Грезы и чернила. Опасная сделка.

Орфей спрятал нужное воспоминание в дальнем и тёмном углу - там, где обычно прячут позорные детские истории, первые поражения и разбитые сердца. У каждого есть такое место. Хорошие воспоминания туда не отправляют, их выставляют на показ.

А здесь, внизу, под слоями пыли и забвения, таилось еще кое-что: сундук, набитый поблекшими образами. Из-под крышки сочился густой, зернистый туман, пропахший гнилой топью.

Если бы времени было чуть больше, Майра непременно заглянула бы внутрь- всегда полезно иметь козырь другой в рукаве. Когда речь шла о собственной шкуре, она всегда знала, где проходит грань, и с готовностью её переступала.

Но времени не было. С сожалением отведя взгляд от сундука, Майра поудобнее перехватила склянку. Подцепила ногтем то, за чем пришла: воспоминание - крошечная серая льдинка - звякнуло о дно пузырька.

Вот и всё. Можно уходить.

Она сделала глубокий вдох, стряхивая с себя пелену чужих снов - память оседала на ресницах розовыми каплями. Майра бесшумно поднялась с кровати.

А потом услышала хриплый голос, слишком трезвый для сна.

- Надеюсь, у тебя веская причина будить меня, Лука. Я страшно устал.

Майра застыла. Паника ударила волной. В висках загудело: уходи, уходи, уходи!

Майра отступила - вслепую, не разбирая дороги. В бедро врезался угол стола. Потревоженные колбы разом взорвались звоном. Что-то особенно хрупкое звякнуло, стоило Майре взмахнуть рукой.

Острая боль полоснула ладонь, заливая жаром от запястья до локтя. Закусив губу, она поднесла руку к лицу: в неглубокой ране торчали осколки разбитой реторты. Жидкая, зеленоватая кровь капала со стекла.

- Лука?

Орфей шевельнулся, приподнялся на локте, темные волосы упали на глаза. Раздраженно щурясь, он безуспешно пытаясь вырваться из крепкого плена простыней.

- Что случилось, Лука?

Майра рванула к двери. С лестницы полетела кубарем, каждая ступенька отбивала рёбра. А потом дернула дверь на себя. Закрыто. Закрыто!

- Открывайся! - она отвесила створке злобный пинок, и только потом додумалась вытащить из кармана амулет. Он качнулся на серебряной цепочке, и дверь, подумав, медленно приоткрылась.

Буквально на ладонь, и Майре пришлось, сдирая кожу, протискиваться в издевательский зазор. Порез на ладони горел, плечо ныло, дыхание сбилось - но все это потеряло значение, когда свежий воздух, пахнущий скорым снегом, ударил в лицо.

Майра впервые за ночь вдохнула полной грудью. Облегчение пришло мгновенно - горячее, почти опьяняющее.

Она оглянулась на секунду: дом из красного кирпича с коваными решетками выглядел спокойно, даже безобидно, но то была лишь иллюзия.

Майра шмыгнула в соседний переулок и побежала прочь, унося с собой в ладони склянку, из которой тянулся тонкий аромат магии.

***

В переулке, между киоском фаст-фуда и запертой на ночь аптекой, она остановилась перевести дух.

Ладонь ныла, каждая заноза отзывалась тупой болью. Стиснув зубы, Майра вытащила осколки - один за другим - и наблюдала, как порез стягивается на глазах. Кровь останавливалась, кожа белела, оставляя лишь тонкий след, который скоро исчезнет.

Плюсы быть монстром, усмехнулась она про себя, вытирая руку о джинсы, и двинулась дальше.

В поздний час на улицах встречалась только нежить.

У стены, под мерцающим фонарем, стоял вампир - худой, как игла. Он лениво поманил её ближе, путая с припозднившейся смертной. Майра помахала ему рукой.

Ошибку он понял быстро: побледнел ещё сильнее, отпрянул и растворился в подворотне. Удирал зигзагом, высоко подкидывая колени - будто за ним гналась стая мстительных духов.

Майра проводила его взглядом. Надо же, сколько их развелось. За последние два десятка лет популярность ударила кровососам в голову - размножаются, позируют. Винить их было не в чем - они хотя бы следовали своей природе. А вот тех, кто сам вешался им на шею ради дешёвого бессмертия и глянцевых грёз о романтике, Майра не жалела.

Древний ждал в условленном месте - под неоновым светом круглосуточного бистро с золотым треугольником на витрине, символом гостеприимства для столичных жителей.

Смертные по наивности думали, что ночные клубы и круглосуточные кафе открываются ради их удобства - чтобы было где переждать ночь, напиться, поплакать в туалете. Темные не собирались их переубеждать, пусть верят, что ночи принадлежат только им.

Так же как не стоило рассказывать, что любой такой «оазис» - на самом деле кормушка, и за стойкой вероятно может стоять тот, кто пьёт не только кофе. Золотой треугольник лишь предупреждал посвящённых: здесь можно утолить любой голод, если знаешь, как спросить. За свою беспечность человечество платит исправно - кровью, душами и снами.

Если бы не приснопамятное пальто с пуговицами из костей и вечное недовольство на лице, Майра вряд ли бы узнала клиента. Древний, покачиваясь на каблуках умопомрачительной высоты, нервно сновал перед входом. Образ голливудской дивы с золотыми локонами и томным взглядом безнадёжно портило выражение старческого раздражения и поджатые губы.

- Чего копаешься? - рявкнул он, едва она появилась в поле зрения. И, не теряя ни секунды, протянул руку. - Давай сюда!

- Ага, разбежалась, - Майра остановилась в паре шагов, прищурившись. Она разглядывала его с откровенным недоверием: от прежнего ледяного самообладания не осталось и следа.

Древний переминался с ноги на ногу, перебирал пальцами воздух и бросал быстрые взгляды по сторонам, будто ожидал, что из тени вот-вот материализуется сам Орфей - или, хуже того, дозор Шабаша.

Майра приподняла бровь. Пока его руки были чисты, формально он не преступник. Так что же его так тревожит?

Для уверенности она коснулась пальцами нефрита в кармане. Если Древний решит играть в свои стариковские игры, сумеречные сферы быстро объяснят, что договоры нужно уважать. Большого вреда не нанесут, конечно, но отпугнуть - вполне.

- Сначала оплата, - сказала она хрипловато, чувствуя, как голос дрожит от усталости и злости. Ноги подкашивались, тело ныло, но самое страшное уже позади. А важное сейчас было в руках Древнего - и он явно не спешил завершать сделку. Тянет время, старый лис.

Тот насмешливо фыркнул, сунул руку в бездонный карман. Что-то глухо звякнуло, хрустнуло - и затрещало, будто он держал там ручную молнию в банке.

В следующий миг Древний оказался слишком близко. Сунул в её ладони ворох купюр, сыпанул сверху горсть золотых монет с чьим-то горбоносым профилем. Монеты казались древними, тяжёлыми, и Майра едва удержалась, чтобы не прикусить одну - просто для проверки.

- Вот, вот, забирай! - бормотал Древний сбивчиво, почти задыхаясь, будто боялся, что она сейчас всё отменит. - Отдай его! Сейчас же!

Майра едва успела поймать его руку, скользнувшую в её карман. Подлый приемчик: отвлечь блеском золота, а самому дотянуться до добычи.

Она шагнула ближе, глядя ему прямо в напудренное лицо.

- Жульничаешь? - прошептала она, чувствуя, как срывается голос. - Где амброзия?

- Ты про это? - протянул он с липкой улыбкой.

Болезненный тычок в грудь заставил Майру отступить на пару шагов. В неоновом свете подворотни блеснула склянка, зажатая в тонких, почти паучьих пальцах.

Древний ухмыльнулся - он знал, как сильно она тянулась к этому лекарству, и нарочно не спешил, развлекаясь. То подносил пузырёк к глазам, разглядывая, как на дне перекатывается юркая капля, то слегка встряхивал, будто ждал услышать малиновый звон.

Майра наблюдала, как блестит стекло в его руке, и с каждым мгновением чувствовала, как злость скребётся под кожей.

Эта игра могла длиться вечно. Древние не спят, не едят - им нужно хоть как-то развлекаться. И ничто не веселило их сильнее, чем дразнить глупых, упрямых смертных.

Древний затаил дыхание и напрягся, словно гитарная струна, когда она вытащила из кармана свою склянку. Не отводил глаз от тонкого стекла, точно надеялся разбить его взглядом, чтобы добраться до нужного.

«Что в этом воспоминании такого ценного?» - подумала Майра, поглаживая прохладное стекло пальцем. «Стоит ли вообще его отдавать?»

- Отдай! - Древний облизнулся, пальцы скрючились, напоминая когти хищной птицы. Майра и думать не хотела, что случится, если клиент окончательно потеряет самообладание.

- Мы договорились: амброзия в обмен на воспоминание, - напомнила она, вытаскивая из кармана одну из сфер. - Не иначе.

Древний уставился на неё почти удивленно. Холодный взгляд скользнул по оружию в её руке, переключился на лицо.

- Дерзишь. Не боишься, что я расплавлю тебя, как восковую свечу?

И заберёт воспоминание из той лужи, которая от неё останется, ага. Майра дернула плечом, незаметно оглядываясь. На улице в такой час народу было не густо, да и бистро пустовало - но убийства, особенно магические, всегда оставляют жирный след. Никто бы не решился запятнать себя подобным без веской причины.

- Блефуешь, старик, - Майра подкинула на ладони пузырёк с серой льдинкой. Та с мелодичным звоном ударилась об стекло, и Древний испуганно зашипел, как потревоженная змея. - Так что? По рукам?

- Хорошо, - процедил он неохотно, верхняя губа поползла вверх, демонстрируя акулью пасть, которую Майра ещё не успела забыть. - Будь по-твоему.

Обменялись мгновенно. Древний рванулся вперёд, сгребая когтями воспоминание и швыряя Майре амброзию. А затем прижал склянку к лицу, дыша на стекло, словно не мог наглядеться.

- Так-то лучше, - буркнула Майра. Пока Древний ворковал над долгожданным воспоминанием, она сорвала крышку с лекарства, запрокидывая голову. Янтарная капля скользнула по горлу в желудок, и жидкое незнакомое пламя согрело изнутри. Вкус был сладковатым, как у леденца. Она едва успела подумать, что сладкое - не всегда безопасное, как все её мысли заняло нетерпение: сразу ли утихнет голод? Сколько ждать?

- Вот и всё, - самодовольно ухмыльнулся Древний, пряча в карман пузырёк. Медальон Майра вернула без напоминания, вытерев руку о куртку и радуясь, что избавилась наконец от этой штуки. Амулет действовал на нервы и фонил ледяным дыханием скорой смерти, словно она таскала под мышкой урну с собственным прахом. Жуткое, тошнотворное чувство.

В руках Древнего артефакт радостно вспыхнул, приветствуя хозяина.

- Счастливо оставаться, - пробормотала она, намереваясь уйти, но ей не позволили. Пальцы с черными ногтями впились в запястье, оставляя синяки, тонкие косточки затрещали, когда хватка стала сильнее. Древний сиял, как начищенный медный таз, и что-то в его торжествующей улыбке показалось ей странным.

Чему он так радуется?

- Удачи, - шепнул он ей прямо в лицо, а затем сбежал так быстро, будто за ним гналась стая мстительных духов, грозящих растерзать, если тот хоть на секунду замешкается.

Вместе с ним сгинула и зубодробительная тревога.

Майра подняла с земли банкноты и монеты, распихала по карманам и двинуласьк ближайшей стоянке такси. Оставалось ждать, когда амброзия сработает и голод перестанет пожирать ее изнутри.

Самые большие надежды она возлагала на то, что со странным Древним, готовым платить за воспоминания втрое больше, чем положено, судьба её больше не столкнет.

Но она слишком долго жила в Столице, чтобы не знать: у города всегда были свои планы.