Правда без прикрас

1. Денис

Моя голова разлетится на кусочки, если я сейчас же не найду чёртову птицу, которая залетела в квартиру и, спрятавшись где-то на шкафу, чирикает.

— Иди сюда, бесполезное создание, — тянусь к ней, стоя на журнальном столике. Но маленькая тварь снова ускользает.

— Тррр-линь! Тррр-линь! Кири-рин-рииин! — доносится возмущённое с другого угла шкафа, а моя нервная система почти детонирует от раздражающего звука.

— В твоих же интересах самостоятельно найти путь на улицу, пока не показал тебе другой. Например, на сковородку.

— Кири-ри? — вдруг слишком быстро замолкает пернатая садистка. Неужели поняла, что я сказал, и испугалась?

Аккуратно протягиваю руки и хватаю птицу. Она довольно тяжёлая для такой малютки, а перья слишком гладкие, как ровная металлическая поверхность. Под ними чувствую тепло и быстрые ритмичные толчки: птичье сердцебиение прямо-таки вибрирует в ладонях.

— Денис, — доносится голос за спиной, и я оборачиваюсь, но не вижу никого, кроме пустой квартиры. — Дени-и-ис, — слышу уже с другой стороны.

Что за приколы? Птица научилась говорить?

Хочу слезть со столика и выпустить её на волю вопреки своим угрозам, но внимание привлекает Аня. Она стоит рядом на этом же столике, а её стройное тело прикрыто лишь идеально прямыми обесцвеченными волосами.

Редкое зрелище. Чтобы посчитать ситуации, при которых Аня распускает волосы, хватит двух пальцев. Первая — она принимает душ, вторая — она со мной, а маска под названием Анна Викторовна осталась где-то за порогом.

Аня откидывает волосы назад и улыбается; в уголках глаз появляются еле заметные гусиные лапки.

— Ты зачем на стол забралась?

— Денис, — её голос вдруг из милой Ани деформируется в беспристрастную Анну Викторовну, а голова как-то по-птичьи наклоняется в бок. — Тррр-линь, тррр-линь, Денис, — клюёт меня в лоб, и я падаю со столика.

— Проще довести перфекциониста до фразы «и так сойдёт», чем тебя разбудить, — отстраняется от моего лица Аня. Волосы её собраны в аккуратный пучок, блузка почти застёгнута. — Кто-то очень настойчиво пытается до тебя дозвониться, ответь, может, что-то важное, — кивает на телефон в моих руках.

Вот тебе и «птичка».

Хочу сбросить звонок, но вижу, что этим пятничным, почти выходным утром со мной горит желанием пообщаться координатор PR-отдела, в котором я работаю. Стараюсь вспомнить, выходили ли наши с ней отношения в последнее время за рамки офиса, но ничего такого в голове не всплывает, а просьбу не беспокоить меня по пустякам до этого момента она выполняла хорошо — значит, звонок действительно может оказаться важным. Например, мне хотят сообщить, что необходимость ежедневно появляться в офисе наконец отпала.

— Лилечка, что-то случилось? — отвечаю на звонок, с трудом подавляя зевок. — Ты же помнишь, я с утра на переговорах с... э-э... ну ты поняла. Перезвони после обеда, — но, едва успеваю убрать трубку от уха, как слышу:

— Денис, ты руководишь сегодняшней пресс-конференцией.

— С какой радости? — искренне принимаю сказанное за неудачную шутку. — А что с нашей высокоуважаемой руководительницей? Рожает, что ли? — пока на другом конце висит тишина, вылезаю из постели и подхожу к шкафу, чтобы достать полотенце. Аня, едва касаясь, проводит пальцами по моей спине. — Лиля?

— Тебе уже сказали...

— В смысле? — перебиваю её. Вообще-то в мои планы не входило становиться пророком. — Эта женщина и впрямь решила родить сегодня, в день, ради которого весь последний месяц беременности ходила на работу? Вот дурная! — кажется, излишне драматизирую, но только из-за того, что Аня, протискивается между мной и шкафом, тем самым лишая Лилю шанса в скором времени увидеть меня в офисе. — Слушай, позвони первому заму. Ок?

Достаю из Аниного пучка шпильку, волосы рассыпаются по плечам. Так-то лучше: не люблю, когда она выглядит слишком серьёзной — кажется, что мы на сеансе и она делает записи о моём психическом состоянии в своей дурацкой книжечке. С распущенными волосами она выглядит более привлекательной и юной.

— Первый зам в командировке, — выпаливает Лиля и тут же добавляет: — Денис, на этой пресс-конференции обязательно должен присутствовать кто-то из руководителей отдела.

«Зачем?» — проносится в голове. Показать этим журналюгам их важность? Типа: смотрите, ответственным за ваш комфорт и вкусный кофе-брейк назначен аж сам второй зам руководителя PR-отдела. Да они прям в конвульсиях от счастья забьются.

— Денис Леонидович, — чуть ли не умоляет Лиля, да ещё по имени-отчеству. Кажется, от моего присутствия зависит чья-то премия.

Этот крик души слышит и Аня. Она выхватывает шпильку и пытается выбраться на волю, но я перекрываю ей путь и прижимаю к дверце шкафа. В серых, обычно спокойных глазах вспыхивают искры.

— Приезжай, тебя ждут, — продолжает Лиля и после небольшой паузы добавляет шёпотом: — твой отец в офисе, уже заходил в отдел. Я сказала, что ты пошёл уладить форс-мажор, но больше прикрывать не собираюсь.

Прекрасно, ещё и папаша в офисе. Сжимаю пальцы в кулак, настроение тут же улетает в бездну. Ну конечно, разве он упустит возможность лично встретиться с самым большим денежным мешком компании — непревзойдённым Даркнессом, ведущим разработчиком флагманского проекта Дрим Лайф. Его темнейшество лично прибыло в город и будет давать интервью. А я должен проследить, чтобы всё прошло как по маслу. Отлично! Теперь хоть метеорит упадёт на Землю — день хуже не станет.

Не глядя, швыряю телефон на кровать и ухожу в душ. Когда возвращаюсь, комната уже выглядит иначе: постель аккуратно застелена, на журнальном столике прибрано, окна открыты, воздух свежий. Никаких следов прошлого вечера. Вместо Ани нахожу на кухне Анну Викторовну, а в её глазах вместо искр взрослую усталость.

— Назначен ответственным за интервью с Даркнессом? — поставив передо мной чашку крепкого кофе, она устраивается в мягком кресле с противоположной стороны стола. Блузка кремового цвета застёгнута полностью.

— Угу.

— Твой отец уже знает об этом?

— Чёрт! — вскакиваю на ноги от того, что утреннее пойло обжигает губы и капает на грудь. — Если сама всё слышала, зачем спрашиваешь? — промокнув стекающий по щетине кофе, бросаю салфетку на стол и ухожу в спальню. Всё равно сейчас кусок в горло не полезет, лучше позаботиться о более важном.

Смотрю на шкаф и провожу пальцами по плечам костюмов для ответственных событий, выбираю тёмно-синий. Он хоть и строгий, но довольно стильный. Если попаду в один кадр с главной «звездой», то пусть она померкнет. В тон пиджака достаю плотную хлопковую рубашку. Галстук не нужен — не хочу выглядеть как жалкий офисный клерк в удавке.

Надев брюки и накинув рубашку, подхожу к зеркалу, в отражении позади себя замечаю Анну. Обхватив обеими руками чашку с кофе, она стоит, прислонившись к стене, и пялится на мой зад. Совершенно бесстыжий психолог, но именно такой она мне нравится.

Девушка делает глоток и, закусив нижнюю губу, поднимает взгляд, понимает, что была рассекречена, и только что прекрасное лицо деформируется в то, которое Анна Викторовна применяет в кабинете к своим клиентам. Отвратительно.

Поставив чашку на парящую тумбу под телевизором, Анна подходит ко мне и начинает застёгивать рубашку.

— Ты справишься, — говорит спокойно.

— Знаю. Меня не конференция волнует.

— Денис, — застегнув верхнюю пуговицу, она проводит по моей груди ладонями. — Прекрати обременять себя вымышленными ожиданиями, людям на самом деле не так много от тебя нужно, в том числе твоему отцу. Ему достаточно...

— Опять за своё, — убираю её руки и расстёгиваю две верхние пуговицы. Анна хоть и отстраняется, но не замолкает:

— Постарайся не ругаться с ним и не воспринимать каждое слово в штыки.

— Я бы с радостью, но папаша обычно первый начинает.

Несколько секунд Анна молча смотрит на меня, а потом так же молча уходит в сторону прихожей. Не понимая, что с ней, иду следом.

Даже не включив свет, девушка, склонившись над сумкой, шумно роется внутри. Зрелище нисколько не привлекает, а продолжать разговор об отце не хочу, поэтому намереваюсь вернуться в комнату, но Анна просит подождать. Вскоре раздаётся звук молнии и передо мной оказывается ладонь с монетой.

— Что это? — смотрю на неё. — Решила скинуться за вчерашнее вино?

Но, не получив на мой искромётный юмор даже приподнятого уголка рта, беру монету. Покрутив её, делаю вывод, что это самая обычная монета на свете, и возвращаю девушке, но она тут же обратно вкладывает её мне в ладонь и накрывает своей рукой.

— Это талисман, — говорит Анна так, будто воспринимает это всерьёз. — Положи в карман, и, когда почувствуешь, что вот-вот сорвёшься на отца или вдруг появится желание снова врезать Даркнессу, просто сожми её и сосчитай до десяти — сразу полегчает.

— В курсе, что ты психолог, а не экстрасенс?

Не замечал раньше за ней подобной чуши.

Анна же, видимо поняв, что я избавлюсь от монеты, как только она уберёт руку, сама забирает «талисман» и суёт в карман моих брюк.

— Пусть побудет у тебя, — настаивает девушка. — Только потом обязательно верни.

Так и хочется сказать, что она сейчас напоминает старую ведьму, сто лет выжидавшую момента подсунуть какому-нибудь молодцу проклятую монету. Сожму её — и превращусь в лягушонка, которого уважаемая Анна Викторовна пустит на знаменитый французский деликатес. Но прежде, чем открыть рот, встречаюсь со взглядом девушки, говорящим, что она на самом деле верит, будто какой-то «талисман» сможет избавить меня от желания врезать Даркнессу. От этого разбирает смех, однако шутку про лягушачьи лапки оставляю при себе вместе с монетой.

Ближе к часу дня вместе с Анной покидаем мою квартиру. Защищённый теперь от всех своих порочных мыслей и проклятий, открываю перед ней дверь машины.

— Знаешь, я лучше на такси, — останавливается она. — Едь сразу в офис, тебя там, кажется, ждут.

— Уверена?

— Да, всё нормально, я доберусь сама.

— Как хочешь.

Закрываю пассажирскую дверь и иду к водительской, но Анна окликает меня до того, как сажусь в машину:

— Позвони после конференции. Или лучше приезжай. Давай... завтра?

— У меня уже есть планы на выходные.

Сажусь в машину, но дверь так и остаётся открытой, потому что между ней и мной возникает девушка с допросом.

— У кого-то из друзей снова вечеринка?

— Вроде того.

— Денис... — она сжимает моё плечо и буравит взглядом взволнованной мамаши, которая больше не может запрещать развлекаться своему взрослому мальчику.

— Я не собираюсь много пить, — убираю её руку.

На лице девушки растягивается фальшивая улыбка, говорящая, что это самое безобидное, что мелькало в её психологиневской голове с пучком, но вместо упрёка она просит позвонить вечером.

— Если будет время, — подмигиваю и затеняю глаза солнцезащитными очками. — До понедельника, Анна Викторовна.

Ненавижу, когда она собирает волосы в пучок, становится невыносимо серьёзной.

Четыре года назад благодаря двум обладателям серьёзных лиц после неудачной вечеринки я загремел в реабилитационный центр. На вывеске над парадной дверью значилось: «Центр здоровой жизни».

Помню, как перед этим очнулся в реанимации: в глаза бил яркий свет ламп, а в нос — противный больничный запах. Тело трясло, и каждый новый вдох подталкивал тошнотворный спазм всё ближе к горлу. Кто-то сказал, что мне повезло. Повезло... Забавно слышать о везении, когда твою руку стягивает жгут, а голос рядом спрашивает: «Сколько?» Я тогда ответил что-то вроде: «В ад только по результатам теста на IQ пускают?»

Два месяца в рехабе я слушал, как мужчина с постоянно слезившимися глазами рассказывал про «дно». Как девчонка с дрожащими пальцами объясняла, что не чувствует запахов с шестнадцати лет. И всё это время я ненавидел себя за то, что оказался среди них.

Смотря на белые стены и на соседа по комнате, я понимал, что чертовски облажался, но так же понимал: меня сюда сунули не потому, что хотят помочь, а потому, что кому-то стало страшно за фамилию, которую я ношу.

Серьёзные лица.

Мой отец и его чёртово протеже — могучий Даркнесс... Это они во всём виноваты и их серьёзные лица. Они решили «помочь» мне. Они запихнули меня в рехаб, и из-за них я постоянно чувствую это... что-то очень неприятное. Анна Викторовна называет это виной. Она говорит, что я живу под выдуманным внутренним судом отца. Бред. Думаю, ей самой не помешал бы психолог. Спит со своим же клиентом — ох, как это неэтично, Анна Викторовна.

И всё-таки... она мне нужна. Только с Аней могу быть собой. Она видела все мои стороны без прикрас и при этом не сбежала при первой возможности, в отличие от бывшей девушки. К тому же я хорошо плачу ей за подписи на заключениях о моём психологическом состоянии, которые показываю отцу, чтобы старик был уверен: меня можно пускать в офис, где он самый главный босс, и что я не испорчу его репутацию.

Попасть в драгоценный Аквариум папаши было непросто, но это стало для меня делом принципа. А ещё — делом когда-то беспринципной женщины, которая поднялась до должности руководителя PR-отдела. Пришлось напомнить ей о кое-чём из прошлого, убедить, что у меня есть доказательства этого, и... таким образом в Новосибирском подразделении Аквариума появилась должность второго заместителя руководителя PR-отдела. Отец не смог ничего противопоставить, а последние кирпичики его обороны рухнули, когда я пообещал предоставлять ему ежемесячные подтверждения психолога о своей вменяемости.

Хотя... если быть честным, меня даже забавляли эти психологические сеансы с Анной Викторовной. Особенно когда она выпадала из своего непредвзятого, уравновешенного образа.

Всё началось то ли на пятом, то ли на шестом сеансе. Я заметил на её запястье родинку, которая целый час не давала мне покоя. Уже собираясь уходить, я подошёл к психологу, осторожно сдвинул манжету её рубашки и медленно обвёл родинку пальцем. Тогда я впервые в глазах Анны Викторовны увидел Аню.

Несколько сеансов она ещё строила из себя высококвалифицированного профессионала, но потом её пучок пал — она сломалась. Я сломал психолога. Пожалуй, это звучит как достижение.

Жаль, что не получилось избавиться от её до безумия раздражающих разговоров о моих пристрастиях.

Иногда я позволяю себе выпить, но так ведь делают все. К тому же в мире есть кое-что пострашнее алкоголя — например, серьёзные лица.

— Денис Леонидович, вам помочь? — стук по стеклу возвращает из воспоминаний.

Парковщик стоит у бокового окна машины — щурится от солнца, ладонь козырьком над глазами. На нём выцветшая жилетка, которая делает из мужчины подобие шлагбаума.

— Спасибо, я сам, — отвечаю с улыбкой, но всё же протягиваю ему сложенную купюру. Парковщик, как обычно, благодарно кивает.

Проезжаю на внутреннюю парковку Аквариума. Воздух над асфальтом дрожит от жары, солнечные блики перебегают по капотам машин. Под тенью здания становится депрессивно мрачно.

Ставлю машину на место, глушу двигатель и на секунду задерживаюсь, глядя на себя в зеркало заднего вида.

— Всё под контролем, я просто позволяю себе иногда выпить. Все так делают.

2. Валя

Солнечные блики перебегают по светло-серому полу, цепляются за хромированные ножки кресел, отражаются в стекле переговорки. Время — чуть больше часа дня, и весь бизнес-центр, в котором расположен новосибирский офис Аквариума, приходит в себя после обеда: кто-то, объевшись до отвала, с трудом возвращается к работе, кто-то пытается вспомнить, чем жил до еды, но только не PR-отдел.

Весь четвёртый этаж стоит на ушах сильнее, чем обычно. До пресс-конференции с Даркнессом осталось три часа, и каждый, кто участвует в её организации, уже на грани сумасшествия.

Это далеко не первое важное мероприятие в истории компании, но первое, за которым лично не проследит наш руководитель отдела Елена Николаевна. Будучи на девятом месяце беременности, ради этой пресс-конференции она вышла из отпуска, но сегодня ночью, прямо накануне события, в её жизни произошло кое-что более важное.

Нет, без неё, конечно, не рухнет мир: работа отдела хорошо налажена, и каждый знает свои обязанности. Но всё же многие заметно занервничали. Вдобавок ко всему её первый зам — в командировке, а за мероприятие остался ответственным Логинов Денис.

Не имею ничего против него, но как начальник он...

Этот мистер Мираж появляется на рабочем месте настолько редко, что только через месяц после того, как я устроилась в Аквариум, совершенно случайно узнала: Дионис — один из моих руководителей. Сначала даже решила, будто надо мной шутят, хоть и была в курсе, что он — сын директора Леонида Владимировича.

Гришка как-то рассказал, что Логинов-младший — единственный ВТОРОЙ зам среди всех офисов Аквариума и что эту должность, предположительно, создали специально под него. Тогда же я узнала, почему сына директора все называют Дионисом. Оказалось, причина в его репутации ловеласа и короля вечеринок. За это коллеги и прозвали его именем языческого бога Диониса, воплощавшего земные удовольствия — вино, экстаз, веселье и всевозможные развлечения.

Но, справедливости ради, стоит отметить, что второй зам сегодня пришёл раньше обычного, закрылся в кабинете и «исполняет» обязанности руководителя. По факту же всю работу за него делает Лиля, наш PR-координатор. С самого утра она носится без остановки: то спускается в конференц-зал на первый этаж, то снова поднимается, передавая указания от имени Диониса Леонидовича. Если честно, за Лилю даже обидно — работает за двоих, а зарплату получит за одного.

Отдел буквально кипит, так или иначе задействованы все. Исключение составляют только те, у кого поджимают сроки по другим проектам, и... я.

От этого чувствую себя как в детстве, когда другие ребята во дворе, увлекаясь какой-нибудь активной игрой, оставляли мне роль наблюдателя, или, точнее, «запасной», как они любили говорить. Только время «запасной» никогда не наставало. Не скажу, что меня избегали или травили — мой брат этого бы не допустил, — но всё же давали понять, что я отличаюсь от остальных.

Детство прошло, но ощущение исключительности преследует меня до сих пор. То, как сильно мне хотелось принять участие в конференции, никакими словами не передать. На протяжении всего времени подготовки к ней я старалась быстрее заканчивать другую работу и предлагала свою кандидатуру руководителю отдела. Но в ответ каждый раз слышала одно и то же:

— Валя, ну кто-то же должен остаться на подхвате. Если мы всех свободных сотрудников задействуем на конференции, а на другом проекте понадобится помощь, что тогда?

Но помощь на других проектах никогда не нужна. Точнее, это не та помощь, которая могла бы раскрыть меня как специалиста.

Вообще, когда я только выбирала свой жизненный путь, остановилась на PR-направлении, потому что оно обещало мне возможность реализовывать безграничное количество интересных идей и даже стать необходимой для целой компании.

Университет я закончила с хорошими показателями, но недостаточно для того, чтобы составить конкуренцию другим выпускникам в борьбе за достойное рабочее место. Однако каким-то немыслимым чудом меня пригласили на собеседование в Аквариум. Счастью не было предела, когда я подписала трудовой договор.

Перед взором простёрлись те самые возможности из грёз. Несколько дней я не могла поверить, что являюсь частью команды ИТ-гиганта, который ни на секунду не прекращал расти. Только за последние четыре года у компании появились такие ответвления, как АкваТакси и АкваЕда, мгновенно проникшие в жизни людей. Начать карьеру в Аквариуме было пределом моих мечтаний, но вскоре пришлось спуститься с небес на землю.

Пока вокруг все шумят и суетятся, я на своём рабочем месте, стараясь не мешать, аккуратно переношу данные из бумажных документов в электронную таблицу. Добавляю цветовые метки и необходимые комментарии. Работа несложная, но из-за общей суматохи продвигается дольше обычного.

Мой коллега Гриша Синицын возникает так внезапно, будто его принесло сквозняком: худой, со слегка растрёпанными русыми волосами, которые немедленно падают ему на лоб, а он убирает их рукой. Парень плюхается за соседний стол, поправляет тонкую оправу очков и запускает компьютер — в ту же секунду он уже работает в нескольких вкладках. Гришка настолько шустрый, что свойственный ему запах кофе с корицей появляется с задержкой.

— Как поживает твой маленький джедай? — не отрывая взгляда от экрана, спрашивает о моей собаке.

— Снова ступил на тёмную сторону и покусал Ромкиного басиста, — вздыхаю, вспоминая, как довольно крупный парень бегал вчера по квартире моего старшего брата и умолял убрать от него «бешеную псину». При этом за секунду «до» этот же парень заявлял, что очень любит собак и легко находит с ними общий язык.

— Как обычно, приманил своей милой мордашкой, а потом напал?

— Не совсем, — отстраняюсь от монитора и полностью поворачиваюсь к Гришке, который параллельно разговору успевает ещё что-то читать. — Жертва сама виновата: подсела слишком близко к спящему зверю и в какой-то момент резко пошевелилась.

— И Люк устроил проверку рефлексов? Одобряю, достойно ордена джедаев.

Синицын делает большой глоток кофе из термокружки с котятами и быстро стучит по клавиатуре. Наблюдаю за ним и, кажется, вижу, как у коллеги дёргается глаз — похоже, совсем уработался. Сегодня даже на обед со мной не ходил, а уж про то, что не заметил новую блузку из лёгкой полупрозрачной ткани, которые я обычно за пять километров обхожу, вообще молчу. И при этом в его голове каким-то образом нашлось место для обсуждения моей собаки.

Конечно, пёс, названный в честь знаменитого Люка Скайуокера, достоин внимания, но...

А что за «но»? Никаких «но»!

— Купи ему световой меч, — поднимает голову Гришка, напечатав что-то в одном чате и открыв другой. — Небольшой. Пищащий. Чтобы предупреждать соперников.

— Думаешь, поможет?

— Не поможет, но так снимешь с себя ответственность за внезапное нападение.

— Я подумаю об этом.

Убираю от себя подальше папки с документами, а Гришка всё так же двигается, словно внутри него маленький моторчик: чуть привстаёт, садится обратно, проверяет что-то на экране, поправляет волосы, очки. Сосредоточенность у него на высшем уровне. Смотрю на этого энергичного парня и не понимаю, где к нему подключён блок питания.

Когда количество одновременных Гришкиных дел снижается до уровня, свойственного обычному человеку, я снова заговариваю:

— Помнишь ту идею, которую я предлагала Елене Николаевне, а она её даже не дослушала?

— Что-то про организацию ИТ-академии для школьников, где будут читать лекции наши разрабы из АкваGame.

— Ага, — от того, что Синицын это не забыл, чувствую, как накатывает воодушевление. — Несколько дней думала, почему её не заинтересовал такой проект, и, кажется, поняла.

Бровь друга вопросительно приподнимается над круглой оправой очков. Принимаю это за заинтересованность и продолжаю:

— Главной моей ошибкой было то, что проект не несёт никакой выгоды компании, даже достойного инфоповода не выйдет. Чтобы привлечь внимание, событие должно быть ограниченным и красивым для журналистских статей. Сами лекции должны длиться не больше двух месяцев, а после можно устроить конкурс среди школьников с призами. Ну и, конечно, торжественные открытие и закрытие сезона, возможно даже с участием Даркнесса.

Гришка наконец отрывается от монитора.

— Звучит масштабно и интересно, — Синицын задумчиво уводит взгляд к потолку, и на секунду его производительность падает до критически низкого показателя, но вскоре он выдаёт гениальную идею: — Попробуй предложить этот проект Михалычу, — имеет в виду первого заместителя руководителя PR-отдела Ивана Михайловича. — Пока Николаевна в отпуске, ему выгодно провести что-то столь грандиозное и заработать очков перед директорами.

Уже готова выдать что-то вроде: «Что б я без тебя делала!», — но над ширмой, отделяющей наши с Гришкой столы от других коллег, возникает лицо девушки из бухгалтерии.

— Си-ни-цЫн, — как-то угрожающе выделяет она последний слог, — ты обещал сегодня подписать бумаги у руководства за квартал. Не забыл?

Гришку буквально перемыкает, и моторчик останавливается.

— Сегодня?..

— Через тридцать минут не увижу их у себя — обнулю твой KPI, — тщательно проговаривает каждое слово коллега из бухгалтерии и, не дожидаясь ответа, уходит, предварительно щёлкнув по зелёному листочку какого-то растения на тумбе рядом.

Синицын открывает одну вкладку, вторую, третью...