Этерия

Введение

Баланс, который казался вечным.

Астрариум – Империя Вечной Магии, управляемая «Советом Жрецов» — эльфийских магов, чьи рода правят тысячелетиями. Здесь чтят древние ритуалы, а каждое слово, сказанное на языке драконов или эльфов, становится заклинанием. Магия является частью быта: улицы освещают летающие светильники, дети учатся колдовать раньше, чем ходить. Астрариум являлся вышкой, ходили легенды словно существа, рожденные в самом сердце фракции походили на божественных детей, одаренных могущественной силой и статным характером. Считалось, что если ты встретил жителя Астрариума фракцией ниже — ты должен отдать дань почтения и склониться на колени перед представителем верхнего слоя Земли. Барды пели баллады о том, что жители этого волшебного места рождены чуть ли не для самих Богов богами. Это являлось и правда невероятным, великолепным и величественным местом.

Мортания – Земля Стали и Алхимии. Фракция городов-государств, где правят торговые гильдии и учёные-алхимики, не последнее место занимает Совет Инженеров, чьи изобретения определяют прогресс. Здесь смешались технологии и суеверия. В богатых кварталах доставляют письма, а в трущобах до сих пор верят, что тени из Умбриона крадут детей. Люди разделились: кто-то уверовал в то, что магию можно подчинить и жить в гармонии, а большая часть населения искренне верит в то, что технологии и человеческий труд сможет прогнуть магических существ и взять контроль. Мортания никогда не являлась спокойной фракцией: тут есть все - разбой, мелкие воришки, крупные драки, интриги и полное беззаконие. Если в Астрариуме это случается редко, то тут день без происшествий - праздник на площади. Люди были посередине: их считали лучше, чем Демонов из Умбриона, но они ценились значительно меньше чем жители Астрариума. Что уж там — пока люди не продвигали свою жизнь тем, что они умеют делать парящие корабли и с помощью техники могут вести бой, переговоры, перевозить продукты и вторсырье: они больше пользовались как приманка. Как еда или чучело, только пару веков назад людей стали ценить на равных и относится не как к скоту, а к чему-то ближнему.

Умбрион – Королевство Теней. Беспощадная иерархия, где правят демоны, принявшие облик людей. Их двор — это бесконечные заговоры, где лесть убивает чаще клинков. Здесь нет солнца, только багровые звёзды, освещающие узкие улицы. Но на удивление, беззакония тут было значительно меньше, чем в той же Мортании. Существа относились даже с большим уважением друг к другу, помогали и выручали из опасных ситуаций.

Беззакония не было, но почти все население Умбриона погрязло в собственной тени и крови: у них не было совести, чести или искренности. Все жители представлялись другим фракциям как что-то низшее, грязное и не удостоенное внимания высших разумных существ.

И так годами, веками, тысячилетиями существа и люди жили порознь: у каждого было свое место и предназначение. Все занимались своими делами: торговля, международные отношения, налаживание жизни и процветание семей. Конечно, в Мортании любили заниматься контрабандой: находясь меж двух фракций с разных концов, местные люди научились связываться с «дурной кровью» — те, кто мог жить на два мира, на две фракции. И таким образом по-черному они продавали магию, ценные артефакты, магическую пыль и все разное-разное. В целом, защищенными от других существ все жили более-менее спокойно с себе ближними, не было войн, постоянных конфликтов и споров между расами, иерархического неравенства в одном месте. Эльфы строили себе землю для счастья и изучали магические элементы, люди продолжали работать на собственное существование и рожать детей на процветание человечества, учились обороняться и общаться с другими существами, а низшие из Умбриона занимались спокойно своими делами. Пересекать границы фракций было возможно, но это было очень трудно и в основном этим занимались беженцы, изгои: они знали потайные лазейки, видели трещины в глубинах шахт и сами проламывали путь сквозь Печати.

А потом – треск. И мир перестал быть целым.

Глава 1

Астрариум, 12 лет назад.

— Ну-ка, ложись, звёздочка. Накроемся с головой, и я расскажу тебе, как богисоткали небо и спрятали ключи.

— А ты была там, няня?

— Нет. Но слышала от своей бабушки. А та — от своей. А те служили в старомдворце, когда ещё башни были деревянными.

— Правда?

— Сказка — это забытая правда.

Маленькая принцесса укрывается, а большие глаза блестят при лунном свете,отражая всю заинтересованность сказкой. Лираэль слышала её тысячи раз, нокаждый раз как в первый — всё так же интересно. Ночь в восточной башне была тише всего дворца. Даже ветер у стен замолкал,будто не хотел тревожить наследницу света, спящую в тени серебристого балдахина.Огонёк ночного фонаря под потолком потрескивал — магия, замкнутая в стекляннуюсферу, что тлела мягким, пульсирующим светом. Иногда можно было поклясться, чторезные узоры на стенах едва заметно меняются — будто перетекают друг в друга,следя за каждым вздохом ребёнка. Кровать Лиры, большая для её роста, утопала вподушках. На шёлковом одеяле — крохотные вышитые круги, а тюль балдахина чутьколыхалась от сквозняка. Он пах ладаном и морозом, хотя окна были плотнозакрыты. Лира прижималась к боку няни, укутанная в тёплую, тонкую, как облакорубашку. Пальцы няни, сухие и тёплые, поглаживали её по волосам — ласково, но сторопливостью, будто она спешила успеть рассказать что-то важное, пока девочкане уснёт. Принцесса слушала, засыпая на полуслове, и только в полудрёмеслышала, как няня вдруг понижала голос, почти шептала.

"Давным-давно, когда Этерия ещё только училась дышать, мир был совсемдругим. Он не знал границ, не знал смерти, не знал времени.На заре появились Семеро Светил — великие боги, что пришли из-за грани. Ихимена забылись, но люди называли их просто: Свет, Пламя, Корень, Глас, Лик иВетер. Они вместе ткали ткань мира — нежно, как мать укладывает ребёнка. Этерияродилась как песня — чистая, бесконечная, тёплая. Люди любили Богов, почиталиих, а Боги любили людей, даруя им знания.Но, с другой стороны, там, где песня не звучала, жил Он. Его называли Тьмой. Онне шел бурей и не растекался лавой — он медленно захватывал, съедая лес, поля,сердца людей. Люди теряли память, забывали речь, становились безликими тенями.Тогда Светила поняли — мир нельзя оставить открытым. И они собрались в круг.Шестеро Светил принесли жертву: они запечатали Тьму и разделили. Так появилисьПечати».

— Говорят, что первая — там, где солнце умирает каждую ночь, вторая в сердцегоры и третья, дитя, в сердце живого, — чутко шепчет няня.— В человеке?— Да, юная принцесса, в человеке.

"Шестеро ушли. Но перед уходом они избрали однусемью — самую сильную и чистую, чтобы в её крови всегда жил отголосок света».

— И стала та семья — королевской. Века сменялись веками. И с каждым новымребёнком свет становился...слабее, а голоса шести Светил — тише. А теперь, —няня поправляет одеяло и смотрит Лире в глаза, — Остались только Вы.

— Я?

— Не бойся, звёздочка. Ты не одна. Просто… когда в последний раз печатьдрогнет, её услышишь ты первой.

— А что тогда будет?

Няня лишь замолкает, не отвечает на вопрос и целует Лиру в лоб со словами"Это я расскажу Вам завтра, а сейчас пора спать". Та уходит, оставляятолько мерцание свечей. Она сказала слишком много?

Годы шли. Принцесса росла в тепле,любви и заботе. Лираэль не знала, что такое бедность и скудность бытия, ейникогда ни в чем не отказывали: хочешь новое платье от нашумевшего в городекутюрье? Он сделает все в кротчайшие сроки! Много сладостей от разныхкондитеров? Сегодня же полакомишься самыми вкусными десертами! Её всегда училиманерам и изящности: не было ни дня, чтобы она пропустила занятия по этикетуили уход за шелковистыми, длинными волосами.

Время быстротечно, и ни что не может его остановить.

Замок не стоял на земле — онвозвышался над территорией Астрариума на одном из парящих островов, которыебыли расположены над землей в разных местах. Тут, сверху обитала знать —верховные жрецы, одни из сильнейших магов Этерии, которые дожили до наших днейи всё это было соединено между собой парящими мостами из сплетенных ветвей, которыевели прямиком в Королевский замок. Его стены были выточены из лунного камня,мерцающего изнутри мягким серебряным свечением. Башни уходили ввысь, завершаяськуполами из застывшего звёздного света, которые меняли цвет от нежно-лиловогона рассвете до глубокого сапфирового в ночь.

Небо над столицей застыло вожидании. Было в нём что-то, словно сами звёзды оказались ближе, чтобывзглянуть. Городу в ту ночь запретили спать. Окна сияли, улицы были полнылюдей, музыка играла из каждого угла, и каждый затаил дыхание, будто ожидалчуда. Королевский род не поскупился на праздник — три дня и три ночипростолюдины гуляли, празднуя совершеннолетие принцессы. Но на этот раз — непросто церемония, каждый знал, о чём старейшины шептали. Знамения былинеобычными: огонь в храме горел уже шесть дней, птицы слетались к башне дворца,а урожай стал плодороднее. Хотя последние три века мало кого радовала даннаятрадиция, ведь Боги молчали, не даруя даже избранному роду свое благословение,не давая услышать свой голос. Тут то и народ и забеспокоился: живы ли те шестьСветил? Почему они отвернулись от них? Вопросы крутились в голове бесконечнымпотоком тревоги, окутывая по ночам волнующихся горожан.

Во дворце с утра суматоха. Придворные мастера трудились над платьемединственной принцессы королевства Астрариума десять ночей подряд — тончайшеесеребряное полотно, вплетённое с нитями, созданное эльфийскими ткачамипридавали платью уникальности. Оно сказочно блестело на свету, простое дляцеремонии и одновременно незабываемое. Волшебное. Комната Лиры была залитамягким светом полумесяца. Сквозь тончайшие занавеси ветер приносил ароматыночных цветов и чуть слышный звон колокольчиков, которыми украсили улицы вчесть церемонии. Мебель из белого дерева, растущего только на облачныхвершинах, казалась слишком обычной для неё, в то время как за сруб такогодерева в Мортании люди могли жить еще несколько месяцев наперед. Лираэль стоялау зеркала, задумчиво касаясь заколки в волосах, разглядывая себя в платье, апосле скрип двери.

— Матушка? — Лира обернулась,разглядывая маму в непривычном одеянии, — Я думала Вы с отцом уже нацеремонии...

Королева выглядела необычно. Без короны. Без охраны. В простой тёмно-синейнакидке, что скрывала волосы и лицо, словно она старалась не быть узнанной дажев стенах собственного дворца. Она закрыла дверь и молча подошла, пока слуги впоклоне выходили из комнаты. Та несколько секунд просто смотрела на дочь. Матьдождалась, когда их оставят одних, проводя пальцами по щеке Лиры, словностараясь запомнить каждую черту дочери. Будто боялась потерять нечто необычайноважное для нее, пропустить сквозь пальцы, моргнуть — и не увидеть любимыйвзгляд топазовых глаз.

— Обещай мне одну вещь, Лираэль, — её голос дрогнул, — Что бы ты завтра ниуслышала… что бы с тобой ни случилось — иди за светом, а не за теми, ктозовётся именем света, но сам давно в тени. Твой свет создан для того, чтобынести за собой сияние — а не угасать под пеленой тьмы.

— Ты говоришь загадками, матушка, — не совсем понимая её слов, принцессасклоняет голову. Она хлопает глазами, будто малый ребенок и устало улыбается.Именно таковой она и являлась: наивной, доверчивой и в своем роде простодушной,несмотря на происхождение.Королева склонилась ближе, взгляд её стал напряжённым, будто внутри кипелонечто, что не должно было выйти наружу. Но стены тоже умеют слушать, слишкомопасно:

— Ты такая взрослая, моя девочка, —еле слышно, так, чтобы даже стены не могли рассказать врагам об их разговоре, —Прости меня за всё, что я не смогу остановить и помни почему существует твойрод.

Королева целует ту в висок и уходит, приложив палец к губам. Лира осталасьодна, с дрожащим чувством внутри. Её готовили к этому с рождения и всё же, вглазах была неуверенность — лёгкая, человеческая. Ей говорили, что ритуал лишьформальность, что это просто день почета шести Светилам королевской семьёй, ночувство... такое странное. Словно сегодня должно что-то произойти, а недавнийсон и разговор с матерью не давал ей покоя. В двенадцать часов, когда полнаялуна возвысилась, зал Святой Купели открылся. Стены зала из лунного камня,потолок — из стекла, через который видны звёзды, на полу круг из шести рун, вцентре которого был золотой свет.

Лира остановилась, а после, сжав кулаки и сделав пару глубоких вдохов шагнула вкруг босыми ногами. За спиной — трон, а впереди жрецы в белых одеждах. Огнисвечей склонялись к ней, будто к солнцу. Пространство дрожало, воздухнаполнился приятным ароматом, а зрители умолкли, ожидая момента чуда. Белаяполупрозрачная вуаль красиво дополняла образ, делая её настоящей невестой этогодня.Хотя, этот момент можно назвать венчанием, учитывая, что прямо сейчас её судьбарешится?— Принцесса Лираэль Де Солленвиль, наследница крови избранных. «Сегодня тыбудешь признана или отвергнута, — произнёс верховный жрец, — Если богизаговорят, мы услышим».

Тишина. Секунда, другая и девушка, уже смирившись с тем, что Боги молчат крепкосжала ладони в кулаки. И тут — золото вспыхнуло из-под её ног, руны вспыхнулиживым светом. Когда всё стихло, Лира стояла одна в центре круга, озираясь посторонам. Жрецы молчали, мать побледнела от увиденного, а отец...у него былослишком странное выражение лица. Почему-то оно пугало. Наводило ужас в душеЛиры, что хотела бы увидеть поддержку в лицах родителей, а не застывший на парусекунд ужас.

Но в городе — ликующий гул. Народ, увидев сияние над дворцом, принял это какзнак. Колокола били, люди бросали цветы в небо, пели, плясали.

"Наша Принцесса — Дочь Света! Избранная Небес!"

"Боги слышат нас! Они не покинули королевство!"

Глава 2

Тайная комната находилась зазеркальной галереей, куда не ходили слуги. Только доверенные. Только те, ктознал, что истинная власть творится не на троне, а в полутьме, в шёпоте, вкрови, которую проливают втайне. После церемонии совершеннолетия она сама несвоя — её тянуло, шепот в голове словно подсказывал путь. В полумраке Лираэльспешно приближалась к двери босиком, чтобы не издавать лишнего звука. А послепослышались голоса. Девушка тут же остановилась у стены, прижавшись кпрохладному камню, когда голос отца разрезал тишину, как кинжал.

— Сделка была заключена до её первого вздоха. Мы дали слово и Тьма ждёт.

— Она — наша дочь! - голос матери срывался горечью, заставляя мышцы Лираэльсжаться от боли, — Ты обещал, что найдём другой путь. Что…

— Обещания — лишь слова, если за ними нет силы, - перебил он, — Если мы неотдадим её, всё, что мы построили, падёт. Нас сожрут. Наш род исчезнет. А радичего тогда мы шли через кровь?

— Ради власти? Ради Тени на троне? - её голос дрожал, — Ты принес в жертвусамое святое — ребёнка, которого я выносила под знаком звезды. Это самое ценноечто у меня есть! Её свет чист. Боги наконец откликнулись, слышишь! Они живы!

— Именно потому она нужна Тьме...

А дальше всё как в тумане. Лира сжалась в комок. Она хотела кричать, ворватьсяв комнату и спросить, что всё это значит, но слова предательски застревали вгорле. Её сердце стучало так громко, отдавало по ушам так, что ей казалось егослышно в этой комнате, среди теней. Принцесса делает шаг назад, второй и доскапод ногой предательски скрипнула. Тишина за дверью, после чего та тут жераспахивается перед ней. Отец увидел её, а его глаза, когда-то тёплые, теперьнапоминали холодную сталь.

— Ты слышала, - до мурашек холодно. Это точно ееотец? — Отведите её, в восточную башню. Под замок. Ни к чему ейбегать до того, как будет совершена передача.

— Нет! — мать кричит, бросается в ноги, молит, — Ты не посмеешь! Это мойребёнок!

Он ударил её. Мать упала — с сухим звуком, как хрупкий цветок, обломанныйрукой, а Лиру схватили. Она брыкалась, вырывалась, кусалась — как раненыйзверёныш, которого несут на заклание. Платье порвалось. Волосы упали на лицо.Отец никогда не бил маму, они всегда были для неё примером подражания. Что ещев её жизни ложь?

— Пап...

Но он лишь смотрел, без малейших эмоций. Как смотрят на инструмент, которыйвот-вот сломается.

Каменная комната. Холодная, голая, без окон. Цепи на двери. Стражи снаружи.Лира лежала на полу, свернувшись, пальцы дрожали. Губы покусаны. В грудивыжженная пустота. Её все это время растили "на убой"? Ответом, постенам пробежал свет. Свет тёплый, как материнская колыбель и яркий, как солнце.Он исходил от неё. Руны начали проявляться на коже — золотые, тонкие, древние,как дыхание самих богов. Свет прошёл по телу, впитывая обиду, боль и залечиваяцарапины. Холод проникал под кожу, но тело уже не дрожало — оно простоотказывалось действовать. Лира сидела, скрестив руки на коленях, в запылённомплатье, которое выдали ей слуги. Тонкое, не способное удержать тепло. Церемонияпрошла три дня назад, а после — тьма. Отец запер её. Босые ноги чуть ныли, каки запястья рук от веревок. А в груди — пустота. Не боль, не страх, не злость, апустота. Как будто весь ее внутренний мир замёрз и раскололся.

Скрип замка. Её сердце подскочило. Шаги — не гулкие, тяжёлые, как у стражи, абыстрые, осторожные. И привычный запах жасмина. Лираэль подняла заплаканныеглаза на маму и сначала не поверила. Усталая, с синяком на щеке от удара отца.

— Лира...

— Мама... — она тут же вскакивает на ноги, чуть ли не валится с ног, кинувшиськ той в объятия, но та лишь остановила дочь лёгким движением руки. Сейчас невремя.

— Быстро. Времени нет. Стража сменится через шесть минут.

Они пошли по узкому коридору, босыми ногами ступая по холодному камню. Лирадрожала — не понятно то ли от холода или оттого, что не понимала, чтопроисходит.

— Я не отдам тебя, — королева резко остановилась, прислушалась, потом повела дальше,— Я слишком долго молчала. Думала, что смогу всё остановить... что онпередумает.

— Отец…

— Твой отец заключил сделку. Слишком давно, Лира. Он пообещал тебя. В обмен навласть, на трон, на вечную защиту короны.

Они добрались до боковой двери, к тайному проходу в стене. Лира помнила его издетства — она пряталась здесь от наставников и надоедливых нянечек или когдапросто хотелось побыть обычной девочкой и почитать сказку о принце и принцессев башне. Анна останавливается, накидывает на плечи девушки плащ и нажимает накамень, после чего потайная дверь открывается с глухим скрежетом. Руки материскользят по лицу дочери, глаза бегают и как бы ей хотелось продлить этотмомент.

— Пойдёшь одна и...

— Мам, я не могу оставить тебя здесь.

— Слушай меня внимательно! - женщина встряхнула её за плечи, — Скрой своювнешность магией, не показывай что у тебя есть деньги и трать их с умом, асамое главное — выживи, - сзади них слышится топот и громкие голоса.Обнаружили, что принцессы нет. Анна толкает дочь в тайный проход и тот начинаетзакрываться, — Неси свет, дитя моё. Никто не сможет отнять его у тебя.

Сердце колотилось. По ту сторону коридоров уже звучали топот сапог и крики,приближающиеся к матери. Руны на руках начали еле заметно светиться и Лираэльбыстро подняла рукава платья, освещая себе дорогу. В следующее мгновение Лирабежала по узкому тоннелю, не разбирая дороги — ноги сами находили путь, будтотело помнило то, что разум едва ли осознавал. Не зря в детстве она изучалаздесь каждую тропинку. Каменные стены сжимались со всех сторон, воздух былсырой, пах плесенью и мокрым камнем. Каждая секунда могла стоить свободы.Где-то наверху кричали. Топот множился, разносился эхом. Она свернула за угол,потом ещё раз, и ещё — пока не показался лёгкий проблеск света впереди. Щельмежду камнями, почти незаметная, что вела за границу замка. Девушка выскочиланаружу, а холодный ночной воздух ударил в лицо. Каменный пол резко сменилсяпустотой под ногами, вынуждая Лираэль прыгнуть вниз, зажмурившись от встречногопотока ветра. Страх не давал вдохнуть полной грудью, заполоняв голову мыслями отом, что если ничего не получится? Коротко свистнув с помощью пальцев, онапродолжает лететь вниз в холодной атмосфере. Проходит пару секунд и Лираэль несдерживает подступающие слезы, прощаясь с жизнью. Как вдруг слышится знакомыйживотный крик в воздухе, заставляя принцессу распахнуть глаза. Её падающее телоловко подхватывает мощная фигура белоснежного грифона с золотым гербом на шее,что-то на подобии ошейника.

— Святые Светила, — Лира выдыхаетнаконец-таки спокойно, приводя свое дыхание в норму и обнимает своего питомцадвумя руками. Устроившись поудобнее на мягких перьях животного, онаоборачивается и смотрит на удаляющийся замок, — Летим к лесу, там я пойду вгород подальше от столицы. Ты спрячься где-нибудь повыше после того, как яскроюсь, — грифон недовольно воет и покачивается из стороны в сторону, будтонамекая на то, чтобы она обхватила его еще сильнее и впредь не опускала.Поджимая губы, она так и делает — прижимается корпусом к нему еще ближе, пальцамипоглаживая шею, — Понимаю, милый... Но так нужно. Просто приди ко мне, когда япозову тебя в следующий раз.

Спрыгнув с питомца, она схватилась за дерево, пытаясь отдышаться. Пальцыдрожали. Плечи тяжело поднимались. Сердце билось в висках. Всё было не так. Всёбыло по-настоящему. Она одна. Больше не принцесса. Больше не любимая дочькоролевы и короля. Просто беглянка. Девушка оглянулась назад, она сдёрнула сголовы капюшон, а белоснежные длинные волосы рассыпались по плечам. Среди всейэтой темноты принцесса и правда будто сияла. Шелест травы, звуки насекомых,хруст веток под ногами — всё казалось почти чужим, слишком живым после гнетущейтишины дворца и всего, что она узнала. Приложив руку к большой орлиной голове,Лираэль заглянула в преданные глаза с золотистым отливом. Грифон жалостно клекочет,поддаваясь вперед и трясь своей гривой об щеку хозяйки.

— Тише, Гром, — гладит она мягкоеоперение. Руки находят металлическую застежку ошейника, снимая его и выкидываяв сторону, — Ты свободен, Когтедрав Поедатель Пышек Гром Первый, — Лираэльнатягивает улыбку и убирает ладони, часто моргая намокшими глазами, — Мы ещевстретимся! — он все никак не хотел отходить от любимой, которая кормила егопышечками.

Но нужно идти дальше.

В спешке миновав лес, Лира шла поулицам, вдыхая запах дешёвой еды, гари, камней. Всё казалось одновременно новыми безысходно серым. Люди здесь жили быстро, жадно, ссутулившись, не глядя вглаза прохожим. Это все еще был Астрариум, но город находился около границыпечатей, из-за чего тут часто шастали различные существа, да и жили они беднее,чем маги из столицы. Она заметно выделялась среди них — слишком прямая осанкадля простолюдинки. Прошло несколько дней с её побега. Лираэль изменилавнешность по наставлениям матери. Изменила цвет волос на чёрный, а глазаприобрели серо-зеленый оттенок. Она спала в конюшнях, прикрывая сено своимплащом. Внутри торговых лавок по три часа в сутки, боялась замыкать глаза на болеепродолжительное время. С первым рассветом её тут же прогоняли торговцы, швыряякаким-нибудь сгнившим апельсином или песком. Беглянка пыталась слиться столпой, но порой ловила взгляды — настороженные, подозрительные. Она и сама незаметила, как дошла до площади.

Площадь Шести Светил была пыльной, залитой золотым светом, сквозь которыйкружили мотыльками в жаре пылинки. Лира шла мимо, низко опустив капюшон, чтобыскрыть волосы, но взгляд всё равно невольно притянул звук — нежный,проникающий, не похожий ни на одну из мелодий дворцовых музыкантов. Там не быловыученной точности, не было пышности — только голос и несколько струн. На углуу фонтана сидело странное трио: высокий юноша со скрипкой, девушка с домрой, скосой до талии и девушка в длинной шали, закрывающей ей лицо до носа. Она пела,не глядя на прохожих. Голос был чист, как холодная вода в горах. Её шагизамедлились. Она остановилась, даже не поняв как. Песня будто вошла под кожу,люди толпились чтобы посмотреть, некоторые отправлялись в пляс. В ней не былони слов про божественную избранность, ни упоминаний о долге. А Лира стояла каквкопанная. Не могла оторваться.

— Ой, простите! — кто-то врезался в неё и тут же скользнул мимо. Лирамашинально кивнула, не отвлекаясь от музыки.

И только через секунд пятнадцать Лира опускает взгляд и не обнаружив мешочек сденьгами, та бросается вперёд, оглядываясь — только хохочущая толпа, какой-топьяный, запах сладких лепёшек и густой голос торговки. Её обворовали. Ловко.Бесшумно.