- -
- 100%
- +
Пролог
Анна проснулась от кошмара.
С тех пор, как она отвезла Ладу родителям, так повторялось каждую ночь, но никогда ещё сны не были столь тягучими и изматывающими.
Ей опять привиделась Мара. Лесная хозяйка больше не пыталась достучаться до Анны – теперь она требовала и угрожала. Прекрасный лик её менялся с каждым новым словом – Мара всё больше походила на каргу. Проявился горб, поседели длинные косы, из-под рваного подола показались красные босые ноги, такие тонкие, что с трудом удерживали её.
Уродливая да многорукая, нависала она над Анной – грозила скрюченным пальцем, размахивала острым серпом, сжимала чей-то иссохший череп, вертела на запястье ядовитую змею.
– Верни Ладу! – гулким колоколом заходился разгневанный голос. – Верни крестницу! Её место здесь. Здесь!
– Дай ей немного подрасти. Она ещё слишком мала! – просила в ответ Анна. – Не лишай дочку детства. Прошу, подожди!
– Анна, Анна! Ты всё время боишься! Всё пытаешься увильнуть, спрятать Ладу. Но от истины не убежишь! Лада несёт в себе большую силу. Ей нужно помочь, научить управляться с даром!
– Нет! Пожалуйста, не надо! – молила Анна. – Лада слишком мала! Она может навредить себе! Подожди, Мара! Прошу!
– Время не ждёт! – узкое лицо со сросшимися бровями надвинулось близко-близко, ожгло ледяным огнём. Все восемь рук разом вцепились в Анну, и сердце пронзило болью, будто в него вкололи иглу.
– Верни! – провыла Мара волчицей. – Больше просить не стану. Пожалеешь!
– Почему ты так поступаешь с нами? – в глазах Анны закипели слёзы. – Почему не даешь спокойно пожить?
– Время! Время подходит. Его нельзя упустить!
– Она же совсем крошка! – Анна готова была сражаться за дочь. – Забери свою силу обратно! Пусть растет обычной девчонкой. Так будет лучше для всех!
– Обычной? – сдвинула Мара брови. – Вот как ты заговорила. Вот какова твоя благодарность!
– Пожалуйста, оставь мою девочку! Возьми кого хочешь, только её не трогай!
– Вот как запела… – склонила на бок голову Мара.
Одной из восьми рук принялась расплетать толстые косы, другой чесать волосы грубым гребнем, выдирая из них клоки. Третьей рукой начала их щипать, разделяя на тонкие прядки, а четвёртой сплетать меж собой, выстраивая диковинный узор. Старушечьи пальцы двигались резво – невесомое полотно росло на глазах.
– Кого же мне взять вместо Лады? – обманчиво мягко спросила богиня. – Может, подружек твоих из деревни? Назови имя, Анна. Кого тебе не жаль?
– Мне… мне… – запнулась Анна. – Я не знаю. Не знаю! Выбери сама, только не трогай мою дочь!
– А, может быть, отдашь Тимофея? Или же мать с отцом? Хотя какой от них прок.
– Бери кого хочешь, но к нам не лезь! – Анну колотило от холода, зубы выбивали частую дробь.
– Неблагодарная Анна! Любишь ли кого-нибудь кроме себя?
– Дочь… дочь люблю! Свою Ладушку! Хочешь, меня возьми. Только её не тронь!
– Зачем ты мне, – отмахнулась Мара. – Была сила да вышла. Пустышкой ты стала. Никчемушиной.
– Кем бы я не стала, а дочь далеко! Тебе до неё не добраться! – отчаянно выкрикнула Анна. Откуда только смелость взялась.
– Ой ли? – расхохоталась Мара. – Какая же ты глупая, Анна! Разочаровала… разочаровала меня!
Она взмахнула всеми руками, набрасывая на Анну сплетённое полотно. Лёгкая сеть разом опутала, стянула тело. Ледяные иголочки проникли внутрь, остудили кровь, заморозили дыхание.
– Ладушка… – с трудом прошептала Анна и следом проснулась.
В комнате царил лютый холод. Тело почти не слушалось – настолько она успела промёрзнуть! Свечи, что разожгла с вечера спадарыня-домовуша, давно отгорели. Погасла и печь. Анна ничего не могла рассмотреть в чернильной ночной темноте.
– Тима… Тимофей, – протянув руку, она не обнаружила рядом мужа и сразу вспомнила, что он не остался дома, ушёл после очередной ссоры.
Тимофей был против того, чтобы увозить Ладу из Ермолаево. Как и знакомые девчата, он всё чаще спорил с Анной, пытался убедить, что дар дочери – это благо, а не тяжёлое бремя.
– Она со всем справится. Вот увидишь. Мы должны только помочь. Научить, что хорошо, а что плохо. Объяснить, как можно поступать, а как – нельзя. Лада смышлёная. Она всё со временем поймёт. И девчата помогут разобраться.
Однако Анна никого не хотела слушать. Стоял ноябрь, близились самые тёмные дни – когда нечисть свободно могла разгуливать по земле. Поэтому она и увезла Ладу к родителям. Боялась, что дочь привлечёт к себе злую силу. И сама станет таковой.
– Мне плохо, Тима! – шепнула Анна в пустоту. – Как ты не можешь понять? Почему ушёл? Почему бросил в такой момент?
Ей никто не ответил, ни звука, ни шороха не раздалось в доме. Не тикали привычно ходики, не стрекотал под полом сверчок. Не ворошились подкармливаемые клетником мыши.
Странная тишина плотным коконом окружала Анну. И по-прежнему ничего невозможно было различить среди темноты.
Анна потянулась за одеялом, но не нашла его. Собралась встать с кровати и не смогла.
Что-то тоненько зазвенело в ушах, застучало в голове молоточками, и странное безразличие охватило Анну, удержало на месте, заставило всё позабыть.
Глава 1
– И теперь этот хорошо провяленный кусочек обильно смазываем тестом из приправ… – Варвара зачерпнула из мисочки густую буроватую пасту и принялась наносить на тонкий мясной пласт. – Чем больше пажитника вы в неё добавите, тем ярче и насыщеннее получится вкус.
Совсем рядом с грохотом прокатилось что-то тяжёлое. Затопали частые шаги, резковатый женский голос прошёлся матерком по какой-то безголовой кутихе.
Мысленно обругав Матрёшу, Варвара ослепительно улыбнулась в камеру и как ни в чём не бывало продолжила:
– Чудодейственные свойства пажитника используются и в колдовстве. Деньги, успешность, красота, молодость – всё можно привлечь с помощью этого уникального растения. Так, если поместить семена пажитника в банку, а потом прикопать её в землю, вы сможете увеличить свои доходы. Разумеется, не всё так просто. Есть некоторые нюансы. Но о них пока умолчу. Пишите в комментариях, интересно ли вам узнать подробности? И тогда в следующем видео я расскажу обо всём. Научу вас простейшим ритуалам, притягивающим удачу. Поделюсь особыми рецептами зелий. Теперь же попрощаюсь с вами. Вы были в гостях у Варвары на её Магической кухне. До новых встреч, друзья.
Остановив запись, Варвара отрезала тоненькую пластинку от бастурмы и с наслаждением прожевала.
– Всё жрёшь? – растрёпанная Матрёша вихрем ворвалась в комнату. – Ты закончила? Мне нужен штатив.
– А что же твоя помощница? – Варвара протянула Матрёше прозрачный розоватый ломтик. – Попробуй, это очень вкусно!
– Потом, всё потом, – отмахнулась Матрёша. – У меня трансляция запаздывает! Тупица кутя не может ровно удержать телефон, представляешь?!
Открепив камеру, Матрёша подхватила штатив и устремилась обратно. Поскользнувшись на порожке, ласточкой въехала в дверь под чьё-то ехидное бормотанье.
– Так тебе! Так тебе! Вот тебе! Вот! Кутя обидку долгонько помнит! Кутя обидку не прощевает! – толстенькая карлица захлопала из угла в пухлые ладошки, упиваясь своей маленькой местью.
Нарумяненная, с начернёнными бровями, в ярко-розовом блестящем костюме она исправно копировала свою хозяйку. На острых рожках, торчащих сквозь улепленную стразами косыночку, крепились сияющие золотом клипсы.
– Ох, кутя! – вздохнула Варвара. – Не надоело тебе пререкаться? Иди лучше сюда, у меня мясо подоспело. Сними пробу. Оцени результат.
– Кутя мясце любит! – карлица с готовностью просеменила к столу, зашмыгала приплюснутым носом, принюхиваясь к бастурме. – Пажитника дюже много. В носе свербит. А так ничего, мягонько, скусно.
– Не давай ей мяса! – прогремела со стороны Матрёша. – Она меня сглазила! И спёрла новый крэм!
– Это какой же? – не сразу сообразила Варвара.
– Последний. Который от спонсора! Я про него рассказывать собиралась! Наглядно продемонстрировать омолаживающий эффект! – прихрамывая, Матрёша возникла в проёме. – Сорвала мне эфир, негодяйка! Всё, с меня хватит! Завтра же отправишься обратно к себе! Собирай пожитки!
– Не надо к себе! – испугалась кутиха. – Только не к себе! Только не в покинутую деревню!
– Ага! Ишь как запела, ишь завела! – злорадно прищурилась Матрёша. Забоялась?
– Забоялась, Матрёна Батьковна! – захныкала кутиха. – Не возвертай в покинутую деревню. Ведь не выживу тама одна!
– Какая я тебе Матрёна! – вознегодовала Матрёша. – Я ведь учила, как ко мне следует обращаться! Марианна-блонд-бьюти! Марианна! Набирающий популярность бьюти-блогер!
– Дюже мудрёное прозвище. Язык свернёшь!
– Поговори мне! Прямиком назад полетишь, за печку-развалюху!
– Нельзя мне туды, матушка-а-а! Пропаду! Захирею!
– То-то! – Матрёша задумалась на минуту, а после махнула рукой. – Так и быть. Пользуйся моей добротой. Командирую тебя в Ермолаево. Станешь за домом приглядывать, хозяйство вести.
– Ох, матушка! – кутя даже присела от восторга. – Взаправдочку в Ермолаево отошлёшь? Не передумашь? Я мигом! Узелочек только сложу и готово дело!
– И что тебе здесь не живётся? В цивилизации! В городских условиях!
– Тошно здесь, матушка! В клетушках-сотах люда что пчёл понатыкано! Ни дворика справного, ни печки-кормилицы. А в твоей-то деревне простор, воздух! И иные рядышком. Не скучно!
– Ну и ладно. Найду себе другую помощницу. Вон у Аньки спадарыню переманю.
– Не получится, Матрёш. – Варвара собрала на поднос грязную посуду. – Домовуша к Анне привязана. Придётся тебе без помощницы обходиться. Я же справляюсь.
– Тоже мне, сравнила! – фыркнула Матрёша, приглаживая торчащие во все стороны высветленные до белизны пряди. – Ты кто? Обычная стряпуха. А я творческая личность! Бьюти-блогерша! Разницу просекаешь?
– Ничуть! – Варваре сделалось немного обидно от подобной характеристики. – Готовка – сродни искусству! Я совершенствую известные рецепты, что-то придумываю сама…
– Перебарщиваю в чём-то, – продолжила за подругу Матрёша, придирчиво разглядывая щедро сдобренное намазкой мясо. – Его ещё в холодильнике выдержать нужно. А потом снова просушить.
– Знаю, – согласилась Варвара. – Но так тоже вкусно! Попробуй!
– Услуга за услугу. – длинным ногтем-лопатой Матрёша поддела кусочек бастурмы. – Я пробую твоё… ммм… произведение, а ты снимаешь мой ролик. Идёт?
– Да мне ещё убирать! – попыталась возразить Варвара. – И монтировать видео. И…
– Займёшься этим потом! – отрезала Матрёша. – У меня трансляция задерживается! Подписчики будут волноваться!
– А как же потерянный крем?
– Продемонстрирую помаду! Про крэм после расскажу, как кутя вернёт.
– Возвернула, матушка! Всё возвернула! Вон коробушка стоит, возле твоего агрегату. – отозвалась из комнаты неудалая Матрёшина помощница.
Возле подсвечивающего экраном ноута действительно помещалась яркая коробочка известной косметической марки. Чудодейственный крем обещал страждущим дамам вечную молодость и красоту.
– Вот и ладушки. – довольная Матрёша принялась подправлять помаду перед зеркальцем. – Сколько красоты в одном человеке! – провозгласила она, полюбовавшись на результат. – Пошли работать, Варвара. Часики тикают.
Но поработать в этот раз им не довелось.
Как только включили запись, сотовый Матрёши взревел диким напевом. От неожиданности Варвара едва не выронила камеру, кутиха же застыла испуганным столбиком, тараща неумело подведённые глаза.
– Ответь уже, кутя! – разозлилась Матрёша. – Кого там не вовремя проняло?
В трубке шипело и потрескивало.
– Кто здеся? – опасливо позвала кутиха и зачем-то подула в трубку.
– Да что ты творишь! Дай уже мне! – Матрёша вырвала телефон и гаркнула раздражённо. – На проводе бьюти-блогер. Чего надо?
– Матрёшка! – донёсся издалека слабый голос. – Происшествия у нас стрясласи! ЧеПа! Да такая ЧеПа, что аж ну!
– Котеич, ты дедовой настойки перебрал? Чего плетёшь? Говори яснее!
– Матрёшка… Возвертайси! И Варварку бери! Собирайтеси скопом, девчаты! Стольки всего приключилоси! Мара гневаетси! Морозит Ермолаево! Зиму лютую на нас наслала!
– Мара? – не сразу расслышала Матрёша. – Сама?? Да что вы натворили, котей? А ну, говори!
– Возвертайси, Матрёшка… – голос дворового совсем ослаб. – Ладушку искать, Ермолаево спасать…
– Ладушку?.. Спасать?.. Можешь погромче? Алё, котей!
Но трубка ответила ей глухим молчанием. Связь с Ермолаево прервалась.
Глава 2
Волшебной пыльцы у Матрёши не осталось ни крошечки – добираться до деревни пришлось на перекладных.
Вывалившись из автобуса на развилке, Матрёша сдвинула беретку с повлажневшего лба и выразительно взглянула на Варвару.
– Всё как я тебе говорила! Наплёл кучу редкостей! Развёл как девчонок! А мы и повелись. Зима! Зима!.. Ну, доберусь до наглой морды! Все усы повыдергаю. Это ж надо было так лохануться!
– Да успокойся уже! – попросила Варвара. – Как бабка старая. Ворчишь и ворчишь.
– А как мне ещё реагировать? Работа простаивает, анонсированный обзор крэма до сих пор не сделан! А мы в чистом поле ворон собираем!
– Покажи хоть одну. Ворону! – Варвара хмыкнула и подняла сумку. – Пошли, Матрёш. Я рада, что мы приехали. У бабы Они хочу один рецепт уточнить. И вообще – очень соскучилась по нашим.
– Соскучилась она… – продолжая бурчать, Матрёша пустилась вслед за подругой. – Мы же сюда на праздники собирались. Всего-то чуть больше месяца осталось.
– И на праздники приедем. А как же!
Узкая тропинка петляла в зарослях сушняка, высоченные растения цеплялись за Матрёшину розовую шубейку, оставляя среди меха маленькие точечки семян.
– Ну, погоди у меня, усатый! – Матрёша тщетно пыталась отряхнуться. – Теперь колтунами возьмётся! Весь мех сваляется!
– Не стоило тебе так наряжаться, – Варвару начало раздражать бесконечное брюзжание. – Знала же, куда едем. К чему этот розовый фейерверк?
– Куда бы не ехали – женщина должна сиять и искрить! – тряхнув длинными каплями-серьгами, Матрёша уткнулась в сотовый. – Странно всё-таки… Связи до сих пор нет.
– Ничего. Мы почти пришли, – Варвара старалась не показать, что волнуется. – Сейчас вживую поговорим, без телефона.
С тех пор, как им поступил странный звонок от дворового, они так и не смогли дозвониться до своих. Деревню словно отрезало от остального мира. Подобное уже случалось однажды, и Варвара беспокоилась, что ситуация могла повториться.
– Ни звука! Ни гу-гу! – Матрёша зачем-то потрясла телефон и воззвала к приятельнице. – Погоди, Варь. Не торопись.
Стащив с головы беретку в сиреневых перьях, принялась обмахиваться ею на манер веера.
– Упарилась я… Солнце как летом печёт.
– Ты просто одета не по сезону… – Варвара прикусила язык, не хотелось снова выслушивать жалобы и стенания подруги.
– А всё почему? – гневно вопросила Матрёша. – Вот доберусь до кудлача! Попомнит он свою выходку!
Ноябрьское солнце и вправду припекало – погода стояла не по-осеннему мягкая, совсем не предвещая близкой зимы.
– Отдохнула, Матрёш? Пошли уже… – Варваре не терпелось добраться до бабы Они.
– Отдохнёшь с тобой, – Матрёша демонстративно обошла Варвару и захромала впереди.
В молчании они миновали половину пути. А когда завернули за поворот – словно переступили невидимую черту, оказались внезапно посреди лютой стужи!
Внешне ничего не поменялось, только тепло обернулось сильнейшим морозом, от которого щипало лицо, и пушился на ресницах мохнатый иней!
Почти сразу Матрёшин телефон завозился в кармане да грянул неистовую мелодию.
– Девка! Аушечки! Дворовый на проводу! – гаркнуло сипловатым баском. – Торопитиси! У нас такое! Такое!..
– Мы почти добрались, котеич. – вместо приветствия прокричала Матрёша. – Что у вас здесь творится? Времена года попутались?
– Всё, всё попуталоси! Как Ладушку спёрли, так и пошло! Так началоси!
– Что значит спёрли? – оторопела Матрёша. – А ну, давай подробности!
– Некогда мне с вами лясы точать. Тимку ещё искать надобно. – в трубке послышались треск и возня.
– Тимофея? А он-то где?? Ало, котеич! Не слышу-у-у!
Помехи усилились, и сквозь несмолкающий гул до Матрёши слабо донеслось:
– Помогитя, девки! Замерзаю-ю-ю-у!..
– Да где ты? Куда бежать? – надсаживалась Матрёша. – Котей! Слышишь меня? Алло! Алло-о-о!
Но сотовый мигнул и отключился, больше не выдав никакой информации.
– Час от часу! – Варвара прекрасно расслышала коротенький разговор. – Доберёмся до бабы Они и там всё решим. Пошли, Матрёш, я совсем приморозилась!
Матрёша тоже тряслась в лёгонькой плюшевой «чебурашке». Новенькие кроссовки на толстой платформе совсем не держали тепло.
– Вот же попали! – кривовато напялив берет, Матрёша внезапно запнулась. Задрав голову, стала тыкать куда-то рукой. – Варька, Варька! Гляди! Гляди!!
Варвара не сразу поняла, на что среагировала Матрёша. Рассмотрев же получше, не сдержала испуганный вскрик.
Солнце стало иным! Злобным багровым оком смотрело оно на дрожащих подруг. Вокруг него что мошки роились смутные тени! Переплетаясь и кружась, дымным шлейфом опутывали светило, словно пытались набросить ловчую сеть, скрыть его под тёмной вуалью.
– Поползухи! – взвизгнула Матрёша и резво припустилась вперёд. – Давай, Варька! За мной! Быстрее!
Размахивая руками, она неуклюже побежала через поля, и Варвара едва поспевала за ней, продолжая оглядываться на зловещих неведомых поползух.
***
Дед Семён присел возле двери и долго не мог отдышаться.
– От, холодень лютуеть! От, прихватило меня! Слышь, как косточки от морозу стучат? Как барабан!
Грапа поднесла деду тёплого взвара, и после нескольких глотков его заметно попустило.
– Студит, говорю! Еле добрёл до вас, Грапа.
– Хоть не зря сходил?
– Кабы так! – с досадой выкрикнул дед. – Не пройти тама! Сугробы что наши дома! Не идут через них ноженьки, вязнут!
– А до кухни пройдут? – Грапа поманила Семёна. – Щи как раз подоспели. Спасибо кикуне – расстаралась вчера.
– Щи? – дед резво потрусил следом. – Суточные? Ото дело! А капусточку не забыли? Ту, что Оня загодя заквасила?
– Добавили, Семён. И грибочки белые, и хлебушек ржаной… – Грапа доверху наполнила глубокую плошку. И дед замер, с благоговением вдыхая поплывший от варева аромат.
Кика крутилась тут же, растирала в ступке душистые травки, ссыпала по холщовым мешочкам полученный порошок.
– Угощайся, Семён. – предложила Грапа. – Всё как положено соблюли. Приварок в печи протомили.
– Ох… – смачно зачавкал дед. – Как вкусно-то, Грапа! Ум отъесть можно!
Довольная похвалой кика заработала ещё энергичнее.
Грапа же присела напротив деда, пригорюнившись, подпёрла щёку ладонью.
– Не выходит у Они? – сразу смекнул дед. – Так Анька пленницей и сидит в дому?
– Сидит, бедняжечка. Видно, самим нам не справиться, Семён. Придётся Матрёше звонить. Просить, чтобы приехали с Варей.
– Давно пора было! Негоже в городах прохлаждаться, когда такое завертелось!
– Оня велела подождать. Зачем девочек лишний раз дёргать.
– Нашла девочек, – фыркнул в ложку Семён, разметав по сторонам кусочки капусты. – Скопом действовать нужно! Общею силой!
– Так и придётся… – Грапа подлила деду добавки. – Скажи лучше, отчего до брата не дошёл? Неужели и вправду там много снега?
– Бородою клянусь! – дед даже приподнялся в азарте. – По грудь… нет, по шапку!.. По шапку мою навалило! Не проехать, не пройти! Куды там!
– И что же ты?
– Дак что… – дед задумчиво поскрёб подбородок. – Посмотрел я на эту картину и назад повернул. Эх, Грапа! Что за напасть на нас? Что делать станем? Как разрешать ситуёвину?
– Не знаю, Семён. Вот соберёмся все вместе – тогда и подумаем, что да как.
– И, что главное-то! У нас – сушь сплошняком! Земля звоном от шагов отзывается! Наскрозь промёрзла! А как через переход сунулся – тама снегу! И всё валить да валить! Метёть и метёть! И эти, слышь, показалися! Из поползух! Я как увидал – сразу дёрнул оттедова. Спасибо, защитку с собой прихватил. Без неё не добежал бы до деревни. Сгинул бы!
Глава 3
Погружённая в сонное оцепенение, Анна так и сидела на кровати. Словно сквозь стеклянную стену безучастно смотрела на суетящихся в дверях спадарыню и бабу Оню. Всё, что происходило сейчас за пределами её спальни, отдалилось, сделалось безразличным и чуждым.
Баба Оня тщетно старалась привлечь внимание Анны – стучала по невидимой стене, бросалась каким-то особенным порошком. Затеплив заговорённые свечи, водила ими вокруг, пытаясь оплавить невесть откуда возникшую преграду. Один раз ей почти удалось это сделать и в невидимой стене образовалось что-то вроде окна. Через это небольшое отверстие пахнуло на Анну горечью травяного дымка, послышались отчаянные призывы:
– Анна! Девочка моя! Сопротивляйся! Борись!
Достаточно было лишь небольшого усилия, и она прорвалась бы туда – в своё недавнее прошлое, в свою привычную жизнь. Но Анна даже не попыталась попробовать, среди опутавшего её ледяного спокойствия испытывала необъяснимое умиротворение, не имела больше ни желаний, ни чувств.
– Вот напасть на наши головы! – расстроенно просипел клетник. – Хозяин сбежал! Хозяйка не в себе сидит!
– Поменьше ной! – огрызнулась спадарыня. – Принеси-ка лучше ещё свечей.
– Хватит! – баба Оня устало облокотилась о стену. – Не выйдет у нас ничего – противится Анна, не хочет прислушаться.
– И что же теперь?
– Пока будет так. Главное, что Аннушка дома и никуда отсюда не денется.
– Это да… – грязным ногтем клетник поскрёб прозрачную стенку. – До чего же студёная! Лёд! Чистый лёд!
– Он и есть. – баба Оня по очереди загасила свечи. – Поеду. Умаялась я. Хочу отдохнуть.
– А Лада? Ладушка что же? – всплеснула спадарыня пёстрыми крыльями.
– Ладушка связана с Анной. Без неё вряд ли узнаем, где малышка.
– Да что знать-то! – клетник досадливо сплюнул. – Мара к себе прибрала крошечку нашу. Вон, вишь, хозяйка, лёдом опутана! Её работа! Морены-зимы!
– Может и так. Мара Ладушке благоволит. Не причинит вреда. Пусть девочка остаётся у неё.
– Но как же! – разохалась спадарыня. – Ты не станешь её искать? Оставишь всё как есть??
– Оставлю. Что я могу против великой Мары? – Оня нарочито возвысила голос. – Лесной хозяюшке не занимать мудрости. Ей виднее, что делать, как поступать.
Под растерянным взглядом домовуши бабка побросала в корзинку вещички и попросила клетника:
– Посвисти батюшка-клетник, подзови мне наше такси.
Ждать аиста в доме Оня не стала. Запахнувшись в тулупчик, вышла на мороз. На душе было скверно и горько не только от случившегося, но и из-за вынужденной лжи. Ничего, так будет лучше. У Мары везде уши, везде доносчики, так пусть думает, что девчата сдались, что не станут и пытаться противостоять её беспощадной силе.
Аист спикировал почти сразу. Подсадив пассажирку себе на спину, взвился вверх и полетел в сторону болот. Баба Оня задумала посетить мельницу – для вида разжиться мучицей, на самом же деле повидать давнюю свою приятельницу шишигу. Мельничная кикимора много знала, многое умела и могла дать дельный совет, подсказать, как лучше им подобраться к Маре.
Сухой мороз выстудил трясину. Она сделалась прочной и твёрдой, как земля. Редкие озерки-оконца затянуло гладким прозрачным льдом. Мох порыжел и пожух, среди него унылыми скелетами торчали голые стволы чахлых деревьев.
За лесом, со стороны перехода небо затягивали тяжёлые тучи, там сыпал бесконечный снег.
Мельница была неподвижна. Не крутились лопасти-крылья, не слышно было знакомого шума. Возле закрытой двери копошилась невнятная фигура, в замызганном ватнике и шляпе-грибе раскладывала кругом нелепые самоделки.
– Лида Васильевна, есть кто дома? – баба Оня приостановилась рядом.
– А все! – расплылась та в улыбке. – Федька только по лесу блукает. Как Варька передумала замуж, так и ходит туда, горемычный. Сильно по ней убивается. Сама знаешь…
– А ты что же мастеришь?
– Да ведьмин круг! Мельничку обезопасить хочу, в такое-то время!
– А грибочки откуда?
– Из теста сделала! – Лидия Васильевна с гордостью продемонстрировала бледную поганку на тонкой ножке-кривуле.