Строгий препод для одинокой мамы

— А я тоже не могу. У меня дела. Мне …

— На денек можно ухажеров на расстоянии подержать, покатают они вас на пароходе в другой раз. Лучше бы учебе внимание уделили. Правда, Дорофеева, не заставляйте разочаровываться в вас.

Он меня видел… И Влада… А дочку?

Мне ответить преподу было нечего. Он уверен, что у меня одни парни на уме.

Да плевать. Я не маленькая девочка, чтобы переубеждать его в обратном. И вообще, в его глазах я никогда не стану другой. Вот решил он, что я безответственная, легкомысленная, лодырь, бездельник и какая там еще — его уже не переубедить. И тратить свои нервы я на это не буду. В любом случае мы с ним увидимся последний раз на зачете и экзамене. И все! А их я и так сдам. Пускай даже с тройкой.

Поэтому пошел он!

— А вот это уже вас не касается, — встала и даже наклонилась к нему, волосы которые впервые распустила, упали с плеч и слегка коснулись его лица. Но я быстро поправила, их перекидывая за спину. — Я сама разберусь, — указала пальцем прямо в него, а хотелось тыкнуть сильно в грудь, — когда, где и с кем мне встречаться. И уж точно вас об этом спрашивать не буду.

Его глаза сейчас горели огнем. Я развернулась и выскочила из кабинета. Я никогда не буду терпеть такого отношения, меня никто и никогда не считал легкомысленной, легкодоступной, а Демьян почти прямым текстом это сказал…

Ненавижу…

Вся на взводе я пришла в аудиторию, где уже наши сидели и ждали преподавателя. Лидка за партой что-то активно писала в телефоне. Я присела рядом и достала тетрадку и ручку. Она быстро взглянула на меня и опять уткнулась в телефон.

— Ну что, ты отдала мой номер Демьянчику? — заинтересованно спросила, заблокировала телефон и положила его на стол.

Он завибрировал, но Лида уже не стала смотреть, кто написал.

— Не получилось. Он сказал, что своего решения не изменит, и я останусь старостой.

— Вот это упертость. Так и знала, что он тот еще зануда, — Лида надула губы и нахмурилась. — Хотя, — ее взгляд прошелся по мне, и плотоядная улыбка появилась на лице. — Мне кажется, тебе это даже польстило. Смотри, как волосы распустила свои конские, даже губки подкрасила. Это что, блеск какой-то, губы прям ярко-красные.

Я сразу провела пальцами, это было просто рефлекторно. А Лидка еще сильнее ухмыльнулась.

— Тебе кажется. У меня всегда так… И что, я не могу волосы распустить?

— Можешь. Я же говорила, что все ради него стали наряжаться. И ты т не исключение, — она нагнулась и щелкнула пальцем по кончику.

Опять двадцать пять.

— Лид… Ты думай прежде, чем сказать! Ты о чем вообще?! — возмущенно прошептала, не желая, чтобы нас кто-то услышал.

— Успокойся, не пыли, — она отмахнулась от меня и все же взяла телефон и заглянула в него. — Меня бывший атакует. Прикинь, хочет, чтобы я вернулась к нему, и все у нас было как раньше. А я поняла, что не хочу быть с ним… Мне без него легче.

— А как ты это поняла? То есть что послужило этому? Вы же долго были с ним.

Она посмотрела на меня и прищурилась.

— Мне никто ничего не говорит, Дарь. Не упрекает, что пошла с подругами в клуб. Не занижает мою самооценку и, самое главное, не выносит мозг!

— Ты же хотела за него замуж, про детей говорила. Ты готова вот так легко отказаться? — аккуратно спросила, чтобы она не заподозрила, что для себя спрашиваю.

— Подожди, — она посмотрела в свой телефон, что-то написала и опять перевела взгляд на меня. — Только не говори, что твой бывший появился.

— Угу, — закусила губу и стала ее жевать.

— А ты что? То есть что он хотел? Говорил, делал? Дарь… Как вообще Нина это позволила? Кстати, где она? Почему в универ не ходит?

— Мы с Ниной решили, что мне пора съезжать. У них там тоже не все гладко.

Мне было неловко говорить, что она меня просто тактично попросила уйти. Мы с первого курса сдружились и поддерживали друг друга.

— Выгнала? У нее мать та еще мегера и двуличная стерва. И где ты сейчас живешь?

Мне стало приятно, что подруга переживала за меня. Но больше я не пошла бы к подругам. Чтобы вновь не наступить на те же грабли, как с Ниной. Мы сейчас даже не созванивались и не переписывались, хотя раньше каждый день она и в гости приходила, и мы задания делали.

— Я и правда им мешала. Мама после ночной, а мы как раз приболели в этот момент. Вот и было тяжело, чужих детей сложно терпеть. Не все так любят малышей, например, как я.

— Я люблю. Мне бы написала, я бы тебя забрала! — возмутилась Лида и строго на меня посмотрела.

— Нет. При всей моей любви к тебе, подруга, ты бы тоже через неделю стала скрипеть зубами, — мне стало смешно от того, как она опять сморщила нос. И уже я ее щелкнула по нему.

— А бывший то что?

— Не знаю. Он из-за дочери. Забрал ее из сада, сидел в кафе, потом позвал нас на пароход. И ничего не требовал, а с утра прислал наше фото. Мне нужно с ним поговорить, только без Мирки. Я при ней не могу с ним ругаться. Понимаешь? Не хочу, чтобы у нее сложилось отношение к мужчинам, что они могут обидеть, предать… Она же потом будет все на себя переносить…

Меня очень сильно волновало это, а Лида понимала и просто слушала.

— Знаешь. Я понимаю, что ты хочешь сказать. Но тут что-то не так. Просто так не возвращаются. То есть не в твоем случае. Ладно, мой бывший, но не твой… Ты его еще любишь? — уже тише спросила она.

Любила ли я… Странно, но ответить на этот вопрос не могла. Она меня просто ошарашила сейчас.

— Меня сильно обидел. И мне сложно простить его как мужчину. Но это не дает мне право запрещать ему видеться с Мирой. Она вырастет и сама решит общаться с ним или нет… А …

— А ты будешь лебезить перед ним, приносить ему тапочки и ждать с распростертыми объятьями? — резко и очень громко сказала Лида.

— Об этом, девочки, поговорите после пар. А теперь приступим к подготовке, — раздался голос Демьяна Давидовича, и у меня сердце в пятки ушло.

Он все слышал? Когда он вообще пришел? И… Я выпрямилась и медленно перевела на него взгляд.

Ему было уже все равно до нас. Как всегда, строго отчитал, выплюнул свой яд на меня, а дальше неинтересно.

— Так у нас же должна быть история сейчас, — в тон ему ответила и скрестила руки под грудью.

Я прожигающе смотрела на него. Прекрасно понимала, что лезла на рожон, но вокруг говорили все, а досталось только нам. Это как-то нечестно. Почему я должна получать только? У него что, ко мне особенная любовь? Так не нужно мне такого счастья, пожалуйста, заберите кто-нибудь другой!

Демьян Давидович, достал наш журнал открыл его и спокойно что-то писал. Он будто и не слышал моих слов.

— Дорофеева, все ради вас, — сказал, отрываясь от журнала. — Чтобы подготовить к зачету и экзамену.