Проект «Ковчег». Последний бой
- -
- 100%
- +
Спустя два с половиной часа к неприметному входу в Краснопресненского отдела записей актов гражданского состояния Наркомата внутренних дел подъехал роскошный «Опель-адмирал» из которого выпорхнула миниатюрная девушка в командирской шинели с погонами лейтенанта госбезопасности и крылышками ВВС на петлицах. Из-под недавно введенного для войск особого назначения НКВД крапового берета выбивалась непослушная белокурая прядка. Следом выбрался молоденький полковник с седой головой, на которую он тут же привычно надел фуражку, но тут же ее снял и решительно шагнул к казенной в серой облупившейся краске двери. Девушка лейтенант поспешила за ним.
Темный пустой коридор с въевшимся в темно-зеленые стены конторским запахом мастики и сургуча. Обшарпанные некогда белые а сейчас пожелтевшие от времени двери. Стаин дернул ближайшую с листком бумаги прикрепленном кнопкой на уровне глаз: «Регистрация заключения брака осуществляется с чт. по вскр. с 10-00 до 13-00 по предварительному заявлению». Плохо. Сегодня только вторник. Дверь оказалась закрыта. Впрочем, как и следующая. Зато открытой оказалась последняя с черной табличкой: «Нач. отдела ЗАГС Краснопресненского р-на лт. милиции Кулешова Л.М.».
– Здравствуйте, мне бы лейтенанта Кулешову – постучавшись, заглянул в кабинет Стаин. На него, оторвавшись от бумажек, из-за груды картонных папок, подняла усталые глаза худощавая женщина лет сорока пяти в вязанной коричневой бесформенной кофте, поверх которой была накинута старенькая белая шаль. Несмотря на довольно теплую весеннюю погоду на улице, в помещении было довольно прохладно.
– Здравствуйте, товарищ полковник, – поднялась из-за стола женщина, – Лейтенант Кулешова это я. Вы по какому вопросу?
Стаин шагнул в тесный кабинет заставленный шкафами с папками и стопками бумаг. Следом протиснулась Настя.
– Да нам бы расписаться, – улыбнулся женщине парень, девушка у него за спиной закивала головой.
– Пишите заявление, – женщина пододвинула на край стола лист бумаги, – вас на какой день записать?
– Нам бы завтра, – нахмурился Стаин.
– К сожалению, завтра нельзя, – покачала головой женщина и, видя, что Стаин хочет что-то сказать, пояснила, – я одна на весь ЗАГС, а завтра у меня совещание в управлении. Просто некому будет.
Стаин закусил губу, обернулся на расстроенную Настю и снова посмотрел на замотанную начальницу ЗАГСа.
– А сегодня? Понимаете, мы на фронт скоро. Просто не получится у нас в другой день. Я заплачу, если надо.
– Не надо мне ваших денег! – обиженно возмутилась женщина. Она еще раз оглядела молоденького полковника, девушку, почти девочку, с влажными от разочарования глазами и тяжело вздохнув, протянула руку, – Давайте ваши документы. И заявление все равно пишите.
– Спасибо, – радостно поблагодарил Стаин, в унисон с Настей. Плюхнувшись на стул, он стал писать заявление, сверяясь с лежащим тут же образцом. Настя аккуратно примостилась на стул рядом, с любопытством выглядывая через плечо, что он там пишет. А женщина, раскрыв их командирские книжки, стала вносить данные в огромную амбарную книгу.
– Постойте, – она подняла на Стаина удивленный взгляд, – тут какая-то ошибка.
– Где? – нахмурился Стаин.
– Вот, – ткнула в дату рождения сухим пальцем женщина, – полковник Стаин Александр Петрович 26 мая 1925 года рождения.
– И? – поднял брови Сашка.
– Вы действительно 25-го года? – не выглядел этот парень на не полные восемнадцать. Она сначала подумала, что ему лет двадцать пять – тридцать. Слишком старила его седина и холодный уверенный взгляд карих глаз.
– Так получилось, – улыбнувшись, полковник развел руками, и Кулешова поверила, что может быть действительно, так оно и есть. А ведь он даже моложе ее сына, воюющего где-то на Юго-Западном фронте. И девочка. Тоже майская и тоже 25-го. А ведь возраст бракосочетания в РСФСР с 18 лет. По идее, она сейчас должна запросить у них согласие родителей, разрешение райисполкома. Только, глупо это. Какое им разрешение? Ерунда это все. Воевать можно, а жениться нельзя? Скольких таких она уже видела с начала войны, которые уходя на фронт, шли к ним. Кто ради аттестата, а кто, потому что «потом» для них могло и не быть и хотелось хоть немножко, хоть чуть-чуть побыть по-настоящему одной семьей. Эти как раз из таких. Дети же совсем и на фронт. Им бы дружить, гулять, на танцы ходить. А они воюют. – Вот, написал, – полковник придвину ей лист заявления, после того как они с девушкой поставили внизу свои подписи.
– Подождите, минут двадцать в коридоре, я сейчас, зарегистрирую вас, и свидетельство выпишу. Шинели, если хотите, можете снять, вешалка у двери, – она махнула рукой на стоящую у входа металлическую вешалку, на которой одиноко висело черное пальто.
– Спасибо, мы так, – махнул рукой полковник, а девушка кивком подтвердила.
– Анастасия Владимировна, берете фамилию мужа? – окликнула женщина Настю уже на выходе.
Девушка, вспыхнув, махнула головой:
– Да, – ей до сих пор не верилось в происходящее. Казалось, что все не по-настоящему, понарошку.Так быстро и неожиданно все решилось. Не сказать, что она не думала об этом дне, не мечтала в своих девичьих грезах. Но совсем не так ей представлялась ее свадьба. Хотелось, чтоб мама рядом была, Славка. Подружки. И платье. Обязательно белое. И туфельки. Бежевые. С пряжечкой. Она такие в ГУМе видела перед войной. Только вот, кто ж знал, что так все сложится. В коридоре она прижалась к Саше уткнувшись носом в колючую шинель: – Ой, Сашечка, что теперь будет-то?
– Женой моей будешь, как полагается, – погладил он ее по голове.
– Все так неожиданно. Не мог заранее сказать, – надула губы Настя.
– Не мог, – буркнул парень.
– Почему? – подозрительно прищурившись, снизу вверх посмотрела на него девушка.
– Потому, – дернул щекой Александр. И добавил, под пристальным взглядом пока еще невесты. – Боялся, что откажешься, – на что Настя заливисто и счастливо расхохоталась:
– Ой, Сашка, девочкам расскажу, не поверят, что ты жениться испугался.
– Что я, не человек что ли, – обиженно проворчал Стаин, – Ну, что она там долго так?! – он раздраженно посмотрел на дверь начальницы ЗАГСа. Скрипнула входная дверь, осветив сумрак коридора весенним солнцем и вновь закрылась:
– Граждане военные, руки вверх подняли, – раздался смутно знакомый требовательный голос.
– А ты кто такой, чтоб советский полковник перед тобой руки поднимал?! – вскипел Стаин.
– Капитан госбезопасности Калюжний начальник Краснопресненского районного отдела государственно безопасности.
– Слушай, Калюжный, вы всегда меня арестовывать будете, в самые счастливые моменты моей жизни?
Капитан подошел ближе, не пряча зажатый в руке пистолет и в темноте вгляделся в лицо говорившего.
– Вона как! – воскликнул он, пряча оружие, – Извините, товарищ полковник, Лидия Михайловна позвонила, сообщила, что какие-то странные военные у нее сидят. Полковник и лейтенант, а самим еще восемнадцати нет. Вот я и зашел проверить. Поздравляю с повышением, год назад, Вы еще лейтенантом госбезопасности были.
– Тебя тоже с повышением, – кивнул Стаин, протягивая старому знакомцу руку. – А я-то думаю, что она резину тянет, – он недовольно фыркнул.
– Вы на Лидию Михайловну не обижайтесь, товарищ полковник, – пожал плечами Калюжный, – у нее инструкции, да и служба.
– Ладно, проехали, – махнул рукой Стаин, ему было бесконечно стыдно перед Настей, все-таки в сложившейся ситуации была и его вина, дотянул, не подготовился, – ты добро дай своей Лидии Михайловне, а то у нас тоже время не резиновое.
Калюжный кивнул и заглянул в кабинет:
– Лидия Михайловна, нормально все.
– Спасибо, Ванечка, – раздался голос начальницы ЗАГСа, а Калюжный, смутившись, пояснил:
– Мы с теть Лидиным сыном дружим с детства. Он на фронте сейчас, вот она меня по старой памяти по имени и кличет.
Саша пожал плечами, а Настя тихонько хихикнула. Из кабинета вышла Кулешова:
– Вы меня простите, товарищи, – с виноватой улыбкой извинилась она, – Но у меня тоже служба, а вдруг вы диверсанты какие.
– Все, я побежал, – вмешался в разговор Калюжный, – товарищ полковник, товарищ лейтенант, поздравляю, счастья вам! – он вскинул руку к фуражке и попытался, было, выскочить на улицу.
– Капитан, – окликнул его Стаин и, когда Иван обернулся, спросил, – Федоренко Анна Александровна у тебя работает?
– У меня, делопроизводителем – настороженно кивнул Калюжный, – а что?
– Отпусти ее на завтра со службы? Теща это моя. Хоть свадьбу отпразднуем.
– Сделаем, товарищ полковник, – радостно улыбнулся капитан, – сейчас в отдел приду и отправлю домой.
– Только не говори ей ничего, капитан. Я сам, – попросил Александр. Калюжный непонимающе посмотрел на парня, а потом восхищенно повел головой:
– Ну, Вы даете, товарищ полковник! – и, развернувшись, пружинистым шагом выскочил на улицу.
Дальше все прошло спокойно. Кулешова, виновато пряча взгляд, поздравила их с бракосочетанием и вручила свидетельство. Едва они покинули кабинет, Настя со счастливым писком кинулась Сашке на шею, впившись губами в его губы. Нацеловавшись и едва отдышавшись растрепанные, с красными лицами выскочили на улицу, смущаясь под понимающей улыбкой Михалыча. Наткнувшись на вывеску фотоателье, напротив ЗАГСа, потащил туда за руку Настю. Потом, пока ждали фотографии, зашли в сберкассу, сняли денег, вручив их Михалычу, с наказом закупить вина и продуктов, в коммерческом магазине. Забрали фотографии, со смехом обсудив свои серьезные, напряженные лица на карточках и пешком пошли домой. Сначала к Сашке, за девочками и Дарьей Ильиничной, а потом к Насте, где и планировали устроить небольшой праздничный стол. Стаин предлагал ресторан, но Настя категорически отказалась. Ей хотелось побыть дома, а не в табачном дыму среди пьяных тыловиков.
Просидели до поздней ночи. Уже ушли спать Валя с Верой, следом засобиралась Дарья Ильинична. А они все сидели втроем: Саша, Настя и тетя Аня, которая то плакала, то улыбалась, с нежностью глядя на так быстро повзрослевшую дочь.
А рано утром, не выспавшиеся, но счастливые поехали в часть, где их ждали друзья и служба. Настя дремала, привалившись к Сашкиному плечу, а Стаин с глупой счастливой улыбкой смотрел на проносящуюся за окном робкую весеннюю зелень с грязно-белыми проплешинами не успевшего растаять снега и думал, как хорошо, что он попал именно сюда, именно в это время. Ведь случись по-другому, не было бы у него такой замечательной любимой жены и отличных друзей. Погрузившись в свои мысли, он сам не заметил, как задремал. И разбудил его только гудок их Опеля, требующий открыть ворота КПП, потому как командир приехал.
IV
За столом их собралось не много. Никифоров с Лидочкой, Коротков с Зиной, Ивелич, Назаркин, Бершанская с Тихоновым, после ранения и возвращения из госпиталя Алексея Евдокия все-таки сдалась, не устояв перед ухаживаниями лихого разведчика, Рачкевич, Весельская, Волкова, Бунин, братья Поляковы. Должны были быть Миль с Васей Сталиным, но у Михаила Леонтьевича случился аврал на заводе, а Василий с Жорой Петровым обещали прилететь позже, под самый вечер, задержавшись в полку у Петрова. Разместились как обычно, в оперативном отделе, выселив дежурного в кабинет Стаина. Стол не ломился от изобилия. Сладковатое пюре из подмороженной картошки, рыбные котлеты, то ли из трески, то ли из минтая, американская консервированная фасоль вместо салатов и вечная ржавая пайковая селедка, плавающая в уксусе с луком. Из роскоши только грузинский «самтрестовский» коньяк и шоколадс красноречивым названием «Дирижабль» где-то раздобытые Михалычем.
– А вообще, Саня, ты хоть командир и друг, а все же редкая сволочь, – эти слова Никифорова были первыми, что услышал Сашка, едва умостившись за столом.
– Вона как, неожиданно! И с чего такие выводы?
– Ты раньше не мог сказать, что вы с Настей расписаться собрались? – с обидой выдал Петр. Лидочка, поддержав его, кивнула, с укоризной глядя на Настю.
– Тебя, Настьк, это тоже касается, – она посмотрела на новобрачную, – я думала мы подруги!
– Да я сама ничего знала, – вскинулась Настя, – он вчера только предложение сделал, и сразу в ЗАГС потащил!
– Дааа, Стаин, ты еще более безнадежен, чем я думала, – покачала головой Волкова.
– Гусар! – хохотнул Ивелич, – Настоящий гвардеец!
– Да что не так-то?! – ощетинился Стаин, – поженились и поженились, что такого-то?! На фронт скоро. А там.., – он не стал договаривать, что «там» присутствующие знали и так.
– Просто мы с Лидой тоже хотели пожениться. Думали вместе, – пожал плечами Никифоров, с обидой взглянув на Сашку.
– А сказать? – пожал плечами Стаин, – я откуда знаю, что вы хотели.
– Так мы ж не думали, что ты молчком все сделаешь, – буркнул Никифоров.
– Извини, – примирительно улыбнулся Сашка надутому, как мышь другу, – Просто само как-то получилось, – и тут же получил от жены чувствительный тычок в бок. Шадрина прыснула в кулак, Зинка заразительно расхохоталась, а Волкова молча кивнула и переглянулась с улыбающейся Весельской.
– Полковник наш рожден был хватом, – посмеиваясь, процитировал Ивелич, разливая коньяк, – командир наш придерживается заветов своего великого тезки: «Глазомер, быстрота, натиск!» А тебе, дорогой наш товарищ майор Петя Никифоров, жениться, вообще, рано, – с язвительной улыбкой посмотрел на Петра замполит.
– Че эт? – вспыхнул комполка.
– А ребенок ты еще, – закивал головой Ивелич, под улыбки присутствующих, уж больно забавно смотрелся покрасневший под ехидно-сочувствующим взглядом замполита майор Никифоров – Кто на прошлой неделе на уши дальников Микрюкова поставил? И это командир полка, Герой Советского Союза!
– И что он опять отчебучил? – на правах невесты поинтересовалась Лидочка, настороженно оглядев едва сдерживающих смех Стаина, Ивелича и Короткова и, недобро прищурившись, остановилась на Петре. Они единственные из присутствующих знали, о чем идет речь. Происшествие решили не раздувать, но Никифорова пропесочили. А дело было так. Тыловики, что-то напутав, отправили оборудование, предназначенное вертолетчикам на замену старого, исчерпавшего ресурс, в дальнебомбардировочный полк. Ситуация не то что бы рядовая, но вполне себе обычная, особенно учитывая, что корпус готовился к отправке на фронт и интенданты просто зашивались, обеспечивая части корпуса всем необходимым. Само железо Илам не подходило ну никак, и в полку бомберов быстро разобрались бы, что к чему. Но у Никифорова горели все графики и регламенты. Петр решил разобраться с проблемой лично и, прыгнув в связной По-2, вылетел в полк Микрюкова. Дальники без дела не сидели и нет-нет совершали боевые вылеты по заявкам Западного и Калининского фронтов. Вот и сейчас эскадрилья Илов возвращалось с боевого вылета. Отбомбились успешно, на подходе к родному аэродрому доложились на ВКП, все как полагается: «Я такой-то, отработали нормально, бомбы сброшены, остаток топлива столько-то тонн, обороты в норме, шасси выпущены». Обычный доклад на подлете к дому. И дернуло Петра встрять в эфир:
– Я одиннадцатый, объем топлива 56 литров, иду на одном двигателе, шасси не убирается, – ну, да, конечно, они еще на заводе намертво законтрены. На принимающем аэродроме начинается суета. Аэродромные службы в приведены в полную готовность, на рулежке пожарные и медики, сама рулежка освобождена, нервы у людей звенят. И вот, стрекоча, как швейная машинка, из-за деревьев появляется биплан Никифорова и медленно и важно опускается на бетонку. Сколько матов услышал Никифоров от подполковника Микрюкова, выбравшись из кабины! Сколько добрых и ласковых взглядов поймал на себе.
– Дурак ты, Никифоров, и шутки у тебя дурацкие, – немного успокоившись, резюмировал командир бомберов.
– Извини, Василич, – с виноватой улыбкой развел руками Петр, – Кто ж знал, что у тебя на ВКП такие дятлы сидят, – Никифоров развел руками, на что Микрюков в сердцах махнул рукой. Вертолетчик в чем-то был прав. Нет, то, что майор начудил, этого не отнять, а вот то, что на воздушном командном пункте не разобрались, что у них лишний самолет в воздухе, что в докладе в каждом слове несоответствие их машинам, это уже его недоработка, как командира полка. Микрюков с Никифоровым по обоюдному согласию так и замяли бы это дело, потому как виноваты были оба, но вот только замполит Микрюкова майор Потапов думал иначе и доложил о ЧП в политотдел корпуса Ивеличу, тот Стаину, ну, а дальше последовали соответствующие организационные выводы. Досталось всем и Петру, за раздолбайство и нарушение дисциплины радиообмена, и Микрюкову за плохую подготовку ответственного за полеты личного состава. Ну и больнее всех, конечно, досталось дежурному по ВКП. Под недовольное фырканье Никифорова и заразительный смех остальных, Ивелич рассказывал эту историю в лицах с присущим ему артистизмом, резюмировав:
– Нет, Петя, нельзя тебе жениться. Дело это важное, ответственное, а ты товарищ безответственный, несознательный, я бы сказал, товарищ. Но мы это исправим, привлечем товарищей, товарищ Лидочка нам поможет, как лицо заинтересованное, – Ивелич строго посмотрел на Петра, но, увидев красное от возмущения лицо майора, расхохотался, – Ладно, Петро, не будем мы тебя воспитывать, поздно уже. А сейчас, давайте поднимем наши бокалы за молодых, – Николай махнул стаканом в сторону Саши и Насти, – я не буду сегодня много говорить. Вы молодцы, ребята. Война не помеха настоящей любви. Любите друг друга, дорожите друг другом, берегите друг друга. Ну и теперь перед вами стоит еще одна задача, – Ивелич сделал паузу и под вопросительными взглядами Сашки и Насти, усмехнувшись, закончил, – дать Родине, как можно больше маленьких вертолетчиков и вертолетчиц. Горько!
Как волнительно и в то же время стыдно было целоваться вот так перед всеми на показ. А сколько счастья и радости было в глазах Насти, когда Саша, нежно ее приобняв, впился в жадные податливые губы. Все что с ней происходило, казалось девушке какой-то невероятной сказкой. А ведь еще вчера она обижалась на Сашу. Ну не так, совсем не так она представляла себе свою свадьбу. Ни цветов, ни белого платья с фатой! Разве модно так?! И куда торопился?! После войны бы и поженились по-людски. Но то было вчера. А ночью, уткнувшись в родное, теплое, такое сильное и надежное плечо мужа, поняла – не надо по-другому. Ничего не надо. Ни платья, ни фаты, ни туфелек. Ведь это так, так… Она не могла найти для себя слов, чтобы описать чувства переполняющие ее. А еще она была благодарна мужу, за эти мгновения всепоглощающего, переполняющего сладкой истомой каждую частичку ее молодого, ненасытного тела счастья. И пусть война. Пусть! Теперь и погибнуть не страшно. Нет, оно кончено, не хочется. Хочется пожить мирно. Родить детей. Девочку и мальчика. Саша бы ходил с сыном на рыбалку, а она бы шепталась с дочкой, повязывая бантики и наряжая в красивые платья, играла бы с ней в куклы, учила хозяйству, как учила когда-то ее саму мама. Эх, скорей бы закончилась эта проклятая война! Мама, мамочка. Любимая, родная, ненаглядная ее мамулечка. Как она была рада за дочку и сколько слез за нее пролила. И с какой болью в глазах и нежеланием отпускать провожала ее утром.
Мысли бешеным круговоротом носились в голове у Насти. Она будто в тумане слушала тосты,которые говори им с Сашей, поддакивала разговорам, сквозь счастливый угар не совсем понимая, о чем они. Ей просто было хорошо и радостно. Откуда-то появился граммофон. Ах, точно, это же теперь их граммофон, подарок от ребят. Красивый. Коля Ивелич сказал – английский. Наверное, хороший. Вон как гордится, что сумел его где-то достать. Улыбающийся Назаркин уже ставит какую-то пластинку. Надо же, оказывается их особист умеет улыбаться! Никогда бы не подумала. Он всегда такой серьезный, суровый. Почти как ее Саша. Комнату наполнил голос Утесова. «Сердце, тебе не хочется покоя…»! Не хочется! Ох, как не хочется! А хочется танцевать! Только вот Сашка не танцует. Говорит, не умеет. Чудак, разве это важно. Она бы научила. А он ни в какую. Стесняется. На небольшом свободном пятаке у двери уже топтались Зинка со своим Кортоковым и Тихонов с Бершанской. Место есть, всем хватить. Чай, не в вальсе кружиться. А как хорошо бы было! Нет, надо научить мужа танцевать. Зинка обещала когда-то. Забыла, видать, со своим Коротковым. Ну и хорошо, что забыла! Нечего, сама как-нибудь справится.
– Саш, давай потанцуем? – Настя ткнула мужа локтем в бок и прыснула от смеха, в ответ на его испуганный взгляд. Коньяк как-то резко ударил в голову. Видимо, бессонная ночь сказалась. А может это и не коньяк вовсе. – Пойдем! – она подскочила и потянула Сашку из-за стола. Парень нехотя, с пунцовым лицом, поднялся, а Настя упорно тянула его туда, где толклись танцующие пары. Она сама положила его руку себе на талию, сама вложила свою руку в его горячую, обжигающую ладонь, и, ухватив его второй рукой за плечо, бесстыдно приникла к нему всем телом. Плевать! Ей можно. Она жена! Сашка неуклюже затоптался на месте, подражая Короткову и Тихонову, косясь на оставшихся за столом. Ему казалось, что над его неловкостью сейчас рассмеются, а языкатая Волкова опять выдаст что-нибудь язвительное. Но нет. Никто не смеялся. Евдокия Яковлевна задумчиво смотрела на них, а на губах ее играла легкая, немного грустная улыбка. Иевлев с Назаркиным что-то горячо обсуждали с красными разгоряченными спиртным лицами. Ида с Леной тихонько перешептывались пока к ним не подошли братья, приглашая танцевать. На пятачке сразу стало тесно. Но разве это может кого-то остановить? Пары сталкивались, перешучиваясь. Утесова сменил нелюбимый Сашкой, недавно вернувшийся на Родину Вертинский. Но сегодня даже его пафосно-трагичный голос не так раздражал. Никто не заметил, как дверь в кабинет приоткрылась, и на пороге возник Берия. Пройти, не расталкивая танцующих было невозможно, и Лаврентий Павлович так и замер в дверях, прислонившись к косяку с улыбкой на лице. Назаркин, видимо почувствовав легкий сквозняк, кинул взгляд на вход и увидел начальство. Берия жестом остановил порывающегося вскочить подчиненного, приложив палец к губам. Но было уже поздно. Вслед за Назаркиным Лаврентия Павловича увидел Ивелич и буквально тут же Стаин, мгновенно оторвавшийся от Насти и вытянувшийся по стойке смирно, одновременно командуя:
– Смирно!
– Не надо смирно, – махнул рукой Берия, входя в кабинет. Народ, при виде наркома прижался к стенкам, оставив по центру Сашку с Настей. – Я сегодня к вам просто в гости, хоть меня и не приглашали, – он укоризненно покачал головой, глядя на вспыхнувшего Стаина и зардевшуюся Настю с веселой искоркой в глазах. Неудобно получилось. Но молодые не планировали торжеств, думали просто посидеть скромно своим кругом. И откуда только узнал? Хотя, это же Берия. Доложили. Да, даже тот же Назаркин. Или Ивелич. А может и Калюжный из райотдела. – Ладно, не жмись, – он махнул рукой, – понимаю и не осуждаю. Поздравляю! – Берия подошел к Саше с Настей и, улыбнувшись, хлопнул Стаина по плечу. – И тебя, красавица, поздравляю, – он подмигнул замершей пред ним бледной Насте.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.