- -
- 100%
- +
Глава 1
Я смотрю на экран и вижу, как мой муж целует на какой-то вечеринке девушку. Ей лет двадцать, она вполовину моложе меня. Красивая с длинными волосами, стройная, высокая…
Они даже не стесняются. Не скрываются. Хочется выкинуть телефон, забыть об этом снимке, но не могу оторвать взгляда. Внутри такое гадкое чувство, но тревога перекрывает все…
Что он скажет? Будет отпираться и говорить, что это все не так, как на фото? Это монтаж и конкуренты хотят навредить его репутации? Задарит подарками и увезёт всю семью куда-нибудь к океану?
Входная дверь хлопает и я вздрагиваю от звука. Муж заходит в зал, видит меня и уходит наверх.
Я будто язык проглотила, наблюдаю, как он поднимается по лестнице и скрывается в нашей спальне… Но долго его не пришлось ждать, уже спустя пару минут, он выходит в свитере и черных джинсах, застегивая часы на руке.
— Ты с ней спишь? — тихо шепчу, боясь, что он скажет “да”
— Да, — муж подтверждает, хладнокровно, цинично и безжалостно… — Только не истери. Ты все равно никому не нужна, сиди в своей каморке, делай проекты и воспитывай детей… Без меня ты все равно не выживешь, твоя студия денег не приносит…
Он говорит так равнодушно, что становится тошно… Продолжает застегивать часы на руке, собираясь куда-то. Я любила, я жила ими, всю себя отдавала… А он?
— Это развод, Слава… Я не буду терпеть измен, — сглатываю и выхожу из зала. Он не идет следом, не просит прощения, хлопает лишь входной дверью и уходит из дома… Стараюсь подняться в комнату, но ноги слабеют и на лестнице встречаю детей…
— Хотите я ему морду набью? — произносит друг сына и меня накрывает второй волной шока.
— Марк, ты чего? — его толкает мой сын Глеб, смотря со злостью, а Эля отводит взгляд будто все знает.
— А что? Твоя мамка, огонь, вообще не понимаю, как можно изменять такой женщине…
Это он про меня что ли говорит?
— Мама, он же тебя не бьет, — говорит Эля.
— Эль, заткнись, — рявкает Глеб и толкает ее в комнату. — Пошли Марк, — он утаскивает их обратно в комнату и закрывает дверь.
Я не знаю что делать? Что я вообще хотела? Куда муж ушел? Почему он так говорит? И оскорбляет меня? Он точно к ней ушел. Едва передвигаю ноги, захожу в комнату и оглядываюсь. Его вещи аккуратно лежат на спинке стула. Дверь в гардеробную открыта и все еще витает запах его парфюма в комнате.
Душу раздирает от боли. Мне, кажется, что он придет с цветами и извинится. Будет умолять о прощение и признается в своей ошибке. Но телефон молчит. Он не звонит и точно ничего не станет делать… Это не тот человек, который признает свою вину…
Слёзы катятся по щекам, горячими дорожками стекая по лицу. Я бросаюсь к окну, вглядываясь в темноту. Ночь кажется бесконечной, непроницаемой. Этот запах его духов, еще витающий в воздухе, становится теперь навязчивым, отвратительным. Он словно давит, напоминая о том, что моя счастливая жизнь, моя реальность — иллюзия.
Вспоминаю наши разговоры, наши планы, наши обещания. Всё кажется таким нереальным, таким далеким. Где тот мужчина, которого я любила, считала своим лучшим другом и самым дорогим человеком? Где он?
Неужели всё это было лишь игрой? Иллюзией, которая сейчас рассыпается, как хрустальная ваза, брошенная на пол.
Я сажусь на пол, обнимая колени. Чувствую себя опустошенной, разбитой. Он ушел, ушёл к ней. К ней. Эта мысль, как острый осколок, впивается в сердце.
Где-то там, внутри, зарождается бешеный поток отборного мата. Гнев, боль, и ужас. Я ненавижу его. Ненавижу её. Ненавижу себя, за то, что так долго не видела изменений в его поведение.
Бросаю взгляд на гаджет. Но телефон опять молчит.
Я встаю, холодные руки сжимают кулаки. Что теперь? Как жить дальше? Мне нужно разобраться в том, что происходит. Нельзя просто сидеть и ждать, когда он вернётся. Этот мужчина, если он и вправду ушёл к ней, не заслуживает меня. Мне нужно собрать себя, набраться сил и... покончить с этим. Раз и навсегда.
Выхожу из комнаты и хочу взять пакеты, чтобы начать собирать вещи. Спускаюсь по лестнице и мне преграждает дорогу Марк.
— Как вы? — он смотрит своими карими глазами, слишком остро, и от этого не по себе.
— Марк, — делаю глубокий вдох и сразу хочу выстроить границы между нами. Но он реагирует быстрее и обхватывает мой затылок, притягивая к своим горячим губам.
Меня накрывает тревога, в груди необъяснимое чувство страха, царапающее мою душу беспокойство и жуткое ожидание отрицательных событий.
Но его губы такие мягкие, они не напирают, а лишь нежно сжимают мои.
Его поцелуй легкий, почти робкий, в нем нет той наглости, которую я ожидала бы. Он целует медленно, изучая мои губы, как будто боится причинить боль. Меня обуревают противоречивые чувствами, замираю, пытаясь понять, что происходит. Тревога, которая бушует во мне, немного утихает, сменившись ошеломляющим чувством нереальности. Его руки нежно держат мою голову, пальцы ласково гладят волосы. Я закрываю глаза, позволив себе утонуть в этом нежном вихре. Лишь на секунду. Аромат его кожи, смесь свежести и чего-то еще, чего-то опьяняющего, дурманящего.
Я чувствую биение его сердца, быстрое и сильное, под моей ладонью. Это биение отдается ритмичной дрожью в моих собственных руках, которые неосознанно сжимают его рубашку. Но мой страх не исчез полностью, он просто притаился где-то глубоко внутри, наблюдая за развитием событий. Марк углубляет поцелуй, его язык становится более настойчивым, касается моих губ и пробирается внутрь.
Я отвечаю на поцелуй, мои руки с каждым мгновением сжимаются все сильнее, как будто боюсь отпустить его. Я вдыхаю его аромат, и в голове словно происходит взрыв эмоций.
Марк отстраняется от меня. Его глаза, темные и глубокие, встречаются с моими. Его дыхание сбивчивое, грудь поднимается и опускается, быстро и ритмично. Молчание висит в воздухе, тяжелое и напряженное. Я не знаю, что сказать, что сделать. Все мои планы, все мои защитные механизмы разрушились под натиском этого нежного, но в то же время таинственного поцелуя.
Я в шоке. Ему всего двадцать… Он вполовину моложе меня!
— Ты достойна большего! — говорит Марк и уходит наверх, оставляя меня растерянную на лестнице…
Глава 2
Глава 2
Судорожно хватаю ртом воздух и хочу отборно обматерить, но не могу. В горле сухо, как в пустыне.
Я вообще не понимаю, как такое позволила допустить. Пускай он и сладкий мальчик. Но он друг моего ребенка! Ему уже давно восемнадцать, даже скорее всего двадцать, вроде бы ровесники с Глебом.
Но это непозволительно!
В первую очередь мне!
Ему-то что? Наоборот круто, взрослую тетку… Хотя когда это было круто? Дрожь охватывает все тело и я бегу вниз на кухню. Наливаю себе стакан с алкоголем и хоть не пью, но залпом опрокидываю в себя жидкость.
Горло обжигает, эта жаркая лавина проносится по пищеводу и оседает в желудке. Разгоняет кровь и перед глазами карий взгляд Марка. Его пухлые губы и дерзкие слова…
Горло жжет не только алкоголь, но и стыд. Я снова вижу его лицо, улыбку, полную самодовольного превосходства. Марк… этот чертов Марк, с его сладкими речами и очаровательной внешностью, так легко манипулирует людьми. А я, глупая дура, позволила ему приблизиться к себе, позволила забыть о границах.
Алкоголь немного притупляет остроту боли, но не убирает ее целиком. Я продолжаю стоять у раковины, стакан дрожит в моих руках. Мысли вихрем кружатся в голове. Марк… Что он думает? Зачем все это делает? Я обязана предотвратить любые дальнейшие контакты между ними.
Слова Марка, его касания… все казалось таким легким, беззаботным. Но я понимаю, что он — хищник, мастер манипуляции.
Мне нужна помощь психолога, кто-то, кто поможет мне разобраться в себе и в этой ситуации. Я встаю, иду в ванную. Смотрю на свое отражение. Лицо бледное, глаза красные от слёз и алкоголя. Я выгляжу ужасно.
Но что мне делать? В комнату кто-то заходит и слышу голос дочери.
— Мама, ты тут? — зовет меня Эля.
Вытираю полотенцем лицо и выхожу к ней.
— Да, Дочь, чего ты? — кидаю полотенце на кровать и иду к шкафу.
Не могу я смотреть на нее. Мне стыдно и больно. А еще в голове то и дело пульсируют ее слова: “Он же тебя не бьет”...
— Мама, что случилось? Можешь со мной поговорить? — просит она и я достаю пижаму.
— Эля, ты еще ребенок. Иди спать, — не хочу втягивать ее в наши разборки, потому что Слава ее отец.
И вообще, я считаю, что втягивать детей во взрослые разборки — гиблое дело. У них еще вся жизнь впереди, своих разборок будет предостаточно.
— Мам, я вижу, что тебе нужно поговорить. И я не ребенок. У меня между прочим тоже есть парень, но он меня не замечает, — говорит грустно дочка и я поднимаю на нее взгляд.
— Малыш, — протягиваю руки к ней и она садится рядом, ложится на мои колени и обнимает меня за талию. Я глажу ее по голове и чувствую, такое внутри опустошение. — Ты так молода, красива, у тебя будет столько этих парней.
— Мам, давай ты не будешь торопиться с разводом…
— Эль, — все-таки дети многое услышали из моего разговора с их отцом. — Мне сложно тебе дать положительный ответ. Я вообще ничего не понимаю…
— Мам, пойми, папа у нас видный, понятное дело за ним будут бегать, — говорит дочь и внутри неприятно колет. Его она считает “видным”, а я какая? Замухрышка? Домохозяйка, которая способна только их обслуживать? — Он сглупил, совершил ошибку, если любишь, то можно и простить. Я вот прощаю, вижу, что он смотрит на других, гуляет с ними, и прощаю. Потому что ко мне он как к принцессе относится. И отец так же. Он тебя не бьет, не орет, денег дает. И именно ты хочешь разрушить нашу семью, — Эля поднимается и смотрит на меня. — Подумай. Ложись, поспи, а завтра будет лучше…
Она уходит из комнаты, а мне хочется закричать ей вслед…
Глава 3
Глава 3
Но я и правда решаю отложить сбор вещей на завтра. Переодеваюсь в пижаму и ложусь. Кожа зудит, мне неприятно лежать в кровати. Она будто грязная, после всего того, что я узнала. Встаю и с остервенением сдергиваю все постельное белье, достаю из шкафа другой комплект и застилаю постель. На глазах слезы, меня душат эти обстоятельства и то, что я не понимаю, как себя вести. Отношу в стирку грязное белье и возвращаюсь в кровать. Запах кондиционера слегка успокаивает, но на душу уже не отстирать от этой грязи.
Стараюсь уснуть, но сон так и не приходит. В какой-то момент я слышу шорохи за дверью и сердце отчаянно начинает биться.
Муж?
Дверь открывается и тяжелые шаги утопают в ковре. Муж. Только он так ходит. Слышу, как он усмехается, а потом скидывает с себя одежду, ложится в кровать и отворачивается от меня. В горле ком, страшно даже вдохнуть, а на самом деле хочется кричать. Хочется выгнать его, пускай проваливает туда откуда пришел. Но уже через минуту слышу его тяжелое дыхание и храп. Спит…
Всегда завидовала его способности быстро засыпать. У меня так не получается. Почему он не извиняется? Неужели ему настолько плевать, что готов просто перечеркнуть все годы совместной жизни? Или просто уверен, что я никуда не уйду?
Слезы медленно стекают по щекам, оставляя дорожки на подушке. Я переворачиваюсь на другой бок, стараясь не смотреть на его спину, на широкую, некогда любимую спину. В голове крутятся образы: наши первые встречи, наши смешные споры, наши нежные моменты. Всё это словно растворяется в этой тягучей, холодной темноте.
Почему он не пытается понять? Не пытается поговорить? Он просто ложится рядом, словно это не имеет значения, словно это обычный вечер, а не очередная травма, нанесенная тихим, но злым ударом.
Я вспоминаю нашу последнюю ссору. О чем мы спорили? О мелочах, о чем-то глупом, о том, что уже забыто, кажется. Но боль, оставленная этим спором, остаётся. Острый, режущий укол.
А он спит. Спокойно, глубоко, как будто ничего и не было. Как будто я — всего лишь фон, некая мебель в этой его комнате.
Он шепчет что-то, словно во сне. Я пытаюсь разобрать слова, но слышу лишь обрывки: «Прости…». Эти слова, словно обрывки паутины, но достаточно, чтобы вызвать в душе странное, двойственное чувство. Что-то между надеждой и отчаянием. Это то чего я хочу? Нет…
Разворачиваюсь и укутываюсь, одеяло вокруг меня, словно кокон, которое защитит от него.
Вдруг, я чувствую, как он шевелится. Обнимает меня. Крепко. Так что я не могу вдохнуть полной грудью. Сердце колотится в груди, а в глазах стоят слёзы. Не от страха, а от бессилия. Отчаяния. Что делать? Внутри словно кошки дерут сердце и душу. Больно, обидно и хочется кричать.
Но он не понимает, и обнимает меня всё крепче. И в этом объятии я чувствую не только боль, но и то, что я пытаюсь от себя оттолкнуть - остатки чувства, которые имеются к нему. Они так же глубоко, как и боль. Так же реальны, как и эта тяжесть в груди.
Я брыкаюсь, вытаскиваю руку и скидываю его ладонь с себя. Мне неприятно. А он просто разворачивается на другой бок и опять крепко засыпает. Неужели он думает, что может так легко отмотать все назад? Я даже не понимаю, как отрубаюсь. Открываю глаза как только солнечные лучи пробиваются сквозь шторы. По привычки оборачиваюсь на его часть кровати, но она пуста.
Там никого нет…
Он ушел раньше меня, хотя раньше мы пили кофе с утра вместе и уезжали на работу…
Но, видимо, с сегодняшнего дня все по-новому. Я поднимаюсь и иду в душ, смываю с себя остатки сна и в халате спускаюсь на кухню. Кофемашина еще теплая, значит он только недавно уехал. Злость опять поднимается с новой силой и накаляет мои нервы до предела.
Детям в универ, поэтому варю кашу для всех и расставляю тарелки на столе. Делаю тосты и нарезаю сыр с колбасой. Хочу идти всех будить, но замираю на месте.
На меня с любопытством смотрят карие глаза. И в его взгляде нет ничего приличного. Он будто раздевает меня.
— Доброе утро, — с сексуальной хрипотцой в голосе говорит Марк и я вздрагиваю от испуга.
— Доброе, Глеб и Эля встали? — беру себя в руки и спрашиваю у него, надеясь, что он ответит “нет”.
— Да, сейчас спустятся. Эля ванную заняла. Как вы? — спрашивает напрямую, а меня смущают его вопрос, его взгляд. Меня он смущает!
— Нормально, — отстраненно отвечаю. — Садись, завтракай, — обхожу его с другой стороны и убегаю наверх. Подальше от него…
Лишь бы он не понял, что смущает меня.
Глава 4
Глава 4
Мне хочется побыстрее остаться одной, не хочу видеть даже детей.
Они и без меня справятся…
Наверное…
— Мама, — зовет Эля и я останавливаюсь на полпути.
— Что такое? — кричу ей в ответ.
— У меня сгорел фен, дай свой, — вопит дочка и я усмехаюсь.
— Я с Марком посмотрю, — на встречу выходит Глеб и целует меня в щеку. — Оставь его в моей комнате, Эль, — кричит сын и мы расходимся.
Он на кухню, а в комнату за феном.
Сын молчит и не смотрит на меня осуждающе. Для него вообще будто обычное утро.
Я отношу фен дочке и иду собираться. Надеваю белый костюм, черный топ и шпильки. Губы подкрашиваю с ресницами и спускаюсь уже собранная на работу.
— Так, сегодня ужинайте без меня, — предупреждаю ребят и ловлю на себе заинтересованный взгляд Марка. — Хорошего дня, целую, — отвожу взгляд, делая вид, что читаю в телефоне важную информацию.
— Мам, — зовет Эля.
— Эй, — зовет Глеб, но я уже ухожу.
Не хочу оправдываться перед ними. Я и сама не понимаю, что творю и как быть…
Столько мыслей, и ни одной достойной…
За рулём своей машины я чувствую себя немного лучше, чем дома. Утренний трафик, как всегда, адский, но ритмичное биение дворников по лобовому стеклу успокаивает. Включаю радио, но слова ведущего словно проплывают мимо, не задерживаясь в сознании. В голове всё еще крутится водоворот: неужели я правда это сделала? Целовалась с другом собственного сына?
На работе, в своём просторном кабинете с видом на сверкающий город, я пыталась сконцентрироваться на документах, но мысли всё равно возвращались к произошедшему. Это был случайный поцелуй на лестнице. Не осознанный, но страстный.
Я даже не знаю толком о его жизни. Да и зачем? Меня несет совершенно в неправильном направлении. Но его губы были тёплыми, а его руки – сильными и уверенными. Я чувствовала себя… живой. Не той уставшей матерью семейства, которая утром едва успевает собрать детей, а женщиной, которой можно желать, которую хотят. Это ощущение было настолько новым, настолько острым, что я забываю, как дышать. И это воспоминание, яркое и навязчивое, пульсирует во мне всё утро. Ближе к обеду звонит Глеб и я на автомате отвечаю на звонок.
— Да, сынок, говори, а то проект горит, сдавать нужно, — тараторю и вношу параллельно правки.
— На секунду. Мам, Марку нужно гараж перепроектировать, он хочет заехать к тебе в офис в обед. Нормально?
— Да, окей, пускай заезжает, — быстро отвечаю и сбрасываю звонок.
Доделываю проект и отправляю заказчику. В груди пульсирует и такое ощущение, будто я о чем-то забыла. Только о чем? Смотрю на телефон. Позвонить? Да нет… Мужу я не буду звонить, а он сам никогда и не наберет. Тогда почему у меня внутри от волнения раздирает грудь?
— Привет, а ты когда работаешь, еще круче выглядишь… — говорит Марк и я вспоминаю разговор с сыном. Его слова пронзают меня, вытащив из профессионального транса.
Блин…
Так с ним нужно что-то делать, такие разговоры непозволительны. Мне сорок, ему двадцать лет, он в парни моей дочери годится, а мне в сыны....
— Марк, — хмурюсь и стараюсь подобрать слова помягче...
— Э-э... сорри, София Викторовна, — Марк поднимает руки вверх и улыбается. Будто дает заднюю, но эта чертовщинка в глазах… — Я, наверное, не очень удачно выразился. Просто... вы всегда такая... интересная, и сегодня в этом костюме... я немного... засмотрелся, — голос становится ниже, будто вибрирует на кончике языка. — Это не то, чтобы... не то, что ты думаешь, — а вот тон говорит совершенно иначе. У меня даже в груди начинает вибрировать все…
Я вздыхаю, пытаясь унять нарастающую раздражительность. Мне нужно быть дипломатичной, а не импульсивной, и поставить его на место.
— Марк, я ценю твою вежливость, но мне кажется, нам нужно поговорить о границах. Тебе двадцать, мне сорок. Это существенная разница в возрасте, и комплименты такого рода... не совсем уместны. Ты должен понимать, что это может быть воспринято... неоднозначно.
— Да, понимаю. Извини, София Викторовна, — и вот опять нотка панибратства. — Я не хотел вас обидеть. Просто... вы очень... яркая, — улыбается Марк и заходит в мой кабинет. А во взгляде ни капли сожаления. Ему словно нравится моя реакция…
Неужели заметно, что он меня смущает? Но я делаю глубокий вдох, собираюсь и строго смотрю на него.
— Я понимаю, что это может быть сложно для тебя, Марк. Но я надеюсь, ты поймешь, что мне важно, чтобы мы оставались в рамках дружеских отношений. Пожалуйста, будь внимательнее к тому, что говоришь.
— Конечно, София Викторовна, — делает акцент на моем имени, только вот нотки сарказма, как иголки впиваются в мое сознание. — Я всё понял. Извини ещё раз. Буду внимательнее. Может, поговорим о работе? Меня интересует...
Я смотрю на него, пытаясь понять, искренен ли он. Но эта дерзкая манера общения меня настораживает.
— Да, конечно. Поговорим о работе, — соглашаюсь и включаю приложение. — Что ты хочешь сделать с гаражом?
— Разделить его на секции, один — под спортзал, другие — для машины и байков, чтобы это была прям изоляция каждого сектора, а не огромный ангар. Душ, ванна, туалет, возможно предусмотреть парную. Потому что после соревнований хочется мышцы размять, но пока я думаю над этим. И на втором этаже, сделать три спальных комнаты…
Я записываю за Марком тезисно и удивляюсь.
— Это уже не гараж, это дом… Квадратура твоего гаража позволит воплотить в реальность? — отрываюсь от бумаги и слегка щурюсь, — А вообще дай мне адрес, я сама пробью и проверю, возможно ли делать такую постройку там по закону…
— Поликарпова 34, — говорит Марк и я вбиваю в поисковике.
Там действительно по плану железный ангар, но вокруг ничего.
— Впечатляющие размеры. 20 на 50, высота семь метров. Есть где разгуляться. Это вы там постоянно пропадаете с Глебом? — уточняю, разглядывая визуально на карте размеры.
– Ага, — легко и свойственно его возрасту отвечает Марк.
— Нужно будет выехать на место и посмотреть на конструкцию изнутри. Выдержит ли второй этаж, или нужно будет строить новые опоры, для усиления.
Внутри просыпается такой азарт, что даже словами не передать. В голове уже представляю, как можно будет сделать. Вплоть до ящичков на стенах…
— Вот такая, вы мне нравитесь, еще больше, — отвлекает от моих мыслей Марк и встает с кресла. — У меня тренировка, мне пора. Если будут вопросы, набери…те, — подмигивает и уходит.
Он ничего не понял. Вообще ни единого моего слова…
Глава 5
Глава 5
Под конец рабочего дня спину ломит невыносимо Такое ощущение, что все суставы выкручивает. Я что заболела? Не может быть… Я толком никуда не хожу, ни с кем не общаюсь…
Но легче мне от этих мыслей не становится.
Надеваю пиджак и выхожу на улицу. Меня начинает морозить. Боже, как тут холодно… Мигом покрываюсь мурашками и спешу в аптеку, которая возле моего офиса.
— Здравствуйте, дайте мне противовирусное и два пакетика порошка от простуды, любых. И леденцы от боли в горле, — говорю фармацевту и она приносит все.
— Девятьсот сорок два рубля, — говорит она и я протягиваю карточку.
Деньги списываются моментально, лучше бы так же становилось легче. Но нет. С каждой секундой, пока я добираюсь до дома мне все хуже и хуже. Будто весь мир становится против меня. Пробки за пробками, голова трещит, в горле саднит и такое ощущение, словно меня прокручивают в мясорубке.
Паркуюсь возле дома, но идти туда не хочется. Сижу и трясусь в машине от холода. Как представлю, что на кухне гора посуды, куча стирки и муж… Хочется выть… Не хочу идти туда, не хочу. Сердце колотится в груди, и я буквально заставляю себя открыть дверь в машине и выползти оттуда.
Мне уже нравилась идея заночевать в салоне авто. Тут было спокойнее…
Захожу домой и запах застоявшейся еды и не вынесенного мусора бьет в нос, усиливая чувство безысходности. Я опускаю сумку, и она с глухим стуком бьется о пол, отражая мою внутреннюю пустоту.
Голова гудит, как перегруженный процессор, и я чувствую, что вот-вот рухну.
Разуваюсь, вешаю пиджак и захожу на кухню, как всегда, предстает передо мной во всей своей ужасающей красе. Гора немытой посуды, увенчанная засохшими остатками обеда или ужина, и она словно снежный сугроб, грозит обвалом. В раковине плещется мутная вода, издавая противный запах.
Рядом стоит куча грязных тарелок, чашек и кастрюль, напоминая о бесконечном круговороте готовки, уборки и снова готовки. Я чувствую, как в горле вновь подступает ком, и сдержать слезы стало почти невозможно. Есть же посудомойка, почему нельзя загрузить и включить?
В углу стоит стиральная машина, полная грязного белья. Ещё одна гора, символ моей нескончаемой борьбы с бытом. Я представляю, как буду таскать мокрые простыни, развешивать их на сушилке, и уже чувствую онемение в руках и спине. Энергии не осталось совсем. Я просто стою, сжимая руки в кулаки, и борюсь с желанием разрыдаться.
Мысль о муже пронзила меня острой болью. Он вернется сейчас, уставший после работы, и встретит такую картину. И будет еще больше раздражения, ещё больше ссоры. Этот замкнутый круг уже давит на меня своей неизбежностью. Я представляю, как он будет ворчать, указывать на мой "беспорядок", и от этой мысли меня прошибает холодом. А почему я должна о нем думать? Он же не думает! Ему вообще плевать!