Правила выживания в мире мёртвых

Глава 1: Призрак из прошлого

*Западный округ, жилой комплекс «Алые паруса». 23:47. *

Запах смерти здесь был едва уловимым – примесь старой пыли, прелых листьев и чего-то сладковатого, напоминающего забродившие яблоки. Вера Волошина стояла в подъезде семнадцатиэтажки и слушала тишину.

Лифт не работал. Третью неделю.

– Семнадцатый этаж, – пробормотала она, поправляя на плече сумку с инструментарием. – Проклятые духи любят высоту. Им кажется, что так они ближе к небу.

В подъезде горела каждая вторая лампа. Обычная история для спального района – энергетики экономят, люди боятся, а мёртвым только того и надо. Они питаются страхом живых, как цветы – солнечным светом.

Вера начала подъём.

Первый этаж. Коляски. Велосипед. На стене – свежие граффити: «Смерть – это начало». Кто-то из местных подростков увлекался эзотерикой. Глупые. Если бы они знали, что смерть – это даже не конец, а так… пересадочная станция, может, писали бы что-то повеселее.

Третий этаж. Из-за двери доносился плач ребёнка и приглушённый голос матери: «Не выдумывай, никого там нет». Вера замедлила шаг. Дети всегда чувствуют острее. Они ещё не разучились видеть.

Пятый этаж. Запах смерти усилился. Вера достала из кармана плаща небольшой стеклянный флакон на цепочке – индикатор эфирных колебаний. Жидкость внутри пульсировала тусклым синим.

– Ну здравствуй, голубчик, – тихо сказала она. – Ты тут не один, я знаю.

Восьмой этаж. Индикатор загорелся ярко-синим.

– Многовато вас на квадратный метр, – Вера остановилась перевести дух. Тренированное тело выдерживало и не такие нагрузки, но подъём с экипировкой в тринадцать килограмм давал о себе знать.

На лестничной клетке десятого этажа она впервые услышала его.

Шёпот.

Множество голосов, сливающихся в один. Они говорили на разных языках, разный пол, разный возраст, но все повторяли одно и то же слово:

– Проводник… Проводник пришёл… Проводница…

Вера остановилась, закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

– Правило номер один, – сказала она себе вслух. – Не верь глазам своим. И ушам тоже.

Она открыла глаза. Лестничный пролёт был пуст. Только грязные стены, обшарпанные перила и лужица на бетонном полу – протёкшая труба.

Шёпот стих.

– Умные, – усмехнулась Вера. – Прячетесь. Ну-ну.

*Квартира 147. 00:13. *

Дверь открыла женщина лет пятидесяти с красными от недосыпа глазами. За её спиной, в коридоре, горел свет, но он казался каким-то… мутным.

– Вы из ЖЭКа? – спросила женщина с надеждой. – У нас батареи холодные третью неделю, а я писала уже…

– Из санэпидемстанции, – соврала Вера с лёгкостью профессионала. – Жалоба на посторонний запах. Разрешите войти?

– Запах? – женщина нахмурилась. – Какой запах? Я ничего не чувствую. Соседи нажаловались? Это они из-за кота моего, Васьки, он у них в коридоре гадит, я знаю…

Вера перешагнула порог, и мир вокруг изменился.

Это был первый признак – лёгкое головокружение, словно пол качнулся под ногами. Второй признак – звуки стали глуше, словно кто-то заткнул уши ватой. Третий – свет пожелтел.

Грань истончилась.

– Пройдёмте на кухню, – сказала Вера, не дожидаясь приглашения.

Женщина – её звали Людмила Петровна, как выяснилось через минуту – семенила следом, рассказывая о проблемах с соседями, о коте Ваське, который последнюю неделю шипит на пустой угол в прихожей, и о том, что у неё самой "что-то с давлением, всё мерещится".

Кухня оказалась маленькой, заставленной старой мебелью. На подоконнике сохла герань. В углу стояло ведро с тряпкой. Обычная картина.

Только вот в центре кухни, за столом, накрытым клеёнкой в цветочек, сидела женщина.

Она была старой. Очень старой. Лет девяносто, не меньше. Морщинистое лицо, седые волосы, собранные в жидкий пучок, руки с узловатыми пальцами сложены на коленях. На ней был старомодный халат и тапочки.

Она смотрела прямо на Веру.

– Бабушка, – Людмила Петровна всплеснула руками. – А вы чего не спите? Я же говорила – вам нельзя вставать, у вас давление…

Она шагнула к старухе.

– Стойте, – резко сказала Вера. – Не подходите к ней.

Людмила Петровна замерла, удивлённо моргая.

– Почему? Это мама моя, она после инсульта, мы за ней ухаживаем…

Вера смотрела на старуху. Та сидела неподвижно, но в её глазах плясали огоньки. Не отражение лампы – настоящие, синеватые, как болотные огни.

– Ваша мама, – медленно проговорила Вера, – она всегда смотрит вот так? Не моргая?

– Ну… – Людмила Петровна замялась. – Последние дни да. И не разговаривает совсем. Врач сказал – апатия, это нормально…

– Врач ошибся, – Вера положила сумку на пол. – Людмила Петровна, выйдите, пожалуйста, в коридор. И не заходите, пока я не позову.

– Но…

– Выйдите.

Женщина вышла. Вера слышала, как она застыла за дверью, прижимая руки к груди.

Вера повернулась к старухе. Та улыбнулась.

– Здравствуй, проводник, – сказала она голосом, в котором скрипели несмазанные петли и шуршал песок. – Давно тебя жду.

– Представься, – сухо сказала Вера, расстёгивая сумку.

– Анфиса Ильинична, – старуха повела плечом. – Ты не смотри, что я так выгляжу. Внучка-то думает, что я тут живу. А я не живу уже… как бы тебе сказать… давно не живу.

– Я вижу, – Вера достала из сумки небольшой металлический цилиндр. – Шесть дней?

– Восемь, – поправила старуха. – Соседка сверху, царствие ей небесное, стукнула меня по батарее, а я как раз чай пила. Сердце и того… – она приложила руку к груди. – А оно у меня и так больное было. Я упала, а внучка на работе была. Два дня пролежала. Она пришла, а я уже… того.

Вера кивнула. Типичная история. Старики умирают незаметно, в одиночестве, и никто не замечает разницы.

– Так почему ты здесь, Анфиса Ильинична? – спросила Вера, крутя в пальцах цилиндр. – Свет видел? Тоннель?

– Видела, – старуха вздохнула. – Красиво так. И мама моя там стояла, молоденькая, как я её в детстве помню. Зовёт. А я не пошла.

– Почему?

– Внучка, – старуха кивнула на дверь. – Людка моя. У неё никого, кроме меня, нет. Мужики все козлы, детей бог не дал. Кому она теперь? А пенсию мою получать будет? Квартиру приватизировать? Она ж без меня пропадёт. Вот я и думала – посижу ещё немного, посмотрю за ней.

– Анфиса Ильинична, – Вера убрала цилиндр обратно в сумку. – Ты же понимаешь, что это не работает так? Ты не можешь за ней смотреть. Ты можешь только пугать её, вытягивать из неё силы. Ты видишь, как она спит? Видишь круги под глазами? Это ты. Твоё присутствие.

Старуха опустила голову.

– Я не хотела…

– Знаю. Ты не хотела. Они никогда не хотят. Но факт остаётся фактом. Чем дольше ты здесь, тем больше вреда приносишь. Грань истончается. Соседи скоро начнут видеть тебя. Дети в подъезде – уже начали, кстати. А за ними придут другие. Те, кто поагрессивнее.

– Другие?

Вера шагнула к окну и отдёрнула занавеску. За стеклом была не ночная улица. Там было ничто. Серая, клубящаяся пустота, в которой угадывались силуэты.

– Видишь? – Вера обернулась. – Мир живых истончился до предела в этой точке. Из-за тебя. Ты создала якорь. И теперь сюда стягиваются все, кому не лень. Шептуны. Ползуны. Крикуны. Они будут кормиться страхом твоей Люды, пока она не сойдёт с ума или не умрёт от истощения. Хочешь этого?

– Нет! – старуха вскочила. Вскочила легко, как девушка. Тело, парализованное инсультом, осталось сидеть на стуле, а душа Анфисы Ильиничны стояла перед Верой – прямая, высокая, красивая женщина лет пятидесяти.

– Так выглядит истинная душа, – пояснила Вера. – Без возраста, без болезней. А то, что ты показываешь Людмиле – это твой страх. Твой и её. Перестань.

– Что мне делать? – спросила Анфиса Ильинична.

– Уходить, – просто сказала Вера. – Прямо сейчас. Я провожу тебя до перехода. Мама твоя всё ещё там, ждёт. Не заставляй её ждать вечность.

Анфиса Ильинична посмотрела на дверь, за которой всхлипывала Людмила Петровна.

– Проститься?

– Нельзя, – покачала головой Вера. – Если подойдёшь, испугаешь. Она и так на пределе. Просто скажи здесь. Она услышит сердцем.

Старуха кивнула. Закрыла глаза. Шепнула что-то неслышное.

А потом в кухне что-то изменилось.

Свет стал ярче, чище. Воздух наполнился запахом сухих трав и яблок. В углу комнаты, прямо в стене, открылся проход. Он сиял тёплым золотым светом.

– Иди, – Вера улыбнулась впервые за последние три часа. – Там хорошо.

Анфиса Ильинична шагнула к свету. На пороге обернулась.

– Спасибо, проводник. А ты… ты сама-то как? Я вижу, у тебя тоже ноша тяжёлая. Тень за тобой ходит.

Вера вздрогнула.

– Какая тень?

– Мужская, – старуха покачала головой. – Молодой, красивый. Смотрит на тебя всё время. Любит. А уйти не может. Ты его держишь.

Свет моргнул, призывая.

– Прощай, Анфиса Ильинична.

– Прощай, милая.

Проход схлопнулся. Запах трав исчез. На стуле сидела мёртвая старуха в халате – просто тело, пустая оболочка.

Вера подошла к окну. Серая муть рассеялась. За стеклом был обычный двор, фонари, припаркованные машины.

Она перевела взгляд на своё отражение в стекле.

За её спиной стоял Дмитрий.

Молодой, красивый, в той самой рубашке, что была на нём в день аварии. Он смотрел на неё с той же любовью, что и десять лет назад.

Вера резко обернулась.

Никого.

Только пустая кухня, мёртвая старуха и тиканье настенных часов.

– Правило номер один, – прошептала Вера, чувствуя, как дрожат руки. – Не верь глазам своим.

Она вышла в коридор.

– Всё в порядке, Людмила Петровна. Ваша мама… ей больше не больно. Вызывайте скорую и полицию. Скажите, что нашли её… ну, вы поняли.

Женщина смотрела на неё расширенными глазами.

– А вы? Кто вы?

– Санэпидемстанция, – Вера улыбнулась одними уголками губ. – Запаха больше не будет. Обещаю.

Она вышла в подъезд и начала спускаться. На лестнице было тихо. Шептуны исчезли.

На первом этаже, выходя на улицу, она остановилась и достала телефон. В нём горело уведомление:

«Гильдия "Порог". Новое задание. Уровень доступа: только для элитных проводников. Прибыть в Центральный офис до 06:00. Личное дело прилагается.»

Вера открыла файл и замерла.

Фотография. Знакомое лицо. Глаза, которые она видела только что в отражении.

Объект: Дмитрий Волошин.

Статус: Обнаружен в Секторе 7 ("Серая зона").

Особые отметки: Душа разумна, стабильна. Отказывается от перехода. Требуется принудительная эвакуация.

– Здравствуй, любимый, – сказала Вера в пустоту ночного двора. – Десять лет молчал… и вот ты решил объявиться.

–

*Центральный округ, Адмиралтейский проспект, дом 13. 05:47. *

Гильдия "Порог" не значилась ни в одном справочнике города.

Официально в этом здании располагался "НИИ Санитарно-эпидемиологических исследований" – солидная вывеска, вахтёр в форме, пропускная система. Именно сюда стекались все заявки на "странные запахи", "необъяснимые звуки" и "привидений в квартире".

Вера толкнула тяжёлую дубовую дверь. Вахтёр – пожилой мужчина с лицом человека, видевшего слишком много – кивнул ей, даже не проверив пропуск.

– Волошина, – сказал он скорее утвердительно, чем вопросительно. – Тебя с шести ждут. Поднимайся, не задерживайся.

– Спасибо, Иван Кузьмич.

Лифт был старым, ещё советским, с кнопками, стёртыми до блеска. Вера нажала на четвёртый. Лифт дёрнулся и пополз вверх, позвякивая тросами.

Она смотрела на своё отражение в мутном алюминии двери. Тени под глазами за ночь стали глубже. Час сна в машине у гипермаркета не считался отдыхом. После вызова на "Алых парусах" она так и не смогла заснуть – всё думала о задании, о Дмитрии, о том, что старуха сказала про тень.

*«Ты его держишь». *

Чушь. Она никого не держит. Она проводник, её дело – провожать, а не удерживать.

Лифт остановился. Двери открылись с протяжным скрипом.

Четвёртый этаж выглядел как любой другой научный институт: длинный коридор, выкрашенный зелёной краской до половины, двери с табличками, таблички с надписями. Только надписи были странными.

*«Отдел фиксации эфирных колебаний». *

*«Лаборатория посмертной голосовой активности». *

*«Сектор 7. Посторонним вход воспрещён». *

Вера прошла мимо лабораторий. Из-за одной двери доносился приглушённый голос: "Говори громче, я тебя не слышу… Нет, в динамик говори, в динамик!"

Она усмехнулась. Коллеги работают.

В конце коридора была дверь без таблички. Обычная деревянная дверь, выкрашенная коричневой краской, с облупившейся ручкой. Вера постучала три раза – условный сигнал.

– Войдите, – раздался глухой голос.

Она вошла.

Кабинет Наставника не менялся последние двадцать лет. Та же тяжёлая мебель красного дерева, те же шкафы с папками, то же единственное окно, выходящее во двор-колодец, куда никогда не заглядывало солнце. Пахло старыми бумагами, табаком и ещё чем-то неуловимым – maybe озоновым следом после сильной магии.

За столом сидел мужчина лет шестидесяти. Седые волосы зачёсаны назад, глубокие морщины у рта, внимательные серые глаза. Он не носил форму, только тёмный костюм и старомодный галстук.

Наставник.

Никто в Гильдии не знал его настоящего имени. Для всех он был просто Наставником – главой организации, человеком, который создал "Порог" тридцать лет назад, когда грань между мирами только начала истончаться, и мёртвые пошли гулять по улицам.

– Садись, Вера, – он указал на стул напротив.

Она села. Между ними на столе лежала раскрытая папка. С фотографии на Веру смотрел Дмитрий.

– Кофе? – спросил Наставник. – Ты выглядишь так, будто не спала всю ночь.

– Спасибо, не откажусь.

Он щёлкнул пальцами, и в углу кабинета зашипела кофемашина. Вера давно перестала удивляться таким мелочам. Наставник умел управлять пространством лучше любого мага.

– Ты уже видела задание, – он не спрашивал, утверждал. – Что скажешь?

Вера заставила себя смотреть на фотографию спокойно.

– Странно, что объект обнаружили только сейчас. Серая зона патрулируется постоянно. Как он мог прятаться десять лет?

– Хороший вопрос, – Наставник взял папку, перелистнул несколько страниц. – Ответа на него у нас нет. Система слежения зафиксировала его три дня назад. Он словно… материализовался из ниоткуда.

– Этого не может быть.

– Именно поэтому задание поручили тебе, Вера. Ты лучшая. И… – он сделал паузу, – ты имеешь к этому объекту личное отношение.

Вера молчала.

Кофемашина закончила шипеть. Чашка с дымящимся напитком материализовалась на столе перед Верой. Она взяла её, просто чтобы занять руки.

– Расскажите мне о задании, – сказала она ровным голосом. – Официально.

Наставник кивнул, оценив её выдержку.

– Объект "Дмитрий Волошин". Возраст на момент смерти – 28 лет. Причина смерти – автомобильная авария, десять лет назад. Статус – разумная душа, застрявшая в Серой зоне. Особые отметки – отказывается от перехода, проявляет агрессию при попытках приблизиться.

– Агрессию?

– Трое наших проводников пытались войти с ним в контакт за последние три дня. Все трое вернулись с ментальными травмами. Один до сих пор в коме.

Вера отставила чашку.

– Он не агрессивный. Я знаю его.

– Ты знала его десять лет назад, – поправил Наставник. – Люди меняются. Мёртвые – тем более. Десять лет в Серой зоне… это не шутки. Там нет времени, нет еды, нет сна. Только бесконечное серое ничто и мысли. Тысячи и тысячи мыслей, от которых нельзя отвлечься. Это сводит с ума даже сильных.

– Я справлюсь.

– Я знаю. – Наставник откинулся на спинку кресла. – Но есть ещё кое-что. Объект требует тебя. Лично. Он согласен говорить только с тобой.

Вера почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

– Откуда он знает, что я здесь? Что я работаю в Гильдии?

– Мы не знаем. Это ещё одна загадка. – Наставник протянул ей тонкую папку. – Здесь всё, что нам известно. Техника, артефакты, поддержка – любые ресурсы в твоём распоряжении. Но есть одно условие.

– Какое?

– Ты должна выяснить, почему он не уходит. И если потребуется – применить силу. "Узы" ты получишь в лаборатории.

Вера взяла папку. Пальцы чуть дрогнули, но она этого не показала.

– Я поняла.

– Вера, – Наставник наклонился вперёд, и его голос стал тише, человечнее. – Я знаю, что это для тебя значит. Я помню, как ты пришла сюда десять лет назад. Помню твои глаза. Ты думала, что жизнь кончена. Но ты выжила. Стала лучшей. И теперь судьба даёт тебе шанс… поставить точку.

– Точку? – Вера подняла глаза. – Или многоточие?

– Это зависит только от тебя.

Она встала.

– Мне нужно в лабораторию. За "Узами".

– Иди. И ещё, Вера… – он помедлил. – Будь осторожна. Мёртвые часто говорят то, что мы хотим услышать. Не верь глазам своим. Даже если эти глаза когда-то были самыми родными.

Вера кивнула и вышла.

*Лаборатория артефактов, этаж -3. 06:34. *

Подвал Гильдии находился на глубине двадцати метров под землёй. Там, куда не проникали сигналы сотовой связи, где стены были усилены свинцом и серебром, а каждый сантиметр пространства опутывали защитные контуры.

Вера спустилась на лифте. Двери открылись в белый стерильный коридор, освещённый лампами дневного света. За бронированным стеклом виднелись лаборатории, где люди в защитных костюмах работали с артефактами.

Её встретила женщина в белом халате – Маргарита Степановна, глава лаборатории, сухая и педантичная, как хорошо откалиброванный прибор.

– Волошина, – она даже не поздоровалась. – Проходи. "Узы" готовы.

Она провела Веру в небольшую комнату без окон. Посередине на постаменте лежал металлический браслет. Обычный с виду, чуть тронутый патиной, с выгравированными рунами.

– Новейшая разработка, – Маргарита Степановна говорила быстро, будто читала лекцию. – Принцип действия – резонанс частот. Браслет настраивается на эфирный след объекта и создаёт поле притяжения. Душа физически не может покинуть радиус действия в десять метров. Может вырваться, только если объект сильнее артефакта.

– А если сильнее?

– Тогда браслет сожжёт ментальную связь и отбросит тебя в кому. Но ты же лучшая, – в голосе учёной послышалась ирония. – Тебе повезёт.

Вера взяла браслет. Металл оказался тёплым, почти горячим.

– Как настраивать?

– Мы уже настроили. – Маргарита Степановна протянула ей планшет. – Вот частота объекта. Просто надень и войди в Сектор. Браслет сам найдёт цель.

Вера посмотрела на экран.

**Частота объекта: 7.83 Гц. Резонанс Шумана. **

– Частота Земли, – тихо сказала она.

– Что? – не расслышала учёная.

– Ничего.

Вера надела браслет на левое запястье. Металл сжался, подстраиваясь под руку. На секунду ей показалось, что она слышит голос – далёкий, едва уловимый:

*«Вера…» *

Она тряхнула головой. Голос исчез.

– Когда выходить? – спросила она.

– Завтра утром. Сейчас тебе нужно выспаться и собраться с мыслями. Вход в Сектор 7 с Северного поста. Я пришлю координаты.

Вера кивнула и направилась к выходу. Уже в дверях она остановилась.

– Маргарита Степановна, можно вопрос?

– Да?

– Бывало такое, чтобы душа пряталась в Серой зоне десять лет и её не находили?

Учёная замерла. Её лицо, всегда бесстрастное, на миг исказилось чем-то похожим на страх.

– Нет, – ответила она тихо. – Не бывало. Это невозможно.

– А если… если душа не пряталась? Если её кто-то прятал?

Тишина повисла в лаборатории тяжёлым грузом.

– Иди спать, Волошина, – наконец сказала Маргарита Степановна. – У тебя завтра трудный день.

Она вышла, оставив Веру одну в комнате с браслетом на руке и тысячей вопросов в голове.

*Комната отдыха Гильдии, этаж 2. 08:15. *

Вера не пошла домой. Дома её никто не ждал, а ехать через полгорода не было сил. Она взяла ключ от дежурки на втором этаже – маленькой комнаты с диваном, столом и раковиной.

Приняла душ. Переоделась в запасную форму. Легла.

Сон не шёл.

Она смотрела в потолок и слушала, как гудит вентиляция. Вспоминала. Десять лет назад. Тот день.

Они ехали за город. Димка любил эти выезды – шашлыки, лес, речка. Он сидел за рулём, улыбался, напевал что-то из старого рока. Она смеялась, поправляла волосы, дурачилась.

А потом удар.

Скрежет металла. Крик. Её руки в крови, его рука в её ладони, и эти слова: «Держись, Вера, держись, сейчас всё будет хорошо…»

Она держалась. Держалась, пока приехала скорая. Держалась, пока его грузили в машину. Держалась, пока врачи в приёмном покое качали головами.

А потом он умер.

Прямо у неё на руках. Открыл глаза, посмотрел на неё, улыбнулся одними уголками губ – так, как умел только он – и выдохнул в последний раз.

И всё.

Десять лет одиночества. Десять лет работы. Десять лет попыток забыть и не получалось.

А теперь он там. Ждёт её. И браслет на руке пульсирует в такт сердцу.

Вера закрыла глаза.

– Димка, – прошептала она в темноту. – Что же ты наделал? И что мне теперь делать?

Вентиляция гудела. Где-то далеко, на нижних этажах, глухо стучали механизмы лабораторий. Гильдия жила своей жизнью, не обращая внимания на маленькую женщину в дежурке, которой завтра предстояло встретиться с призраком собственного мужа.

Засыпая, она снова услышала голос:

*«Вера… я жду тебя…» *

Или показалось.

Правило номер один: не верь глазам своим.

И ушам – тоже.

Глава 3. Личное дело

*Гильдия "Порог", кабинет Наставника. 05:47. *

Вера сидела на том же стуле, что и час назад. Та же папка лежала на столе. Тот же Наставник смотрел на неё поверх очков для чтения – хотя Вера знала, что зрение у него идеальное, а очки он носит просто для солидности.

– Ты готова? – спросил он.

– Да.

– Тогда откроем.

Он протянул ей папку. Обычная картонная папка серого цвета, каких тысячи в архивах Гильдии. На обложке – гриф «СОВ. СЕКРЕТНО. УРОВЕНЬ ДОПУСКА: ЭЛИТНЫЙ ПРОВОДНИК».

Вера взяла её в руки. Папка была тёплой. Странно. Бумага не должна быть тёплой.

– Открой, – мягко сказал Наставник.

Она открыла.

И мир остановился.

На первой странице, в пластиковом файле, лежала фотография. Обычная цветная фотография 10х15, глянцевая, чуть выцветшая по краям. На ней был Дмитрий.

Он стоял в парке, прислонившись к стволу старого дуба. Солнечный свет падал на лицо, выхватывая веснушки на носу – она всегда любила эти веснушки, говорила, что они делают его похожим на мальчишку. На нём была та самая клетчатая рубашка, которую Вера купила ему на годовщину свадьбы. Рукава закатаны до локтей. На губах – лёгкая, чуть насмешливая улыбка.

Вера смотрела на фотографию и не могла отвести взгляд.

Десять лет.

Десять лет она не видела его лица. Не позволяла себе смотреть старые фото, не хранила их в телефоне, не ставила на полку в рамке. Слишком больно. Слишком тяжело.

А теперь он смотрел на неё с этой дурацкой фотографии, живой, настоящий, и улыбался так, будто ничего не случилось.

– Где вы это взяли? – спросила она, и голос предательски дрогнул.

– Это не наше, – Наставник покачал головой. – Это пришло с объектом. Когда система зафиксировала его в Серой зоне, вместе с сигнатурой передался и этот файл. Мы не знаем, как он у него оказался. Возможно, носил с собой все десять лет.

– Носил с собой, – эхом повторила Вера. – Души не носят фотографии. У душ нет карманов.

– У разумных душ есть память. А память умеет материализовывать образы. – Наставник вздохнул. – Вера, посмотри дальше. Там много всего.

Она перевернула страницу.

ЛИЧНОЕ ДЕЛО № 1847-А

Объект: Волошин Дмитрий Алексеевич

Дата рождения: 12.03.1985

Дата смерти: 23.08.2016

Место смерти: трасса М-8, 76-й километр

Причина смерти: автомобильная травма, несовместимая с жизнью

Вера читала строчку за строчкой, и каждое слово отдавалось болью где-то под рёбрами. Холодный, канцелярский язык описывал последние минуты его жизни так, будто речь шла о сломанном стуле.

Обстоятельства смерти: ДТП с участием двух автомобилей. Водитель Волошин Д.А. не справился с управлением на мокрой трассе, выехал на встречную полосу, столкнулся с грузовым автомобилем. Скончался до прибытия скорой помощи.