Консультирование ориентированное на родителя

Рецензия

на книгу Л.Манукян "Консультирование ориентированное на родителя"

Современная психология, сегодня относится к числу не только очень популярных, но и популяризированных наук. С одной стороны, это может показаться очень позитивным процессом, но, с другой, это ведёт к тому, что часто теряется научный подход к проблемам и методам их изучения. На прилавках книжных магазинов (про интернет я даже не заикаюсь), можно встретить огромное количество книг по психологии, но, действительно качественная по содержанию литература, попадается крайне редко. Именно поэтому книга Л.Манукян привлекла мое внимание.

Отмечу несколько позиций, из-за которых книга стоит напечатать и предложить к обязательному прочтению тем специалистам, которые помогают родителям грамотно организовать свою систему воспитания:

На мой скромный взгляд, сегодня очень мало книг, которые прежде чем давать практические рекомендации и упражнения, обращаются к методологическим аспектам исследуемого вопроса. В этом плане, автор провела колоссальную работу, связанную не только с выбором и обоснованием методологии, но и подробным её анализом и раскрытием с точки зрения своей, авторской позиции. Кроме того, Л.Манукян предлагает рассмотреть свои методологические наработки по проблеме исследования.

Второй и очень важный момент, определяющий важность и актуальность данной работы, состоит в том, что Л.Манукян вводит некоторые новые дефиниции уже существующих понятий определяет их место в системе практических работ. К таким понятиям относится, в первую очередь, понятие «родительская личность», которое имеет ряд коренных отличий от понятия «личность родителя». «Родительская личность» рассматривается как ключевая категория, на основе которой автор разрабатывает модель консультирования.

Третий пункт, на который хочется обратить внимание – это насыщенность книги различными техниками консультирования и их частным применением, в зависимости от представленной проблемы. Вместе с тем, в работе рассмотрен и обоснован метод разностороннего подхода к решению консультативной задачи: вопрос рассматривается в позициях ребёнок, родитель, консультант.

Ни и, наконец, работе насыщена яркими, проработанными примерами, которые обеспечивают «наглядность» предложенного текста.

Логика рецензии/рекомендации требует обратиться и отметить такие аспекты работы, как научность работы, её последовательность и системность, грамотное изложение материала, выдержанная структура, ну и конечно же новизна и практическая применимость. Вне сомнений, рассматриваемая работа отвечает всем перечисленным требованиям.

Таким образом, книга Л.Манукян “Консультирование ориентированное на родителя” займет достойное место не только на полках психологов-консультантов, но и всех, кто интересуется новыми методологическими и практическими исследованиями в области психологии.

Книга рекомендуется к печати.

Доктор псих. наук

Профессор С.Ф.Арутюнян

15.01.2021

Книга посвящается моей дорогой учительнице Лилит Симонян, вклад которой сыграл важную роль в становлении моего профессионального пути.

Данная книга, предназначенная для психологов, предлагает как научные обоснования, так и их практическое применение на четких примерах. Книга может применяться в качестве инструмента для семейного и детского психолога, в том числе будет полезна педагогам, специализированным педагогам, а также родителям, готовым к личностному развитию.

Введение

Много лет назад, когда еще только зарождался мой интерес к идеям и аналитической психологии Карла Гюстава Юнга, я приобрела его труд “Конфликты детской души” (22), который прочла с большим интересом. Однако в книге не рассматривались проблемы именно детской психологии в привычном нам понимании. Книга передавала ту мысль, согласно которой ребенок не имеет своих личных проблем, а несет в себе и выражает нерешенные вопросы и проблемы окружающих его взрослых. С того времени у меня сформировался профессиональный интерес к данным механизмам “передачи”, который сопровождал меня в дальнейшей профессиональной деятельности.

То, что родители и близкие, а также другие взрослые, играющие существенную роль в жизни ребенка, обуславливают “конфликты в детской душе”, было ясно, однако абсолютно не было ясно, каким образом. Не было также ясно, каким образом можно помочь ребенку в случае, если он в первую очередь является “выразителем” или “наследником проблемы”. Практикующий психолог, преследующий цель помочь ребенку, должен увидеть и затронуть этот процесс настолько дифференцированно, чтобы было возможно исправить менее благоприятные процессы. В то же время, возможность “видеть” этот процесс позволит выйти за узкие рамки детской психологии и рассмотреть (наблюдать) ребенка в контексте его семьи (или хотя бы только отношений родитель – ребенок) не только на теоретическом, но и практическом уровне. Нужно отметить, что указанные “механизмы передачи” К. Г. Юнг рассматривает на очень широких и глубоких уровнях. Он вообще считает, что у ребенка нет индивидуальной психики и он находится под прямым влиянием психики родителей, особенно матери. Это всеобъемлющее влияние невозможно изучить в рамках одной работы, поэтому мы сосредоточились на тех механизмах, которые сравнительно осязаемы, и постарались показать, как они влияют на отношения родитель – ребенок, на процесс воспитания. Мы не рассматривали, например, те случаи, когда какая-нибудь проблема, напряженное состояние, насыщенное содержание подсознания, тяжелые душевные переживания родителя напрямую распространяются на ребенка, будто “заражают” его. Это неуместно рассматривать с точки зрения воспитания, даже если использовать данное слово в очень широком смысле. Здесь решением является индивидуальная работа с родителем (что, конечно, не исключает, что даже в этом случае ребенок может нуждаться в отдельной поддержке).

При этом мы поставили перед собой задачу показать, как знание указанных механизмов превратить в рабочий инструмент. То, что ребенок является в первую очередь плодом и выражением своей семьи, отмечалось всегда. В то же время специалист, работающий с ребенком (психолог, педагог и т.д.), легко замечает конкретные направления, проявления влияния семейной среды. В то же время всегда оставался актуальным тот вопрос, как эти наблюдения перенести в практическую среду.

В результате теоретических исследований и практической работы мы сформировали методический подход, удовлетворяющий данным требованиям. Это помогает с помощью конкретных практических шагов (которые подробно описаны на основе конкретных примеров) достичь системных изменений, влияя на психологическую среду, в которой растет и развивается ребенок.

Мы придаем значение не только системности изменений, но и их глубокому и устойчивому характеру, что даст возможность качественного роста взаимоотношений родитель – ребенок, тем самым выводя их из того взаимовлияния, в рамках которого возникла проблема. Для достижения этой цели проблему нужно рассматривать с точки зрения как глубинных причин ее возникновения, так и с очень практической, так как насколько бы ни была она глубокой, запрос родителя обычно звучит очень повседневно, например, ребенок не ходит в детский сад, а мать со следующего месяца должна выйти на работу.

С нашей точки зрения, лучшая психологическая служба должна суметь внести определенные глубокие изменения во взаимоотношениях родитель – ребенок, в личностных установках родителя. Это значит, что должны работать не с ребенком, а одновременно с ребенком и родителем/родителями.

В нашем случае теоретической точкой опоры глубинного наблюдения являются подходы аналитической психологии. Как уже отметили, первостепенной является та идея К. Г. Юнга, согласно которой у ребенка нет собственных проблем, и как уже отметили, эту мысль мы рассматриваем только с практической точки зрения. То есть, независимо от того, в основе появления затруднения лежат индивидуальные особенности ребенка или разные проявления родителя/родителей, хозяином положения является родитель, в созданной среде которого отражаются разные особенности ребенка, его душевное состояние и т.д. Реакции и отношение родителя направляют процесс роста и развития ребенка, и то, какое затруднение станет или будет считаться проблемой, для которой родитель будет искать решение, в каком вопросе он будет нуждаться в помощи, отражает его личностные стороны. Именно этот процесс предопределяет тот запрос, с которым он обращается к психологу. Именно поэтому данный методический подход приемлем особенно в тех случаях, когда родитель по своей воле обращается к помощи психолога так, как взрослый обращается для решения собственной проблемы (в отличие от проводимой в разных учреждениях работы в рамках психологической службы). В обоих случаях отправной точкой психологической работы является представленный запрос как показатель того, что личность находится в тупике, но также указывающий на путь решения.

Конечно, практическая работа позволяет выявить отдельные особенные случаи, когда ребенку действительно присущи определенные подчеркнутые личностные, возможно, нейропсихологические особенности (в рамках типового развития), которые создают дополнительные трудности как для него самого, так и для родителя. В этих случаях работа имеет определенные особенности, однако они не входят в круг нашего текущего исследования.

В рамках других работ К. Г. Юнга находим те руководства, с какой точки зрения нужно рассматривать внутренние движения личности родителя, где искать какие – то закономерности, а также теоретические обоснования того, какие механизмы действуют в ментальном мире индивидуума вообще, и как они влияют на его разные проявления уже в роли родителя.

Другой практической точкой опоры формирования нашего подхода являются наблюдения и заключения, сделанные в процессе работы. Опыт показал, что в случае оказания помощи только ребенку мы имели поверхностный результат. Проблемы возвращались, возможно не полностью в том же виде, но зачастую возникшие из того же источника. Следовательно, был необходим такой подход, который рассматривал бы запрос, связанный с ребенком, на более глубоком уровне, чтобы и решение было более глубокое и обоснованное. В результате поиска этого глубокого уровня мы пришли к личности родителя.

Мы бесконечно сталкивались с подходами и установками родителя, иначе говоря, с его личностными особенностями, проявлениями, которые, как казалось с первого взгляда, не имели отношения к воспитанию. Однако более глубокое наблюдение выявляло именно такую связь. То есть мы замечали, как разные личностные качества и проявления родителя преломляются через роль родителя и создают стиль его воспитания, форму реакции, подходы и т.д.

В результате в качестве авторского подхода нами было выдвинуто понятие “родительская личность”, на основе которого была разработана модель консультирования. Мы ее назвали “Консультирование, ориентированное на родителей”, предложив рассматривать и решать проблему ребенка в контексте родительской личности, а помощь организовать с участием и ребенка, и родителя/родителей.

Данный подход позволяет регистрировать наиболее устойчивые изменения как в поведении и душевном состоянии ребенка, так и в той нравственно – психологической среде, в которой он растет и формируется. В результате развиваются как взаимоотношения родитель/родители – ребенок, так и семейная система вообще.

Выявление понятия “родительская личность” позволяет в рамках психологической консультации рассматривать роль родителя с такой позиции, в которой именно эта личность становится основным объектом психологической работы. Работа с последним занимает наиболее основное и центральное положение, чем работа именно с ребенком. Больше, проблемы ребенка рассматриваются в первую очередь именно в контексте родительской личности. Это абсолютно не исключает роли личных качеств ребенка, однако во взаимоотношениях родитель – ребенок ясно, что роль родительской личности является определяющей, а характер проявления этой роли зависит от личностных особенностей родителя. Именно с этой точки зрения и мы рассматриваем родительскую личность.

В первой главе книги мы обсуждаем те подходы аналитической психологии, на которых мы опирались, чтобы показать, какие глубинные механизмы действуют во взаимоотношениях родитель – родитель, какие механизмы есть в наиболее глубинных слоях личности, и как они могут преломляться через роль родителя и определять ряд проявлений родительской личности.

Во второй главе представлено, конкретно с какой практической точки зрения мы рассматриваем роль и участие родителя в работе с психологом. Это тот мост, по которому теоретические обоснования приводятся в практическую среду. В рамках консультации, ориентированной на родителя (далее КОР), последний рассматривается с двух точек зрения. Во-первых, как клиент, а озвученный запрос – как проявление того, что он находится в тупике, анализ же делается с точки зрения “родительской личности”. Проводятся параллели с целями и этапами консультационной работы со взрослыми, чтобы показать, что в рамках обсуждаемого методологического подхода эти этапы и цели полностью применимы.

С другой стороны родитель рассматривается в качестве партнера, полноправного члена и участника процесса. Это имеет две цели. Первая цель – сохранение последовательности в работе, так как мы уже рассматриваем родителя как клиента по принципу распределения вытекающей из этого ответственности. Будучи партнером, родитель продолжает нести ответственность, просто уже не только за свои проявления и душевное состояние, но и за удовлетворение запроса, связанного с ребенком. Другая цель состоит в том, чтобы в конце работы родитель мог уйти не просто с ребенком, “освободившимся от проблемы”, а чтобы он имел определенный пройденный путь и более широкий взгляд на воспитание.

Ну а работа, проводимая одновременно с этими ролями, преследует главную и основную цель КОР. Речь о становлении родителя более сильным и независимым путем обеспечения его личностного роста и вооружения новыми навыками.

Все эти идеи, а также конкретные практические приемы их осуществления самым подробным образом представлены в следующих главах.

Мы выявили и разработали принципы и параметры КОР, а в последней главе представили особенности методического подхода в работе с детьми с РАС.

Глава 1. Подходы аналитической психологии как идеологическая основа

Основатель аналитической психологии Карл Густав Юнг отмечает: «Едва ли мы можем обойтись без гипотезы, что некое эмоционально окрашенное содержание уже готово в бессознательном и в определенный момент достигает проекции.»(21, стр. 84)

Здесь речь идет о коллективном бессознательном личности, где «действуют» архетипы или архетипные мотивы. Это те врожденные механизмы, которыми наделен каждый человек и которые направляют человеческие восприятия с детского возраста. Это «готовые» формальные основы, склонные создавать определенное лаконичное содержание. К. Г. Юнг сравнивает архетипные мотивы с осью, вокруг которой с определенной логикой формируется кристалл.

«Есть доказательства тому, что эти наклонности суть унаследованные инстинкты и переформированные паттерны, причем последние – априорные и формальные условия апперцепции, основанные на инстинкте. Их наличие накладывает антропоморфный отпечаток на мир ребенка и сновидца. Это – архетипы, которые направляют всю фантазийную деятельность в уготованное ей русло…»(21, стр. 86)

Подчеркнем, что в рамках нашего подхода, цель которого охватить как можно более глубокие аналитические слои, особенно выделяем тот факт, что наши восприятия с самого начала находятся под влиянием мощного и глубинного бессознательного слоя и часто непосредственно направляются им. Этот слой в свою очередь влияет на другие слои. Последние же в свою очередь взаимно влияют на этот слой, активизируя разные механизмы.

Опираться на положения аналитической психологии значит иметь возможность подобного многоуровневого анализа личностных проявлений.

Ниже представим ряд идей, которые освещают разные механизмы, действующие в отношениях родитель – ребенок (естественно, мы сознаем, что наше исследование не может включать все возможные отношения) и покажем, с какой точки зрения мы их рассматриваем в рамках предлагаемого нами методического подхода.

К. Г. Юнг пишет: «Образы родителей (имаго) формируются не в предпубертатный период или в какой-либо другой момент более или менее развитого сознания, а на начальных стадиях, в период между первым и четвертым годами жизни, когда сознание еще не обнаруживает подлинной континуальности…». В этом контексте нас интересуют не эти возрастные особенности, а то, как этот механизм определяет восприятия ребенка. Т.е., начальные восприятия образов родителей находятся под влиянием подсознательных слоев ребенка и не столь «контролируются» сознанием. Родитель становится предметом проекции архетипных мотивов, хранящихся в глубинных слоях психики ребенка (например, Великой мамы), а в том возрасте, когда сознание еще не особо развито, этот механизм придает образу родителя даже некий «магический» нюанс. Понятно, что ребенок полностью открыт для любого влияния данного образа и сразу после рождения ребенка родитель начинает это чувствовать.

Вот что пишет К. Г. Юнг далее: «Эти состояния, как нам достоверно известно из наблюдений за маленькими детьми, всегда сопровождаются апперцепцией реальной действительности, наполненной фантазиями. Фантазийные образы превалируют над сенсорными стимулами и придают им форму в соответствии с предсуществующим психическим образом», «… архетипная форма божественной сизигии поначалу скрывает и ассимилирует образ настоящих родителей, пока более развитое сознание не сможет воспринять их реальные фигуры…». (21, стр. 85)

Это значит, что к «реальным» образам родителей всегда «добавляется» иное подсознательное содержание, которое имеет доминирующую – диктующую роль.

Продолжая обсуждение с точки зрения наблюдения за подсознательными слоями отношений родитель – ребенок, нужно обратить внимание на тот факт, что на вышеуказанную детскую проекцию с большой вероятностью отзовется также родитель (любое проявление отношения рождает отклик). Развития могут быть разными. С одной стороны, это может быть серьезным испытанием для родительского «я», так как он чувствует свою особую роль, ведь так или иначе роль родителя исключительная, но здесь добавляется еще и проекция ребенка, имеющая архетипные основания (в восприятии ребенка родитель – существо, обладающее почти сверхъестественными силами). Это может быть настолько чарующим, что, например, родитель может организацией своего поведения сохранить проекцию. Со стороны это может напоминать чрезмерную осторожность, проявляемую в родительском поведении, а более глубокое исследование может показать, предположим, зависимость от мнения ребенка и страх от «потери» его хорошего отношения. Наконец, родитель начинает бояться даже очень реальных и необходимых ограничений, только бы ребенок не был недоволен им. Через короткое время ребенок начинает чувствовать свою власть над решениями родителя и, конечно, начинает усиленно поддерживать ее. В один прекрасный день, однако, родитель озвучит то или иное роковое «нет», выявляя многослойный конфликт, где обычно осознается верхний слой, а аргументации всегда найдутся. Соответствующий запрос обычно звучит таким образом: «Мой ребенок совсем не подчиняется правилам, не принимает никаких «нет», хотя я, прислушиваясь к советам психологов (здесь это играет роль внешней аргументации, так как все мы знаем, что родитель прислушивается к разным советам выборочно), был очень осторожным, не злоупотреблял этими «нет». Но он вообще не слушается меня, стал неуправляемым».

Это пример возможного сценария, который показывает, как может какой-либо психологический глубокий механизм, преломляясь через другие личностные слои, привести к очень конкретному обыденному, иногда, к сожалению, кажущемуся поверхностному конфликту.

Конечно, возможны и иные сценарии. Такому детскому восприятию родитель может откликаться по-другому, например, высоким чувством ответственности. Понятно, что обострение любого личностного проявления предполагает определенную степень риска. С одной стороны это может привести к чрезмерной заботе, желанию все контролировать и защитить ребенка от всего. В иной ситуации, может быть, при внешнем поведенческом уровне, исходя из определенных сознательных подходов, родитель сможет избежать подобных проявлений, но иметь подчеркнутое чувство вины за каждую маленькую неудачу. А это с большой вероятностью повлияет на отношения родитель – ребенок, личностное самочувствие, выявит вторичные, третичные проблемы.

Возможно также, что вышеупомянутое проектирование ребенка внушит родителю чрезмерную самоуверенность. Может сформироваться ощущение, что эти представления будут храниться всегда, и что ребенка во “всех” возрастах можно сопровождать или что-то ему диктовать с той же результативностью. Действительность иная. Зачастую родителю трудно принять, что с течением времени у ребенка формируется также собственное мнение по отношению к разным явлениям, шаг за шагом развивается более сознательное отношение к реалиям жизни, в том числе и к родителям. Многочисленны конфликты родитель – ребенок по той причине, что родителю трудно адаптироваться к новым возрастным особенностям, развивающейся самостоятельности и сознательности ребенка.

Не обязательно, чтобы указанные сценарии проявлялись именно таким образом. Однако, если знаем, что есть определенные механизмы, приводящие к тому или иному возможному сценарию, мы их можем принять во внимание при анализе.

Отметим, что психика ребенка, не имеющего развитой сознательности, критичности, изначально “ранима”, открыта к разным проявлениям родителя, или чувствительна к наличию или отсутствию разных проявлений отношения родителя. Это в том случае, когда родитель воспринимается, как отметили, почти как магическое существо.

Психика родителя в свою очередь несет влияние архетипных содержаний. Обсудим это влияние на примере архетипа ребенка (не нужно забывать, что архетип или архетипный мотив является врожденным механизмом, дающим направление восприятию).

По Юнгу: “Предсознательная психика (например, новорожденного) это вовсе не пустой сосуд, который при благоприятных условиях на практике можно заполнить чем угодно. Напротив, это чрезвычайно сложная, индивидуальная структура, имеющая четкую определенность, которая кажется нам неопределенной только потому, что мы не можем непосредственно наблюдать ее ” (21, стр. 86). Архетип ребенка представляет собой потенциал человека, творческую основу, внутреннюю силу для движения вперед.

К. Юнг пишет: “Мотив ребенка репрезентирует предсознательный, детский аспект коллективной психики” (21, стр. 193) Чуть выше он отмечает: “Но если мы … скажем, что “мотив ребенка – это отображение определенных забытых фактов из нашего детства”, то это будет уже ближе к истине.” (21, стр. 193)

Это не противоречит логике рассмотрения архетипных мотивов в самом основном слое психики. Просто мотивы данного пласта на разных этапах жизни по-разному выражаются, меняется актуальность того или иного архетипного мотива для личности, один из них появляется на сцене, другой остается на заднем плане и т.д. Архетип ребенка может быть актуальным в очень разном возрасте. Будучи актуальным в детстве и выражаясь мощной творческой силой, он совпадает с особенностями мышления и восприятия, присущими данному возрасту, которые являются результатом не очень развитого сознания. Как отметили выше, детскому восприятию присущ определенный “магический” оттенок.

Итак, имеем взрослого, который является уже родителем. Знаем, что каждый архетипный мотив и конкретный этап жизни ребенка и направленность сознания находят отклик. По-новому становится актуальным архетип ребенка, ведь с рождением ребенка (который является известным объектом родительского проектирования) активизируются некоторые сильные переживания (в том числе травматические, которые могут играть особую роль в процессе родительского поведения), воспоминания, детские восприятия, связанные в прошлом с этим архетипом (в детском возрасте), также пробуждаются прежние (опять же несущие печать архетипа) и более поздние образы их же родителей, которые сформировались в том возрасте, когда подсознательный архетипичный мотив совпадал с детским возрастом. Конечно, здесь «действуют» также иные архетипные мотивы. Например, мотив Великой мамы, который также был активен в детстве и также был приправлен «магическим» восприятием, видением собственных родителей через призму этих восприятий и т.д. Все это добавляет важный подслой восприятия в отношениях родитель – ребенок. Возможно, что родитель будет иметь очень хорошее восприятие собственных родителей. По всей вероятности, он и своему ребенку будет приписывать такое восприятие своего образа. Это может воодушевить или внушить большую самоуверенность. Может быть, восприятие собственных родителей окрашено не только положительными эмоциями. В этом случае сформируются иные ожидания от восприятий ребенка. Может быть, будет страх, что ребенок воспримет образ родителя в отрицательных оттенках. Это приведет к определенному родительскому поведению, несамоуверенности и т.д.