Под замком

Глава 1

В подвалах замка не было ветра.

И всё же пламя в железной чаше перед двумя рыцарями время от времени пригибалось к земле, будто кто-то невидимый проходил мимо.

Старший рыцарь поднял голову.

Пламя снова дрогнуло.

— Видел?

— Что? — молодой даже не открыл глаз.

— Огонь.

— Он для этого и нужен. Чтобы гореть.

Старик некоторое время смотрел на него, потом медленно усмехнулся.

— Кнаф, ты молод, а бурчишь как старик.

— А что мне ещё делать? Волноваться?

Молодой рыцарь сидел, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Шлем лежал рядом, меч оставался в ножнах. Между колен он держал короткий железный кол — тёмный, почти чёрный, с вырезанными вдоль рунами. Кол был тяжелее, чем выглядел.

— Именно, — ответил старший.

— А из-за чего мне волноваться?

Старик посмотрел на него.

Перед тем как ответить, он поправил перчатку на левой руке. Движение было привычным, почти машинальным. Под кожей перчатки не хватало двух пальцев.

Молодой заметил это ещё в первый час их дежурства, но спрашивать не стал.

— Ты действительно ничего не знаешь о том, где находишься?

— Знаю

— Тогда расскажи.

Молодой нехотя открыл глаза.

— Мы под замком. Сидим в подвале и ждём приказа подняться.

Старик вздохнул.

— Это всё, что ты знаешь?

Подземелье вокруг них уходило в темноту. Это был необычный замковый подвал. Здесь не было ни винных бочек, ни кладовых, ни старых сундуков. Каменные стены уходили в стороны, образуя десятки коридоров, лестниц, тупиков и небольших залов. Одни проходы спускались ниже. Другие внезапно заканчивались каменной стеной. Третьи снова выводили в знакомое место, хотя казалось, что шли совсем в другую сторону. Под замком лежал настоящий лабиринт.

— Это место, — начал Бодайбо, — было создано много веков назад. Это печать, за которой сокрыто зло. И наша задача — не дать ему вырваться. Тени каждый год рвутся наружу. То там, то здесь начинают открываться порталы, а наша задача — очертить проявляющиеся ходы на стенах этим, — он указал на кол в руках юноши.

— Да, да. Древнее зло. Замок, печать, что его удерживает, — Кнаф тяжело вздохнул. — Каждый год — одно и то же. Хранители считают дату. Звёзды, луны, старые записи. А потом присылают сюда нас.

— Чем ты недоволен? На тебе сейчас великая ответственность — хранить жизнь и мир на земле.

— На мне? — возмутился юноша. — Нас тут сотня, в этом подвале. В каждом зале сидим, в каждой комнатке, по коридорам… Вон, слышишь? Кто-то ходит.

Из коридора действительно раздавались размеренные шаги.

— И мы сидим. И мы ждём. Чего? — Кнаф скривился.

Старик взял свой кол и провёл пальцем по одной из рун.

— Когда приходит нужный день, лабиринт начинает меняться. Иногда открывается один проход. Иногда — десять. Иногда разом по всему подземелью. Там, где была стена, появляется дверь. Там, где был камень, возникает разлом, — он говорил спокойно.

— Ты так спокойно говоришь о предполагаемом конце света… Не потому ли, что он не наступает и никак не наступит?

Бодайбо сердито посмотрел на юношу.

— Знаешь, что смешно? — продолжил Кнаф. — За девятнадцать лет ни одного демона никто не увидел.

— Тебе девятнадцать?

— Да, — Кнаф откинул голову на стену.

— За всю мою жизнь печать ни разу не прорвалась, и я каждый день радуюсь, что люди и магия сдерживают зло за пределами нашего мира. Иначе, — Бодайбо пригладил пышную бороду, — наша жизнь сильно изменилась бы. Если бы вообще ещё существовала.

— За последние три года моего дежурства здесь — ничего не произошло. Нас вечно пугают, что зло может вырваться. Настраивают, чтобы не дрогнула рука, — Кнаф очертил колом круг перед собой и усмехнулся. — Только ничего не происходит.

Старик смотрел на него молча.

— Я сначала верил, — продолжил молодой. — В замок. В орден. В то, что всё это зачем-то нужно. На учёбе я был лучшим на курсе — меч, тактика, верховая езда. Мне говорили, что из меня выйдет отличный рыцарь, — он потёр глаза, — а теперь я вырос — и понял, что это всё бессмысленно.

— Как это? — у Бодайбо глаза округлились, и раздался негромкий, краткий треск.

— Ты что? Ветры пустил? Хочешь, чтобы мы ещё и задохнулись здесь? — Кнаф вскочил и сел у противоположной стены, подальше от старика.

— Как это — бессмысленно? — повторил Бодайбо, на этот раз твёрже.

— Никто никогда не видел этого зла. С самого детства я у всех спрашивал — и везде один ответ: «Нет». Ни демонов, ни порталов, ни теней, сводящих с ума — только истории в книжках с картинками.

— А ты не думал, что именно потому, что никто не видит, печать работает? Что мы — и есть та сила, что не даёт ей сломаться?

— Я думаю о другом. — Кнаф подкинул кол в руке. — Например, о том, что лучше поспать или пойти повеселиться, чем сидеть здесь и ждать неведомо чего, лишь бы предотвратить то, чего, возможно, и не случится.

— Когда всё это закончится, я подам жалобу, чтобы тебя больше даже близко к замку не подпускали. — Бодайбо вспыхнул.

Снова раздался треск — чуть громче, на этот раз с лёгким вибрирующим отзвуком.

— Оу, — Кнаф замахал ладонью перед носом. — Ты главное не перетруждайся. Только жалобу не забудь подать — я с удовольствием пропущу следующий год в этом подвале.

Треск раздался ещё громче — протяжнее, будто древний механизм просыпался под полом.

— Бодайбо, если тебе нужно отойти — так и скажи. Я тут и за двоих посижу. Всё равно делать нечего.

— Это не я. — Старик медленно поднялся и оглядел табурет, на котором сидел. Дерево было крепким, неповреждённым.

— Если что — ты говори, — Кнаф устроился поудобнее, прислонился к стене и, откинув голову, закрыл глаза. — А я пока вздремну.

Бодайбо лишь покачал головой. Он снова посмотрел в темноту коридора, откуда доносились шаги. Но теперь шаги смолкли.

Именно в этот момент раздался треск — громкий, резкий, будто камень лопнул под ногами. Старик замер. Молодой резко открыл глаза.

По полу между ними медленно побежала тонкая трещина — и вдруг из неё полезло тусклое зелёное свечение, будто из глубины земли просачивалась чужая кровь.

Бодайбо уже сжимал кол в руке, не отрывая взгляда от трещины. Она расширялась. Изнутри донёсся нечеловеческий шёпот — тихий, множественный, как будто сотни голосов шептали разом на языке, которого никто из них не знал.

Старик метнулся вперёд. Кол в его руке вспыхнул рунами. Он очертил трещину, словно мечом, резко, точно — и та сомкнулась, будто её и не было. Лишь на полу остались светящиеся линии, мерцающие, как угли после пожара.

— Э-это… оно? Это всё? — запинаясь, выдавил Кнаф, не в силах отвести взгляд от следов на камне.

— Не знаю, — ответил Бодайбо, сам ещё не осознавая, что только что произошло. — Я… первый раз с этим столкнулся.

Из коридора донеслись крики — резкие, перепуганные. Кнаф схватил свой кол, вскочил, судорожно сжимая его двумя руками, и прижал к груди, будто щит.

— Я пойду посмотрю. Вдруг нужна помощь!

Бодайбо кивнул, не отводя глаз от начертанных им линий. А в тишине, оставшейся после криков, снова стало слышно — где-то глубоко внизу, за стенами лабиринта, что-то постукивало.

Кнаф сорвался с места. Его сапоги гулко отбивали ритм по влажному камню, и эхо размножалось в лабиринте узких проходов, уходящих в темноту. Воздух пах железом и огнём. Единственный свет — огненные чаши, вмурованные в стены через каждые десять шагов. Каждая отбрасывала на грубые каменные стены тени, похожие на корчащиеся руки.

На поворотах он сталкивался с другими рыцарями — все суетились, нервничали, сжимая в руках магические колья, покрытые рунами. Некоторые шептали молитвы, другие просто тыкали колами в воздух, будто сами не верили в то, что делают.

Кнаф промчался через просторный зал, влетел в узкий коридор и остановился перед группой рыцарей, уже на грани паники.

— Дай я! Дай я! — кричали они наперебой.

— Ты не так делаешь — дай мне попробовать!

Кнаф сразу понял, в чём дело. Он уже слышал этот треск. Портал открывается — и они не могут его закрыть.

Он крепче сжал свой кол и выкрикнул:

— Пустите меня! Мы только что закрыли один портал!

Рыцари, словно единый организм, расступились, пропуская его вперёд.

Кнаф подошёл ближе. Перед ним зияла трещина — уже размером со щит. Зелёное сияние пульсировало, будто дышало. Он суетливо, дрожащей рукой очертил её колом, повторяя ритуал, описанный в манускриптах. Свечение на миг ослабло, моргнуло синевой — и снова начало расти.

— Да почему не получается? — вырвалось у него.

И тут он увидел: вся стена вокруг трещины была исчерчена перекрещенными линиями, как шрамами. Он далеко не первый, кто пытался это остановить.

— Это мы уже делали, — раздался хриплый голос, и его резко оттолкнули в сторону.

— Давайте попробуем вместе! Очертим одновременно! — предложил кто-то.

— Где эти ведьмы, когда они так нужны! — выкрикнул другой.

Кнаф не стал ждать.

«Нужна помощь», — мелькнуло в голове.

И он бросился к выходу из подвала.

Вокруг замка стояли несколько хижин — там жили ведьмы. Он сам с ними не встречался, но расположение домов знать был обязан — на случай, если зло всё-таки вырвется.

Теперь этот случай настал.

Глава 2

Пока он мчался к лестнице, он видел ещё несколько зелёных трещин. Но те закрывались легко — рыцари справлялись. Только одна, в дальнем зале, росла, как заноза, которую никак не удаётся вытащить.

Поднявшись на первый этаж, Кнаф, задыхаясь, ворвался в зал, уставленный столами. На них лежали книги, магические колья, исписанные листы с изображением трещин, рун и существ, которые, казалось, вот-вот выползут из потрескавшихся стен.

Он метнулся к ближайшему столу, начал лихорадочно перебирать стопки бумаг, сбрасывая листы на пол.

— Должен быть способ… Должен, — бормотал он, вглядываясь в неразборчивые каракули, в кривые рисунки существ, чьи силуэты будто проступали сквозь бумагу, как будто они уже были здесь, по эту сторону.

В этот момент из тени у дальней стены раздался смешок — не тихий, не сдержанный, а нарочито громкий, будто специально рассчитанный на то, чтобы заставить вздрогнуть.

— О-о-о, какая драма, — протянула девушка, выплывая из полумрака с ленивой грацией, не вязавшейся с её строгим тёмным одеянием. Её поза была расслабленной, почти небрежной, но в глазах плясал тот самый огонь, что бывает у тех, кто обожает смотреть, как мир горит. — Ты так стараешься, будто от этого зависит судьба вселенной.

Кнаф резко обернулся.

Перед ним стояла она — в чёрном наряде с тонкой вышивкой, напоминающей древние руны, в грубых кожаных ботинках. Выбритый висок и туго стянутый пучок придавали лицу хищную чёткость, а лёгкая ухмылка — ту самую безуминку, от которой становилось не по себе.

— Ты кто? Ведьма? — спросил он не столько голосом, сколько вздохом. Скорее взмолился.

Девушка кивнула.

— Моё имя — Фария.

— Фария, — выдохнул Кнаф, хватаясь за край стола, будто пытаясь удержаться на краю пропасти. — Портал в подвале… Он расширяется. Колья его не закрывают. Мы должны его закрыть.

— Мы? — Она приподняла бровь, медленно обходя стол и проводя пальцем по краю одного из кольев, будто проверяя его остроту. — Какое тёплое слово. «Мы». Мне нравится. Но знаешь, что мне нравится ещё больше? Сделки. Особенно когда на кону — всё.

Она остановилась напротив него, наклонив голову так, что тень легла на половину лица, оставив вторую ярко освещённой.

— Ты хочешь закрыть портал? — прошептала она, и в этом шёпоте прозвучало предвкушение. — А я хочу чувствовать твоё тепло.

Кнаф побледнел от неожиданности.

Он протянул руку — не для рукопожатия, а как бы отдавая себя. Говорил уже не с паникой, а с заторможенной решимостью:

— Вот. Чувствуй.

Фария рассмеялась.

— Нет, нет, нет, — покачала она пальцем перед его лицом, — не так. Я хочу чувствовать постоянно. Снова и снова — твоё тепло, когда ты будешь исполнять мои прихоти. Когда будешь приходить по первому зову. Когда будешь делать то, что клялся не делать.

— Это невозможно, — выдавил он. — Я — рыцарь печати. Я охраняю мир от зла. К тому же на меня уже готовят жалобу. Меня переведут отсюда.

— Невозможно? — Фария рассмеялась, и смех её эхом покатился по залу. — О, как скучно звучит это слово. Я его терпеть не могу. Хочешь, чтобы я помогла, — начни исполнять мои желания. А нет… — она пожала плечами, разводя руки в стороны, будто приглашая полюбоваться грядущим, — вы все станете очень интересными историями для тех, кто скоро придёт.

Она сделала шаг ближе. Её голос стал тише, но от этого — только страшнее:

— Ну же. Мир ждёт. Или… не ждёт?

Кнаф остался стоять с протянутой рукой. Но теперь она дрожала.

— А может, — снова заговорила ведьма, — ты сам этого хочешь? Не будет жалобы. Не будет перевода. Не будет рыцарства… И не будет тебя.

Он сжал кулаки, переводя взгляд с Фарии на бумаги, будто надеясь найти там ответ, который не требовал бы такой цены. Но ответа не было. Только безумие в её глазах. И тишина, в которой он уже слышал треск из-под земли — всё ближе, всё громче. Как будто что-то поднималось.

— Ладно, ладно, — вырвалось у Кнафа. — Я готов пожертвовать своей свободой ради спасения мира!

Фария рассмеялась — не злорадно, а с лёгкой насмешкой, будто он только что сказал нечто трогательно наивное.

— Как будто раньше ты был свободен, — её голос звучал почти ласково. — В замке, что держит силы зла… ты здесь не человек. Ты — часть механизма. Деталь замка на двери. — Она улыбнулась и протянула руки. — Я хочу обнимашек.

Кнаф выдохнул.

На миг он замер — будто решал, не шаг ли это в бездну. Потом шагнул вперёд.

Фария словно растаяла в его объятиях. Её голова легла на его плечо, тонкие пальцы нежно легли ему на спину.

И вдруг — жгучая боль. Сквозь рубаху, кожаную куртку, даже сквозь металлические пластины доспеха. Он вскрикнул, резко оттолкнув её.

— Что ты сделала?!

На спине, под слоями одежды и брони, пахло палёной кожей. Он не видел ожога, но чувствовал — что-то впиталось в него. Что-то чужое.

Фария смотрела с лёгкой улыбкой, почти с нежностью.

— Почувствовала твоё тепло, — удовлетворённо произнесла она, поднимаясь и садясь на край стола. Книги с грохотом посыпались на пол. — Теперь ты мой.

Кнаф сжал кулаки. Дышал тяжело, но в глазах уже не было страха — только холодная ярость.

— Я тоже твоё почувствовал, — медленно сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Твоё тепло… Мне не понравилось.

Он развернулся и направился к лестнице в подвал.

— Пойдём скорее. Портал не закрывается. Ты обещала помочь.

Фария не двинулась с места.

— Моя наставница спустилась десять минут назад. Она со всем разберётся.

Кнаф остановился как вкопанный.

— Ты… меня обманула?

— Вовсе нет, — она лениво болтала ногами, лёжа на столе, будто отдыхала после долгого дня. — Можешь спуститься и убедиться сам.

Он рванул к лестнице, но она не спешила за ним.

— Проблема решена, — добавила она, подняв голову и глядя ему вслед. — А ты… Ты теперь мой.

Глава 3

Кнаф, охваченный паникой, рванул к лестнице, ведущей в подвал. Перед глазами мелькали ступени, теряющиеся во тьме, как вдруг из боковой ниши — будто прямо из стены — выступила фигура.

— Эй, щенок, смотри, куда летишь, — тихий голос с хрипотцой ударил по ушам, как раскат грома в тесной пещере. — Ещё шаг — и я бы тебя не ругала. Я бы закопала.

Кнаф замер, едва не врезавшись в неё.

Перед ним стояла женщина, чья сила, казалось, не умещалась в худеньком теле. На голове — платок тёплых красно-фиолетовых оттенков, покрытый цветочными узорами. Кожа, испещрённая глубокими морщинами, напоминала кору старого дуба — шершавую, живую, пронизанную временем. На запястье тускло поблёскивал тяжёлый латунный браслет — такой, что мог бы служить оружием сам по себе. В пальцах она держала длинную трубку из тёмного дерева. Из неё вился сизый дым, пахнущий сушёными травами, пеплом и чем-то горько-сладким. От запаха у Кнафа защипало в носу, а в висках застучало.

— Простите… я… — пролепетал он, пытаясь собраться с мыслями.

— Что? — Она фыркнула, выпуская дым через ноздри, словно рассерженный дракон. — Зрением слаб?

— Нет… — Кнаф беспомощно махнул рукой в сторону подвала. — Там… трещины…

— Трещины — это нервы мира, — отрезала она. — Всегда шалят перед изменением.

Она продолжила подниматься. Кнаф вжался в стену, чтобы не задеть её.

Но и шаг её, и дым, и тень — всё словно текло по пространству, будто она не шла, а просто появлялась в следующем месте.

В этот момент из зала выплыла Фария. Её походка была нарочито небрежной — как у кошки, которая знает, что за ней наблюдают.

— Джай! — воскликнула она, театрально всплеснув руками. — Я как раз спешила вам на помощь!

— Видно, не очень спешила, — холодно ответила Джай, не поворачиваясь, — раз ты ещё здесь. А внизу я уже всё порешала.

Она медленно обернулась. Тяжёлый взгляд лёг на ученицу.

— Тьма внизу смирная. Я её по носу щёлкнула — вот она и поджала хвост. Год теперь не пикнет.

— Мне у вас учиться и учиться, — Фария лучезарно улыбнулась. — Вы такая мудрая. Я рада, что вы моя наставница.

— Наставница? — тихо повторил Кнаф.

И в тот же миг он почувствовал, как всё внимание Джай обратилось на него. Но она даже бровью не повела.

— Триндёж свой побереги для других, — процедила она, поднимая трубку к губам. — Мне он не интересен.

Она тяжело затянулась.

— Помнишь, о чём я тебя предупреждала?

— О посылке? — Фария надулась, как обиженный ребёнок. — Я же помню. Я обязательно поеду.

— Я знаю, — сказала Джай. — Завтра отправляешься.

— Как завтра? — Фария побледнела. На мгновение её привычная бравада исчезла, обнажив что-то хрупкое, почти человеческое.

— Я сказала: сразу после дня печати, когда замок снова будет закрыт, — Джай покачала головой. — Хватит играть.

Пройдя ещё несколько шагов, она вдруг остановилась и повернулась к Фарии:

— Ты обзавелась фамильяром?

— Да! — радостно воскликнула та. — У меня есть!

— Покажи, — повелительно проскрипела Джай.

Фария задумчиво почесала нос, а потом указала на Кнафа, застывшего у входа в подвал:

— Вот он. Мой фамильяр.

Джай презрительно посмотрела на юношу.

— Фамильяр, — сказала она, растягивая слова, — должен быть безмозглым зверьком, сознание которого ты будешь развивать, обучая командам и прочим хитростям.

Она указала трубкой на Кнафа:

— А этот… У него есть свой мозг. Своё сознание. Как он вообще согласился стать твоим фамильяром?

— Взамен на сохранённую печать, — спокойно ответила Фария. — Печать в целости. Я выполнила условия.

— Да ты! Ты меня обманула! — выкрикнул Кнаф, сжимая кулаки.

— Возможно, — неожиданно сказала Джай, — у него как раз подходящий уровень интеллекта для фамильяра.

В её голосе прозвучала неожиданная мягкость.

Но тут же она добавила — то ли с сожалением о выборе ученицы, то ли о судьбе юноши:

— Только обучению он будет сопротивляться.

— Я всё продумала! — восторженно воскликнула Фария.

Она шагнула к Кнафу, указала пальцем на пол и скомандовала:

— Лежать.

— Что?! — опешил он. — Я тебе не собака! Иди ты…

Фария подняла руку перед собой — медленно, театрально.

Её пальцы, тонкие и гибкие, начали медленно сгибаться, один за другим, сжимаясь в кулак.

И в этот момент Кнаф почувствовал, как что-то внутри него сжимается. Он хотел повернуться и уйти. Должен был уйти.

Но стоило её мизинцу коснуться ладони, как между лопатками вспыхнуло лёгкое, едва уловимое жжение.

Как будто к спине приложили раскалённую монету. Он стиснул зубы, стараясь не дрогнуть.

Но Фария продолжала сжимать кулак.

Безымянный палец прижался к ладони — и жжение усилилось, превратившись в тысячи крошечных иголок, впивающихся в кожу.

Средний палец — и иголки стали раскалёнными. Они уже не кололи, а прожигали плоть, словно горячие булавки.

Указательный — и по спине будто провели полосой жидкого огня, растекающегося под кожей.

А когда большой палец лёг поверх остальных и кулак сжался окончательно, жжение в спине Кнафа взорвалось ослепительной вспышкой в сознании.

Ему показалось, что кожа не просто горит — она плавится, стекает вниз, обнажая мышцы, сухожилия, саму кость. Кнаф захрипел, пытаясь удержаться на ногах. Пот заливал глаза. В висках стучала кровь. Перед глазами плясали чёрные пятна, перемежаясь с алыми вспышками. Он хотел закричать, но голос застрял в горле, превратившись в сдавленный стон. Боль достигла такой силы, что спина казалась единым факелом, пылающим изнутри.

Он не выдержал и рухнул на пол. Тут же начал кататься, извиваясь, как рыба на берегу, пытаясь сбить пламя, которого не было.

— А-а-а! — наконец вырвалось из его груди.

Крик, лишённый смысла и полный боли, прокатился эхом по залу.

— Хватит! Хватит!

Фария на мгновение замерла. Её кулак дрогнул. А затем — резко, одним движением — она разжала пальцы.

Тишина обрушилась на Кнафа, как ледяная вода.

Боль не исчезла. Но изменилась — из жгучей, разрывающей она превратилась в тупую, пульсирующую, будто под кожей застряли раскалённые иглы, медленно впивающиеся в мышцы. Он замер, тяжело дыша, чувствуя, как холодный камень под ним впитывает его жар.

Фария опустила руку и слегка наклонилась к нему. Её глаза светились странным, почти безумным восторгом.

— Видишь? — прошептала она. — Он обучается.

Кнаф поднял на неё затуманенный взгляд. В нём смешивались боль, страх… и что-то ещё — едва уловимое понимание того, что с этого момента ничего не будет как прежде.

— Что… ты сделала? — прохрипел он, с трудом выговаривая слова.

— Что ж, — одобрительно произнесла Джай, глядя на демонстрацию своей ученицы, — собирайся в дорогу.

— Я уверена, это будет интересная поездка, — ответила Фария. На её лице расцвела широкая, безумная улыбка.

— И запомни, — добавила Джай, выпуская кольцо дыма, зависшее в воздухе, — самая большая опасность кроется ближе всего.

— Я с тобой не поеду, — простонал Кнаф.

Фария закатила глаза.

— Может, поспорим? — Она с той же небрежностью, что и раньше, подняла руку и начала сжимать пальцы.

Кнаф подскочил на ноги. Спина всё ещё пылала. Он был готов сделать что угодно, лишь бы не повторить эти ощущения.

Фария хихикнула.

— А теперь — оба прочь с глаз моих, — сказала Джай, снова поднося трубку к губам. — Мне нужно подумать.

Дым, поднимаясь вверх, словно уносил с собой все тревоги этого дня.

Фария гордо направилась к выходу. Кнаф выронил из рук магический кол. Он поплёлся за ней, стараясь идти так, чтобы ткань рубахи как можно меньше касалась спины.

Глава 4

Солнце в землях, куда завела их дорога, не светило — оно нападало. Било по глазам, плечам, латам, заставляя металл раскаляться настолько, что одно прикосновение оставляло на коже белёсый след.

Степь вокруг была не просто пустой. Она была выпотрошена. Трава давно превратилась в ломкие серые нити, хрустящие под копытами. Земля потрескалась, и эти трещины напоминали сеть старых шрамов, пересекающих тело мира. В воздухе висел запах сухой глины, пепла и чего-то давно сгоревшего — будто сама земля не могла забыть, что здесь когда-то горел лес, кричали птицы, текла вода.