- -
- 100%
- +
Самое классное в мордобойке то, что можно отключить эмоции. Вообще нахрен все! Есть проблемы — нахуй их! Родаков, баб, политику, работу, друзей... Есть только ты и противник, которого надо завалить. Остальное неважно.
Звенит гонг. Начало боя. Бугай заходит вправо, оскалившись как здоровенный бульдог. У него такая мерзкая рожа, что заехать по ней — богоугодное дело!
Делаю выпад, чуть приседая на левую ногу и бью правой под дых. Бугай отшатывается, а у меня рука повисает плетью. Нихрена себе он плотный! Что-то я неподрасчитал с его массой.
Приходится юлить в кругу, уворачиваясь от кулаков Бугая. Толпа напирает, нервно орет здоровяку, чтобы добил меня. А хер вам! Я еще повоюю.
Левой работаю не хуже, чем правой. Не зря же столько лет по тренажеркам таскаюсь. Да и тренер у меня отличный. Мастер спорта по боксу. Если не вывезу, засмеет назавтра...
Кружу вокруг Бугая, пользуясь тем, что мельче его и легче. А он — как неповоротливый медведь: пока развернется, пока замахнется... Я ему пару-тройку коротких ударов по почкам и пропишу.
Выхватываю момент, что он слегка ногу левую подволакивает. Ага, старая травма, значит. Это мне только на руку.
Делаю подсечку вполне профессионально и заваливаю эту тушу на пол. Бугай, правда, меня тоже достает в полете и прилетает мне по тыкве от его кулачища. Нехило так. Улетаем оба на пол. Здоровяк орет благим матом, так как на больную ногу приземлился. А я трясу башкой, чтобы звездочки прогнать.
Рефери требует добить противника. Причем не понятно к кому обращается. Бугай медленно встает, зло сощурив глазки. Стоит на одном колене, так как подняться быстро из-за огромного веса не может. И тут уж или пан, или пропал...
Разгоняюсь по клетке, насколько позволяет пространство и обрушиваю в прыжке удар левой прямо в зубы скалящемуся Бугаю. Хруст моих костей приходится на вскрик толпы.
Туша падает на пол, чтобы уже не встать. Прижимаю левую руку к животу, костеря все на свете. Заработал перелом, блядь!
— Арчи победил! Бугай повержен!
Арена взрывается воем и аплодисментами. Бой вышел коротким, но красочным. Но, сука, как же болит рука...
В мордобойке есть свои медики, чтобы чуть подлатать бойцов и выставить их на улицу в более-менее вменяемом состоянии. Врач накладывает временную шину и советует показаться в травму. Хорошо, что это левая кисть. Правая рука вроде уже очухалась, так что как-нибудь доеду до больницы. После яркой вспышки боли ничего не чувствую. Так всегда происходит. Может, я дефектный какой-то?
Можно было бы, конечно, набрать отца... Но нахер оно надо. Сам справлюсь, не маленький.
Переодеться с одной рукой просто нереально. Потому сгребаю барахло и иду к машине в спортивках и с голым торсом. Пикаю брелком. Зашвыриваю тряпки назад, а сам, не без труда, выруливаю на дорогу.
Еду медленно, как бабулька в старом запорожце. Меня даже автобусы обгоняют! Дожился...
Мелькнула мысль — позвонить друзьям, попросить забрать из больнички. Но потом стало стыдно. Это ж придется объяснять, что за тараканы живут у меня в башке и зачем поперся в мордобойку. А про отношения с отцом и вовсе никому не расскажешь. О таком не говорят в баре с друзьями!
Потому все сам, своими ручками-ножками... В больнице меня оперативно осмотрели, сделали снимок, а потом так же оперативно наложили гипс и выдали список лекарств.
Купил в больничной аптеке обезбол на всякий случай и покатил домой. По дороге придумал как себя развлечь вечером, а заодно решить проблему с малой подвижностью. Задействую свою новую помощницу! А то хули она такую зарплату будет получать ни за хер собачий...
Подъезжая к дому страшилы, набираю ее номер. Ради этих циферок пришлось напрячь Любашу из отдела кадров, а она сегодня какая-то без настроения. Едва убедил кадровичку оторвать задницу от стула и найти личное дело Селезневой.
— Да! — раздается зашуганный голосок моей ненаглядной.
— Ксения, это Артур Геннадьевич, — сразу перехожу на деловой тон, чтобы не расслаблялась стажерка.
— Слушаю вас! — пищит пигалица.
Сразу представляю, как она пальчиком поправляет свои гигантские очечи на переносице.
— Помощь ваша нужна. Срочно! — добавляю в голос стальных ноток. А сам тащусь. Должно быть, серая мышь уже в предынфарктном состоянии.
— Конечно, я сейчас.... Я могу..., — раздается какой-то шум и грохот в трубке. — Что нужно делать?
— Итак, запоминайте: одеться, взять с собой сменную домашнюю одежду, положить в пакет вкусное печенье с шоколадной крошкой и тут же спуститься вниз. А еще, предупредите домашних, что ночевать вы сегодня будете на работе. Аврал! Все ясно? — отбиваю, а сам едва не хрюкаю в трубку. Неужели поведется?
— Хорошо, я мигом... Только, Артур Геннадьевич..., — мнется, мямлит чего-то.
— Да?
— Печенье закончилось.
— Плохо! — сурово добавляю. На том конце трубки раздается тяжелый вздох.
— Но я могу еще испечь... было бы где и на чем.
— Будет! Жду вас внизу, Ксения. Во всеоружии. У вас две минуты.
Отключаюсь, чтобы наконец-то проржаться как следует. Ох, не могу... Не помню, когда так веселился в последний раз. Жаль, что не видел ее лица в момент разговора!
Надеюсь, она не спрыгнет в последний момент, так как под таблетками пить мне нельзя, в бар не пойдешь, а от скуки я просто загнусь дома в одиночестве.
Потому жду свою страшилу с замиранием сердца.
Собиралась она, конечно, дольше двух минут. А вышла не одна, а с теткой какой-то. Мать что ли?
А я как маньяк одет: в пальто на голое тело, под ним — только спортивки. Даже неловко как-то. Еще и рука эта, в гипсе. Запахиваюсь повыше, чтобы не видно было грудь. Приспускаю стекло наполовину и с самым серьезным видом киваю обеим.
— Артур Геннадьевич — это моя тетя, Людмила, — представляет тетушку.
Та зыркает на меня соколиным глазом, как будто я собрался ее кровинушку сожрать, не иначе. Так и хочется крикнуть: не переживайте, я такое не ем, спасибо.
И хоть в будущем меня и ждет секс с страшилой, но стараюсь его отодвинуть максимально. Срок спора — до Нового года, так что у меня уйма времени. А пока я так, разогреваюсь. Можно сказать, приучаю стажерку к рукам.
— Добрый вечер! Производственная необходимость, сами понимаете, — несу какую-то ересь, лишь бы поскорее тетушку спровадить.
— Это что за необходимость такая, что моей Ксюшеньке понадобится сменная одежда?
— А вы представляете себе целую ночь перепечатывать документы в офисном костюме? На каблуках, при параде... Я ж не зверь какой-то, берегу вашу девочку, как могу. Но поставки горят, рук не хватает. Не волнуйтесь, за сверхурочные — тройной оклад.
— Тройной..., — тихо повторяет за мной Ксения, смешно округлив глаза за толстыми стеклами очков.
— Да. Потому прошу нас не задерживать. Быстрее справимся — скорее верну вашу племянницу домой!
— Ладно, — оттаивает тетка. Думаю, ключевую роль сыграла тройная оплата. — Милая, ты позвони мне попозже. Я все равно еще спать не буду.
Прощается со стажеркой и уходит. А я подмигиваю девчонке:
— Запрыгивай! Так что, говоришь, нужно для печенья?
Глава 8
Ксюша
Не могу поверить, что это происходит на самом деле. Мы стоим с Артуром Геннадьевичем в супермаркете и выбираем молоко.
Одет он странно: старые кеды, какие-то грязные спортивки, а сверху — его роскошное бежевое пальто. Под которым я не вижу свитера. Он что? Надел его на голое тело?
Почему-то от этих мыслей становится нестерпимо жарко. Оттягиваю шарф одним пальцем и облизываю сухие губы. Так торопилась выйти, что даже не успела накраситься!
— А что с вашей рукой? — тихо спрашиваю, опуская в тележку тетрапак с молочкой. Как бы я ни старалась промолчать, не сумела. Уж больно странно выглядит босс: на скуле виднеется свежий синяк, рука — в гипсе, и эта одежда...
— Отбивался от бандитов, — серьезно произносит, скосив на меня глаза. — Мука, масло... Что еще?
— Шоколад.
— Идем!
Набирает кучу продуктов, и помимо ингредиентов для печенья, в корзину летят колбаса, сыр, красная икра и шампанское. У босса намечается вечеринка?
Что вообще происходит?
Спрашивать боязно, ведь мы только-только познакомились. О привычках Бестужева могу только догадываться. Но его отец сразу предупредил — ненормированный график, предельное внимание к деталям.... Так что я просто стараюсь соответствовать требованиям.
На кассе очередь. И на нас смотрят все, кому не лень. Должно быть, со стороны мы выглядим странновато. Особенно много внимания достается Артуру. Девушки так призывно ему улыбаются, что мне становится тошно. Неужели вот так всегда? Стоит ему где-то появится, как женщины тут же бросаются на него, как изголодавшиеся акулы?
Еще и сам Бестужев подливает масла в огонь. Раздает направо и налево такие сладкие улыбки, что даже у меня ноги подкашиваются. Хотя все эти знаки внимания проходят мимо и предназначены не мне.
Наконец-то мы выходим на улицу, и я решаюсь на еще один вопрос:
— Артур Геннадьевич, а где я буду печь печенье? В офисе разве есть духовка?
— Нет, конечно, — толкает здоровой рукой тележку, а больную прижимает к себе.
— Я могу помочь, — отбираю тележку.
Бестужев бросает нечитаемый взгляд и пикает брелком. На глазах у множества симпатичных девиц, я перекладываю продукты из тележки в багажник его крутой люксовой тачки. А потом сажусь на пассажирское сидение. Кажется, меня успели проклясть все лица женского пола, что оказались свидетелями этой сцены!
Пристегиваюсь и жду, что мы опять будем нестись по городу как угорелые. Но босс удивляет в очередной раз. Медленно и осторожно выкатывается на дорогу. А потом продолжает движение со скоростью черепахи.
— Ксения, а вы водить умеете? — внезапно спрашивает, не отрывая взгляда от дороги.
— Нет.
Машины у нас с теткой нет, так что и идти учиться бессмысленно.
— Плохо. Были бы у вас права, сейчас бы сели за руль и отвезли больного начальника домой.
— Вам нехорошо? — спохватываюсь.
Что ж я за дура-то такая? Артуру наверняка больно и плохо. Перелом, ссадины... И как я не подумала?
— Жить буду, но водить не очень удобно, — нехотя признается.
— Может, сегодня стоило бы отдохнуть и не работать? — подаю голос. Что за срочность такая — печатать документы всю ночь? Неужели Геннадий Валентинович не отпустит собственного сына домой после травмы?
— А мы и будем отдыхать, — хмыкает. — Про работу я наврал твоей тетушке.
— Что?! — разворачиваюсь всем корпусом, рассматривая бесстыжее лицо начальника.
Как он мог? Зачем соврал? И куда меня теперь везет...
— Тише, стажер, — подмигивает, и снова переключается на дорогу. — Будешь лечить меня печеньем. Заодно обсудим ближайшие мероприятия, на которых я должен присутствовать. А ты мне — помогать.
Резкие переходы Бестужева с «вы» на «ты», как и от образа строгого босса к беззаботному весельчаку, выбивает меня из колеи. Не понимаю как себя с ним вести и где он настоящий.
Но на вранье и самоуправство злюсь. Так сильно, что Бестужев это замечает:
— Если ты так против, могу отвезти домой. Но мне показалось, что твоей семье не помешают лишние деньги.
Киваю. Так и есть. Мы с тетей Люсей живем скромно. Она инвалид, недавно перенесла операцию на почке. Подрабатывает дома понемногу пошивом гардин, но на этом разве заработаешь много? Так что я просто обязана вытянуть нас обоих из нищеты.
Конечно, у меня есть еще мама, но обременять ее своими проблемами не хочу. Тем более что отношения между нами не самый теплые.
— Здесь я и живу, — комментирует тем временем босс, подъезжая к элитной высотке в центре города.
Мне всегда было интересно, кто те небожители, что могут себе позволить квадратные метры в этом комплексе... И надо же! Я теперь знакома с одним из них и даже смогу посмотреть изнутри на красивую чужую жизнь.
Артур паркуется, и я выбираюсь из авто. Выгребаю продукты из багажника и перекладываю их в пакет. Очевидно, босс не привык сам делать покупки, так как на кассе не догадался взять пакет. Хорошо, что у меня всегда с собой есть запасной.
— Держи ключи от квартиры, а мне давай это, — отбирает пакет и мне ничего не остается, как послушно плестись следом, сжимая в кулаке связку ключей.
— Моя квартира триста одиннадцатая, — указывает подбородком на дверь, после того как прозрачный современный лист доставил нас на двадцатый этаж. Стараюсь лишний раз не думать, как высоко от земли нахожусь в данный момент. А то еще разовьется фобия.
Не с первого раза попадаю в замочную скважину. Артур хмыкает за моей спиной, но хотя бы ничего не говорит. Наконец-то удается справиться с замком, и я толкаю входную дверь.
— Заходи, чего встала! — подгоняет Бестужев и я робко переступаю порог чужой квартиры.
Здесь все такое... Шикарное! Это то, что сразу бросается в глаза. Дорогой ремонт, который можно увидеть разве что на картинках в глянцевых журналах. Лаконичная мебель, все выдержано в одном стиле, продумано.
Бестужев небрежно сбрасывает кеды и говорит:
— Помоги снять пальто.
И поймав мой вопросительный взгляд, поясняет.
— Рука!
— Ах, да, конечно!
Подхожу ближе и замираю. Мне самой расстегнуть пуговицы?
— Я жду, Ксения! — напоминает босс и голос при этом такой... Не могу понять — он смеется надо мной сейчас или получает удовольствие от того, что я в зависимом положении.
Подрагивающими пальцами расстегиваю пальто. Смотрю прямо перед собой и стараюсь не дышать. Но в нос все равно бьет приятный, и чуть терпкий запах мужских духов. Полы пальто расходятся, а там...
Перед моим лицом оказывается идеальный мужской торс. В меру «прокаченный» и довольно рельефный. Гладкая кожа без волос так и манит прикоснуться ладонью. Закусываю губу, борясь с желанием узнать, а так ли хорош Бестужев на ощупь, как и на вид.
— Ксюша, может, мы продолжим? Хотя мне, конечно, льстит такое внимание...
Врывается в грезы насмешливый голос.
Черт-черт-черт!!!
— Я просто задумалась, как снять пальто так, чтобы не зацепить вашу руку..., — оправдываюсь и краснею. Ведь врать абсолютно не умею! И все мои мысли наверняка отразились на лице... Позор!
Артур сам освобождает здоровую руку и поворачивается ко мне боком.
— Потяни за рукав. Только медленно.
Делаю, как было велено. И босс остается в одних спортивках, низко сидящих на бедрах. Таким я его еще не видела, и этот образ намертво запечатывается в мозгу: взъерошенные. чуть вьющиеся волосы; порочный взгляд, в которым отчетливо читается — «да, я хорош собой и знаю об этом»; тело спортсмена и безумная энергетика, от которой у меня подкашиваются ноги. Боже, помоги пережить эту ночь!
______
Спасибо, что зажигаете звезды на книге!
Дальнейшие проды будут выходить через день. Иногда может промелькнуть доп.выходной!
А еще, я представляю вашему вниманию новинку Литмоба любовь_на_спор:
АЛИКА БАУЭР
Предатель. Сделаю своей женой
— Ты самый отвратительный человек на свете. Я не выйду за тебя!
— Еще как выйдешь!
— Но почему я?
— Потому что именно тебя органы опеки видели в моей квартире полуголую. Чтобы они не отобрали у меня Тима, нам нужно пожениться.
***
У меня было все прекрасно: любимая работа, отношения, но тут в мою жизнь нагло вторгся он – мужчина, который кинул меня на утро после проведенной ночи вместе. А теперь требует выйти за него замуж и стать мамой для его сына.
Скорее ныряйте в историю: https://litnet.com/shrt/ShGO
Глава 9
Артур
Прохожу мимо стажерки, которая поедает меня глазами. И останавливаюсь у шкафа. Интересно, если еще немного ее подразнить — поведется или срежется? Достаю из шкафа чистое белье и штаны одной рукой, и поворачиваюсь к Ксюхе.
— Помощница, придется еще немного поработать ручками! — шучу и с интересом наблюдаю, как она пунцовеет. Смешная помидорка! И когда на ней нет тонны безвкусной косметики — очень даже миленькая. Еще бы очки эти выбросить... Но не все и сразу.
— Мне надо принять душ, но сама понимаешь — с гипсом просто нереально это сделать самому. Поможешь?
— Я?!
— А ты здесь еще кого-то видишь? — развожу руками.
— Может, попросить кого-то из ваших родных? — лепечет.
— Зачем? Ты уже здесь. Обещаю вести себя прилично.
— Артур Геннадьевич, это как-то слишком... В мои обязанности не входит....
— Ладно, понял тебя! — сухо перебиваю. — Буду мучаться сам. Конечно, я не вправе тебя заставлять.... Иди на кухню, готовь печенье.
Она еще и извиняется после моей провокации, и сбегает с пакетом продуктов на кухню. К слову, в паху поселилась приятная тяжесть, когда представил, как эта малышка избавляет меня от боксеров и проходится ласковой ладошкой по члену. Эта фантазия так прочно засела в мозгу, что я иду дальше, изображая полную немочь.
Захожу в ванную комнату и оставляю дверь чуть приоткрытой. Знаю, что ей любопытно и она прислушивается. Включаю воду, кое-как стягиваю штаны. Реально с одной рукой неудобно! Остаюсь в трусах и лезу под душ. И тут-то издаю громкий вопль.
— Твою ж мать!
— Артур Геннадьевич, вы в порядке?! — раздается взволнованный голос страшилы.
— Чуть не упал, — вздыхаю наигранно. — Руку зацепил!
— Больную?! Прикройтесь чем-нибудь, я захожу!
Ого, смелая!
— Я в трусах, Ксения, расслабься...
Девчонка показывается в ванной и старательно отводит глаза от моих боксеров. А в них начинается движение. Странно, что у меня на нее такая бурная реакция. Не иначе как сказывается трехдневное воздержание.
— Намылишь спинку? — миролюбиво спрашиваю, протягивая мочалку.
— Хорошо. Но вы отвернитесь и не дергайтесь, а то поскользнётесь!
Присаживаюсь на бортик душевой, подставив спину и бока заботливым рукам моей новой секретарши. Через меня их столько прошло, что есть с чем сравнить. Но как-то так получилось, что ни одна из них не была у меня дома, и уж тем более не мылила мне спину.
— Достаточно? — по-деловому интересуется, закончив с намыливанием.
— Спасибо. Еще бы спереди немного..., — показываю руку в гипсе, играя на ее жалости.
— Только быстро!
Разворачиваюсь лицом, демонстрируя такой нехилый стояк в трусах. Страшила замирает с мочалкой в руках.
— Это уже слишком..., — коротко сглатывает и хочет сбежать, но я ловлю своей единственной целой рукой Ксюху за талию и вынуждаю сделать шаг ко мне, под воду.
— Моя одежда! Волосы! — ошарашено хлопает глазами. А я смеюсь.
— Ты же взяла с собой сменную одежду, как я просил? — направляю душ ей на спину, чтобы уж окончательно не сбежала.
— Взяла, но намокать не планировала! — сердится и бьет кулачком по моей груди.
Бесстыже трусь каменным пахом об ее живот. Черт побери! Я хочу эту замухрышку здесь и сейчас!
— Артур, прекратите! Это неправильно, я не такая как остальные ваши женщины! — выставляет ладони, упираясь мне в живот.
— Уж поверь, я заметил, — комментирую и отпускаю ее.
Может, и правда, слегка перегнул палку. Девчонка выглядит напуганной, словно я сексуальный маньяк какой-то. Хотя в данный момент это не так уж и далеко от истины. Трахаться хочется — жуть!
— Переоденься в сухое, а я уж как-нибудь дальше сам, — говорю ей в спину.
— Извращенец..., — тихо произносит, прежде чем выскользнуть из ванной комнаты.
А я смеюсь. О да-а-а, девочка! У меня на тебя большие планы. Заставлю скулить от возбуждения и просить трахнуть! Я знаю, на какие кнопочки надо надавить...
Возбуждение не хочет спадать, и я включаю воду похолодней. Надо остыть! А то ведь Ксюха решит, что я буду брать ее прямо здесь и сейчас.
Кое-как обтеревшись полотенцем и надев чистую одежду, выхожу к стажерке. На Ксюхе надет вполне приличный спортивный костюм от известной марки и даже нафталином не отдает. Значит, у нее есть нормальная одежда. Тогда напрашивается вопрос — почему на работу ходит в чем попало?
— Хороший костюмчик, — устаиваюсь рядом, наблюдая как сосредоточено взбивает яйца венчиком Ксения. Хотя для этих целей на кухне имеется куча техники. Я-то ей не пользуюсь, но девчонка вполне могла бы...
— Угу, мама прислала из Италии, — отвечает, но на меня не смотрит.
— Значит, твои предки живут за бугром? — продолжаю допрос от нечего делать. — А ты живешь с теткой.
— Мама живет с новым мужем, папа умер очень давно. Время было тогда тяжелое, надо было как-то крутиться. Вот мама и нашла себе работу за границей, да так там и осела.
— Понятно. Сочувствую на счет бати. Хотя иногда мне кажется, что и без него вполне можно прожить..., — комментирую, а сам думаю о своем отце.
— Вам повезло с отцом. Геннадий Валентинович хороший, — внезапно выдает стажерка.
— Да тебе-то откуда знать?
Завожусь из-за херни, по сути. Но меня раздражают подобные суждения. Видела моего папашу один раз и уже на его стороне!
— Извините, Артур Геннадьевич! — улавливает перемену в моем настроении.
— Ай..., — отмахиваюсь. — И хватит выкать. Когда мы одни — называй меня по имени.
— Я постараюсь, — серьезно обещает и сдувает прядь волос, которая падает на лицо.
После того, как я намочил мышь, она распустила свои косы и теперь щеголяет с мокрой гривой до талии. Волосы неплохие, видно, что густые, но этот блонд... Руки бы оторвать тому мастеру, что ее красил!
Подцепляю одну из прядей и спрашиваю.
— Слушай, а что у тебя с волосами?
Девочка краснеет в десятый раз за день.
— Артур Геннадьевич..., — начинает возмущенно.
— Кто?! — рявкаю на нее в шутку.
— Артур, разве вам... тебе интересно об этом говорить? — вскидывает глазища.
— Больше нам пока поговорить не о чем, потому давай, выкладывай.
— Это тетя меня покрасила, немного неудачно..., — признается.
— Тетка... Ясно! Завтра же пойдешь в салон, и исправишь это убожество. Поняла?
— Завтра никак не могу, — тушуется.
— Это еще почему?
— Первый рабочий день и до зарплаты еще целый месяц!
— Ладно, сделаем так. Отметимся в офисе, посветим мордами перед моим папашей, а потом я сам отвезу тебя куда следует. И возражения не принимаются. Уяснила?
— Как скажите, Артур Геннадьевич, — совсем смутилась и опять полезла со своим этим «Геннадьевичем».
Раздается громкий сигнал звонка, и я ухожу в коридор, где бросил свое пальто вместе с гаджетом.
На экране высвечивается «Мама». Быстро соединяюсь, так как при каждом ее звонке пугаюсь — авдруг ей стало хуже!
— Мама, все в порядке?!
— Привет, сыночек. Все хорошо. Хотела тебя услышать. Как дела?
В груди разжимается пружина. Все в порядке, просто обычный созвон!
— И у меня хорошо. Отец тебе звонил сегодня?
Повисает пауза. Затем мама мягко говорит:
— Ты же знаешь, Артурчик, он не часто звонит. Много работы.
Выгораживает этого козла вонючего!
— Я ведь просил его сто раз..., — рычу в трубку.
— Сынок, не надо. Не ругайся! Лучше расскажи мне что-нибудь хорошее. Заскучала без тебя.
— Знаешь, а я завтра сам к тебе приеду. Идет? И печенье привезу домашнее, с шоколадной крошкой. Очень вкусное!
— Откуда у тебя домашнее? Мария напекла?
— Неа, не угадала, мамуль. У меня появилась помощница — мастер на все руки.
— Ой, родной! У тебя девушка появилась? Я бы так хотела с ней познакомиться. Знаешь ведь, что очень хочу увидеть тебя счастливым, рядом с любимой девушкой. Привезешь ее с собой? Чаю попьем вместе.
— Мам, постой. Это не совсем то, что ты подумала..., — пытаюсь ее остановить.
— Артур, не обманывай меня! Если девочка для тебя печет печенье, значит, у вас все очень серьезно.
Мама так радостно смеется, что мне не хватает духа ее обрубить. И как чертов эгоист и слабак, я соглашаюсь.
— Хорошо, мам, приедем. Только ты сильно не напирай, Ксюша у меня скромница.
— Не буду, родной! Ох, тогда я завтра тоже что-нибудь вкусного приготовлю, приезжайте голодные. Может, и папа сможет? Посидим как раньше, всей семьей.
В ее голосе звучит робкая надежда и это меня убивает.
— Мамуль, я бы сильно не ждал..., — говорю как можно мягче. А мысленно набиваю отцу лицо.
— Ну и ладно, — тут же переключается наигранно бодро. — В любом случае я буду вам рада.
— Хорошо, увидимся. Пока!
Кладу телефон на тумбочку и бросаю взгляд в зеркало. Ну вот, Бестужев. Допрыгался, дошутился... А теперь придется страшилку уламывать на нечто покруче, чем просто секс. Ведь перед мамой придется изображать с Ксюхой неземную любовь!