Я буду первым

Глава 1

Торговые центры, они – как грибы после дождя, появляются и растут в самых неожиданных местах. И, казалось бы, только вчера поставили рядом с неприметным серым домиком металлический строительный забор, а сегодня уже на этом месте появилось новомодное здание, пестрящее яркими вывесками. Но это утверждение можно отнести к любому другому крупному городу России, но не к Калининграду, основанному на холме правого берега в нижнем течении реки Прегель. У этого города есть душа, и, прогуливаясь по улицам, застроенным новыми домами, и смотря на старые здания, понимаешь – его нельзя изменить. Но, как бы он ни старался сохранить свой неповторимый дух, даже его не миновала рука цивилизации, и торговые центры, которых с каждым днём становится всё больше и больше, никогда не будут иметь недостатка в посетителях. Будь то утро, день или вечер. Тех, кто забыл о дне рождения жены и теперь в спешке ищет подарок, или встречающихся давних знакомых, или просто забежавших погреться всегда будет в достатке. Высокие потолки, яркие витрины, приятные, а порой слишком резкие ароматы от парфюмерного магазина привлекают людей, словно мотыльков. А под вечер, когда близлежащие офисы выпускают на волю толпы людей, торговые центры превращаются в жужжащие ульи, наполняя широкие коридоры жаждущими или праздно шатающимися.

Ева улыбнулась сама себе, посмотрев на грозных охранников, стоявших у стеклянных дверей, запахнула белую норковую шубку и, вытащив из сумочки мобильный телефон, устремилась вперёд, на холодную заснеженную улицу. В следующую секунду раздался сигнал клаксона, визг тормозов, а за ним ощутимый удар под колени. И, не устояв на ногах, девушка, нелепо взмахнув руками и раскидав по дороге пакеты с покупками, упала прямо под колёса большого чёрного внедорожника. Коленки, облачённые лишь в тонкие чулки, тут же обдало холодом и болью.

– Дура! Смотри, куда идёшь! – заорал водитель, выскочив из машины и с негодованием глядя на типичную блондинку, растянувшуюся на грязном асфальте. Длинные белокурые волосы, красивыми локонами, кукольное личико, большие голубые глаза, а на возмущённо открытых губах нежно розовая помада.

– Это я дура? – всхлипнула она. – А ты, значит, не виноват, что сбил меня?!

Мужчина негодующе покачал головой и подошёл ближе. Вроде бы ничего серьёзного. Дамочка жива-здорова. Протянул руку, предлагая подняться.

– Да пошёл ты! Ты уже помог! – обиженно произнесла она, подобрала телефон, сумочку и поднялась на ноги.

Мужчина хотел было ответить на эту хамскую реплику, но девушка уже убежала вперёд, теряясь в потоке машин и тумане, который с ночи так и не развеялся. Тогда он развернулся и сел в машину.

И откуда берутся такие особы? И ведь вместо мозгов только розовая масса, а судя по одежде, эта дама не бедствует, и остаётся лишь строить предположения об источнике её дохода. В лучшем случае – богатый папочка, в худшем – любовник.

Ещё раз осмотревшись и убедившись, что желающих броситься под колёса его машины больше не было, он нажал педаль газа. Как и любая сова, Кристофер ненавидел ранние подъёмы, но на сегодня была запланирована важная операция, к которой следовало подготовиться. Да и работы в медицинском центре, как обычно, очень много, а он, как ответственный главврач, никогда не позволял себе скидывать её на свой персонал.

Со стороны могло показаться, что в центр, напичканный дорогой аппаратурой и имеющий высококлассных специалистов, попасть непросто, но это было не так. Кристофер готов был принять любого человека или нелюдя, если ему требовалась медицинская помощь, даже если тот не мог заплатить за оказанные услуги.

Проехав всего двести метров по Ленинградскому проспекту, Кристофер замедлил движение, заинтересовавшись открывшейся сценой впереди.

– Нет, ну эта женщина – ходячая неприятность, – сам себе сказал он и, проехав немного вперёд, остановился у обочины, наблюдая за девушкой в зеркало заднего вида.

Ева с горечью смотрела на свою красную ауди и была готова разреветься в голос, но служащих эвакуатора это не волновало, и они, бойко опечатав двери, капот и багажник, уже подцепили машину и готовились отвезти её на штрафстоянку. А ещё через пять минут их и след простыл.

Тихо всхлипывая, она дошла до остановки, которая была причиной того, что она нарушила правила, и села на холодную лавку. Окоченевшими пальцами достала из сумки телефон, но большая трещина на экране поведала, что он не пережил падения на асфальт. Да, всё верно, аппарат не реагировал на нажатие кнопок.

Ладно… после непродолжительных поисков в сумке обнаружился кошелёк. В конце концов, до аэропорта можно доехать на такси, но… кошелёк содержал в себе лишь кредитные карты и ни копейки наличных.

– Что же это за наказание такое? – сквозь слёзы спросила она сама у себя и подняла глаза в надежде увидеть рядом с собой банкомат. Но вместо этого перед её взором предстал тот самый мужчина, что недавно её сбил.

«Красивый…» – подумала Ева, рассматривая хорошо развитую фигуру данного субъекта, облачённую в дорогое шерстяное пальто. Тёмные, вьющиеся волосы до плеч, красивое лицо украшено аккуратной бородкой, выгодно подчёркивающей его широкую челюсть, и невероятно зелёные глаза.

– Тебе нужна помощь? – тихо спросил он и потянулся за бумажником, оглядывая попутно заплаканную девушку. Белая шубка вся грязная, тонкие изящные пальчики тоже, под глазами чёрные разводы от косметики. Бросил взгляд на разбитый мобильник рядом с ней на лавке.

– От тебя – нет, – грубо ответила она и заглянула в кошелёк ещё раз – удостовериться, что он пуст.

Кристофер одним быстрым движением засунул бумажник обратно во внутренний карман пальто и хотел было уже развернуться и уйти, не надо, значит, не надо, у него и без того дел по горло, чтобы истеричек успокаивать, но взгляд зацепился за… кровь?

Чёрт, у неё в кровь разбиты колени.

– Тебя как зовут? – спросил он, опускаясь перед ней на корточки и осматривая раны профессиональным взглядом.

– Ева.

– Ева, нужно обработать ссадины, пока зараза не попала. Поехали, – поднялся он на ноги и протянул девушке руку.

– Куда? Я с незнакомыми мужчинами…

– В больницу ко мне, – вставил Кристофер. – Я же тебя не домой к себе тащу.

Ева посмотрела на протянутую руку. Ладонь мягкая, хороший маникюр, да и вообще, несмотря на развитый торс, который пальто не скрывало, а скорее подчёркивало, мужчина производил впечатление слащавого мальчика. Но это заблуждение.

Глубоко вздохнула и вложила в его ладонь свои окоченевшие пальчики.

– Я Кристофер, – сказал он, открывая перед девушкой дверь автомобиля.

– Не могу сказать, что рада нашему знакомству, – пробурчала она в ответ, доставая из сумочки косметичку, и принялась спешно приводить себя в порядок.

Мужчина усмехнулся, обошёл автомобиль и сел за руль.

– Мне нужно позвонить.

Кристофер протянул девушке свой мобильный, вставил ключ в замок и нажал на газ.

– Что случилось? – заметил он заминку девушки. – Не знаешь, как включается?

– Сколько сарказма в одной фразе, – фыркнула Ева. – Я не помню номер телефона. Что? – возмутилась она. – Я работаю у этой семьи всего неделю.

– У семьи?

Но отвечать на этот вопрос Ева не стала, так как автомобиль въехал в ворота медицинского центра и припарковался на одно из мест, очерченных на асфальте белой краской. Она быстро открыла дверцу и выскочила на покрытый наледью асфальт, едва не поскользнувшись на нём.

– Осторожней, – устало пробормотал Кристофер, подхватывая девушку под локоть. – Не спеши.

– Это тебе некуда спешить! – огрызнулась она. – Давай быстрей.

Через пять минут Ева уже сидела в процедурном кабинете, морщась и вздрагивая от боли, но, как медсестра ни старалась быть аккуратней, колени поранены были слишком сильно. Ева потянулась за сумочкой и достала оттуда разбитый мобильник. Не работает, как и следовало ожидать. Посмотрела на большие часы, висевшие над дверью, и на глаза опять начали наворачиваться слёзы.

Кристофер тоже посматривал на время и нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Мало проблем на его голову, ещё эта дамочка свалилась ему под колёса.

– Мне нужен другой телефон, – вдруг сказала она. – На время. Только позвонить.

– Марина, на моём столе коробка лежит. Принеси, пожалуйста, – обратился Кристофер к одной из медсестёр, вспомнив, что накануне купил подарок соседскому мальчику.

Через две минуты он протягивал Еве новенький айфон.

– Какая оперативность, – хмыкнула она, очень быстро вскрывая коробку и вставляя в аппарат свою сим-карту. – Слава богу, последние номера остались.

Нажала кнопку вызова.

Кристофер с интересном наблюдал за девушкой и её странным диалогом. Она как будто извинялась за опоздание и очень просила дать ей возможность прилететь следующим рейсом… Ничего не понятно. Наконец она выключила телефон и протянула его мужчине.

– Спасибо.

– Какие-то проблемы?

– Кроме ободранных коленок, разбитого мобильника и убитой шубы?

Да! Масса проблем! – огрызнулась Ева. – Меня уволили, и я осталась без средств к существованию, а мне ещё кредит за машину выплачивать.

– А кем ты работаешь? – нахмурился Кристофер, вспоминая, что Ева говорила что-то про семью.

– Я работаю с аутичными детьми. Работала, точнее. Все мои рекомендации улетели в Париж.

– Ты работаешь с больными детьми?

– Они не больные! – гневно выкрикнула Ева. – Они просто другие.

Кристофер удивлённо поднял брови, рассматривая девушку, сидевшую перед ним на белой кушетке. Она совсем не была похожа на ту, кто работал в своей жизни хотя бы час. Это была, скорее, кукла Барби, живущая на подаяния любовников.

– И что, за это хорошо платят?

– Мне хватало, – пробурчала она и поднялась на ноги. Сняла с вешалки грязную шубку, схватила свою сумочку и направилась к выходу. – Спасибо. Прощайте.

– Ева, стой! – Кристофер преградил дорогу девушке. – Раз я виноват, что тебя уволили, хочу предложить тебе работу.

Ева удивлённо приподняла брови.

– У меня сын. Ему шесть лет.

– Работа няни мне неинтересна, – отвернулась она.

– Нет, постой. Няня у меня уже есть, но… – Кристофер обеспокоенно отвёл взгляд, а Ева нахмурилась. – У него тяжёлая психологическая травма, и уже два года он полностью отрешён от происходящего. Ты работала с такими детьми?

– Нет, но я читала. Они очень похожи на аутистов: полностью отказываются от активных контактов с внешним миром, не откликаются на просьбы и ничего не просят сами. Речь, мимика и жесты практически не используются.

– Всё верно, – изумлённо кивнул Кристофер. Сначала он не поверил, что эта девочка действительно могла работать в такой сложной области, и всего лишь хотел под предлогом работы оплатить нанесённый ущерб, но сейчас уже по-другому смотрел на неё.

– Я работаю по шесть часов в день, от четырёх до шести дней в неделю, в зависимости от ваших материальных возможностей. Один час – восемьсот пятьдесят рублей.

– Сколько?! – воскликнул он.

Ева пожала плечами и, обойдя мужчину на своём пути, пошла к выходу.

– Пятьсот, – решил поторговаться Кристофер.

– Семьсот, – обернулась Ева, – и тогда не меньше пяти дней в неделю.

– Договорились. Завтра в 12:00, – протянул он свою визитку.

– Завтра суббота.

– Я не оставлю своего сына на целый день с незнакомой женщиной. Первое время ты будешь работать, только когда я дома.

– Как скажешь, – кивнула Ева. – Как зовут мальчика?

– Артём, – ответил он и улыбнулся, увидев, как лицо девушки посветлело.

– До завтра, – помахала рукой она и скрылась за стеклянными дверями.

– Крис, по-моему, она издевается над тобой, – хмуро произнёс Каров, смотря на удаляющиеся стройные ножки. Он уже давно наблюдал за происходящим из соседнего помещения, но оставался вне видимости.

– Она женщина, дружище, и это её натура, – ответил Кристофер, и в зелёных глазах заиграли озорные огоньки.

– Похоже, эта Ева тебе уже нравится? – ухмыльнулся его собеседник.

– Такие фифы же не в твоём вкусе.

Кристофер изогнул губы в улыбке и повернулся к другу и заведующему хирургическим отделением по совместительству. Кирилл Каров был типичным джинном – красивым, высоким, с крупной безволосой головой, а большие светло-голубые глаза выдавали в нём силу воздуха.

А то, что в его роду встречались люди, позволяло ему обходиться без маскировочного амулета и работать вместе со всеми.

– Как наш маленький пациент? – спросил Кристофер, теряя интерес к Еве.

– Переживает, но всё же с нетерпением ждёт тебя.

– Ну так пошли.

Маленький мальчик-вервольф, ещё не прошедший инициацию, подвергся нападению, и если бы не отец, который буквально вырвал сына из пасти неизвестного существа, то, скорей всего, он бы умер.

Марс, так звали мальчика, уже прошёл несколько операций, и сегодня должна быть последняя, после которой он сможет отправиться домой.

У подобных существ регенерация всегда проходит очень быстро, но порой без медицинской помощи не обойтись, и тогда они приходят в клинику Кристофера Моро, который делает для их народа очень много. Охотник, поклявшийся убивать нелюдей, взял под крыло тех, кто желал жить в мире, и следил за их благополучием.

– Добрый день, – поздоровался Кристофер, заходя в палату, где мальчик семи лет увлечённо играл с другими пациентами, среди которых были ещё один вервольф, ящер и ведьма. – Марс, я же не разрешал тебе вставать с кровати.

– Дядя Кристофер, смотрите! – воскликнул мальчик, на костылях подошёл к доктору и показал свою руку, на предплечий которой едва заметными линиями из редких волос стал появляться орнамент.

Кристофер, внимательно изучил его и улыбнулся мальчику:

– Поздравляю, ты скоро станешь совсем взрослым. Отец знает?

– Да, он обещал научить меня пользоваться силой после инициации. Может быть, мне теперь не нужна операция? – с надеждой спросил он.

– К сожалению, нужна, Марс, – потрепал жёсткие чёрные волосы мальчика Кристофер. – Собирайся, – и посмотрел на маленького ящера и подпалённую тумбочку за его спиной. – Зоу, тебе не стоит играть тут с огнём.

– Простите, я нечаянно.

Кристофер кивнул и, отдав распоряжение о подготовке Марса к операции, вышел из палаты.

Когда чёрный внедорожник приблизился к огороженному жёлтой лентой участку преступления, майор Медведев уже был на месте и нервно выкуривал третью сигарету. А вот стоящий рядом молодой лейтенант, также в форме полицейского, стоял прямо, расправив плечи, и ожидал распоряжений начальства. Нильсон на службе всего второй день и до сих пор не верил своему счастью. Тот самый Медведев, о ком любят поговорить студенты, лучший сыскарь, и ему выпала честь поработать с ним «пока не поумнеет», как выразился сам майор. Он и правда был похож на медведя – крупный, широкий, как шкаф, и с густой бородой, а на мир он взирал маленькими тёмными глазами, в которых отражалась если не вселенская усталость, то очень близкое к этому чувство. Но это был обман. И десятки молодых лейтенантов, что работали под его началом и стали хорошими полицейскими, боготворили его.

– Крис, – поздоровался он с подошедшим мужчиной. Тот ему кивнул и посмотрел на молодого напарника, который ещё больше напрягся и изобразил, как ему показалось, доброжелательную улыбку. Он первый раз видел перед собой Охотника и до сих пор не верил, что останется в живых после этой встречи.

– Медведев, ты специально себе в напарники вервольфов берёшь?

– Заткнись, Крис, – пробурчал тот в ответ, в очередной раз осматривая своего новоиспечённого и невероятно нервного помощника. И ведь не скажешь, что этот худосочный юнец, что даже двух слов связать не может, волк-оборотень. И имя у него дурацкое – Нильс Нильсон.

Видимо, родителям показалось забавным так назвать своего отпрыска, а парню теперь мучиться.

Кристофер ухмыльнулся и посмотрел в сторону места преступления.

– Кто нашёл тело?

– Прохожий. В девятнадцать пятнадцать мы получили сообщение, что на чердаке находится странный предмет, заваленный картонными коробками. Полицейские приехали через десять минут и сразу же вызвали нас.

Кристофер задумчиво кивнул, осмотрел ничем не примечательный район, типовые пятиэтажки, в окнах которых уже давно горели огни, и махнул рукой, предлагая пройти на место преступления, искоса глядя на выстроенные вдоль дороги два фургона – «Калининград» и «Премьер». Быстро сориентировались…

Мужчины поднялись на чердак и, перешагнув яркую ленту, оказались на месте преступления.

– Уже пятый… – пробурчал Кристофер, удостоверившись в том, что это не обыкновенная поножовщина, а очередной юнец с вырванным сердцем.

Медведев мрачно кивнул и потянулся за очередной сигаретой, а Нильсон недовольно сморщился. Для его острого обоняния дурная привычка начальника была сущей пыткой.

– Что говорит отец мальчика, который спасся?

– Ничего конкретного, – покачал головой Крис. – Какой-то демон… не из сильных. Но интересно другое – Марс на пороге инициации. Возможно, это ничего не значит, но я не верю в такие совпадения.

– А… что-то с ними происходит ещё, кроме обретения своей сущности? Крис пожал плечами.

– Никогда об этом не слышал. У напарника спроси, ему видней.

Медведев, хотя и имел весьма колоритную внешность, но был обыкновенным человеком. Повернул голову и непонимающе нахмурил брови. Молодой лейтенант стоял белее снега, грудная клетка ходила ходуном от нервного дыхания, а через приоткрытые губы виднелись удлиняющиеся зубы.

Кристофер одним быстрым движением схватил его за горло и оттащил за угол подальше от любопытных глаз. Медведев деликатно прикрыл их спиной.

– Какого чёрта! – шипел Охотник. – Ты не можешь держать себя в руках?

– Я… я… ничего… – заикаясь, пролепетал Нильс, осознавая, что этот человек может свернуть ему шею одним движением.

– А это для красоты? – зарычал Кристофер и сжал челюсть пленного. – Ты пробовал кровь?

Вервольф от страха потерял дар речи.

– Отвечай! Ты пробовал кровь?

– Нет.

Кристофер отпустил Нильса и недоверчиво осмотрел его.

– Сегодня же подашь прошение о переводе.

– Я справлюсь, – тут же возразил Нильс.

– Медведев, – окликнул Кристофер майора, – следи за ним. Сорвётся, в лучшем случае пойдёт улицы подметать.

Медведев обречённо вздохнул, глядя на юнца.

– Что ты чувствуешь, волк? – спросил он. – Кроме крови, разумеется.

– Демона. Огненного демона.

Кристофер тихо открыл входную дверь, бросил ключи от машины на комод у входа и снял промокшее пальто. Голова болела от перенапряжения. Пять убийств за пять дней, и никакого понимания, кто бы это мог быть.

Демон… да ещё и огненный. С чего бы ему убивать руками? А может, волк ошибся? Ведь ничто не указывало на то, что это был именно огнедемон. Казалось бы, обыкновенная поножовщина, простой подросток… если бы этот подросток не был неинициированным вервольфом с вырезанным сердцем. Надо бы почитать. У нелюдей существует много обрядов, связанных с вырезанием сердца и прочих органов… Жаль только, разговор с родителями убитых юнцов ничего не дал, они даже не подозревали, что их ребёнок на пороге инициации, да и вообще, судя по их словам, этого никогда не знаешь наверняка. Обращение происходит неожиданно, в один день, и видимых предпосылок тому нет. Как и у всех остальных нелюдей. Они не рождаются такими и до определённого возраста мало отличаются от простого человека, и лишь знающие могут увидеть в них существо, но приходит день, и они меняются. Кто-то раньше, кто-то позже, но перерождение проходят все.

Кристофер поднял глаза и увидел у перил на втором этаже сына. Он был слишком маленьким и худым для своего возраста, и синяя пижама лишь подчёркивала его бледность. Но как только он встретился взглядом с отцом, тут же убежал в свою комнату.

Больно защемило сердце.

Кристофер переобулся в домашние тапочки и поднялся на второй этаж. Приоткрыл дверь в детскую. Артём уже лежал в кровати, натянув одеяло на голову, и слегка покачивался.

– Почему ты не спишь? – спросил Крис. Он знал, что не получит ответа, но врачи настаивают на том, что с ребёнком надо разговаривать.

Присел на край кровати и погладил сына по спине.

– Завтра я тебя кое с кем познакомлю. Её зовут Ева.

Но Артём, как и следовало ожидать, ничего не ответил, но его покачивания стали более резкими, а дыхание участилось.

– Спи.

Поднялся на ноги, и, тихо прикрыв за собой дверь, спустился в библиотеку и осмотрел высокие полки, заставленные книгами. Обряды, обряды… что искать? Сердца вырезали только у молодых, предположительно близких к инициации вервольфов. Первой и второй жертве было восемнадцать, третьей – двадцать один, а пятый совсем молодой, всего одиннадцать лет. Было достоверно известно только одно – у этого вида возраст инициации непостоянен и не редки случаи, когда только к тридцати они обретают свою сущность, а порой и совсем младенцы проходят инициацию. Тогда это становится проблемой, так как ему не объяснишь, почему нужно держать себя в руках и как бороться со зверем, что живёт внутри.

Да, пожалуй, стоит начать с вервольфов.

Достал первый попавшийся том с полки вервольфов с пометкой «Ритуалы».

Глава 2

Дом Кристофера Моро был ничем не примечателен. Такой же, как и все на этой улице на западе Калининграда. Небольшая территория, невысокий забор, ухоженный двор… Ничто не говорило о том, что в этом маленьком особняке, стены которого выкрашены в нежно-бежевый цвет, живёт Охотник на нелюдей.

Ева припарковала красный только что вызволенный со штрафстоянки автомобиль рядом с воротами и хотела было нажать кнопку домофона, как увидела, что калитка не закрыта. Ухватила покрепче большие пакеты и уверенно пошла вперёд. Сделала пару шагов и изумлённо замерла, наблюдая за тем, как хозяин дома, вооружённый лопатой, разгребал снег на площадке перед домом.

– Привет, – поднял он глаза.

– Привет.

– Что в пакетах?

– Бомба.

Кристофер криво улыбнулся неудачной шутке и кивнул на дверь, предлагая войти. Ева вошла и окинула взором довольно скромное убранство. Надо же, а с виду домик показался богатым. Мебель была добротной, но уже потрёпанной, стены тусклые, шторы пыльные… дому явно не хватало женской руки.

– Где я могу переодеться? – спросила она, снимая с себя куртку и отдавая её Кристоферу.

– Переодеться? – не понял он. Ева сегодня была другой. Конечно, кукольное личико с большими голубыми глазами никуда не делись, но на этот раз на нём было минимум косметики, белокурые волосы собраны в пучок на макушке, оголяя стройную шею, а на смену легкомысленному платью пришли джинсы, плотно облегающие соблазнительную попу, и тонкий белый свитер на плечах.

– Да, переодеться.

Кристофер непонимающе показал на холл за спиной девушки.

– У тебя тут только две комнаты – твоя и Артёма?

– Нет. В этом доме пятнадцать комнат, семь из которых гостевые.

– Кристофер, ты, наверно, не понял, мне нужно переодеться. Я не работаю с детьми в уличной одежде, а это значит, я собираюсь снять джинсы и свитер.

– Прости. Конечно, – чертыхнулся про себя он и уверился в том, что Ева не простая дурочка, какой показалась на первый взгляд. – Можешь называть меня Крис.

– Буду иметь в виду, Кристофер, – ответила Ева, давая понять, что для неё это работа и не более и сближаться со своим работодателем не намерена. Она скрылась за дверью одной из комнат, быстро переоделась в мягкий спортивный костюм фисташкового цвета и балетки и открыла дверь. Она волновалась. Очень. Ей нужно было остаться на этой работе во что бы то ни стало, а судя по всему, Кристофер давно разочаровался в разного рода врачах, и, значит, работа сложная вдвойне.

– Что в сумках? – спросил ещё раз он, когда девушка показалась в дверях, держа в руках всё те же большие бумажные пакеты.

– Игрушки для Артёма.

– Покажи, – грубо сказал Кристофер и начал в них копаться, словно там действительно могла находиться бомба. – У него полно игрушек.

– Мистер Моро, – строго произнесла Ева, – я согласна работать в вашей семье при одном условии: вы не будете мне мешать.

Кристофер недоверчиво сузил глаза и нехотя кивнул. Эту фразу он слышал от всех, кто занимался с Артёмом, и она уже начала надоедать. Но как врачу, ему было хорошо известно, как тяжело работать, когда мешают.

– Вот и договорились, – улыбнулась она, демонстрируя мужчине идеальные белые зубы, и вытащила из кармана бумажку.