Грезы и чернила. Опасная сделка.

Сон второй. Когда боги стучат в дверь

Игра в кошки-мышки вымотала её настолько, что пришлось почти силой вырвать сон у какого-то офисного зомби. И проглотила целиком, с лёгким раздражение: «белому воротничку» снились документы, стопки и папки, заполненные несомненно очень важной ерундой. Суховато, кисло, но до вечера хватит.

У Майры были планы: заглянуть в «Кроличью Нору», продать пару свежих воспоминаний и поболтать с местными вампирами. Не с заурядными «кофейниками», а с настоящими стариками, у которых острые зубы и жутко длинные языки.

Эти знали все: кто с кем спит, кто кого предал, в каких шкафах прячутся самые пикантные скелеты. Если нужны грязные сплетни, то кровососы никогда не разочаровывали.

А Эдгар, самый молодой из кровавых старейшин, обещал покопаться в архивах своего гнезда. Майра ради этого была готова сдать кровь оптом - лишь бы вытащил хоть какую-то зацепку, как укротить тварь, что жила под кожей. Эдгар копал умело - и в прошлом, и в чужих костях.

Телефон в кармане вибрировал, как рассерженный осиный улей. Один звонок, второй, третий. Майра взглянула на часы. В Логове сейчас, скорее всего, царила привычная мрачная идиллия: пусто, темно и тихо. Остальные вот-вот вернутся с охоты и будут валяться до полуночи, как отъевшиеся хищники. Она не показывалась там уже несколько недель, и Бай наверняка вынашивал план, как загнать ее в угол.

Дзынь!

С замирающим сердцем Майра прислушалась - хоть бы показалось!

ДЗЫНЬ!

Ошибки быть не могло. Из рюкзака доносилось звяканье, точно она таскала с собой пустую стеклянную тару. Но там не было ничего, кроме телефона, блокнота и воспоминания Лейлы.

- Заткнись, - прошипела Майра, тряхнув рюкзак. Мелодичный звон не унимался, становился только громче, привлекая внимание прохожих. - Молчи, кому сказала!

Склянка с воспоминанием замолкла на секунду, и почти заверещала, как пожарная сирена.

- Ну, хорошо-хорошо! - Майра прижала рюкзак к себе обеими руками. Время поджимало: надо было спрятать воспоминание, пока оно не свело с ума. Такие вещи нельзя держать при себе долго: память цепляется, как репей, и стоит чуть зазеваться, как осколок начнёт шептать на ухо, гипнотизировать, а там недалеко до того, как чужие чувства станут твоими собственными.

Майра скорее прыгнула бы в объятия любой нежити, нежели снова позволила себе ощутить, как разбивается сердце. Чужая нелюбовь ранила больнее, чем нож, вспарывающий от ключиц до пупка. Одного раза ей было вполне достаточно.

Звон умолк только на подходе к дому. Наверное, осколок ощутил присутствие сотен своих товарищей и задремал, убаюканный близостью. Майра мстительно потрясла рюкзак: оттуда не донеслось ни звука.

- То-то же, - хмыкнула она, ныряя в парадную.

Квартиру с высокими потолками и окнами в пол Майра снимала у безвременно отсутствующих жильцов. Куда они подевались - понятия не имела, но точно знала: хозяева уверены, что за квартирой присматривает старушка-соседка, в доме которой не протолкнуться от котов и фикусов. А лёгкий слой одолженной у подруги защитной магии круглогодично наполнял лестницы ароматом печеных яблок с корицей.

Напевая, Майра перепрыгивала через две ступеньки - но как только добралась до своего этажа, почувствовала: что-то не так, что-то изменилось.

И не ошиблась. Её уже ждали.

Изможденный старик в чёрном пальто привалился к двери ее квартиры. Костистое лицо, кожа белее свежевыпавшего снега, а глаза - темные, хищные, как лезвие из дамасской стали. С одного взгляда было ясно: не человек. И если Майра хотела попасть в квартиру, нужно было как-то убрать это существо с дороги.

Вблизи немочь в пальто выглядела не пугающе, а жалко. Майра прищурилась, обводя его взглядом с ног до головы, и с неудовольствием подумала, что могла бы одолеть его даже в состоянии лёгкого похмелья.

- Все-таки решил поздороваться?

Облик изменился, но болезненная худоба и чёрное пальто остались прежними. Девица из подземки обернулась дряхлым стариком. Или Майра изначально ошиблась?

Старик зашелся в натужном скрипучем кашле.

- Долго будешь пялиться? - прохрипел он, не двигаясь с места. - Открывай, дело есть.

Майра подкинула ключ на ладони, задумчиво надув губы.

- Мои клиенты обычно предупреждают о визите. Или ты не клиент?

Она прощупывала почву, но старик не повёл и бровью. Стоял, будто высеченный из черного мрамора, и таращился.

- Отлично, - вздохнула Майра. - Но вид у тебя, прямо скажем, не очень. Ты давай, держись там. Не хотелось бы объяснять соседям, откуда у меня труп на коврике.

Старик моргнул, белесые ресницы дрогнули дважды.

- Не переживай, - он противно захихикал, точно затряс мелочью в кармане. - Я тебя переживу.

Голос скрежетал, как старая дверная петля. Слова с трудом соскальзывали с его языка.

Значит, клиент. Майра подарила ему улыбку, приберегаемую для особо мерзких визитеров, и молча отперла дверь.

- Заходи, - сказала она.

Гость без церемоний протиснулся первым. Длинные рукава пальто плеснули по бокам, он потоптался в коридоре, как бездомный кот на новой территории, - и двинулся дальше, оставляя грязные следы.

Майра продолжала улыбаться, не разжимая зубов. Откроет рот - и обязательно выскажет всё, что думает о тех, кто является без приглашения.

Пришлось напомнить себе, что деньги - самый весомый аргумент, и если разыграть партию правильно, она сможет выжать из гостя немало.

Но все равно, внутри что-то скреблось. Дом был ее крепостью, ее святыней, и теперь его осквернили.

- Грязь, испорченное настроение, вторжение в личное пространство - перечислила Майра, облокотившись о дверной косяк. - Поздравляю, счет за услуги только увеличивается.

Гость, озираясь, ответил с усмешкой:

- Скупость не входит в число моих пороков.

Майра приподняла бровь:

- О, да? И что же входит?

- Упрямство и похоть, - он самодовольно вскинул подбородок.

- Впечатляюще. До обеда-то хоть дотянешь, сластолюбец?

- Я же сказал, - гость с удовольствием улыбнулся, демонстрируя слишком острые зубы, - ты умрешь первой.

Майра захлопнула дверь, скинула кеды и прошла внутрь. Здесь она была хозяйкой, и это он оказался с ней здесь заперт, а не наоборот.

В кармане сферы вспыхнули холодом. Майра почувствовала ледяной укус, но не шелохнулась. Ещё не хватало, чтобы побрякушка диктовала ей, с кем общаться. Она, конечно, обещала Баю не лезть в неприятности - но те, сволочи упрямые, сами пришли к её порогу. Оставалось только понять, кто этот тип и откуда вылез.

Майра задумалась, пока ставила чайник и доставала приличные чашки. Ничего подозрительного в памяти не всплыло. Последние месяцы прошли на редкость тихо: десяток удачных сделок, ни одной стычки с Тёмными, ни одной погони по крышам. Майра почти заскучала. Почти.

- Любопытное местечко, - заметил гость, осматривая квартиру так, будто выбирал стену для портрета себя любимого. - Живешь на широкую ногу?

- Я люблю, когда вещи стоят своих денег, - холодно бросила Майра. - Смотри, но не трогай.

- Принято, - усмехнулся он и, не дожидаясь приглашения, нагло устроился за столом, откинувшись на спинку стула.

Майра раздраженно щелкнула языком, но вместо того чтобы выдворить наглеца, со стуком поставила перед ним чашку слабого чая - традиционное подношение Тёмным жителям.

Он скосил взгляд на чашку и поморщился, будто ему подали грязной болотной воды.

- Сладкого не найдётся?

- Мне без надобности.

Он рассмеялся.

- Жаль, - протянул он, щурясь. - Без сладкого серьезные разговоры получаются слишком горькими.

- Хватит болтовни, - отрезала Майра. - Кто ты и что тебе нужно?

Он хищно наклонил голову чуть вбок, не двигаясь и не мигая. Улыбка растянулась, и Майра увидела, как она буквально рассекает лицо - не человеческая, слишком широкая. Взгляд - невинный и опасный одновременно.

Словно перебирая гардероб перед свиданием, гость лениво сменил два, может три облика. И, конечно, остановился на самом отвратительном.

- Ребёнок? - скривилась Майра. - Фу. Подло.

На высоком стуле теперь сидело что-то маленькое и хрупкое, в пальто не по размеру. Только глаза остались прежними.

- Смертные говорят, - протянул он, с детской непосредственностью болтая ногами, - что облик ребёнка вызывает доверие. Помогает? Уже доверяешь?

- Больше, чем родной матери, - без эмоций ответила Майра. - Ещё немного, и усыновлю.

Гость расхохотался, потягиваясь, как кошка.

- Ты свою мать ненавидишь, - фыркнул он, светлые кудряшки вздрогнули. - Маленькая лгунья.

Майра чуть пожала плечами - как будто вопрос касался прогноза погоды, а не её семьи.

- Ненависть - слишком энергозатратно. Вопрос прежний: что тебе нужно? И кто ты?

Гость улыбнулся - медленно, словно растягивал чужое лицо изнутри. Кожа на щеках натянулась, рот расползся до ушей, и на миг показалось - маска вот-вот треснет, и из-под неё вылезет кто-то другой.

- А кем ты хочешь, чтобы я оказался? - прошептал он.

Будь осторожна, - шепнуло что-то внутри. Голод решил её предупредить - будто ей нужны напоминания.

С Тёмными не шутила даже она. Да, можно было обменять чужие воспоминания на услугу или продать за звонкую монету, можно было флиртовать с чародеями или нежитью - но устроить безумное танго там, где все покрыто медвежьими капканами? Исключено.

Майра медленно выдохнула и наклонилась чуть ближе.

- И что же ты мне предлагаешь? - спросила тихо. - Угадать?

Гость лениво пожал плечами, но Майра чувствовала: ответ уже есть, главное понять, за какую ниточку тянуть.

- Вошёл без приглашения - значит, не гуль и не вампир. Те обожают ритуалы, без «проходите, пожалуйста» с места не сдвинутся. Тело плотное, чашку держишь уверенно - не призрак. И не маг, иначе уже заткнул бы меня каким-нибудь заклятием принудительной вежливости. Значит либо человек с даром, либо кто-то постарше. Гораздо.

Гость не шелохнулся, но уголок губ дрогнул.

- А раз смертных презираешь так явно, - продолжила Майра, - остаётся одно. Древний.

Тишина треснула. В глазах ребенка вспыхнуло яркое сапфировое пламя.

Майра едва не выругалась. Сердце пропустило удар, и всё же она удержала лицо. Только язык на секунду коснулся пересохших губ, прежде чем она отвела взгляд.

Не смотри. Не дай зацепиться.

Не все Древние представляли угрозу, некоторые были просто остатками старых легенд, усталыми и тихими, коротающими вечность в людских телах. Но те, кто сохранил силу, не прятали её и не сдерживали. Им не нужно было желать зла, чтобы творить разрушение - они делали это, как дышали. Бывшие боги играли с людьми, как с игрушками: могли заставить плясать до изнеможения из простого любопытства. Или зевнув проклясть - случайно, невзначай.

Майра представила, как её кожа белеет и покрывается гнойными струпьями, и содрогнулась.

- И чего тебе надо? Воспоминания?

Она подняла глаза над шкафчик у стола и прищурилась, пытаясь вспомнить, что там хранилось. Когда она пополняла запасы? Кажется

- Могу предложить «первую любовь», пару утренних сожалений и одно вечернее «зачем я это сказала». О, есть еще «романтическое недоразумение» - отдам три по цене двух. Очень выгодно.

Она уже потянулась к полке с дешевыми экземплярами, когда голос за спиной стал ниже и резче:

- Оставь этот хлам для других простаков. Есть конкретный заказ. Забери воспоминание у человека и передай мне. Без его ведома.

Майра замерла, потом коротко и зло рассмеялась.

- Милый, я не занимаюсь кражами. Либо выбирай из того, что есть в меню, либо проваливай.

Гость чуть приподнял верхнюю губу, показывая острые кончики зубов. Воздух между ним и Майрой сгустился.

- Что тебе стоит? - прошептал он, по-птичьи склоняя голову. - Ты же воруешь воспоминания. Так что тебе стоит?

Майра тряхнула волосами и откинулась на спинку стула.

- Ворую? - протянула она, растягивая слово. - Ты мне льстишь. Я беру то, что мне сами предлагают.

Древний взял чашку, понюхал, но пить не стал - только посмотрел на мутно-жёлтую жидкость, так, словно она его оскорбила.

- Ещё одна ложь, - сказал он ласково. - О тебе ведь ходят слухи. «Хочешь лучший товар - иди к Майре». Так говорят.

Он приподнял бровь.

- Сколько в твоём хранилище чужих воспоминаний, добытыхбез согласия?

Воздух в комнате стал тяжелее. Майра не ответила сразу. Пальцы сжались на подлокотнике стула, но лицо не дрогнуло. Сколько их было - десятки? Сотни? Считать она не любила, да и теневой бухгалтерии не вела.

Мысль кольнула глубже, чем хотелось. Но другое мучило сильнее - кто её, чёрт возьми, сдал?

- У вас, Древних, столько свободного времени, а тратите его на беспочвенные сплетни, - сказала она ровным тоном.

Гость смотрел, не отрываясь. Утягивать воспоминания вместе со снами у людей, спящих в метро, - всё равно что бросить камень в окно, мелкое преступление. Память и сны располагаются совсем близко, нетрудно перепутать.

Продавать их Древним - тоже не смертельно. Но целенаправленно охотиться на чужую память - совсем другая история.

И как он узнал, что она на это способна?

- Не бойся, - сказал он с ухмылкой. - Я не проболтаюсь. У меня для тебя есть предложение. Очень выгодное.

- Определи «очень», - Майра лениво провела пальцем по краю кружки, но калькулятор внутри уже щелкал, подсчитывая выгоду и риски.

- В три раза больше, чем ты берешь за самый дорогой экземпляр. Но дважды предлагать не стану.

Алчность всегда была ее слабостью - сестра голода, змея под кожей. Майра почувствовала, как она пошевелилась. Глупо поддаваться на такую очевидную ловушку, но соблазн оказался слишком велик.

- Откуда мне знать, что ты не лжешь? - спросила она. - Ты не мой клиент. Я тебя не знаю и вижу впервые.

Древний попытался улыбнуться, но мышцы лица будто перестали слушаться. Его перекосило, узловатые пальцы застучали по столу - нервно, слишком быстро.

- Сказал же, дважды не предлагаю, - надавил он, тон стал грубее. - Не думаешь, что твои приятели, прочие пожиратели снов, будут сговорчивее?

Майра отпила из кружки, прикрыв глаза. Стоит ли вести этот разговор дальше? Стоило взглянуть на гостя, и ее тут же накрывало усталостью, точно она всю ночь таскала неподъемные ящики и коробки.

Тянет из нее силу? Да нет, вряд ли, здесь что-то другое.

- Ты не знаешь, о чём говоришь. Мои друзья не доверяют лживым сказочникам, - произнесла она с ледяной вежливостью. - И им всё равно, сколько ты готов выложить за преступление.

И тут взгляд гостя стал резче и живее, словно в своей голове он что-то просчитал.

Он медленно обвел комнату глазами - полки, статуэтки, стекло, где отражалось её лицо. Майра таскала домой всё, что казалось ей красивым, точно сорока. Теперь это обернулось не в её пользу.

- Красиво у тебя тут, - произнес он тоном, где похвала звучала как упрек. - Всё это, должно быть, стоило недешево? Может, мне увеличить гонорар?

Майра лениво пожала плечами, взгляд стал холоднее.

- Любовь к красивым вещам - не преступление.

Он тихо усмехнулся - без прежней самоуверенности, взгляд стал оценивающим.

- Понял, - сказал Древний, наклоняя голову. - Ты не из тех, кто бежит за звоном монет.

Пауза тянулась и тянулась, а потом гость поднял голову и улыбнулся.

- Тогда предложу нечто другое. То, от чего ты действительно не сможешь отказаться.

Костистая, совсем не детская рука нырнула за пазуху, и Древний достал из кармана пальто что-то маленькое и блестящее. И держал это с трепетной бережностью, от которой у Майры волосы дыбом вставали.

Склянка из сапфирового стекла мерцала мягким светом, внутри перекатывалось что-то густое и тягучее. Майра насторожилась, чтобы не дать понять Древнему, что заинтригована.

- Что это? Яд?

Гость хрипло расхохотался, и смех глухо заурчал где-то в его животе, точно он был совершенно полый внутри.

- О, нет, милая, - он кончиками пальцев поднял пузырек за крышку. - Это амброзия. Ты что, не слышала?

Кто же не слышал об амброзии? Мифический напиток, рецепт которого доступен только Древним. Говорили, что с его помощью можно получить второй шанс в схватке со смертью. Но Майра пока не собиралась покидать этот бренный мир, так зачем?...

- Люди с незапамятных времён мечтали заполучить её, - продолжал Древний, самодовольно покачивая пузырёк. - С помощью амброзии можно излечить любую болезнь. Даже смерть. Но для таких чудовищ, как ты она почти бесполезна. Почти.

Он посмотрел на неё с тяжёлым намёком. В животе что-то дернулось, и всё вокруг словно притихло.

- Мой голод - не болезнь, - сказала она, сдерживая злость. Каждый раз, когда кто-то напоминал ей о ее природе, она чувствовала, как цепи затягиваются туже.

- Но он причиняет тебе боль, верно? - его шепот был низким и пронизывающим, как порыв северного ветра. - Работай на меня, и амброзия твоя. Красть воспоминания и сны для тебя - так же естественно, как дышать.

Майра почувствовала, как голод тревожно зашевелился, но оставалась спокойной. Шутки с Древними - всегда риск. Они играют не по тем правилам, и даже если не могут выиграть, то вывернут игру так, чтобы победителя не было вовсе.

Но столь щедрое предложение ради какого-то воспоминания - это слишком. Ею манипулировали, как послушной марионеткой.

- Ты говоришь только о том, что будет, если я соглашусь. Но что, если откажусь?

Она снова взглянула на пальто, где поблескивали пуговицы в виде человеческих костей. Перевела взгляд на жуткое лицо, к которому никак не получалось привыкнуть, на деформированные пальцы. Да, она монстр. Но тот, кто сидел перед ней, был намного страшнее.

Древний разулыбался, вместо детских молочных зубов во рту сверкнули акульи клыки, три ряда чистого ужаса. Невинное лицо ребёнка с пастью зверя - кошмар, достойный самых тёмных снов.

- Ты вольна отказаться, не стану настаивать. Но в таком случае кое-кому из Шабаша будет очень интересно узнать имя того, кто сбывает человеческие воспоминания. Незаконно добытые воспоминания. Слово здесь, полслова там - и Совет готовит обвинительный приговор.

Древний визгливо расхохотался, будто сама мысль о наказании вызывала в нем восторг.

- Они закрывают глаза на то, что ты - и тебе подобные, - он выплюнул это сквозь зубы, как ядовитого паука, - питаетесь чужими снами. Но воспоминания? Нет, этого не простят. Как думаешь, какая мера предназначена монстру, что обкрадывает смертных?

Он улыбнулся - предвкушающе. Но она и без его намёков знала ответ. Не заключение в Дуат, где либо рехнёшься, либо сдохнешь от голода. Её ждет высшая мера - казнь.

- Есть и другой путь. Я заткну уши Совета. Никто не донесет, слухи умрут. И - амброзия. Очень выгодная сделка.

- Даже выгоднее, чем «романтическое недоразумение» три по цене двух, - Майра фыркнула. Решение уже было принято, но где тот подводный камень, об который она обязательно споткнется? - Так что нужно сделать?

Древний блеснул глазами и уселся поудобнее, словно настоящий разговор только начинался.

- Пустяки, милая. Всего одно воспоминание - и всё это, - он чуть покачал склянку в воздухе, - твоё по праву.

Майра молчала, сжимая кружку. Он явно наслаждался шоу.

Он вдруг сменил облик, и перед ней снова оказалась девица с густой черной подводкой, с той же жуткой улыбкой, что в метро. Видимо, этот образ нравился Древнему больше остальных.

- Ну что, детка, - сказала она, хлопнув ресницами, - обсудим условия сделки?

На столе материализовалась карта: потертая, изъеденная временем, будто десяток лет пролежала на чердаке. Но стоило вглядеться, и сомнений не осталось - это не туристический хлам из киоска с сувенирами.

Ветхая бумага шептала магией. Дома, выведенные чернилами, сияли - лимонным, бирюзовым и охрой. Над крышами мерцали крошечные символы: монета, ключ, кость - части хитроумных созвездий Столицы.

Майра едва дышала. На столе, между пятнами от чая и подпалинами от неловких ритуалов, лежала легенда - Паучья Сеть. Карта, о которой судачили вампиры, за информацию о которой дрались некроманты и ради которой маги решались на убийство. Сеть показывала Тёмную Столицу так, как её видят только Древние - целиком.

Гость склонился над картой и ткнул пальцем в одно из светящихся мест. Дом, вычерченный со скрупулезной тщательностью - от витражей до покосившейся трубы, - переливался бронзой. Над ним лениво вращалась эмблема шестеренки.

Майра нахмурилась.

- Механик? Серьёзно?

Через секунду мысленно влепила себе пощёчину: обычных людей Сеть попросту не видела. Смертные для неё были муравьями: суетливыми, шумными и совершенно неинтересными.

- Вот твоя цель. Сливовая улица, дом номер четыре, - сообщил Древний, будто озвучивал меню дня. - Дом милый, гостеприимный. Любит гостей.

Он хохотнул. Майра склонила голову, глядя, как бронзовые всполохи переливаются на карте.

Спохватившись, гость снова нырнул в рукой в карман.

- Чуть не забыл!

На цепочке, зажатой в пальцах, блестел серебряный медальон.

- Что это? - спросила она сухо.