- -
- 100%
- +
Я не пошёл туда сразу. Зачем? Это всего лишь самая обычная дверь. Я продолжил заниматься рутиной: поправлял книги, смахивал пыль, заглянул в секцию номер два – там было тихо, новеньких не прибавилось, но мысль о зеркале не уходила. Она сидела где-то под рёбрами.
Ближе к вечеру я всё-таки вышел в коридор. Дверь была на месте – серо-голубоватая, как всегда. Только вот поверхность её не была гладкой: по стеклу шла лёгкая рябь, будто от ветра. Я подошёл ближе, протянул руку и рябь исчезла. Осталось только моё отражение, как всегда, усталое..
«Показалось», – подумал я и отвернулся. А зря.
Я вернулся к своей привычной «работе».. Поправил книги в секции номер один, заглянул к новеньким – всё было тихо. Воронёнок стояла на своём месте, больше не дрожала. Я даже позволил себе короткую усмешку: кажется, она прижилась. День катился к вечеру, и я почти убедил себя, что рябь на зеркале мне померещилась.
А потом пришёл холод. Не тот, что зовёт в Архив, – я знал этот холод с давних пор и научился с ним жить. Этот был другим – резким, обжигающим, чужим. Он не тянулся из глубины библиотеки, а ударил откуда-то извне, словно кто-то распахнул дверь в зиму.
Я бросился к зеркалу.
На этот раз ряби не было. Стекло было чистым и тёмным, но отражало оно не меня. Я видел не свои глаза, не свои пепельные волосы. Я видел огонь и среди него мелькнуло женское лицо. Рыжие волосы, рассыпанные по полу, закрытые глаза, рот, приоткрытый в беззвучном крике. Я не знал её, но книга, которая гасла сейчас здесь, принадлежала ей. Чувствовал это всем своим существом, которого не ощущал ранее. Теперь меня жгло не привычным холодом, а яростным огнём, который пожирал её книгу.
Я не думал. Не взвешивал «за» и «против», не вспоминал Инквизицию и закон. Я просто дёрнул ручку двери и шагнул в зеркало.
Огонь пожирал все: шкафы, книги, занавески на окнах. Я почувствовал нестерпимый жар смешанный с дымом. Легкие начало саднить, я закалялся и увидел её на полу.
Её волосы разметались по грязному полу, рыжий цвет стал сероватым от сажи. Она редко дышала. Я быстро подошел к ней и присел на корточки.
– Эй… вставай, нужно выбираться отсюда.
– Зачем? – еле слышно спросила она. – Для чего мне… жить?
Я смотрел на неё и не знал, что сказать. Какие слова она хотела услышать? Нахмурившись, я смог только произнести:
– Честно, я не знаю, но для того, чтобы найти ответ, нужно хотя бы встать. Подимайся. Живо!
Она шире открыла глаза после моего вскрика. Я даже не пытался понять, что она видит перед собой: рушащийся мир или…
– Кто ты? – удивленно спросила она, пытаясь сесть.
– Скорее всего, твоя единственная возможность выжить, – серьёзно сказал я.
Я встал и протянул ей руку. Она закашлялась, в её глазах я увидел сомнение, будто в ней боролись два существа: один был «за», а другой – «против».
Я уже хотел схватить её сам, но она решительно взяла меня за руку и попробовала встать. Я на мгновение замер. «Она… не может меня… видеть… Как?»
Мысли прервал резкий хруст: с потолка свалилась пылающая балка, разломав шкаф. Я резко дернул женщину за собой, понимая, что промедление опасно для жизни. Для жизни нас обоих.
Она шла за мной, переступая горящие книги, остатки сгоревших шкафов. Я же просто вел её вперёд, зная только тот путь, через который пришёл сюда. Думать и искать другой выход не было времени. С тем, что будет потом, разберёмся позже.
В темном отражении двери проступали мой и её силуэты. Она не выглядела испуганной, а больше напряжённой. Я толкнул дверь. Прохладный воздух позволил вдохнуть полной грудью.
Я услышал сдавленный голос:
– Где я? – затем она сказала громче, с истеричной ноткой: – И кто ты, чёрт побери, такой?!
Отпустив её руку, я сказал:
– Это место я зову своим домом. А кто я… тебе будет сложно понять.
– Твое имя мне тоже будет сложно понять? – сложив руки на груди и нахмурившись произнесла она.
Она стояла посреди Либры. Живая, настоящая, злая и ждала моего ответа. Моё имя. Я уже давно его не называл.
– Кассиан, – мой голос прозвучал глухо. – Меня зовут Кассиан.
Она моргнула, разглядывая меня.
– Алисия… Но ты, видимо, и так это знал.
Я наклонил голову, глядя на эту девушку. Алисия. Я ничего не знал о ней. Теперь она из незнакомки стала книгой с именем. Книгой, которую я спас, хоть и не должен был этого делать никогда.
***
Прошло три дня с того странного момента, как я увидела силуэт в стекле. Почти убедила себя в том, что он мне померещился. Почти. Все эти дни я занималась обычной рутиной: перекладывала книги, сортировала их по алфавиту и просто любовалась красивыми обложками.
Время уже было обеденное и я, перевернув табличку на двери с надписью «Обеденный перерыв», направилась в свою каморку. Заварила чай и начала разогревать еду в микроволновке: готовый обед, приобретённый в ближайшем магазине. Не очень полезно, но быстро.
Мама часто меня за это ругала, пытаясь меня заставить полюбить готовку. Я же была непреклонна, да и какая из меня кухарка? Я максимум, что могу приготовить, так это яичницу и пельмени. И то в яичнице вы всегда отыщите скорлупу. Благо, что лишь её, а не мои отрезанные пальцы!
А мой бывший молодой человек, однажды сказал, что я не так режу хлеб! «Моя мама режет ровно, а ты как попало! Неужели это так сложно?» Сначала я восприняла это как шутку и рассмеялась, а он, как выяснилось позже, не шутил. Оказалось, что я буквально всё делала «не так». Не так одевалась, не так готовила, не так убиралась и смеялась тоже! «Слишком громко, – говорил он. – Настоящая девушка так не делает. Даже моя мама смеётся тише». И тогда я поняла: я не девушка, а бракованная копия его мамы. Собрала свои вещи и ушла. Он, кажется, до сих пор не понял, что случилось, а я поняла: лучше быть одной, чем чьим-то неидеальным отражением.
За этими мыслями я и не заметила, как уже съела свой обед. Посмотрела на свои руки и усмехнулась. «Ну и пусть, зато пальцы целы». Выбросив контейнер в мусорное ведро и допив чай, я вышла в зал, чтобы убрать табличку с двери. Повернувшись к залу, я заметила мигающую лампочку. «Блин, я снова про неё забыла!» Но делать что-либо уже было поздно: рабочее время электрика всё равно уже подошло к концу.
День тянулся медленно. Заходили редкие посетители, молча листали книги и также молча уходили. Никому не была нужна моя помощь в выборе. Да им и не нужны были книги, а только тихое место для своих бурных или грустных мыслей. Я просто с улыбкой их встречала и провожала. Успела смахнуть пыль с полок, полистать книжку, но слова постоянно не могли сложиться в стройный текст. Я и сама погрузилась в свои мысли, которые бешено менялись чуть ли не каждую секунду. «Что сегодня со мной не так? Магнитные бури?»
Искоса взглянула на часы. До закрытия оставалось не так много, всего лишь полтора часа. Заметив мигающую лампочку, я упорно уставилась на неё, пока она не погасла. Я пожала плечами, отвернувшись к окну. Солнце закрыли тучи, видимо, снова пойдёт дождь. «Да, недолго солнышко нас порадовало». Первая капля упала на подоконник, а через мгновение дождь усилился, превратившись в белую стену ливня. Я почувствовала странный запах, то ли мокрого асфальта, то ли пыли. «Двери и окна закрыты, а пыль я сегодня вытерла» – задумалась я, пытаясь понять, что же это за запах.
Вдруг я услышала какой-то треск, как будто где-то ломалась ветка. Он повторился еще раз, а запах становился все более явственным. Я пошла на запах, что привёл меня к дальней полке – той самой, где уже три дня мигала лампочка. Сначала я увидела дым. Он поднимался откуда-то из-под потолка, где провода уходили в стену. Потом – искры и уже затем – огонь. Он медленно, почти лениво, перекинулся на верхнюю полку, лизнул корешки книг, и те вспыхнули, как сухая бумага, чем они, собственно, и были.
Я замерла. Огонь был красивым, ужасно красивым. Языки пламени перебирались с книги на книгу, и в их свете корешки вспыхивали алым золотом. «Голодный хищник», – мелькнула дурацкая мысль.
Потом я тряхнула головой. «Хватит строить аллегории! Где огнетушитель? Вода?» Я рванулась было к каморке, но подняла глаза и увидела, как та самая лампочка – моя вечная головная боль – плавится, стекая вниз горячими каплями.
Все это происходило рядом с каморкой. Я понимала, что туда путь мне отрезан. Только если я не самоубийца или не супергерой, что бесстрашно может рвануть сквозь огонь и прочие препятствия. Начала шарить по карманам в поисках телефона. Не обнаружив, поняла, что он остался в той комнате. Я выругалась на свою безалаберность. Сама я не справлюсь, нужно бежать.
Повернулась в обратную сторону и ужаснулась. Я, конечно знала, что огонь разрастается очень быстро, но так стремительно… Хотя тут для него много еды: деревянные шкафы, книги, настоящий пир. Я закашлялась и прикрыла нос воротом свитера. Попыталась сделать пару шагов к двери и отпрыгнула назад. Чёртов потолок собирался пригвоздить меня к земле.
Дышать становилось все труднее. Скоро в мозг перестанет поступать кислород и я грохнусь в обморок, а потом… Даже страшно подумать, что будет дальше. Ноги подкосились и я неловко упала на колени. «Даже упасть по-нормальному не могу! Что от меня еще ожидать? Может, это всё и к лучшему? Кому я вообще нужна?» – подумала я, глотая набегающие слёзы то ли от отчаяния, то ли от дыма.
В последний момент перед тем, как я распласталась на полу, передо мной появилась чья-то тень. Снова мерещится на фоне двери? Только сейчас этот силуэт приближался ко мне.
Прищурившись, я разглядела его очертания: высокий мужчина с длинными волосами то ли седыми, то ли покрытыми пеплом. Бесцветные глаза цепко смотрели на меня.
– Эй… вставай, нужно выбираться отсюда, – услышала я его голос.
– Зачем? – с трудом выговорила я. – Для чего мне… жить?
Я закашлялась, не расслышав его слов:
– …нужно хотя бы встать. Подимайся. Живо!
От резкого вскрика я распахнула глаза. Сфокусировавшись, я рассмотрела его чуть получше, заприметив его странные глаза: светлые, с темной каймой радужки.
– Кто ты? – выдавила я, пытаясь принять вертикальное положение.
– Скорее всего, твоя единственная возможность выжить.
Он встал и протянул мне руку. «Какая нелепость: незнакомый человек просто так хочет мне помочь.. Странный денёк». Я схватила его руку, как утопающий хватается за соломинку. Он повел меня вперед. Я перешагивала обгорающие обломки шкафов, догорающие книги, словно частичка моей души умирала вместе с ними. Я видела, как рушится мой мир, а может, так и нужно? Чтобы построить что-то новое, нужно разрушить старое.
Как только мы оказались возле двери, я взглянула на отражение. Пока он искал дверную ручку, я увидела себя: растрёпанную, всю в пыли и гари. «Настоящая Баба-Яга» – криво улыбнулась я и перевела взгляд на своего спасителя. – «Откуда же ты взялся?»
Он резко открыл дверь и потянул меня за собой. Яркий свет заставил меня закрыть глаза и вот тогда всё изменилось.
Глава 4. Гостья
«Я был один сто лет, а теперь на моём диване сидела девушка в
моей кофте и задавала вопросы, на которые у меня не было ответов»
Я не знал, что делать дальше. Всё это время я знал каждый свой шаг, а теперь я стоял перед живой, настоящей девушкой и не мог выдавить ни слова.
– Что это за место?
Её вопрос сбил меня с толку. «Как мне объяснить ей то, что знаю я, если она просто… человек. Как это раздражает!»
– Это Либра. Место, где хранятся книги судеб. Твоя книга чуть не сгорела, и мне пришлось вмешаться.
– Книги судеб, – задумчиво прошептала Алисия. – То есть, хочешь сказать, что в них описаны наши судьбы? Дата смерти? Всё наше будущее? А я могу почитать свою книгу?
Я раздраженно выдохнул. Во этого я и боялся: любопытство незнакомцев, которые по нелепой случайности могут оказаться здесь.
– Нет. Трогать и читать эти книги запрещено. Я тоже хотел прочесть одну, но вовремя остановился.
– Тогда для чего ты здесь?
Я помедлил. Она была права, ведь со стороны это выглядело достаточно глупо: бесконечные полки, тысячи книг и ни одну нельзя открыть.
– Я здесь, чтобы они не гасли раньше времени, – сказал я. – Не все, только те, за которыми никто не присматривает.
Она нахмурилась.
– Ты сказал, что вмешался в мою книгу. Это ведь запрещено, да?
Я не ответил. Да и что тут скажешь? Я и сам не понимаю, почему решил это сделать. Я нарушил закон, которому когда-то поклялся.
– Запрещено, – ответила она за меня. – Но для чего? Зачем ты преступил закон ради меня? Думаю, от моей гибели мир бы не рухнул.
Я смотрел на неё, не понимая, как человек может так просто говорить такие слова?
– Разве твоя жизнь ничего не значит?
Она молча отвела взгляд.
– Я не знаю. Может что-то и значит. Я никогда не задавалась этим вопросом. Ты первый, кто захотел узнать от меня ответ.
Я на мгновение задумался и продолжил:
– Возможно, мы в чём-то похожи. Мы оба не знаем, для чего живём. Что ж, – я решил сменить тему разговора, – пойдём отсюда. Здесь слишком холодно и тебе нужно отдохнуть.
– А как мне… вернуться домой?
Я уже направился к выходу из архива, но после её слов развернулся и твёрдо сказал:
– Пока побудешь здесь.
Алисия напряглась: это было заметно по её глазам, что блестели подобно вспышке молнии.
– То есть, ты не можешь меня вернуть обратно? Из-за того, что мой магазин сгорел?
Я не знал, как ей объяснить, что это может быть опасно. «Чёрт, в какую же историю я вляпался! Спокойно, спокойно».
– Дело не в магазине. Просто тебе нужно побыть здесь некоторое время. Твоя книга изменилась, и это может привлечь… ненужное внимание.
– Чьё внимание? Твоего начальника?
– Можешь считать и так.
– Пусть приходит. Я ему всё объясню, – она беззаботно пожала плечами, словно это была совсем не проблема.
– Ты. Должна была. Умереть, – отчеканил я. – Однако ты жива. Поэтому тебе нужно остаться здесь. Поняла?
Она молча сделала шаг назад.
– Значит, я практически побывала на том свете… С ума сойти. Кому расскажешь – не поверят. Тебе сильно достанется из-за меня?
Я удивленно взглянул на неё. Она была первым существом, который поинтересовался обо мне.
– Не знаю. Наверное, достанется, но это будет уже другой разговор. Ты идёшь? Или хочешь здесь замёрзнуть?
– Если там есть тёплое одеяло и кружка горячего чая, то я «за»!
Я усмехнулся и открыл перед ней дверь. Она юркнула внутрь, а я пошёл следом. Теперь моя жизнь перевернётся с ног на голову.
***
«Ты должна была умереть». Я до сих прокручиваю в голове эти слова. «А ведь я действительно в тот момент хотела сдаться! Какая я глупая! Ещё и его подставила».
Я шла за ним по длинному коридору. Звук шагов был приглушен, словно мы шли по ковру. Он распахнул еще одну дверь. Я сдержала свой возглас при виде множества книг, которые… двигались сами по себе!
– Они… живые? – тихо спросила я, разглядывая книги, как диковинных животных в зоопарке.
– Естественно, – коротко произнес Кассиан, не обернувшись. – Только не вздумай их трогать.
– «Естественно», – передразнила я его. – Для тебя это может всё и нормально, но я такое видела только в фильмах.
– В фильмах? – он повернулся и посмотрел на меня с таким искренним недоумением, что я чуть не рассмеялась.
– Ну, кино. Двигающиеся картинки. Люди на экране играют истории, а ты сидишь и смотришь. Бывают цветные, бывают чёрно-белые.
Он нахмурился.
– Картинки, которые двигаются? Зачем на них смотреть, если есть книги?
– О, поверь, книги тоже экранизируют. Иногда получается хорошо, а порой лучше их не стоит смотреть. Разочаруешься...
Он покачал головой – то ли осуждая, то ли просто не понимая.
– У вас, людей, всё сложно.
– Ну извини, – фыркнула я. – Мы такие.
Он пошел дальше, что-то говоря себе под нос. Я остановилась, разглядывая книги. Их тут была тысяча… нет, намного больше. Если это книги судеб каждого человека, то… их здесь восемь миллиардов? «Я бы сошла с ума сортировать такое количество книг!»
– Как давно ты здесь? – прокричала я, ускоряя шаг, чтобы его догнать.
Он остановился так резко, что я чуть не врезалась ему в спину.
– Сто лет. Плюс-минус. Я давно перестал считать. Не отставай, пожалуйста, а то мы так никуда не дойдём.
Я собиралась сказать какую-нибудь колкость, но вовремя остановилась. Он продолжил идти вперёд, а я поплелась за ним, разглядывая его спину. «Кто же ты такой, Кассиан?» Высокий, бледный, пепельные волосы. Живет один в полной изоляции на протяжении ста лет.
– Эй, Кассиан, – окликнула я.
Он обернулся.
– Тебе сто лет, но выглядишь на тридцать. Ты, случайно, не вампир?
Он нахмурился.
– Кто?
– Вампир. Кровь пьёшь, спишь в гробу, на солнце сверкаешь?
Он смотрел на меня так, будто я предложила ему станцевать вальс или что-то экзотичнее.
– Я не пью кровь. И не сверкаю.
– Эдвард Каллен тоже так говорил. А потом оказалось…
– Кто такой Эдвард Каллен?
Я вздохнула. Вот так всегда – спасаешься от смерти, попадаешь в волшебную библиотеку, а твой спаситель даже «Сумерки» не читал.
– Хотя нет, в зеркале ты отражаешься и на солнце, скорее всего, не сверкаешь, – он смотрел на меня, как на сумасшедшую. – Ладно, проехали.
Мы шагали дальше. Это здание было таким огромным, что я потеряла счет времени. Сколько мы уже здесь? Час? Два? Я не увидела ни одного окна, чтобы хоть выглянуть на улицу. «Либра. Что это? Планета? Страна? Город? Вопросов слишком много и ни одного ответа. Я не уверена, что он объяснит мне всё это более-менее вразумительно».
– Ты здесь живёшь один? – решилась прервать затянувшуюся паузу.
– Не один.
– А кто здесь еще есть? Твоя девушка? Жена? – я сразу же зацепилась за возможность его разговорить.
– Я имею ввиду книги, а не людей, – коротко отозвался он.
Я тут же затихла. «Да уж, из него всё только клещами вытягивать».
– Мы пришли, – сказал он, открывая дверь и пропуская меня внутрь.
Он привёл меня в небольшую комнату. Здесь было чисто, но пусто: кровать, стул, старый шкаф. Никаких зеркал.
– Ванная там, – он махнул в сторону неприметной двери. – Вода холодная, но чистая. Полотенце на крючке.
Я оглядела себя: свитер в саже, джинсы в подпалинах, волосы – лучше не думать.
– Мне бы переодеться. В этом я похожа на кочегара.
Он помедлил, потом открыл шкаф и протянул мне серую кофту. Мягкую, с длинными рукавами.
– Держи. Другого ничего нет. И… – он замялся, – джинсы, может, найду, но они будут велики.
Я взяла кофту. Она пахла пылью и чем-то ещё – старым деревом? Либрой? Им?
– Спасибо, Кассиан.
Он кивнул и отвернулся, но я заметила, что кончики его ушей чуть порозовели или это просто свет так падал?
Я открыла дверь в ванную и выдохнула. «Сегодняшний день точно нужно будет включить в мою будущую книгу. Хотя стоп, у меня ведь уже есть собственная книга. Книга, которую я не видела и никогда не почитаю». Я включила воду и, пока ванна наполнялась, думала о Кассиане. Что же он скрывает? Ему сложно кому-то открыться и довериться и поэтому он так одинок? «Возможно, мы в чём-то похожи», – вспомнила я его слова. «Возможно». Я опустилась в ванну, вздрогнув от холодной воды, но это была не самая большая проблема. Я закрыла глаза, ощущая, как накатывает волна спокойствия. Мне было так хорошо, что даже страшно. Казалось бы, я нахожусь не пойми где и непонятно с кем, но мне так… хорошо. Как будто всё, что было раньше, было не больше чем сон. Странный, сумбурный сон.
Я открыла глаза. Белизна ванной комнаты заставила меня опустить глаза на свои руки. Сейчас они уже не были покрыты сажей и грязью. Я опустилась с головой в воду, стараясь смыть сажу с волос. Вынырнув, я почувствовала облегчение. «Теперь я не буду выглядеть так ужасно. Вода творит чудеса!»
Я услышала стук в дверь.
– Если что, джинсы будут висеть на вешалке, – раздался голос Кассиана. Мне показалось, что он был смущён. Я усмехнулась и вылезла из ванны. Быстро вытерлась полотенцем и натянула на себя рубашку и джинсы. Они были великоваты для моего роста, но я их подвернула, сделав чуть короче.
Я вышла и прикрыла за собой дверь. Завернув за угол, я увидела его сидящим на диване с книгой в руках.
– Спасибо за одежду, – сказала я. Он захлопнул книгу и повернулся ко мне.
– Да не за что. Это единственное, что я могу сделать для тебя сейчас.
Я подошла и села рядом с ним. Он ничего не сказал, а просто открыл свою книгу.
– Ты же сказал, что их читать нельзя.
– Это не книга, а всего лишь журнал.
– Журнал для чего? – заинтересованно спросила я, желая заглянуть в эту тетрадь.
Он вздохнул, понимая, что если не скажет, я всё равно не отстану:
– Для учёта. Здесь имена. Тысячи имён тех, кто родился и умер. Здесь есть и твоё. Я записал его недавно.
Я усмехнулась.
– Ты записал меня в столбец с мертвецами? Я могу гордо примкнуть к «Ходячим мертвецам»? Ведь так, да?
Он посмотрел на меня так, будто увидел впервые:
– Ты странная, знаешь об этом?
Я кивнула.
– А ещё я громкая, приставучая и какая-то не такая.
– Оно и видно, – сказал он, покачав головой, но я заметила, как угол его губ чуть дёрнулся.
– Ты первая, кто сидит на этом диване, – сказал он так тихо, что я едва расслышала.
Я хотела ответить – что-то лёгкое, колкое, – но в коридоре раздался звук. Не шорох и не скрип, а тяжёлый, размеренный шаг. Кассиан поднял голову и напрягся.
– Что это? – прошептала я.
Он не ответил, прислушиваясь. Шаг повторился и стих.
Глава 5. Обещание
«Пока я здесь, твоей книги в Архиве не будет. Я впервые сказал
это и сам поверил»
Я сидел, глядя на пустую стену перед собой. «Вряд ли это был кто-то из Инквизиции. Хотя, кто их знает? У них наверняка есть свои каналы связи для быстрой реакции».
Я прислушался, но кроме далекого шороха страниц ничего не услышал. У меня развивается паранойя? Она спросила у меня, зачем я её спас, а я и сам не знаю ответ.
Тишина стала настолько невыносимой, что я вышел из комнаты и направился во вторую секцию.
Остановившись возле двери в комнату, где сейчас находится Алисия, я долго смотрел на неё, не решаясь открыть. «Зачем?» – пронесся в голове терзающий меня вопрос. Только вот к чему он относился: к мимолётному желанию открыть дверь и узнать всё ли у неё в порядке или к тому, что вообще произошло сегодня?
Недолго думая, я открыл дверь и сделал шаг внутрь. Она спала на кровати спиной ко мне, свернувшись в комочек, как беззащитный котёнок. Её присутствие здесь было чем-то привычным, словно она живёт тут с момента моего появления в Либре. «Быть может её спасение что-то значит для этого мира, для Либры… для меня».
Она повернулась в постели. Я замер, боясь, что она меня увидит и задаст логичный вопрос: «Что ты здесь делаешь?» А что я могу сказать? Что просто так зашёл посмотреть, как она спит? Какая ерунда!
Алисия уткнулась носом в одеяло и начала тихонько посапывать. Я выдохнул и быстро вышел в коридор, осторожно закрыв дверь. Направился во вторую секцию, до которой так и не дошел. Чем ближе я подходил, тем отчётливее слышал возню книг. «Неужели её появление взбудоражило их тоже?» Взглянув на буклеты, я удивлённо вскинул брови: все они рядком встали у края шкафа в ожидании чего-то. Я подошел ближе и, присев на корточки, посмотрел на каждого:
– Что-то случилось? Кого-то снова обидели?
Они затрепетали страницами то ли от удивления, то ли от непонимания, что я от них хочу.