вряд ли собирается остаться в Хэксенштадте навсегда.
– Так ты хочешь, чтобы Персиваль забрал этого человека с собой? – вспылила Эли. – Ты не понимаешь, как это опасно. Персиваль не простой эльф. мало того, что он из Горного клана, еще он… – Она осеклась и не закончила мысль. – Возможно, тому, кого ты хочешь спасти, безопаснее будет, где угодно, но только не с ним.
– Нет, Эли, это ты не понимаешь… – Ноа не знал, мог ли сказать ей, но выбора у него, похоже, не было. – Я должен помочь… Осо. Ее убьют, если узнают кое-что о ней. А так, если она пропадет, у нее будет шанс выжить.
Эли долго молчала, и Ноа боялся того, что эльфийка откажет. Пока что эта идея спасения Осо была единственной, что он смог придумать – точнее, она была единственной реально исполнимой.
– Ноа, – начала она медленно, – Персиваль из Эрмандада.
– Что? – недоумевающе переспросил Ноа.
– Он – повстанец. И поэтому Персиваль очень недоверчивый. Он не согласится взять с собой Осо, мне жаль.
– Но ее убьют! – взмолился Ноа, хватая Эли за руки. – Она же этого совсем не заслужила!
Эли молчала, и Ноа готов был уже взвыть от бессилия и страха того, что его даже мало-мальски хороший план накрылся медным тазом.
– Я спрошу Персиваля, – со вздохом пробормотала Эли. – Но ничего не обещаю.
Ноа не сдержался и обнял ее – такую хрупкую и удивительную, пахнущую корицей и яблоком. Он почти сразу же выпустил Эли из объятий и смущенно отошел на шаг назад, закинув руку за голову, словно он разминает шею, и смотря куда-то в сторону.
– В общем, спасибо, – смущенно пробормотал он.
– Да-да, пока что не за что, – также глядя в сторону, произнесла Эли. – Я пойду первой.
Эли быстро выскользнула из коморки, оставляя Ноа в одиночестве, а юноша перевел дыхание, привел мысли в порядок и вышел следом. Тут-то он и услышал звуки ссоры.
– Мы терпели, что ты шатаешься тут с этим… человеком, – долетело до Ноа. – Но теперь ты закрываешься с ним в подсобке. Немыслимо! Мы пожалуемся Старшей! Она накажет тебя!
– Замолчи, Корнелия, ты ничего не понимаешь, – послышался звонкий голос Эли.
Вокруг Эли кружком собрались другие эльфийки – и Ноа это даже показалось опасным, потому что эльфийки выглядели крайне недовольными. Но как только Ноа выглянул из-за угла, они сразу же замолчали и разошлись.
– Все в порядке? – спросил Ноа тихо, подходя к Эли.