История трех Вселенных. Нить Ариадны

Предисловие

«Я снова всех подвел…»

Эта мысль пульсировала в воспаленном мозгу скованного цепями Анти.

«Снова на те же грабли! Старый дурак! Я не должен был подвергать их такой опасности! Неужели снова конец…».

Обездвиженный старик был прикован к стене в углу грота, так хорошо знакомого ему. Это место вставало из глубин памяти в каждом сне доброго волшебника в течение вот уже двухсот лет. Здесь он потерял своих друзей и своего учителя. Спустя века, Анти вновь оказался в этом зловещем месте, и снова, как и много лет назад, он чувствовал себя виноватым в крахе добра, не выстоявшего в извечной битве.

С потолка звучно капала вода, сливаясь в невидимый поток. Подземный ручей тек, несясь к свету, как и положено всему живому. Анти, абсолютно вымотанный морально и физически, стал проваливаться в темную пропасть страшных воспоминаний…

В пещере стало совершенно невозможно дышать. Огненные шары, выпускаемые вампирами, сжигали все на своем пути, оставляя после себя клубы ядовитого, разъедающего глаза дыма. В просторном, но невысоком закрытом пространстве, которое представлял собой грот, звуки и запахи распространялись с небывалой скоростью. И если в начале битвы в воздухе преобладали лязг металла и едкий аромат пота сражающихся, то теперь атмосфера состояла, в основном, из предсмертных стонов и тошнотворного смрада сгоревшей плоти.

Анти с ужасом понимал, что этот звук и этот запах – все, что осталось от его друзей и, возможно, от надежд целого мира.

Шестерка Избранных не была готова к встрече с сильнейшими магами Трех Вселенных. Выбора не было – бой должен был быть принят. Последний оплот человечества, шесть юных чародеев и их старый учитель, должны были сразиться со злом. Это был хоть небольшой, но, все-таки, шанс. Принять судьбу, погибнуть, закрыв ладонями глаза, не согласился ни один из них.

Первым вампиры, возглавляемые Магами, убили старого Пруво. Они просто втоптали его в землю, пока ЗУУ, один из трех главарей, в одиночку сдерживал его, обвив энергетическими кольцами. Анти был уверен, что в этом противостоянии должен был победить учитель: он был так силен, не смотря на возраст, так опытен! Однако, как оказалось на практике, ЗУУ сдерживал его без видимых усилий – в нем жила какая-то страшная сила, поразительной, убийственной мощи. Пруво даже не успел произнести заклинание, как его руки были прижаты к поясу широким светящимся кольцом, ноги обвиты у щиколоток энерго волной, а сам он висел в воздухе на высоте полуметра. Спустя несколько мгновений голова старика отделилась от тела, и только через бесконечные доли секунды Анти услышал чавкающий звук разрываемой плоти. Самасаф, самый кровожадный из магов, оторвал голову Пруво легким движением, даже не прикоснувшись к учителю.

Сол и Горацио были убиты одним огненным шаром. Братья бросились наперерез пылающему клубку с разных сторон, чтобы закрыть телами Лею, которой и предназначался снаряд. Сол, старший на четыре года, пал первым. Он был испепелен мгновенно, острый взгляд его холодных голубых глаз не смог остудить раскаленный добела шар. Смерть Горацио была куда более мучительной: потерявший часть энергии огненный снаряд, изменив цвет с белого на алый, прожег в груди юноши огромную рану. Парень жил еще несколько секунд после этого, времени хватило ровно на то, чтобы судорожно схватить затхлый воздух, перемешанный с дымом и выдохнуть: «Лея…»

О, прекрасная Лея! Они все были влюблены в нее.

Восхитительные волосы Леи, которые пахли разнотравьем и персиками, волосы, цвета спелой пшеницы, которые она расчесывала каждое утро, растворяясь в свете зари, эти волшебные волосы… Выбрасывая смертоносную молнию из сложенных ладоней в вампира, убившего братьев, она не заметила, как сама Матрица запустила волшебное кольцо, и, с чисто женской завистью, лишила Лею и главного украшения, и жизни.

Жуткой смертью умер Данила. Русский богатырь, крестьянин, кузнец, над простотой которого поначалу посмеивались остальные пятеро Избранных.

Однако Данила сумел быстро завоевать любовь и уважение каждого из них. Он первым обнаружил свою силу. Его ментальный молот мог сокрушить все на своем пути. Зная об этом, Маги направили против богатыря авангард своей армии. Несколько десятков вампиров просто двигались на Данилу, зажимая его в угол пещеры, под один из больших сталактитов. Они не обращали внимания на разрывающихся, расплющиваемых товарищей. Не обладая человеческими чувствами, эти живые куклы слепо выполняли приказ, следуя заложенной в их коллективное сознание программе. Когда Данила уперся спиной в стену, он осознал, что здесь и примет смерть. Места для размаха почти не оставалось, но он, желая забрать с собой как можно больше тварей, бил их, уже не прибегая к магии, сдирая в кровь кулаки о шипастые латы врагов. Вампиры просто смяли кузнеца, раздавили его массой, он задохнулся под шевелящимся одеялом из нечисти. Чтобы не оставить богатырю шансов, кто-то из Магов обрушил на груду тел нависающий сталактит, многотонное соляное копье.

Джон Младший, несмотря на имя, был самым старшим из избранной Шестерки. Лежа на уступе скалы, едва различимый в мерцании волшебных шаров и молний. Джон напоминал именинный торт: его торс был утыкан стрелами с догорающими древками. Лучники остановили его прямо на выходе из портала, в момент, когда он, меняя диспозицию, с мечом наперевес пытался зайти с тыла. Даже самый сильный из шестерых не был неуязвимым для простого, человеческого оружия.

Анти видел смерть каждого из друзей. Потрясенный, сознающий свое бессилие, он неподвижно стоял в самом центре пещеры, даже не пытаясь защищаться. Прикрыв заливаемые потом глаза, он был готов принять судьбу и отправиться в последнее путешествие к вечному покою. «Давай! Нанеси удар! Выпусти свой огонь! Здесь мне больше нечего делать…»

Из транса Анти вывел грохот обрушившейся на пещеру тишины. Он открыл глаза и увидел, что стоит в конце длинного коридора, образованного двумя шеренгами уцелевших вампиров, выстроившихся лицом друг к другу. С другого края строя к нему медленно приближалась троица Магов: Самасаф в дворцовом камзоле европейского образца, с длинными черными волосами, собранными в высокий хвост, впереди и, отстающие на два шага, ЗУУ и третий главарь, лицо которого было скрыто капюшоном, а тело длинной пурпурной мантией, и лишь виднелось запястье с родимым пятном в виде полумесяца.

Руки и ноги юного Анти вдруг, сами собой, раздвинулись, он оказался распятым, прикованным толстыми цепями, сжимающими запястья и лодыжки. Противоположные концы цепей уходили в невидимую пустоту. Неожиданно Анти услышал стук своего сердца – сбивчивую дробь, отчетливо отдающуюся в ушах. Троица приблизилась, Маги остановились в метре от Анти. И сердце тоже остановилось…

– Мы не станем тебя убивать, – услышал Анти в следующую минуту. – Оставим тебя на потом, – сказал маг, скрывающийся под капюшоном.

Самасаф омерзительно ухмылялся и добавил, – вдруг, мне станет скучно – будет, на кого поохотиться. Обожаю охоту…

…Анти винил себя в гибели друзей еще много десятилетий после этого. Даже не так. Он винил себя в том, что выжил. Именно чувство вины двигало им, когда он познавал уроки Вселенной в горах Тибета. Оно стало его парусом, когда он искал ответы, путешествуя по Трем Мирам, раз за разом собирая и распуская Избранных. Это чувство вернулось, впившись прямо в сердце волшебника острым осиным жалом, сейчас, когда две сотни лет спустя он вновь оказался в гроте, под сводами которого погибла первая Шестерка.

Новую, свою последнюю Шестерку, волшебник собрал около года назад.

И вот он, снова распятый, повторял раз за разом, растворяясь в липком ужасе: «Я снова всех подвел!»

I серия. Начало истории

Солнце! О, враг всего сущего. Проникающий в каждую клетку, сжигающий все живое на своем пути. Его жар иссушает кожу, не оставляя ни единого шанса на выживание. Особенно четко это ощущается во время похмелья.

Соня, изогнулась еще сильнее и опасно приблизилась к краю кровати, пытаясь спрятаться от тонкого лучика, который назойливо щекотал ее симпатичный нос. Не рассчитав движение тяжелого бедра, она с грохотом рухнула на пол.

В тот же миг, дверь в комнату распахнулась, легкие шторы поднялись на окне от возникшего сквозняка, и помещение залило убийственно ярким светом. И убийственно громким звуком:

– Соня пора подниматься, хватит валяться в постели.

– А кто сказал, что я валяюсь в постели, – вставая с пола, тихо промолвила героиня вчерашней попойки. Она убрала с лица прядь длинных русых волос и пытаясь разлепить правый глаз, посмотрела на подругу.

Мелкий дождь, моросящий всю ночь, перестал совсем недавно, и яркое, свежее солнце, вышедшее из-за туч, ласкало каждую травинку на аккуратной лужайке, и совершенно не собиралось никого сжигать. Прекрасный двухэтажный дом выделялся среди соседних коттеджей, построенных в стиле модерн оригинальной старинной архитектурой и большим полукруглым окном на мансарде.

Несмотря на то, что дом производил впечатление старой, простоявшей многие годы и многое испытавшей постройки, голоса в его комнатах звучали молодые.

– Как мне плохо… Утро – это самое отвратительное время суток.

– Наверное поэтому ты решила его проспать. На часах пять минут седьмого.

– Анжел будь ангелом принеси аспирин.

– Ты не помнишь, что я умею читать мысли, – улыбаясь Анжел протягивала несчастной шипящий стакан. – Соберись тряпочка, пора позвонить Сплей, я волнуюсь, ее самолет прилетел час назад, а она так и не вышла на связь.

Отгоняя облачка хмурых мыслей и клубы перегара, Анжел потянулась к телефону.

Под развесистым старым дубом, который выбрал себе место на краю солнечной поляны, усыпанной васильками, сидели две девочки. Им было лет по семь, они находились в том блаженном возрасте, когда весь мир буквально создан для человека, когда никто из окружающих не желает зла, и все стремятся удовлетворить самые мелкие твои потребности. В возрасте чистого эгоизма. Одна из них достала из широкого кармана цветастого платья, большущее яблоко и с хрустом надкусила его, звук укуса на долю секунды заглушил щебет птиц, стук топоров и долетающие из-за деревьев голоса рабочих, делающих просеку в густом смешанном лесу.

Вторая девочка, наклонив белую, как одуванчик головку и, блеснув глазами, взглянула на сестру и с безапелляционным тоном произнесла:

– Дай откусить.

Хозяйка яблока, еще несколько мгновений усиленно поработав челюстями, проглотила сладкую, пережёванную мякоть и ответила словами неизвестно где слышанными:

– Кто не работает, тот не ест.

Маленькая блондинка была явно обижена такой несправедливостью. Сестер кормила бабушка, живущая вместе с ними в небольшом поселке на опушке этого самого леса, стараясь разделить все самое вкусное поровну между внуками. А работали девчонки одинаково – НИКАК.

– Ах, вот как, – воскликнула девочка-одуванчик. Вот я сейчас пойду домой и наберу целую корзинку всего и яблок, и меда, и булочек, а тебе не дам.

В подтверждение своих слов, она встала и уверенными шагами затопала по пересекающей поляну тропинке, направляясь к поселку. Но не успела она пройти несколько десятков метров, как борьба в душе ее прижимистой сестры закончилась в пользу добра.

– Эй! Иди сюда, я пошутила, съедим яблоко пополам. Иди сюда.

Светлоголовую не надо было звать второй раз, она развернулась и по привычке всех детей мира, не пошла, а побежала.

В самый момент ее старта из-за деревьев раздался истошный крик «Поберегись!», и с грохотом, разрывающим спокойствие утренней чащи прямо в то место, где спустя две секунды должна была оказаться малышка, рухнул тяжелый прямой как линия жизни ствол только что срубленной сосны.

Девочки дружно взвизгнули, стая соек взмыла в небо. Маленькая блондинка откусила кусок яблока прямо из рук недавней обидчицы. А Сплей с тех пор всегда делилась со сводной сестрой и яблоками и секретами.

Люди спешат на работу, дети идут в школу, ругаются о чем-то воробьи, такса делает свои утренние дела на газоне.

Неожиданный взрыв нарушает идиллию. Кажется, от грохота разорвутся барабанные перепонки. Взоры обращаются к новому супермаркету, расположенному на пересечении Воздвиженки и Моховой.

Шум, пыль, скрежет металла. Озадаченные люди преодолевают беспокойство и страх – в глазах толпы царит любопытство. И, наконец, сквозь замерший вздох – разноголосые переливы сирен полицейских, пожарных машин, карет скорой помощи.

Толпа людей собралась вокруг, они наперебой обсуждают случившееся.

В толпе – девушка. Она медленно, не обращая внимание на встречающиеся на пути локти, бешеные глаза и фразы «куда прешь», пробирается к эпицентру событий.

Вокруг – безумие. Девушка обращается к одному из сотрудников МЧС:

– Молодой человек, что случилось? Кто-нибудь пострадал?

– Жертв нет и это удивительно, утренняя смена уже должна была быть на работе, а ночной сторож по счастливой случайности оказался в соседнем крыле здания.

МЧСник только сейчас поднимает голову и, увидев перед собой стройную красавицу, не может сдержать улыбку. Сплей замечает, что, несмотря на теплую погоду, кисти спасателя скрыты под длинными кожаными перчатками, закрывающими руки почти до середины предплечья.

Они улыбаются друг другу, не замечая, что их беседа заинтересовала молодого, представительного мужчину, одетого в строгий костюм. Рассмотрев собеседников с пристальным вниманием, он решил принять участие в разговоре.

Подойдя, парень что-то тихо говорит мужчине в форме и тот, извинившись удаляется.

– Здравствуйте! Я могу Вам чем-нибудь помочь? – обращается «костюм» к Сплей.

– А вы собственно кто?

– Меня зовут Ариэль, – доставая из кармана корочку удостоверения, но не давая девушке возможности ознакомится с содержимым, представляется юноша, – а вас?

– Сплей.

– Очень приятно, – протягивая руку девушке, он немного наклоняется вперед. – Вы ведете журналистское расследование?

Телефон в кармане псевдо-журналистки вибрирует, наигрывая стандартную мелодию.

– Извините, – в голосе Сплей по-прежнему никаких эмоций. Она достает аппарат и видит на дисплее веселую мордашку своей сводной сестры.

Через полминуты, коротко ответив переживающим подругам, что с ней все в порядке, и она полетит другим рейсом, девушка поворачивается к собеседнику и ее взгляд упирается в пустое место: деловой юноша словно растворился в воздухе.

Взволнованный шум и бетонная пыль оседают, толпа становится реже, в Москве начинается новый день.

Уютный офис, классическую обстановку которого совсем не портит легкий беспорядок.

Стеклянная дверь открывает вид на короткий отрезок проезжей части и кусок бетонного тротуара с красным цилиндром пожарного гидранта – классический элемент пейзажа городов западного побережья Америки. Напротив, двери – деревянный неполированный стол. Он занимает самый центр небольшой комнаты. На столе – два ноутбука, куча какой-то техники, провода, кипа бумаг на которых что-то напечатано, в стакане несколько ручек и карандашей.

Возле боковой стены стоит большой аквариум: в нем плавают, безмолвно о чем-то переговариваясь, две очень красивые рыбки – желтая с большим хвостом, и светло-коричневая, похожая на дирижабль.

За столом, положив на него ноги, сидит симпатичная девушка. Она кокетливо разговаривает по телефону и накручивает витой шнур от телефонной трубки на палец.

На девушке черный спортивный костюм и розовая футболка с надписью ALOHA, которая осталась у нее в качестве сувенира после недавней поездки на родину. Темные глаза, окаймленные немного припухшими веками, темные губы и смуглая кожа увереннно говорят, что девушка гавайка. И даже коротко остриженные, абсолютно белые волосы не обманут.

Несмотря на то, что солнечный свет почти не попадает в кабинет, девушка жмурит глаза как кошка и нежно мурлычет в трубку:

– Да, милый, я тебя слушаю.

Когда Мэрилин начала встречаться с Габой большинство из ее окружения решили, что ей от него что-то нужно. Прийти к такому выводу было не сложно: яркая, умная, жаждущая движения и постоянно в нем находящаяся, душа компании, не совсем чистая на руку, находит себе в кавалеры по-хорошему правильного, спокойного детектива из полиции. Эти отношения казались такими же искусственными, как знаменитый гавайский пляж Вайкики, белоснежный песок на который был завезен из Калифорнии. Но – в жизни всегда есть место чуду.

Обделенная любовью в детстве Мэрилин ринулась в новое чувство, погрузившись в него с головой, как Жак-ив-Кусто в своем батискафе. Со дня первой встречи прошло вот уже два года, а красавица по-прежнему не представляла и дня без любимого.

Габа, родной брат Сплей и сводный брат Анжел, был стражем закона в лучшем понимании этих слов.

За дальним столом задымленного зала, отослав маркера, и через равное время опрокидывая рюмки с виски, вяло стучали шарами два приятеля. Из громкой беседы, пересыпанной солеными шуточками, становилось понятно, что один из них, молодой, мощный, скорее всего по национальности мексиканец с кубинскими корнями, воспользовавшись отпуском, приехал навестить своего друга, чей нос с горбинкой, идеальный, если не сказать, изысканный французский язык и кипящий эмоциями даже в такой спокойной обстановке голос сразу выдавали коренного парижанина.

– Майкл, давай говорить по-английски, – предложил француз, – алкоголь не делает твое произношение лучше, а борцы за чистоту языка добрались уже и до столицы.

– Плевать, Фрэнк! Уж мы с тобой точно сумеем дать отпор кому угодно, – неуклюже грассируя, отвечал спортсмен, замахиваясь кием и вгоняя в лузу бильярдного стола цветной шар.

– Не стоит горячиться, братишка. Расскажи лучше, что там слышно от Ариэля, – Фрэнк сделал небольшой глоток виски, обходя стол.

– Есть кое-что новое и интересное, но пока он все держит в тайне, ты ведь знаешь, как он любит нас помучить, – заявил Майкл, и резко добавил, – «Шестерку» в угол!

Шестерка сложилась?

II серия. Кулисы

Сплей наводила порядок в своей комнате, разбирая чемоданы и раскладывая вещи по местам. Проходя мимо большого зеркала на открытой дверце платяного шкафа, красавица бросала взгляд на свое отражение и, каждый раз, оставалась удовлетворенной увиденным.

Человек в погоне за новыми ощущениями, готов совершать безумные поступки. Миллионы увлекаются серфингом и бэйс-джампингом, тысячи людей гибнут на трассах мотокроссов и на горнолыжных склонах. Иногда стремление к неизвестному приводит к удивительным открытиям: человек научился летать, вышел в открытый космос и связался с другом из Австралии по whats app. Самым везучим неизведанное само стучится в дверь.

Сплей вернулась в Лос-Анджелес победительницей. До этого ей неоднократно приходилось сталкиваться с необъяснимыми явлениями – она работала парапсихологом. Руководители крупной сети московских супермаркетов пригласили ее в Россию инкогнито: в XXI веке люди боятся признаться окружающим в своей вере в сверхъестественное. Взрыв, после которого не было жертв, и был главным успехом проведенной ею операции. Датчики, улавливающие колебание плазмы сработали, и Сплей удалось отвести беду. Паранормальные волны подпортили здание, но не унесли жизни.

Во время многочасового перелета она крепко спала, начав дремать еще в Шереметьево, и потому, когда «Боинг» совершил посадку в Лос-Анджелесе, она первой спустилась по трапу, чувствую себя прекрасно, а, поймав такси, искренне наслаждалась дорогой от аэропорта к дому. Разбирая багаж, девушка улавливала заманчивые ароматы, доносящиеся с кухни: Соня готовила праздничный ужин в честь приезда любимой подруги. Анжел, сидя в гостиной за старинным деревянным столом, писала реферат. Она успешно училась на последнем курсе в авиационном институте. Все было спокойно, тихо и ничто не предвещало неприятностей, как вдруг, в дверь постучались.

На ходу развязывая тесемки фартука, Соня подошла к двери и открыла ее. На пороге стоял странный незнакомец. Видавшее виды кимоно висело на плечах пожилого посетителя. Некрупные черты его обтянутого тонкой кожи лица говорили о смешении многих кровей. Узкий нос, по орлиному загнутый книзу, делал его похожим на хищную птицу. Да и вообще все движения невысокого старичка наводили на мысль о чем-то птичьем. И лишь глаза светились добротой и непередаваемой мудростью.

– Здравствуйте, – удивленно протянула Соня.

– Здравствуй, Соня, – старик протянул сухую руку и плавным, но сильным движением отодвинул девушку с дороги.

Соня не успела удивиться, как непрошенный гость оказался в центре прихожей.

Он стоял и озирался, словно пытаясь запомнить все мельчайшие детали интерьера.

Это продолжалось буквально секунду. Старик уверенным шагом прошествовал в гостиную, хозяйским жестом сдвинул бумаги Анжел в аккуратную стопку и уселся во главе стола. Лицо Анжел покраснело, глаза сузились, рот округлился, но незнакомец поставил точку в не начавшемся скандале, негромко крикнув:

– Сплей спустись, пожалуйста, к нам!

Соня первой пришла в себя:

– Кто вы такой, и что вообще здесь происходит?

– Невежливо начинать разговор не дождавшись всех, – небрежно бросил старик, кладя скрещенные руки на стол и опираясь на них грудью.

Теперь он напоминал не птицу, а жабу с китайских статуэток. Однако в его внешнем виде не чувствовалось опасности.

Спустившаяся со второго этажа Сплей, увидев гостя, подняла еще выше и без того высокие брови и словно эхо повторила:

– Кто вы такой? Девочки кто ваш гость? Что здесь происходит?

– Здравствуйте девушки, меня зовут Анти. Очень рад со всеми познакомиться и рассказать вам историю.

Девчонки переглянулись, мысленно телепортирую «какой-то безумец».

– У меня для вас есть две новости. Не буду спрашивать, с какой начать, ведь обе они не ахти. Во-первых, на мир надвигается страшная угроза. Это угроза не только всему человечеству, это возможный крах всего живого и неживого. Во-вторых, остановить эту угрозу может только Шестерка Избранных, и вы – трое из них.

Резкий звон оборвал эту короткую речь: Соня все-таки выронила из рук нож.

– Ох ерунда, мне некогда, – воскликнула Анжел. – Соня – это твой очередной розыгрыш? Кстати в креативности мышления вам не отказать.

– Нет, не мой.

Сестры вопросительно посмотрели на Сплей. Сплей пожимала плечами.

– Я ожидал подобной встречи. Юная леди, – старик пристально посмотрел на Анжел, – однако, вместо того чтобы источать сарказм, я бы на вашем месте исправил помарку на четырнадцатой странице и открыл дверь. К нам гости.

В дверь постучались.

– Что… э-э… а-а-а… что? – Анжел зарылась в листки реферата и действительно на четырнадцатой странице обнаружила описку.

Соня тем временем вновь подошла к двери и чуть не получила удар в лоб от замахнувшегося чтобы постучать юноши.

К дорожке, ведущей от почтового ящика к порогу, подъехало такси с многообещающей надписью “Magic” на борту, и из него вышли еще двое молодых людей.

На кладбище Пер-Лашез, еще несколько лет назад существовало правило, по которому подзахоронить в фамильную могилу вновь преставившегося можно было спустя двадцать пять лет после последнего захоронения. Теперь этот срок увеличили до полувека: с недавних пор могильщики обнаружили странную вещь – трупы стали гораздо медленнее разлагаться. То есть, проводя эксгумацию, наверх стали поднимать сильно потрепанный временем гроб с почти не тронутым телом внутри. Если мертвое тело, напичканное генномодифицированными продуктами, не хочет разлагаться, значит и тело живое стареет значительно медленнее. В последнее время развелась куча сорокалетних, выглядящих на тридцать и шестидесятилетних, которым не дашь больше сорока пяти. Если придерживаться этой незамысловатой арифметики, Анти должен был выглядеть лет на сто восемьдесят. Почти за двести двадцать лет своей жизни, являясь свидетелем и непосредственным участником важнейших исторических событий, он умудрился не оставить о себе ни малейшего упоминания ни в исторических документах, ни в фотоальбомах знаменитостей, ни в аккаунтах социальных сетей. Загадкой была не только его способность не стареть с ходом времени, но и оставаться незамеченным. Одному из последних адептов классического искусства ниндзя было, о чем поведать шестерым молодым людям, собравшимся за столом дома на Воллен-стрит.

И он поведал…

– Человечеству известны несколько древних цивилизаций, но редко кто вспоминает вместе с древними Китаем, Римом, Египтом и Грецией удивительное племя Варунгов, воинов-мудрецов, живших на территории современной Танзании. Много путешествуя по древнему миру, завоевывая обширнейшие территории, Варунги сумели собрать огромную библиотеку, полную чудес. Свитки и пергаменты библиотеки хранили все мыслимые и немыслимые тайны человечества. Здесь были секреты превращения свинца в золото и воды в вино. Но ни что не вечно под луной, и на всякого сильного всегда найдется еще более сильный и жестокий соперник. Отважное племя было повержено, а библиотека сожжена дотла. От нее осталась лишь маленькая крупица – один из крохотных свертков мягкой кожи, доставшийся мне с трудом, на которой были начертаны имена семи Избранных воинов. Если верить легенде, этим семерым было суждено спасти мир.