- -
- 100%
- +
Стильный интерьер в духе золотого арт-деко отражается во множестве зеркал. И там же я вижу себя: забитую, ссутулившуюся девчонку из обычной девятиэтажной панельки. Так как же я оказалась здесь?
Прийти в себя и осмотреться мне не дают. Бестужев сплавляет меня на руки специалистам, а сам занимает дальнее кресло и утыкается в телефон. Судя по серьезной мине — пытается работать.
Мне жутко неловко, что бездельничаю и нагружаю босса своими бестолковыми проблемами. И вот честно, хотела отказаться от его помощи, но... не смогла! Артуру всегда удается меня переломить, склонить на свою сторону. Его харизма сметает все на своем пути.
Катерина, как представил мне Артур красивую брюнетку с длинными ухоженными волосами, предлагает пройти вглубь салона и осмотреть фронт работ. Страшно даже снимать шапку. Так и вижу, как эта красивая, ухоженная девочка скривится при виде остатков моих волос! Но и сбежать мне шанса не дают. Сразу отбирают пальто, накидывают специальную парикмахерскую штуковину на плечи и подталкивают к зеркалу.
— Ну что? Вы готовы показать волосы? — на удивление мягко спрашивает Катерина. И я, дрогнувшей рукой, снимаю свое прикрытие.
— Ой, и не так все страшно, как Артур сказал! — тут же восклицает девушка и я даже открываю глаза. Она это точно мне? Она же видит то же самое, что и я?
— Правда? — переспрашиваю, не веря своему счастью. — Лысой не останусь?
— Ну что вы! — Катерина берет расческу с крупными зубцами и проходится по моим волосам. — Уберем длину, исправим геометрию челки... Сейчас она у вас немного ассиметрична...
— Это не челка..., — признаюсь со вздохом. — Волосы отпали при обесцвечивании.
И хоть я очень старалась не расплакаться при этом, голос все же дрогнул.
— Ксения, прошу вас! Не расстраивайтесь! Мы и не такое видели здесь. И уж поверьте, это не катастрофа. Как вы относитесь к каре?
— Никогда не носила. Думаете, мне пойдет? — спрашиваю и смотрю на Катерину, как на боженьку. Пожалуй, меня сейчас спасет только чудо!
— Конечно! У вас такой тип лица, что любая стрижка подойдет! Очень удачный овал!
Киваю, словно и действительно удачный! Хотя на самом деле ничегошеньки в этом не понимаю. Лицо как лицо.
— Позволите убрать очки? Обещаю их вернуть, как закончим!
— Хорошо.
Соглашаюсь и на это. Какой смысл контролировать ситуацию, если сама я могу сделать только хуже. Пусть уж Катерина все возьмет в свои руки!
Катерина работает не одна. Ей помогают еще две девушки. Без очков я не вижу их лиц, но слышу голоса. Стилисты мило беседуют между собой, обсуждая какого-то мужчину, но не называя имен.
— Говорят, он уже давно один! — произносит одна из девушек.
— Я бы на вашем месте не смотрела в его сторону. Мужчина не нашего поля ягодка! — отрезает Катерина каким-то особенным тоном.
Девушки умолкают, но ненадолго.
— Кать, ты только посмотри, как Алинка вокруг него вьется! Ты бы сказала ей, что это вообще-то твой клиент! А то ведь уведет!
— Не уведет, у нас с Артуром давние отношения! — и тут же добавляет. — Ой! Ксения, простите нас. Вы не подумайте ничего такого!
Настроение скатывается еще ниже. Хотя казалось бы — куда уже? Отвечаю девчонкам-сплетницам как можно ровнее.
— Ничего, Катерина. Я и не подумала. У нас с Артуром Геннадьевичем рабочие отношения.
— А-а-а, — весело тянет Катерина, — почему-то я так и подумала сразу!
Беседа продолжается, но девушки сами меняют тему. Теперь они обсуждают новое модное окрашивание, за которым выстраивается очередь и которое достало всех мастериц. А я при этом грущу. Конечно, Катерина не видит меня рядом с таким шикарным мужчиной, как Бестужев! Если и своих девчонок осаживает. А они вон какие: ноги от ушей, ухоженные, яркие, как экзотические бабочки!
После стрижки меня красят. Немного страшно, что после очередного воздействия химией выпадут последние волоски, но Катерина меня успокаивает. Состав — безопасный, максимально щадящий для волос. И больше никакого осветления. Девушки выводят меня в натуральный тон волос.
Еще через час, все пытки парикмахерским искусством заканчиваются. Мне ужасно хочется посмотреть, что же получилось, но девушки не дают. На смене одним мастерицам приходят другие.
На этот раз надо мной колдует визажист. И мне кажется, что это совершенно лишнее! Нам бы поскорее вернуться в офис! Но Артур не спешит, и по-моему, забыл о моем существовании.
— Так, вот теперь можно и смотреть!
С меня снимают накидку, разворачивают в кресле от зеркала и вручают очки. Торопливо водружаю их на нос и вскидываю глаза на девушек.
— Вы очень красивая, Ксения! — искренне говорит Милана, визажист. — Я лишь слегка подчеркнула вашу природную красоту.
— И стрижка вам безумно идет! Теперь и не вспомните, что утром что-то было не так! — поддакивает Катерина.
— А посмотреть можно? — робко спрашиваю.
— Мы хотели вам показать, но Артур попросил не спешить, — заговорщицки подмигивает парикмахер и уходит за Бестужевым.
Я ужасно нервничаю. Почему-то кажется, что сейчас выгляжу как уродка! Даже подбородок начинает дрожать. Да что ж это такое со мной!
Раздаются шаги. Я не могу заставить себя посмотреть в лицо боссу. Если увижу снова там насмешку или жалость — провалюсь под землю!
— А-ху-еть! — произносит Бестужев в своей грубоватой манере и по интонации мне не понять: то, что он увидел — хорошо или плохо??
Глава 15
— Ну Ксюха, ну стажерка.... Я в шоке, — накидывает дальше.
— Если все так плохо, я могу уйти? — выдавливаю из себя вместе со слезами.
— Ты что, дурочка! — хохочет босс и разворачивает меня к зеркалу. — Ты же красотка теперь!
Красотка? Какая глупость, я не могу быть настолько хороша!
О боже мой! Боже...
Это что? Я?
Снимаю очки и тут же надеваю обратно. Ведь без них не рассмотреть.
Из зеркала на меня смотрит чуть расстроенная, но очень привлекательная и ухоженная девушка. Я шмыгаю носом и отражение делает также. Это все-таки я!
Пепельно-русые волосы густой шапкой обрамляют голову. А удлиненная и при этом прореженная челка облегчает образ. Глаза кажутся совершенно бездонными. Разве у меня когда-то был такой насыщенный серый цвет? Почти мокрый асфальт, только с золотистыми капельками у самого зрачка. А эти губы? Словно выпрашивают поцелуй: пухлые, яркие, соблазнительно подведенные карандашом.
Теперь-то становится понятно, почему Бестужев так на них подвисает. Господи, сейчас и умереть не жалко! Хотя нет, вру. Жалко! Я ведь только-только увидела себя новую. Разве можно угробить такую красоту?
Улыбаюсь себе и вообще — всему миру! В душе поселяется такая необычная легкость и игристая радость, словно я уже выпила бокальчик вкусного шампанского, как тогда, в гостях у Артура. Но при этом мое настроение настоящее, без всякого допинга!
— Ну что, роковая красотка? Готова идти покорять этот мир? — Артур крутит меня в кресле, отчего немного идет кругом голова.
— Готова! — отвечаю со смехом и подаю ему руку.
— Девочки, вы — супер! Скиньте мне счет, переведу бабки! — легко прощается Бестужев с мастерицами, а я только и успеваю, что помахать им в ответ. Так как босс под локоток тащит меня на улицу, попутно кутая в пуховик.
— Слушай, Ксюш, а ведь батя не поверит, что ты — это ты! Скажет, что выгнал приличную девочку и притащил голливудскую актрису! Ты за меня заступись, в случае чего, а? — продолжает дурачиться Артур, и я любуюсь его белозубой улыбкой. В большом зеркале ловлю наше общее отражение.
Сейчас так круто смотримся вместе! Неужели это все — не сон? И мужчина рядом со мной — офигенный, просто мечта, улыбается мне одной?
— Ксю-юш, — снова тянет мое имя и замирает вместе со мной на ступенях салона, откуда мы вывалились со смехом. — Ты же не откажешься еще и платьице принять от меня? И пальтишко? Хочу, чтобы ты выглядела как кукла!
— Зачем, Артур? — заставляю себя вынырнуть из розового киселя под названием эйфория, куда меня утягивает со страшной силой.
— Посиделки у моей мамы. Помнишь? — подмигивает. — В гости не ходят в старых костюмах.
На этот раз его слова звучат не обидно, да и что врать себе — отказаться все равно не могу! Не тогда, когда он ТАК смотрит на меня. Не тогда, когда он с силой обнимает за талию, и я таю.
— Только одно платьице. Для мамы! — подчеркиваю.
— Идет! И пальтишко..., — добавляет со смехом. А потом притягивает меня к груди и на глазах у всех целует.
Очки съезжают на бок, а я цепляюсь за широкие мужские плечи руками, чтобы не упасть. Бестужев высокий и мне приходится встать на цыпочки, чтобы не потерять его губы.
Сладкий поцелуй, как хмельной выстрел в голову. Он лишает меня возможности связно говорить и адекватно реагировать. Позволяю увести себя к машине. Усадить, пристегнуть, еще раз поцеловать. И отвезти в торговый центр.
— Ксюш, о чем задумалась? — спрашивает Артур, одним глазком поглядывая на дорогу, вторым — на меня.
Его новый заинтересованный взгляд и это вкрадчивое и ласковое «Ксюш», выбивают почву под ногами. Закусываю губу и повторяю про себя: «Только не влюбляйся! Только не это!».
— Да ни о чем, — вру разумеется. — Просто у меня хорошее настроение. И честно говоря, я рада, что мы прогуляли работу. И вот это как раз нехорошо, наверное.
Вскидываю глаза на Артура. Сейчас даже «тыкать» ему проще.
Бестужев понимающе хмыкает:
— Кажется, я плохо влияю на примерную девочку. Да, Ксюш?
И снова это его «Ксюш» ....
Киваю, как китайский болванчик. Я бы вечность провела в его машине, любуясь мужским мужественным профилем, чуть волнистыми прядями на лбу, озорной улыбкой. И чтобы он всегда говорил так вкрадчиво — «Да, Ксюш».
— Приехали, красотка! — паркуется у здания и торопится обойти машину, чтобы подать руку. Раньше этого не было, я всегда выбиралась сама.
Дольше нужного держит мою ладонь, заглядывая в лицо. И сладкий сироп снова растекается в мозгу. Ну же, Ксюша, возьми себя в руки!
— Судя по твоему стилю, ты предпочитаешь классику. Я прав? — останавливается у двери в модный бутик.
Наверняка здесь каждый стежок на одежде сделан золотыми нитками — оттуда и ценник такой на манекенах. Или, может, кто-то ошибся нулями?
— Артур, а может..., — притормаживаю у порога и киваю на масс-маркет по соседству.
— Не может. Ксения, не глупи! — начинает резковато, а заметив мое лицо смягчается. — Ты выглядишь сейчас дорого и круто. Зачем тебе тряпки за три копейки? К тому же, с зарплатой, которую тебе будет платить отец — ты вполне сможешь позволить себе одеваться и здесь.
— Это вряд ли, — отвечаю. — Меня жаба замучает спускать столько денег на вещи!
Артур громко смеется и подталкивает внутрь. Кажется, отступать некуда!
Глава 16
Артур
Страшилка перестала быть страшилой... Вот так сюрприз! И, честно говоря, я в полной растерянности. Ожидал, что девчонки в салоне ее чуть причешут, лоска придадут. А получил эффект разорвавшейся бомбы, когда на меня вскинула огромные глазища сексуальная и какая-то невинная в своей неопытности девушка. Пробила в моей броне огромную дыру, и сердечко ёкнуло.
А правильно ли я поступаю, вытаскивая Ксюшу из скорлупы? Что будет дальше с нами? Ведь пари еще в силе, да и перед мужиками срезаться неудобно: сам все затеял и в кусты?
М-да, дилемма!
Уговариваю Ксюшу на примерку платья. И вовсе это не для мамы, и даже не для моей новой малышки. Нет. Я делаю это для себя.
Хочу увидеть ее в другой одежде. Просыпается жадное желание докопаться до сути, вывернуть девочку наизнанку. Показать и ей, и себе, что она может быть другой. И это желание — какое-то неправильное, болезненно острое. Потому маскирую его за широкой улыбкой и глупыми шутками.
Не мог же я всерьез увлечься ЕЮ? Нет и нет. Бред!
Я все тот же: свободный и необременённый отношениями самец. Никогда не залезу под каблук, даже к такой симпатичной и скромной крошке, вроде моей Селезневой.
По крайней мере, стоит так продолжать себя успокаивать. Между нами только работа и возможно — разовый горячий секс. Да, определенно стоит спустить разок пар с Ксюхой, чтобы меня отпустило.
И тогда все усилия будут оправданы. Я получу то, что очень хочу. Ксения — уже становится другой, благодаря моим стараниям. Все останутся в выигрыше, так или иначе. И чертово пари закрою, прислав трусики малышки в чат.
И все же сердце не на месте. Особенно, когда она так смотрит: доверчиво и влюбленно. Бестужев, размяк ты, брат, размяк!
— Я хочу, чтобы ты примерила красное платье. И еще вон то, коротенькое черное. И ботильоны. А сверху на выбор: или вон ту курточку, или пальто.
Придерживаю стажерку за талию, развернув к себе спиной. Она вздрагивает каждый раз, когда мои губы касаются мочки ее уха. Показываю ей на наряды, которые присмотрел. А сам провожу по аппетитным изгибам ладонью.
Член каменеет на глазах, и я бессовестно пользуюсь близостью Ксюшиной попки, трусь об нее пахом. Девчонка рвано вздыхает, грудь вздымается высоко. В своих мечтах я растираю ее сосочки между пальцев, до хриплых стонов и просьб остановиться. Или не останавливаться! Там как пойдет...
— Проходите в примерочную, я все принесу! — произносит девушка-консультант, и я следую за своей стажеркой, не отлипая ни на секунду.
— Артур, выйди! — выкручивается из моих рук Ксюша и упирает ладони мне в грудь.
— Неа. Хочу контролировать процесс! — облокачиваюсь на стенку просторной примерочной кабинки плечом.
Меня ведет от ее запаха и вида разгорячённого личика.
— Нет, я не стану раздеваться перед тобой! Ты вообще с ума сошел? — смелеет и порыкивает на меня, как настоящая тигрица. Во что делает с человеком хорошая укладка!
— Я одним глазком только, — придуриваюсь, прикрывая веки.
— Артур Геннадьевич, выйди! — требует.
Тут и консультант подходит с вещами в руках, так что мне все равно приходится потесниться. Оставляю Ксюшу наедине, а мысленно все равно забираюсь к ней под платье. Как успокоиться? Что-то я перевозбудился совсем как зеленый юнец в период гормонального гона.
А уж когда моя ненаглядная выходит в новом образе, я всерьез начинаю подумывать: а может, ну его к херам этот спор?
Ножки у Ксюши просто загляденье. Короткое черное платьице открыло вид на острые коленки, и я тупо пялюсь на них. Малышка стала выше, встав на каблуки и теперь мне нужно пару минут, чтобы осознать — эту девочку я не хочу показывать другим мужчинам.
— Как вам? Удобно? — вежливо интересуется продавец.
Ксюша мило смущается.
— Удобно. Я бы никогда не подумала, что на таких каблуках можно спокойно стоять и ходить!
— У этой модели очень удобная колодка. Ноги не устанут, как и спина. К тому же натуральная кожа очень мягко и бережно обнимает щиколотку. Чувствуете?
— Чувствую, — кивает стажерка.
Хороша, чертовка! Я бы и сам хотел стать этими ботильончиками, что так мягко обнимают ее ножки. А если эти ножки закинуть мне на плечи... Стоп! Опять меня не туда понесло.
— Не слишком ли коротко? — Ксюша нервно поправляет подол платья.
— Нет. Перестань его дергать! — получается как-то сипло.
Ох, девочка, ты еще не знаешь, какой вулкан разбудила своим видом!
— Красное примерим? — мягко напоминает консультант.
— Обязательно! — отвечаю за Ксюшу.
— Артур..., — принимается спорить. Но я ее перебиваю.
— Надень красное. Для меня! — удерживаю зрительный контакт. И малышка ведется: быстро облизывает губы и коротко кивает. Другое дело! Жаль, что нельзя остаться с ней в примерочной!
Красное платье совсем другое. Но не менее провокационное. Оно более закрытое и оставляет простор для фантазий. И я вижу, что Ксюше оно очень нравится.
— В таком не стыдно маме показаться, — тихо произносит, разглаживая ладошкой мягкий велюр.
— Угу, и на работе, — поддакиваю. — Накинь пальто сверху.
Пока Ксюша возится с верхней одеждой, я киваю девушке-консультанту.
— Подберите на ваш вкус еще несколько подобных нарядов такого размера и срежьте бирки. Девушке не обязательно знать об этом.
Продавец понимающе улыбается.
— Ну что? Останешься в этом или все-таки черненькое платье наденешь? — нависаю над стажеркой, пока она смотрит на себя в зеркало. Даже на каблуках Ксюша все-таки немного ниже меня. И мне это нравится. Хрупкая, красивая, с пышной грудью... Мечта!
— А можно остаться в этих вещах? — удивляется.
— Конечно. Они уже твои.
— Спасибо, Артур, — буквально шепчет, при этом гипнотизируя взглядом в отражении. И даже дурацкие очки уже не так бесят.
— Не за что! — легко отмахиваюсь. А мысленно добавляю: я свою плату потребую чуть позже, сладкая!
Глава 17
Ксения
Этот новый образ — что-то с чем-то! Я кажусь себе такой элегантной, ухоженной, стильной. Каблуки удобные, платье — мякусенькое. А шикарное пальто цвета топленого масла — просто отпад.
А еще, меня везде преследует горящий взгляд Артура. И от этого бросает в жар, воздуха в легких внезапно становится ничтожно мало. И разрывает от полярных желаний: чтобы босс перестал так смотреть, а потом — не переставал! Кажется, я сама не знаю чего хочу.
— Спасибо! — Артур забирает вместо меня брендированные пакеты у продавца и кивает на дверь. — Идем!
Я шагаю налегке, пребывая в какой-то прострации от происходящего. Неужели вот так и живут богатые люди? Все у них легко, просто, быстро... Кинул пачку купюр на стойку и все желания тут же исполняются.
Собираемся выйти на улицу, как меня окликает женский голос:
— Ксюха?! Селезнева!!
Разворачиваюсь. На меня несется Надюшка, моя подружка из универа. Боже, да мы не виделись с выпуска!
— Ксюша! — налетает и стискивает в объятиях. — Ты куда пропала?
— Могу сказать тоже самое! — смеюсь и действительно рада видеть Надю. Нас связывали приятные, легкие отношения. Не закадычные подруги, но добрые приятельницы.
— Как ты изменилась! А это кто? Ты замуж что ли выскочила? — Надюша косит глазами на Бестужева, что терпеливо ждет меня в стороне, как и Надин сопровождающий. Парень, наверное?
— Нет, это мой босс, — хмыкаю.
— Всем бы такого босса, — добавляет Надя шепотом и хихикает. А затем указывает на своего мужчину. — А это Саша, мы встречаемся уже второй месяц. Но все пока так неоднозначно! — делится личным.
— Надюш, мне надо идти, — извиняюсь. — У тебя номер не сменился? Я позвоню вечером.
— Все тот же! Пообещай, что наберешь! Я вообще-то соскучилась, — Надя нехотя отпускает мою руку.
— Обещаю. Я тоже соскучилась! Расскажешь про остальных — кто как устроился после выпуска. Ты ведь больше меня общалась с группой.
— Ой, там у некоторых такие страсти! Лаврова уже ребенка ждет! Прикинь! — Надя закидывает удочку и делает такие глаза, что мы обе прыскаем со смеху.
— Так, все, прибереги подробности до вечера! — машу ей и пячусь спиной. Неудобно перед Артуром — стоит и ждет меня с пакетами!
— Хорошо! Круто выглядишь, Ксюнь! Созвонимся! — Надька машет еще активнее и цепляет своего Сашу под локоток.
Я разворачиваюсь к Бестужеву, все еще улыбаясь на все тридцать два. Надо же было нам с Надей столкнуться именно здесь! И когда? Когда я сменила имидж кардинально. И так приятно, что подруга увидела меня такой нарядной! Надя часто говорила мне, что надо работать над своим образом, да я не хотела слушать, отмахивалась. Но время показало, что она была права. Пора вылазить из своей уютной скорлупы.
— Подруга? — нейтрально интересуется Бестужев, пока мы идем к его машине.
— Учились вместе, — киваю. — И давно не виделись.
— Ты, может, хотела остаться и поболтать? — спокойно закидывает пакеты в багажник и вроде как предлагает задержаться.
— Нет-нет, мы ведь спешим к твоей маме.
— На самом деле спешки нет никакой. Мама ждет к ужину. У нас есть еще где-то два-три свободных часа.
— В таком случае, мне нужно домой. Я обещала испечь торт. Да и нехорошо с пустыми руками в гости идти.
— Поверь, мама так будет рада нам, что про сладости даже не вспомнит! И уже наверняка наготовила кучу всего. Я же девушку привезу знакомиться! — подмигивает и смеется. А у меня от этих слов все обмирает внутри. Это ведь не по-настоящему! Но почему тогда так сладко замирает сердце?
— И все же я хочу! Пожалуйста, Артур. И мне надо немного привыкнуть ко всему этому, — развожу руками.
Мне действительно нужна какая-то пауза, передышка. Иначе крышу сорвет рядом с таким мужчиной. Пока мы находимся в тесном контакте, я не могу соображать нормально, он действует на меня слишком сильно.
Бестужев задумывается, окидывая меня непонятным для меня взглядом, а потом соглашается:
— Ладно. Сейчас отвезу тебя домой. А ближе к шести часам заберу. Тебе хватит этого времени для кулинарного подвига? — подается вперед и заправляет мне за ухо прядь волос.
— Конечно!
Жар приливает к щекам. Вот об этом я и говорю. Рядом с ним — теряю контроль над телом.
— Запрыгивай в машину, стажерка. Побуду твоим личным шофером. С такими-то ножками одной перемещаться по городу чревато..., — хмыкает за моей спиной, и я опять улыбаюсь как ненормальная.
Постоянное мужское внимание, да еще такое агрессивное, действует похлеще энергетика! Потому по приезду домой я разворачиваю бурную деятельность.
Тетя Люся только успевает вертеть головой и засовывать нос во все мои делишки.
— Это что? — она уже успела занырнуть в глянцевые пакеты из бутика и теперь крутит в руках покупки.
Артур все сделал по-своему в очередной раз, и накупил мне больше того, что было озвучено. К уже увиденному мною добавились два новых платья, юбка и пиджак. Все такое шикарное, что сердце замирает от восторга, а надевать новинки страшно, чтобы не испортить.
— Это от него, да? От хлыща этого на иномарке..., — тетя мрачнеет и швыряет вещи с психу на пол. — А что потребует взамен?? Или уже свое получил?
Надвигается со скалкой. Тетя никогда руку на меня не поднимала, но сейчас создается такое впечатление, что вполне может и пристукнуть.
— Теть Люсь, ты чего? — прикрываюсь подвернувшейся под руку разделочной доской. — Ты же знаешь меня! Я бы никогда! За тряпки! Ну ты чего?
Тетка опускает руку и как-то странно шмыгает носом.
— Я же тебе никогда не рассказывала почему осталась одна, да так и не вышла замуж. И почему твоя мать с такой легкостью сбежала за границу... Ох, Ксюшенька, как бы мне хотелось это забыть, да не выходит!
Внутри все опускается. Что же такого произошло между мамой и тетей? И как это связано со мной?
— Теть Люсь, ты только не плачь, пожалуйста! — обнимаю самого дорогого для меня человека и усаживаю на табурет.
— Лучше от меня правду узнаешь, да может осторожнее будешь..., — она стирает тыльной стороной ладони скупые слезы. — У нас с мамой твоей разница небольшая, как знаешь. Всего-то три года. Потому и гуляли мы в одной компании, одни друзья на двоих были. За мной тогда стал ухлестывать бывший одноклассник, Эдька Селезнев.
Тетя поднимает глаза. До меня крайне медленно доходит кто это.
— Мой отец?
— Угу. Только тогда он был моим женихом, а не Машиным! Да разве твою маму это остановило? И так хвостом крутила, и эдак... Одним словом, застукала я их вдвоем, после универа. Я, значит, на пары бегаю, а они прямо здесь, в родительском доме кувыркаются у меня за спиной!
Тетя бьет ладонью по столу, снова всхлипывая.
— И вместо одной свадьбы, сыграли другую. Так как Машка забеременела... Сколько я слез выплакала тогда! Не передать словами. Но наша мама, баба Шура, строгих правил была женщина. И сказала, чтобы непременно свадьба состоялась и у ребенка был отец. А то, что мне сердце разбили — то такое, пустое, заживет.
— И ты продолжала жить с ними? В одной квартире? — шепчу от подступающих слез. За тетю стало так обидно! А вот мать я вообще понять не могу!
— А куда мне было деваться? Когда ты родилась, я наконец-то смогла смириться с тем, что Эдик больше не мой мужчина. Да и ты была такой крошкой и лапочкой, что я при всем желании не могла на тебя сердиться. Машка часто оставляла тебя бабе Шуре, но у матери сердце больное и давление. Чуть понервничает, подвигается — и на тебе! Сначала ее схоронили, потом твой папка под машину попал... Так мы и остались втроем: ты, я и мама твоя.
— А когда мама насовсем собралась в Италии остаться, почему меня не взяла? — давно хотела этот вопрос задать. Мне всю жизнь казалось, что я не нужна никому, даже родной матери.
— Сначала трудности были. Ты только представь: жила она там на птичьих правах, какой-то угол снимала. Без знания языка, только с огромным желанием зацепиться. Потом мужчина нарисовался на горизонте — куда же тебя тащить маленькую? Да и как бы я одна жила, а? Только ради вот тебя, Ксюшенька, и просыпалась по утрам. Ты стала моим центром жизни.