Ошибка Гиппократа?

Глава 1

Над глубокой низиной, между невысоких холмов, где часа два затихло сражение, теперь стояла мертвенная тишина. Еще не выветрился, правда, дым, смешанный с гарью и запахом смерти, но они вскоре растворились бы огромном пространстве, а начавший уже падать с неба снег крупными белоснежными хлопьями закрывая истерзанную землю, скрыл зловещие следы боя, изуродованные, кровавые останки человеческих тел, черные от комьев взорванной земли воронки, вскопанная снарядами земля, в грязных кровавых пятнах… – все затихло здесь в скорбном молчании от содеянного людьми. И ни одного свидетеля, кроме…островов тонких молодых осин и корявых пучков от веток кустарника, словно срезанных огненной косой смерти.

Место казалось безжизненным, но это было не так: за одним из кустов, обронивших свою прошлогоднюю бурую листву и растоптанные по сторонам ветки, что-то шевельнулось. Это была женщина, лежащая за этим липким укрытием. Еще минуту назад она шла, правда уже с привычной осторожностью, человека, сознающего, что он на передовой линии фронта, где его в любое время суток подстрелит враг, но вдруг тишину разорвали трех пулеметные очереди, а потом еще и еще. Это был сумасшедший фашист, который все еще жил запалом боя и не видел, что он давно окончен? – пронеслось в голове у этой женщины, вернее, всего двадцатилетней девушки, медсестры из Медсанбата, расположенного по эту, занятую советскими воинскими частями сторону.

Ольга Полянская упала на землю и обхватила руками, но, странное дело, она лежала так уже 10, затем 15 и, наверняка, 40 минут. Надо сказать, что Оля была необстрелянным воробьем – всего два месяца на фронте, преимущественно в Медсанбате и только сегодня приняла боевое крещение, с честью вышедшая из него – она помогла десятку раненных бойцов и двоих даже вытащила из поле боя.

Но тогда, вся поглощенная ранеными, перебежками, согнувшись, продвигалась к стонущим, взвывающими к ней о помощи. Она просто не помнила об опасности в голове теснились, строились по ее приказу вряд знания, полученные на курсах медсестер, о видах ранений, остановки кровотечений, разного характера способах перевязок, признаках запрещающих любую неидеальную транспортировку бойца в определенных симптомах и травм, и так далее. А сейчас она шла усталая к землянке сапёров, где намеревалась передохнуть и затем определиться в медсанбат до которого было еще метров 800.

И вдруг этот внезапный обстрел…она попросту струсила, но дальше лежать за этим кустом глупо и она, согнувшись, встала и как во время боя, – на всякий случай – стала передвигаться перебежками, то и дело поглядывая в сторону землянки. Вокруг нее было пусто. А вдруг, – подумалось ей – и ее друзья – саперы и весь санбат поменяли места обитания? И где ей их искать? Для нее фронт непонятнее дремучего леса, да и с ориентацией на местности у нее плохо, откровенно говоря, совсем слабо. Додумавшись она споткнулась обо что-то большое, упала, скатившись в глубокую воронку, уже полузапорошенную снежком, оказавшись бок о бок с мертвецом… Она их, конечно, же не боялась. Ведь на курсы медсестер она попала после третьего курса мед института, как раз после окончания их и началась война и Оля записалась добровольцем на фронт.

В институте начиналась практика прямо с первого курса, точнее занятия по анатомии человека над настоящим материалом – над скелетом, его составляющими, которые надо было знать наизусть, да ещё на латинском языке и над обработанными формалином трупами умерших людей, чтобы знать все мышцы и их функции. Сколько раз перед зачетом, после занятий в аудиториях института, они готовились к сдаче зачетов, сидя человек по 15-20 за длинным столом с учебниками и костями скелета, зубрили до ночи. А кто ещё выучил слабо, прихватывал с собой нужную ему часть скелета, к примеру, лопатку, бедренную кость или кисть руки и поудобнее прятал под подушку, чтобы ещё на рассвете, прямо в кровати, освежить в памяти выученные вчера.

Сидя за столом, обитым металлом, на котором покосился труп, иные, у кого была острая нехватка времени, заранее запасались сайками, батоном, кусками недорогой, чаще конской, колбасы и твердя названия мышц, с которых, сыпался, буквально, коричневого цвета прах, тут же жевали булку.

Так что обстоятельства эти приучили студентов воспринимать трупы и скелеты, примерно, как искусственные модели, всем знакомые в школьные годы по урокам биологии, в кабинетах, где эти модели хранились в шкафах с плакатами и другим дидактическим материалом.

Оля глянула на «соседа» и по форме поняла – это фашист и не рядовой солдат, и хотя она не разбиралась еще по нашивках и в званиях наших военных, тем более ей известны были и немецкие. Но одно было ясно – это офицер. Как они у них там называются? Оберфюрер, обершурм бенфюрер и еще что-то подобное. Да и одет он был особенно – на нем были какие-то значки и награды, даже железный крест, про который она слышала, что его дают за особые подвиги или заслуги. Поверх мундира было надето пальто из дорогой прочной ткани с меховой подкладкой. Голова немца особенно поразила ее. Она отливала золотом, она словно была заключена в шлем из коротких крутых, прилегающих к коже локонов. Черты лица были, вероятно, с точки зрения нацистов, образцом арийской внешности.

Оля никогда не встречала подобной красоты у мужчин и невольно поддалась ее очарованию. Но она, к счастью, не была сентиментальной.

Глава 2

Ольга все еще не могла отвести свой взгляд от сказочной красоты греческого бога, но ее мозг то и дело на краткий миг возвращая подопечную в реальный мир, твердил кодовые слова: война, фронт, фашист, ты – врач…и тогда девушка выбиралась из дебрей своего девичьего воображения и видела себя в воронке рядом струпом немца. Она снова представляла его там, где ему положено быть – ну, где-нибудь в знаменитом музее мира, например, в Лувре, о котором она лишь слышала и читала, в ряду других богов: Венеры, Зевса, Аполлона… А какие же у него глаза? – задала она риторический вопрос. И, словно услышав его черные, очень густые и короткие, как щетка ресницы слегка дрогнули.

– Ой, до чего же я воображала себе – до иллюзий… – мелькнула у нее мысль, но вмиг погасла: «труп» открыл глаза – они оказались серыми со стальным блеском, в ту минуту замутненными, словно запотевшее зеркало. В Ольге все внутри поднялось, почти до горла и она не могла вдохнуть от удивления, испуга и еще какого-то смутного, без названия: – этот «грек» жив!

Она тот час превратилась из восторженный почитательницы истории античного мира в медсестру и решительно взяла его руку, ища запястье, но его плотно облегал обшлаг белоснежной полотняной рубашки и золотая, как уверена была Ольга, необычной формы пуговица не поддавалась, ей но потянув ее, она освободила его запястье и приложила к нему пальцы – ощущение слабого биения пульса заставило девушку осмотреть его могучую фигуру в поиске ранения, эта область нашлась сразу – весь правый бок мужчины был влажный от крови. Ольга поспешно вытерла грязноватым снегом запачканную руку, обтерев ещё ее о подкладку его пальто.

Все последующие действия Ольги Полянской были подчинены профессиональному, если можно так выразиться, участку мозга, который диктовал ей уже привычное: удалить все слои одежды – открыть рану для осмотра, определить, какая она: колющая, режущая, пулевая…, очистить антисептиком её края, затянуть жгут выше её, закрыть её тампоном или чистой тряпкой и тому подобное – и, параллельно, чередой проносились мысли – сомнения, вопросы к себе самой, точнее, к совести, долгу человека и долга солдата, к врачебному долгу…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.