- -
- 100%
- +
Кнаф ехал, ссутулившись в седле. Даже это движение давалось с трудом. Его доспехи, которые раньше казались надёжной бронёй, теперь превратились в медленную пытку. Пот стекал по спине, смешивался с пылью, образуя грязную корку. Но стоило пошевелиться — металл тёрся о ткань, ткань — о кожу, а под ней просыпалась боль, оставленная магией Фарии.
Не просто жжение. Ощущение, будто по спине до сих пор ползают чужие пламенные пальцы.
— Эта жара… Мы здесь умрём, — пробормотал он, вытирая рукавом лоб. Бесполезно: пот выступал снова и тут же испарялся. — В этих доспехах я как в печи. А спина… будто по ней до сих пор кто-то водит раскалённым железом.
Фария, ехавшая рядом на своей тощей, но удивительно выносливой лошадке, вдруг резко выпрямилась в седле. Раскинула руки в стороны — словно хотела обнять эту выжженную пустоту.
— О-о-о, Кнаф! — воскликнула она, запрокидывая голову и подставляя лицо палящим лучам. — Ты такой… земной. Смотри, это же идеально! Ни деревьев, чтобы прятаться. Ни облаков, чтобы портить вид. Ни людей, чтобы задавать глупые вопросы. Только мы. Солнце. И бесконечность. Разве это не прекрасно?
— Прекрасно? — Кнаф фыркнул, поправляя наплечник, сползший на бок. — Это ад. Чистый, сухой ад.
— Ад — это когда скучно, — парировала Фария, наклоняясь к нему с заговорщицким видом. — А здесь столько возможностей! Можно играть в «кто дольше продержится без воды». Можно гадать, в какую из этих трещин ты упадёшь от обезвоживания… Или, о… — её глаза вспыхнули. — Давай я тебя ещё немного подбодрю своим прикосновением? Ощущения на спине будут… незабываемыми!
— Даже не думай! — Кнаф инстинктивно дёрнулся и тут же застонал: доспехи впились в плечи, боль вспыхнула под лопатками, как раскалённые спицы.
— Ты сам виноват, — сказала Фария, покачав головой. — Ты всё пытаешься спрятаться в железе. А ведь твои доспехи не подходят для этого пути.
Она помахала рукой, словно приглашая его сбросить броню.
— Сними. Освободись.
— Я — рыцарь печати, — упрямо ответил Кнаф. — Я должен ходить в доспехах.
— И где же твоя печать, рыцарь? — Фария усмехнулась. — Её здесь нет. Да и не рыцарь ты уже…
Она улыбнулась — ласково, почти нежно.
— Ты мой фамильяр.
Кнаф резко натянул поводья и остановился. Фария даже не обернулась. Продолжила путь, вглядываясь в горизонт, где воздух дрожал и расплывался, создавая иллюзию далёкого озера.
— Смотри! — Она ткнула пальцем в марево. — Вода! Целый океан!
— Это мираж, — устало буркнул Кнаф, сползая с седла. Он старался не опираться на спину. — Тут нет воды. Тут вообще ничего нет.
— А вдруг есть? — Фария спрыгнула с лошади, не дожидаясь остановки. Приземлилась в пыль с лёгким хлопком. — Вдруг этот мираж — не обман, а приглашение? Вдруг там, за этой дымкой, нас ждёт оазис, полный говорящих хорьков и танцующих змей?
— Нас ждёт обезвоживание, — проворчал Кнаф. — И смерть от жары.
Фария не слушала. Она кружилась на месте, раскинув руки. Накидка развевалась, поднимая облака пыли, которая оседала на одежде, делая её похожей на живую статую из песка.
— Чувствуешь? — крикнула она, вдруг останавливаясь и глядя на Кнафа с безумным восторгом. — Тишина. Абсолютная. Звенящая тишина. В ней можно услышать, как спит мир.
— В ней можно услышать, как я умираю от жажды, — пробормотал Кнаф, опускаясь на землю в жалкую тень от собственного коня. — И если ты сейчас не прекратишь свои танцы, я тебя сам в этот песок закопаю. До шеи. Пусть солнце доделает остальное.
Фария замерла. Наклонила голову, изучая его, как редкого жука. А потом вдруг рассмеялась. Звонко. Раскатисто. Так, что даже степь, казалось, вздрогнула от неожиданности.
— Ты такой серьёзный, Кнаф, — сказала она, подходя ближе и усаживаясь рядом. — Как будто мир обязан быть удобным. А он не обязан. Он просто есть. И мы в нём тоже не всегда удобны для мира. Мы просто есть.
Кнаф посмотрел на неё. На сияющие глаза. На эту нелепую, безумную улыбку. И на мгновение — совсем короткое — ему стало чуть легче. Не от тени. Не от ветра. А от того, что рядом был кто-то, кто видел красоту даже в этом выжженном аду. Кто не прятался. Кто жил, даже когда всё вокруг умирало.
— Восхитительно, — произнёс он. Но в голосе уже не было прежнего раздражения. Только усталость. И, может быть, капля смирения. — Но если через час мы не найдём воду…
— Это будет значить, что воду мы не нашли, — перебила Фария, хлопнув его по колену.
Но тут же отдёрнула руку — металл был обжигающе горячим.
— Не разбрасывайся попусту словами, — добавила она. — И сними уже наконец эти железяки. Разве в них удобно двигаться? Можешь ли ты быть в них быстрым, как кошка?
— Они меня защищают, — возразил Кнаф, не глядя на неё.
— От солнца? — Фария расхохоталась.
Кнаф только покачал головой, прикрывая глаза ладонью от солнца. Степь продолжала дышать жаром. Трещины на земле казались всё глубже, а марево на горизонте — всё обманчивее. Но где-то внутри, сквозь боль, жажду и усталость, он вдруг почувствовал странное, почти забытое предвкушение облегчения. Он понимал: Фария права.
Кнаф встал и медленно, тяжело дыша, с почти болезненной осторожностью начал снимать доспехи.
Сначала наплечники — они упали в пыль с глухим тяжёлым стуком, будто сами устали давить на плечи.
Затем нагрудник. Он приподнял его, и жар, скопившийся под металлом, вырвался наружу. Кнаф на мгновение замер, закрыв глаза и чувствуя, как сухой, колючий ветер касается разгорячённой кожи, будто впервые за долгое время касается его по-настоящему.
— Наконец-то, — выдохнул он, сбрасывая последний элемент брони — поножи.
Они звякнули, ударившись друг о друга, и остались лежать в пыли, словно останки какого-то железного зверя.
Кнаф провёл рукой по рубахе, прилипшей к телу, и впервые за долгое время почувствовал, что может дышать полной грудью.
— Хоть спина немного отдохнёт.
Фария, наблюдавшая за этим с видом восторженного зрителя, хлопнула в ладоши.
— Освобождение! — провозгласила она, взмахнув рукой, будто объявляла начало праздника. — Ты сбросил оковы прошлой жизни, Кнаф. Теперь ты почти свободен.
— Я просто не хочу свариться заживо, — буркнул Кнаф, потирая плечи. — И я всё ещё не уверен, что идти прямо на мираж — хорошая идея.
— А я уверена, — Фария ткнула пальцем в дрожащее марево на горизонте, которое теперь казалось не обещанием воды, а зыбкой границей между здравым смыслом и безумием. — Я чувствую это здесь.
Она постучала себя по груди, а затем по виску.
— И здесь. Нам туда. Именно туда.
— Ты чувствуешь… или тебе просто хочется посмотреть, что будет, когда мираж исчезнет? — Кнаф с сомнением посмотрел на неё, но уже знал, что спорить бесполезно.
— И это тоже, — рассмеялась Фария. Её смех прозвучал в тишине степи почти вызывающе. — Но главное — я чувствую зов. Тихий, но настойчивый. Он говорит: «Иди сюда».
Эту фразу ведьма произнесла мистически наигранным голосом, а затем улыбнулась.
— И я ему верю.
Они сели на лошадей и ехали ещё долго. Воздух перед ними постепенно дрожал всё слабее, пока наконец и вовсе не перестал притворяться, что скрывает воду. Мираж растаял, обнажив реальность, которая оказалась куда мрачнее любой иллюзии.
Глава 5
Перед ними раскинулась небольшая низина, словно выжженная изнутри. Иссохшие деревья, невысокие и скрюченные, тянули к небу голые ветви, похожие на когтистые пальцы, застывшие в вечном крике.
Между деревьями торчали колья — грубо обтёсанные, потемневшие от времени. На некоторых висели человеческие черепа. Солнце выбелило кости до матовой белизны, а пустые глазницы смотрели в разные стороны, будто каждый мёртвый до сих пор пытался найти того, кто его сюда привёл.
Под кольями валялись рёбра, позвонки и длинные кости рук и ног. Где-то в пыли почти целиком сохранился человеческий скелет, скорчившийся на боку. Ветер шевелил обрывки одежды между костями, словно пытался напомнить, что когда-то всё это было живым человеком.
На других кольях висели останки животных — черепа с длинными челюстями, выцветшие шкуры, обглоданные кости.
Запах тлена стоял в воздухе — тяжёлый, сладковатый, въедливый, перебивая даже запах сухой земли.
Кнаф замер. По спине, даже без доспехов, пробежал холодок, не имевший ничего общего с прохладой.
— Мы должны обойти это место, — прошептал он. — Здесь… здесь что-то плохое.
— Здесь — важное, — возразила Фария. Её глаза горели не страхом, а азартом. — Плохое и важное часто живут в одном доме. Нам туда.
— Но кости… — Кнаф сглотнул, глядя на один из кольев, где на ржавом крюке висел обрывок ткани, когда-то бывший частью плаща.
— Кости — это просто старые истории, — пожала плечами Фария. — Они не кусаются. По крайней мере, эти.
Она повела лошадь вперёд, прямо в гущу мрачного пейзажа. Кнафу ничего не оставалось, кроме как последовать за ней, стараясь не смотреть на то, что висело на кольях и лежало в пыли.
Чем дальше они ехали, тем сильнее менялся пейзаж. Скрюченные деревья остались позади, а впереди, в небольшой ложбине, открылся вид, который казался почти невозможным после бескрайней сухости степи.
Неподалёку от небольшого водоёма с тёмной неподвижной водой стояли несколько степных жилищ. Круглые, низкие, с конусообразными крышами, они казались почти игрушечными среди этой мёртвой земли. Стены из войлока, потемневшего от времени и пропитавшегося запахами дыма и трав, натягивались на деревянные каркасы, скреплённые кожаными ремнями. Всё выглядело просто, но удивительно прочно.
А вокруг была зелень.
Невысокая трава. Пучки диких цветов. Кусты с мелкими листьями, тихо шелестевшие на ветру.
После выжженной степи это место казалось почти невозможным — словно кто-то вырезал кусок другого мира и спрятал его здесь.
Кнаф остановился на границе между мёртвой землёй и этим островком жизни, не решаясь ступить дальше.
— Здесь кто-то живёт, — прошептал он, глядя на жилище, из-под крыши которого поднимался тонкий дымок.
— Значит, будет с кем поговорить, — бодро сказала Фария, уже направляясь к нему.
— Они явно не любят гостей, — Кнаф всё ещё медлил, оглядываясь на колья, которые теперь казались далёкими, но от этого не менее зловещими.
— В этом ты прав, — подмигнула Фария. — И всё же нам именно сюда.
Она подошла к жилищу, из-под крыши которого поднимался лёгкий дымок, и, не дожидаясь приглашения, откинула войлочную завесу.
Внутри было не просто жарко — воздух оказался густым и тяжёлым, пропитанным паром и запахом распаренного дерева. Темнота стояла такая, что первые мгновения Фария ничего не видела. Постепенно глаза начали различать смутные очертания: низкий потолок, лежанки вдоль стен, тусклое мерцание углей в каменке.
И посреди этого пекла, в самом сердце жара, на одной из лежанок сидел человек.
Он был обнажён, и в полумраке его тело казалось бесформенной тенью, а глаза — двумя холодными мерцающими точками, которые то вспыхивали, то гасли.
— Кто ты, чтобы без стука заходить в мою баню? — голос человека прозвучал негромко, но в этой влажной тишине раздался отчётливо, словно удар по воде.
— Я от Джай, — Фария фыркнула, вдыхая горячий воздух, от которого першило в горле. — Это издевательство. На улице солнце плавит камни, а тут… тут можно свариться заживо.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.