- -
- 100%
- +
Рори выдерживала.
Коридоры действительно были одинаковыми: бежевая краска, коричневый линолеум, таблички с номерами кабинетов. На стенах — старые фотографии выпускников в рамках. Лица на них были серьезными, почти суровыми, одетые в старомодную форму, с одинаковыми прическами. Рори поймала себя на мысли, что разглядывает их слишком пристально, ищет знакомые черты. Ищет ту женщину.
— Смотри, — Лили вдруг остановилась и ткнула пальцем в одну из фотографий. — Видишь эту девочку?
Рори присмотрелась. Фотография была датирована 1978 годом. Ряд учеников — человек двадцать — стояли в три ряда перед школой. Лили указывала на девочку в первом ряду, худенькую, светловолосую, с серьезным лицом и очень светлыми глазами. Такими светлыми, что они казались почти прозрачными.
— Это моя тетя, — голос Лили вдруг стал тише, быстрый темп речи исчез, осталась только глухая, ровная печаль. — Она пропала в восемьдесят втором. Утонула в озере. Тело не нашли.
Рори почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Мне очень жаль, — сказала она, понимая, как беспомощно это звучит.
— Да ничего, — Лили пожала плечами, но улыбка ее стала натянутой. — Я ее не помню почти. Мне два года было, когда это случилось. Но мама говорит, она была хорошая. Добрая. Любила музыку. И воду любила. Говорят, в день смерти она пошла купаться, хотя уже холодно было. Октябрь, как сейчас. И не вернулась.
Они стояли перед фотографией, и Рори смотрела в глаза девочки, которая умерла задолго до ее рождения. И вдруг ей показалось, что девочка смотрит в ответ. Так же, как та женщина на фотографии в их доме.
— Пойдем, — Лили дернула ее за рукав. — А то опоздаем. У нас первая литература, это мисс Моро, она страшная, как смертный грех, но на самом деле нормальная, если не спорить про символизм. Ты любишь книги?
— Люблю.
— О, тогда вы подружитесь. А это…
Лили влетела в класс и резко остановилась. Рори, шедшая за ней, едва не врезалась ей в спину и выглянула из-за плеча.
За первой партой, у окна, сидел парень. Светлые волосы падали на глаза, он что-то писал в тетради, не поднимая головы. Обычная серая толстовка, обычные джинсы, обычная внешность. Но Лили смотрела на него так, будто увидела привидение. Весь её словесный поток иссяк в одну секунду.
— Ной, — сказала она тихо. Почти шепотом.
Парень поднял голову. У него были серые глаза, почти прозрачные, и очень бледная кожа. Взгляд скользнул по Лили, по Рори, и в нем не было ни узнавания, ни интереса — только пустота. Такая глубокая пустота, что Рори стало не по себе.
— Привет, — ответил он ровно, без интонации, и снова уткнулся в тетрадь.
Лили постояла секунду, словно надеясь на что-то большее, потом вздохнула и потащила Рори к последней парте.
— Это Ной Кроуфорд, — прошептала она, усаживаясь. Голос её дрожал, хотя она пыталась это скрыть. — Играет на виолончели. Почти не разговаривает. Говорят, у него что-то случилось два года назад, но никто не знает что.
— А почему ты так смотрела?
— Мы дружили в детстве. — Лили теребила край рукава, не глядя на Рори. — С самого садика вместе. А потом он перестал со мной разговаривать. Просто перестал. В один день. Я приходила, звонила, писала — ноль. Как будто я умерла для него. Или он для меня.
В голосе Лили звучала такая боль, что Рори захотелось обнять её. Но вместо этого она спросила:
— А что случилось два года назад?
— Не знаю. — Лили покачала головой. — Никто не знает. Он просто… замкнулся. Ушел в себя. И все.
Рори посмотрела на Ноя. Тот сидел неподвижно, глядя в окно. За окном было озеро — отсюда, со второго этажа, его было видно особенно хорошо. Черная вода, серая полоска противоположного берега, белая точка маяка.
Что он там видит? — подумала Рори. Что он там ищет?
— Входит мисс Моро, — шепнула Лили. — Смотри не дыши, когда она будет проходить мимо. Шучу. Но почти.
Мисс Моро оказалась высокой, худой женщиной в темно-синем платье с глухим воротником, застегнутым под самое горло. Седая прядь в черных волосах, узкое лицо, тонкие губы, которые, казалось, никогда не улыбались. Она вошла бесшумно — Рори не слышала шагов, хотя пол в коридоре скрипел, — закрыла дверь и обвела класс взглядом.
Когда ее глаза остановились на Рори, той показалось, что учительница смотрит слишком долго. Слишком пристально. Слишком… понимающе.
— У нас новая ученица, — сказала мисс Моро. Голос у нее был низкий, чуть хриплый, с непривычными интонациями, как у человека, который привык говорить на старом языке. — Представься.
Рори встала, чувствуя, как горят уши и как все взгляды в классе обращены на неё.
— Рори Блэквуд. Мы переехали из Бостона.
— Бостон, — повторила мисс Моро, и в ее голосе почудилась насмешка. — Большой город. Много людей. Много шума. Много света по ночам. — Она сделала паузу. — Добро пожаловать в тишину, Рори Блэквуд. Садись.
Урок прошел как в тумане. Мисс Моро говорила о романтизме, о Байроне, о «темных, мятежных душах, которые ищут смерти, потому что не находят места в этом мире». Голос её лился ровно, гипнотически, и Рори ловила себя на том, что проваливается в этот голос, как в сон.
— …ибо что есть смерть, как не продолжение жизни иными средствами? — мисс Моро обвела класс взглядом. — Поэты-романтики понимали это лучше других. Они не боялись смерти, они искали ее, призывали, воспевали. Для них смерть была возлюбленной, невестой, освободительницей. Особенно смерть в воде. Вспомните Офелию…
Рори вздрогнула. Вода. Опять вода.
Она почувствовала на себе чей-то взгляд и повернула голову. Через ряд от нее сидел парень: темные волосы, острые скулы, внимательные темные глаза. Он смотрел на нее не отрываясь, и когда она поймала его взгляд, не отвел глаза. Только чуть приподнял бровь, словно спрашивая: «Ну и кто ты такая?»
— Это Илай, — шепнула Лили. — Илай Торн. Сын шерифа. Смотри, как пялится.
— Вижу.
— Обычно он на всех смотрит как на пустое место, — Лили хмыкнула. — А ты ему, кажется, интересна. Может, влюбился с первого взгляда?
— Прекрати, — шикнула Рори, чувствуя, что краснеет.
Но взгляд Илая не отпускал ее до самого конца урока. В нем было что-то странное — не мальчишеское любопытство, не оценка внешности. Что-то другое. Настороженность. Узнавание. Вопрос.
После звонка Рори хотела подойти к Ною — Лили просила, хотя сама не решалась, — но её перехватили у двери.
— Торн, — представился парень, протягивая руку. У него была крепкая хватка и теплая ладонь. — Ты новенькая?
— Я уже представлялась на уроке.
— Я опоздал, — он улыбнулся, и улыбка у него была странная: открытая, но с тенью, как будто он знал что-то, чего не знали другие. — Проспал. Так откуда ты?
— Бостон.
— Город. — Он скривился, но скорее для вида, чем всерьез. — Тут тебе будет скучно. Ничего не происходит. Ну, кроме случаев, когда происходит.
Он запнулся, и тень в глазах стала глубже.
— Каких случаев? — спросила Рори.
— Да так. — Он пожал плечами. — Мелочи. Люди иногда пропадают. Но это редко. Ты не бойся.
— Я и не боюсь.
— Правильно. — Он окинул её взглядом, и в этом взгляде было что-то оценивающее. — Слушай, хочешь, покажу город после школы? А то заблудишься. Тут лес вокруг, озеро. Можно утонуть, если не знать дороги.
Снова вода. Снова утонуть.
— Соглашайся, — вмешалась Лили, возникая рядом. — А то он обидится, и тогда тебе конец. Илай Торн не прощает отказов.
— Заткнись, Гринвуд, — беззлобно бросил Илай. — Ну что, идем?
Рори посмотрела на Ноя, который уже выходил из класса, не оглядываясь. На Лили, которая делала ей страшные глаза и кивала на Илая. На Илая, который ждал ответа, спокойно и уверенно.
— Хорошо, — сказала она. — Идем.
Они пошли вдоль берега.
Илай оказался хорошим гидом — он знал каждый уголок Силвер-Лока, каждую тропинку, каждый старый дом. Он рассказывал о городе с той особенной гордостью, с какой местные жители говорят о своих местах, даже если места эти — глушь, в которой ничего не происходит.
— Это старая пристань, — он показал на полуразрушенный пирс, уходящий в воду. — Раньше тут пароходы останавливались, туристов возили. А потом озеро объявили опасным для купания, и все закрылось.
— Почему опасным?
— Водоросли. — Илай пожал плечами. — И течение подводное. Говорят, сильное. Людей затягивало.
— Много?
— Хватало.
Он пошел дальше, не оборачиваясь. Рори смотрела на пирс. Доски были серыми, скользкими от влаги, кое-где провалившимися. Вода под ними была черной, непроницаемой. Казалось, там, в глубине, кто-то смотрит в ответ.
— Не стой там, — крикнул Илай. — Идем.
Она догнала его. Тропинка вела вдоль берега, то поднимаясь на холмы, то спускаясь к самой воде. Лес подступал близко, сосны тянули ветви к небу, и в их шепоте Рори чудились голоса.
— А это маяк, — сказал Илай, когда они вышли на открытое место, и ветер с озера ударил в лицо, холодный, влажный, пахнущий рыбой и тиной. — Самый старый в округе. До сих пор работает, хотя им почти никто не пользуется. Смотритель — Саймон Хейл. Чокнутый старик. Живет там один с тех пор, как его жена утонула.
Рори смотрела на маяк. Белая башня с черной крышей, высокая, стройная, стояла на самом краю мыса, и волны разбивались о скалы внизу. Наверху горел свет, хотя до вечера было далеко.
— Можно зайти?
— Не советую. — Илай сунул руки в карманы куртки. — Он никого не пускает. А если пустит, то ты оттуда выйдешь не такой, как вошла. Так говорят.
— А ты веришь?
Он посмотрел на нее долгим взглядом. Ветер трепал его темные волосы, глаза сузились от яркого света, отражающегося от воды.
— Я здесь родился, — сказал он наконец. — Я верю всему, что говорят про это место. Потому что половина — правда.
— А вторая половина?
— Еще большая правда.
Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой.
Они пошли дальше. Галька скользила под ногами, и Рори несколько раз чуть не упала. Илай поддерживал ее за локоть, но молчал, и это молчание было тяжелым, наполненным.
— А что случилось с Ноем? — спросила она вдруг, когда тишина стала невыносимой.
Илай остановился.
— С Ноем Кроуфордом?
— Лили сказала, он перестал с ней разговаривать. Что-то случилось два года назад.
Он молчал так долго, что Рори решила — не ответит. Но потом заговорил, глядя на воду, и голос его был тихим, ровным, почти без интонаций.
— Его старший брат утонул в озере. Два года назад, летом. Купался ночью с друзьями, заплыл слишком далеко. Тело так и не нашли. А Ной был с ним. Он остался на берегу, но говорят, он видел… что-то. Что-то, что затащило брата под воду. С тех пор он молчит. Почти ни с кем не говорит. Играет на своей виолончели и смотрит в одну точку.
Рори почувствовала, как холодок пробегает по спине.
— А Лили?
— Они дружили. Она пыталась его поддержать, а он… закрылся. Может, напоминает ему о том, что он потерял. Может, просто не хочет никого видеть. Не знаю.
Они стояли на берегу, и ветер трепал волосы. Рори смотрела на черную воду и думала о том, что ее сон про девушку в белом платье был не просто сном.
— Илай, — сказала она медленно. — А ты веришь в призраков?
Он повернулся к ней. Взгляд его был странным — тяжелым, изучающим.
— А ты видела что-то?
Рори хотела ответить «нет». Хотела отшутиться, перевести разговор, сделать вид, что ничего не было. Но что-то внутри не дало ей соврать.
— Не знаю, — ответила она честно. — Может быть.
— Если видела, молчи, — сказал он резко. — Не рассказывай никому. Особенно здесь. Особенно у озера.
— Почему?
— Потому что, если она узнает, что ты ее видишь, она не отстанет.
— Кто она?
Но он уже пошел прочь, быстро, почти бегом, и Рори пришлось догонять его, спотыкаясь о камни.
Она не заметила, как на воде, далеко за маяком, зажегся маленький голубоватый огонек. И погас. И зажегся снова. Теперь их было два.
На обратном пути, когда они уже подходили к городу, Рори замерла перед витриной маленького магазина, который не заметила утром. Он стоял в тени старого клена, прижавшись к стене соседнего дома, и казалось, сама тьма копилась под его крышей.
Вывеска гласила: «Моро. Книги и редкости». Буквы были старомодными, выведенными золотой краской, которая облупилась и потускнела от времени. За стеклом, в пыльном полумраке, угадывались очертания старых ламп, подсвечников, шкатулок и стопки книг в потрепанных переплетах.
— Зачем тебе туда? — спросил Илай, останавливаясь рядом. В голосе его звучало беспокойство. — Там только старье.
— Я люблю старье, — ответила Рори, не отрывая взгляда от витрины. — В старых вещах есть душа.
— В этой лавке слишком много душ, — буркнул Илай. — Ладно, мне пора. Отец ждет. Ты дойдешь сама?
— Дойду.
Он кивнул и ушел, быстро, почти бегом, словно спасался от чего-то. Рори посмотрела ему вслед, потом снова на магазин.
Дверь была приоткрыта. Совсем чуть-чуть, на ширину ладони, но достаточно, чтобы увидеть щель темноты внутри.
Рори толкнула дверь.
Над головой звякнул колокольчик — старый, медный, с глубоким протяжным звуком, который, казалось, длился целую вечность. Эхо прокатилось по магазину, отразилось от стен, от книжных полок, от стеклянных глаз чучела совы и вернулось к Рори легким холодком по спине.
Внутри пахло пылью. Не той противной пылью, от которой хочется чихать, а старой, благородной пылью веков — смесью бумажной трухи, древесного тлена, воска от старых свечей и чего-то сладкого, похожего на ладан или сушеные травы. Этот запах обволакивал, успокаивал, погружал в какое-то особенное состояние, когда время течет иначе — медленнее, тягучее.
Рори огляделась.
Она стояла в узком проходе между двумя стеллажами, уходящими под самый потолок. Книги, тысячи книг заполняли полки от пола до верха. Старые, в кожаных переплетах, с золотым тиснением на корешках, с потрескавшимися уголками. Некоторые стояли ровными рядами, другие лежали стопками, третьи были воткнуты кое-как, создавая впечатление творческого хаоса.
На верхних полках, куда нельзя было дотянуться без лестницы, громоздились коробки, свертки, какие-то непонятные предметы. Тени играли с ними в прятки, и от этого казалось, что они шевелятся, дышат, живут своей особенной жизнью.
Чучело совы на шкафу смотрело на неё желтыми стеклянными глазами. В углу тикали часы: большие, напольные, с маятником, который раскачивался медленно, тяжело, словно отсчитывал не секунды, а годы. Тик-так. Тик-так. Тик-так.
В глубине, за прилавком, сидела женщина.
Мисс Моро.
Она была в том же темно-синем платье, что и на уроке, только сейчас на плечи была наброшена вязаная шаль с длинной бахромой. Седая прядь в черных волосах выделялась особенно ярко в полумраке. В руках у неё была раскрытая книга — толстый фолиант в кожаном переплете, с пожелтевшими страницами, исписанными старомодным почерком с завитушками.
— Рори Блэквуд, — сказала мисс Моро, и голос её прозвучал в тишине как удар колокола. — Заходи. Я ждала тебя.
Рори шагнула внутрь. Пол скрипнул под ногами — один раз, жалобно, будто предупреждая о чем-то.
— Здравствуйте, — сказала она, и голос её прозвучал тихо, почти шепотом. — Я… увидела вывеску. Решила зайти.
— Конечно, зашла. — Мисс Моро закрыла книгу. Облачко пыли взметнулось над страницами, закружилось в луче света, падающем откуда-то сверху. — Я знала, что ты придешь. Такие, как ты, всегда приходят. Вопрос только — когда.
— Какие — такие? — спросила Рори.
Мисс Моро посмотрела на неё долгим взглядом. Очень долгим.
— Которые видят то, чего нет. Слышат то, что молчит. Чувствуют то, что давно умерло.
Рори похолодела.
— Я не понимаю, о чем вы.
— Понимаешь. — Мисс Моро поднялась из-за прилавка. Движения её были плавными, почти кошачьими. — Ты видела её прошлой ночью. Девушку в белом. На озере.
Это был не вопрос. Это был приговор.
— Откуда вы… — начала Рори и осеклась.
— Потому что я тоже видела. — Мисс Моро подошла к ней почти вплотную. От неё пахло ладаном и старостью. — Много лет назад. И потому что я знаю историю этого места. Историю, которую ты только начинаешь узнавать.
Рори смотрела на неё, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Кто она? — спросила она. — Девушка в воде?
Мисс Моро подошла к одному из стеллажей, сняла с полки небольшую шкатулку. Вернулась к прилавку, поставила её перед Рори.
— Её зовут Элинор. Элинор Вейн. — Она открыла крышку. — И она ждала тебя сто лет.
Внутри, на истлевшем бархате, лежала фотография. Старая, выцветшая, с загнутыми углами. На ней была девушка в старомодном платье — конец девятнадцатого века, судя по фасону. Девушка стояла на берегу, на том самом месте, где сегодня стояла Рори с Илаем. Светлые волосы, уложенные в высокую прическу. Большие светлые глаза. И лицо — точь-в-точь лицо той утопленницы из сна.
Рори выронила фотографию, отшатнулась, ударилась спиной о полку. Книги посыпались на пол, поднимая пыль.
— Это она, — прошептала Рори. — Та самая.
— Элинор Вейн, — подтвердила мисс Моро, поднимая фотографию. — Сделано за неделю до ее смерти.
— Зачем вы мне это показываете?
— Чтобы ты знала, с кем имеешь дело. — Мисс Моро стряхнула пыль с фотографии и снова убрала ее в шкатулку. — Чтобы не боялась. Она не причинит тебе зла. Она хочет только правды.
— Я не могу ей помочь. Я ничего не знаю.
— Узнаешь. — Мисс Моро взяла с прилавка стеклянный шар, внутри которого плавали светящиеся точки, похожие на светлячков. — Возьми это. Ловец света. Он поможет тебе видеть яснее. И защитит от того, что приходит во тьме.
Рори взяла шар. Он был теплым, хотя стекло должно быть холодным. Внутри точки двигались, перетекали друг в друга, создавая узоры.
— Не ставь его у окна, — предупредила мисс Моро. — И не смотри в него ночью, если услышишь колокол. Просто держи в руках и дыши ровно.
— Почему? Что случится?
— Ничего, если будешь делать, как я говорю. — Мисс Моро взяла ее за руку. Пальцы у нее были холодными, сухими, как у покойницы. — Слушай меня внимательно, Рори Блэквуд. В этом городе не все так, как кажется. Озеро не просто озеро. Оно живое. Оно помнит тех, кто в нем утонул. И оно зовет тех, кто может слышать. Ты слышишь?
Рори кивнула.
— Тогда знай: не отвечай. Никогда не отвечай. Если услышишь, как кто-то зовет тебя по имени — не оборачивайся. Если увидишь свет на воде — не смотри. Если тебе покажется, что ты видишь утопленника — беги. Беги без оглядки.
— А если я уже видела?
Мисс Моро посмотрела на нее долгим взглядом.
— Тогда молись, чтобы она не увидела тебя в ответ.
Колокольчик над дверью звякнул.
Рори обернулась.
В дверях стоял Ной Кроуфорд. Бледный, как бумага, с темными кругами под глазами. Он смотрел на нее, на мисс Моро, на шар в ее руках — и в глазах его мелькнуло что-то живое. Страх? Узнавание?
— Ной, — начала Рори.
Но он развернулся и вышел, прежде чем она успела сказать еще слово.
— Стой! — крикнула Рори и выбежала за ним.
Он шел быстро, почти бежал, лавируя между прохожими. Рори догнала его только у самой церкви, схватила за рукав.
— Подожди! Ной!
Он остановился. Повернулся. Глаза у него были пустые, как у человека, который смотрит внутрь себя и не видит ничего снаружи. Но в этой пустоте Рори почудилась боль. Огромная, невыносимая, готовая выплеснуться наружу.
— Что ты там делала? — спросил он. Голос оказался низким, чуть хриплым, как у человека, который редко говорит.
— Зашла просто. Купила… это. — Она показала шар.
Ной посмотрел на шар, и в его глазах мелькнуло что-то живое. Он протянул руку, коснулся стекла кончиками пальцев и отдернул, словно обжегся.
— Она дала тебе ловец? — Он почти выдохнул это слово. — Убери. Не смотри на него ночью. Не ставь у окна.
— Почему?
— Потому что свет привлекает тех, кто в воде. — Он сглотнул, и кадык дернулся на худой шее. — Я знаю. Я потерял брата. Он тоже смотрел на свет.
Рори замерла.
— Твой брат… он тоже видел?
— Он видел ее. Каждую ночь. Она приходила к нему во снах, звала. Он говорил, что она прекрасна, что она любит его, что они будут вместе. А потом он ушел в воду и не вернулся.
Голос Ноя дрогнул. Он отвернулся, пряча лицо.
— Я тоже ее вижу, — тихо сказала Рори. — Со вчерашней ночи.
Ной резко обернулся. В глазах его теперь был не страх, а ужас.
— Тогда берегись, — сказал он. — Если она выбрала тебя, она не отстанет. Берегись.
И прежде, чем Рори успела спросить еще что-то, он ушел, растворившись в сумерках, которые уже начали сгущаться над городом.
Рори стояла одна у церкви, сжимая в руках теплый стеклянный шар, и смотрела на черную воду озера.
На воде горели огоньки. Теперь их было два.
Глава 3. Лавка старых вещей
Тени выползали из леса, как чернила из опрокинутой бутылки.
Рори шла обратно в город одна, и с каждым её шагом тьма сгущалась, обретала плоть, дышала в спину влажным, холодным ртом. Илай ушел к отцу, бросив на прощание: «Не задерживайся, тут темнеет быстро». Она и не собиралась задерживаться, но ноги сами замедлили шаг, когда она увидела вывеску.
Днём её здесь не было. Рори готова была поклясться — утром, когда они проходили мимо, на этом месте стоял обычный жилой дом с заколоченными окнами. А теперь, в тени старого клена, прижавшись к стене соседнего здания так плотно, будто хотело в ней раствориться, стояло оно.
Магазин.
Вывеска была старомодной, с золотой краской, которая облупилась и потускнела, но буквы читались четко: «Моро. Книги и редкости». За пыльным стеклом витрины угадывались очертания старых ламп, стопки книг в потрепанных переплетах и что-то еще, что Рори не могла разглядеть, но что, она чувствовала, смотрело на неё в ответ.
Внутри горел свет. Теплый, желтый, приглашающий.
Рори остановилась. В груди шевельнулся знакомый холодок — предчувствие. Шар в кармане куртки, тот, что дал Илай, чуть заметно вибрировал.
Дверь была приоткрыта. Совсем чуть-чуть, на ширину ладони.
Рори толкнула её.
Колокольчик над головой не звякнул — он вздохнул. Протяжно, глухо, словно нехотя просыпаясь от вековой спячки. Звук покатился вглубь помещения, отразился от невидимых стен и вернулся к ней легким холодком по затылку.
Внутри пахло временем.
Это был сложный, многокомпонентный запах, который Рори вдохнула и не смогла выдохнуть несколько секунд. Здесь пахло бумажной трухой, ладаном, сушеными травами, воском от старых свечей и еще чем-то неуловимым, металлическим, как запах старой воды, застоявшейся в закрытом подвале.
Книжные стеллажи уходили под самый потолок, теряясь в темноте. Тысячи книг в кожаных переплетах с золотым тиснением на корешках. Между ними, на полках, теснились другие вещи: старые фотографии в почерневших рамках, фарфоровые куклы с пустыми глазами, подсвечники с оплывшими свечами, шкатулки всех размеров.
На высоком шкафу сидела сова. Чучело. Желтые стеклянные глаза смотрели на Рори немигающе. Из угла доносилось тиканье — большие напольные часы с тяжелым маятником. Тик-так. Тик-так. Тик-так.
Рори сделала шаг, другой. Пол скрипнул под ногами с протяжным надрывом. Она шла на свет, туда, где за массивным деревянным прилавком сидела женщина.
Мисс Моро была в том же темно-синем платье, только на плечи была наброшена вязаная шаль. Седая прядь в черных волосах горела серебром в свете настольной лампы. В руках она держала раскрытую книгу — тяжелый фолиант с пожелтевшими страницами.
Она не подняла головы, когда Рори вошла. Просто сидела и читала.